Солнце, соленая вода и твой запах

Глава 1. Золотой песок и дурацкие шорты Жара в Анталии была не просто погодой. Она была липким, тяжёлым одеялом, которое набрасывали на тебя, стоило только высунуть нос из кондиционированного номера отеля. Лиам ненавидел эту жару. Ненавидел, как пот стекал по его спине, заставляя футболку прилипать к телу. Ненавидел этот противный, удушливый запах сосен, смешанный с выхлопными газами. Он вообще ненавидел этот город, когда мама впервые объявила, что они летят сюда на всё лето. «Поправлять здоровье, Лиамчик», — сказала она своим сладким голосом, который не терпел возражений. Но сейчас, спустя три недели, Лиам был готов признать, что, возможно, в этой дыре есть один, чёрт возьми, огромный плюс. Она стояла на пирсе, в одних шортах и топе, болтая ногами в воде, которая казалась синей, как чернила. Миа. Она не была похожа ни на кого из его бывших одноклассников в Москве. Она была дикой, как местные кошки, с вечно взлохмаченными каштановыми волосами и глазами цвета мёда, которые, казалось, видели тебя насквозь. Альфа. В свои тринадцать она уже чувствовалась взрослой, уверенной, хищной. Они встретились случайно — он чуть не сбил её с ног, выбегая из-за угла с мороженым. Она только рассмеялась и назвала его «русским медвежонком». И он, обычно стеснительный до ужаса, почему-то не обиделся. А затем было это. Вчера, под шум волн, когда солнце садилось за скалы, он выпалил это, почти зажмурившись: — Слушай, Миа. А давай... ну, ты знаешь... встречаться? Типа, парень-девушка. Миа посмотрела на него с каким-то странным интересом, прищурилась, а потом просто улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — А ты не боишься? Я же альфа. Я могу быть очень требовательной. Лиам почувствовал, как кровь прилила к лицу, но ответил с вызовом, которому сам удивился: — А я омега. И я не трус. Вот так они и стали парой. И если честно, Лиам чувствовал себя героем приключенческого фильма, который только что прыгнул в самый центр шторма. — Эй, маленький! — крикнула Миа, увидев его. — Ты чего завис? Иди сюда, вода божественная! Лиам, стараясь выглядеть крутым, скинул шлепанцы и подошёл к пирсу. Она ухмыльнулась, и как только он присел рядом, внезапно схватила его за руку и дёрнула на себя. — Идиотка! — закричал он, с размаху бултыхаясь в воду. Это было мелко, по пояс, но его джинсы тут же намокли и отяжелели. Лиам вынырнул, отплёвываясь и чувствуя себя полным идиотом. С его головы свисали мокрые русые волосы, и он зло уставился на Миа, которая подскочила и теперь стояла на пирсе, заливаясь звонким смехом. — Ты охренела?! — заорал он, шлёпая ладонью по воде, чтобы забрызгать её. — Это были мои любимые джинсы! — Подумаешь, джинсы, — фыркнула она, ничуть не смутившись. — Выглядишь как мокрый хомяк. Иди сюда, я тебя вытащу. Но вместо того чтобы помочь, она присела на корточки и, схватив его за предплечья, начала тянуть вверх. Лиам, оскальзываясь на покрытом тиной дне, уже почти выбрался, как она, закатив глаза от смеха, внезапно ослабила хватку. Он снова шлёпнулся в воду, на этот раз с головой. — МИА! — голос Лиама стал почти истеричным. — Ты просто мразь, ты знаешь это?! Когда он в третий раз, уже с помощью божественной (или откровенно злорадной) силы Миа выбрался на пирс, он был мокрый до нитки. Футболка облепила его худое, но уже начинающее оформляться по-омежьи тело — мягкие бока, узкие бёдра. Он трясся от холода и возмущения, но в душе уже потеплело. Ему нравилось это. Это бесячее, наполненное драйвом внимание. — Ты хуже ребёнка, — проворчал он, садясь рядом с ней и пытаясь отжать край футболки. — А кто говорил, что я буду хорошей девочкой? — усмехнулась она и, протянув руку, провела пальцами по его мокрой щеке, убирая прядь волос. Жест был нежным, совершенно несоответствующим её предыдущему издевательству. — Зато ты теперь не просто «Лиам», ты «Лиам-русалочка». — Отвали, — буркнул он, но не отодвинулся. Напротив, его тело само потянулось к ней, ища тепло. На солнце они быстро высохнут, но сейчас он чувствовал себя продрогшим. Она обняла его за плечи, и он уткнулся носом в её шею. Там пахло морем, солнцем и... чем-то более острым, терпким. Альфа-запах. У Лиама внутри всё сжалось. Его собственный запах, сладкий и приторный, который он так старался скрыть блокираторами, вдруг начал выделяться активнее, отвечая на близость. — Ты пахнешь, — тихо сказала Миа, и её голос изменился. В нём появилась хрипотца, низкая вибрация, от которой у Лиама по позвоночнику побежали мурашки. — Ты пахнешь ванилью и... грозой. Я никогда не чувствовала такого запаха. Лиам замер. Он знал, что это значит. Его тело реагировало на неё слишком сильно. Слишком быстро. Он был омегой, а она — его первая настоящая альфа. Это было похоже на наркотик. — Заткнись, — прошептал он, но его голос дрожал. — Ты просто дурачишься. — Вовсе нет, — она повернула его лицо к себе. Медовые глаза смотрели серьёзно. — Я серьёзно, Лиам. Ты хочешь остаться со мной на сегодня? Мои родители уехали на экскурсию, вернутся только завтра. Мы могли бы пойти ко мне. Я покажу тебе... всё. Мысль о том, что останется с ней наедине, в пустом доме, была одновременно пугающей и электризующей. Его сердце бешено заколотилось. Он кивнул. --- Глава 2. Первый раз всегда страшно Дом Миа находился не в туристическом районе, а чуть выше, в горах. Это был настоящий старый особняк с черепичной крышей и огромным балконом, с которого открывался вид на бесконечное море. Лиам чувствовал себя неуютно в мокрой одежде, пока они шли вверх по каменистым ступенькам. Миа шла впереди, подбадривая его. Внутри было прохладно. От запахов лаванды и старого дерева у Лиама немного закружилась голова. — Иди в душ, — скомандовала Миа, указывая на ванную. — Я дам тебе свои вещи. Они великоваты, но подойдут. Ты должен смыть с себя всю эту морскую соль. Лиам послушно исчез за дверью. Только когда он остался один, он понял, как сильно дрожат его руки. Он разделся, встал под горячий поток воды и попытался успокоиться. «Это просто Миа, — говорил он себе. — Ты не боишься её». Но когда он вышел, облачённый в огромную футболку с надписью «Istanbul» и длинные шорты, и увидел её, сидящую на краю широкой кровати, он снова почувствовал эту слабость в коленях. Миа небрежно отбросила телефон в сторону и похлопала ладонью по покрывалу рядом с собой. — Иди сюда. Он подошёл и сел, стараясь держать дистанцию. Но Миа была альфой. Она не терпела дистанции. Она подвинулась к нему, взяла его за подбородок и заставила посмотреть в глаза. — Ты действительно хочешь этого? — спросила она, и в её голосе больше не было насмешки. Только странная, почти взрослая серьёзность. Лиам сглотнул. В горле пересохло. — Да, — прошептал он. — Если... если ты тоже. — Дурак, — улыбнулась она. — Я хочу тебя с того момента, как ты обозвал меня «высокомерной курицей» в первый день. Она потянулась к нему, и её губы коснулись его губ. Поцелуй был мягким, нежным, пробным. Он пах морем и мятой. Лиам прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он неуклюже ответил, всё ещё стесняясь. Миа, почувствовав его неуверенность, лишь сильнее прижалась к нему, углубляя поцелуй. Его руки, до этого безвольно висевшие, сами собой поднялись и обхватили её за талию. Кожа под его пальцами была горячей и гладкой. Он чувствовал мускулы альфы, её силу, и это одновременно подавляло и возбуждало его. Поцелуй перерос во что-то большее. Миа мягко толкнула его на кровать, нависая сверху. Она целовала его шею, спускаясь ниже, к ключицам. Лиам выгнулся дугой, издавая тихий, почти жалобный стон. — Ты пахнешь так сильно, — прошептала она ему в кожу. — Сладкий. Ты просто конфетка, Лиам. — Не... не говори так... — выдохнул он, чувствуя, как внутри него всё плывёт. Омега в нём откликался на прикосновения альфы, требуя большего, полного подчинения. Она стянула с него футболку, и он остался голым по пояс. Грудь Лиама была плоской, но соски уже затвердели от возбуждения и лёгкой прохлады воздуха. Миа провела по ним языком, и Лиам чуть не вскрикнул от ощущения — по телу прошёл разряд тока. — Тихо, тихо, — прошептала она. — Ты мой первый, Лиам. И это будет хорошо. — Я тоже... я первый, — признался он, чувствуя себя ужасно глупо. — Я знаю, — она нежно коснулась его щеки. — Поэтому я буду делать всё медленно. Она стащила с него шорты. Лиам лежал перед ней абсолютно обнажённый, натянутый, как струна, и чувствовал себя ужасно уязвимым. Но в глазах Миа не было насмешки. Было восхищение. — Ты такой красивый, — выдохнула она, и это звучало искренне. Она освободилась от своей одежды, и Лиам увидел её: стройную, спортивную, с изящными, но сильными формами. Альфа. Он чувствовал её запах, который теперь смешивался с возбуждением, делая воздух в комнате почти осязаемым. — Лиам, я сейчас войду в тебя. Ты готов? — её голос был тихим и хриплым. Он закусил губу и кивнул, чувствуя, как смазка, выделяемая его телом, делает кожу влажной. Это было странное, естественное чувство. Она медленно проникла в него. Это было больно. Лиам вскрикнул, вцепившись пальцами в простыни. Его тело, такое податливое в возбуждении, сейчас сопротивлялось, сжималось от незнакомого проникновения. Но Миа замерла, давая ему время привыкнуть. — Дыши, — приказала она. — Дыши, маленький. Расслабься. Он слушал её, пытаясь дышать ровно. Постепенно боль стала утихать, сменяясь странным, глубоким чувством наполненности. Когда она начала двигаться, Лиам прикусил губу, чтобы не закричать. Это было невероятно. Каждый толчок эхом отдавался в его теле, пробуждая где-то глубоко внутри неведомую искру. Он чувствовал её всю, каждую её клетку. Их тела двигались в едином ритме, и все его мысли о стеснении исчезли, заменённые первобытным желанием. — Да... да... — стонал он, уже не сдерживаясь. — Миа, пожалуйста... Она ускорилась, и комната наполнилась звуками их дыхания, влажными шлепками и тихими стонами. Когда финал был близок, Миа наклонилась и укусила его за шею, в то место, где билась тонкая голубая жилка. Сладкая, острая боль. Связка. Он кончил первым, чувствуя, как волна наслаждения захлёстывает его с головой, настолько сильная, что перед глазами потемнело. Он чувствовал, как она кончает внутри него, горячая и сильная, и от этого ощущения его собственный оргазм стал только глубже. Они лежали в тишине, переплетённые, потные и счастливые. Миа прижимала его к себе, гладя по спине. Он чувствовал её сердцебиение, такое же бешеное, как и у него. — Это было... — начал он, но голос прервался. — Охуенно, — закончила она за него с лёгкой улыбкой. — Ты был великолепен. — Заткнись, — буркнул Лиам, уткнувшись носом в её грудь, но на его губах играла довольная улыбка. --- Глава 3. Гроза, тошнота и подозрения Прошёл месяц. Июль в Анталии был невыносимо жарким и душным. Они проводили каждую свободную минуту вместе. Днём — море, пирс, вечные подкалывания и драки в воде. Ночью — дом Миа, где они исследовали друг друга снова и снова. Но что-то в Лиаме изменилось. Сначала он списывал это на жару. Постоянная тошнота по утрам, странная усталость, от которой хотелось спать по шестнадцать часов. Он стал раздражительным. Даже самые безобидные шутки Миа могли вызвать у него приступ злости или, наоборот, слёзы. — Ты сегодня какой-то кислый, — заметила Миа, когда они лежали на пирсе под палящим солнцем. — Даже не огрызаешься. Скучно. — Отъебись, — буркнул Лиам, отворачиваясь. Его мутило. Запах моря, который он так любил, сейчас казался отвратительным, смешанным с запахом гниющей водоросли. — Нет, серьёзно. Ты бледный. Может, обгорел? — она прикоснулась к его лбу ладонью. — Температуры нет. — Я просто устал, Миа. Спать хочу, — он отодвинул её руку. Прошло ещё несколько дней. Он перестал есть. Единственное, что могло успокоить его желудок, — это солёные крекеры, которые он тайком жевал, когда никто не видел. Он начал замечать странную тяжесть внизу живота, словно там зарождалось что-то новое. Однажды ночью, проснувшись от очередного приступа тошноты, он побежал в ванную. Когда его вырвало, и он, обессиленный, сел на холодный кафельный пол, его осенило. Холодный пот выступил на лбу. Он замер, прислушиваясь к своему телу. Тяжесть в животе. Тошнота. Сонливость. Перепады настроения. И главное — его запах. Он стал ещё слаще, приторнее, он распространялся от него, как туман. — Нет... — прошептал он в пустоту. — Нет, блядь, только не это. Он знал биологию. Все омеги знали. В школе рассказывали, а мама, хоть и стеснялась этой темы, провела с ним беседу. Нельзя было заниматься сексом без защиты. Но они были такими глупыми! Он был в течке, а она — альфа, и они ни разу не использовали презерватив. Каждый раз она кончала в него, и он сходил с ума от этого ощущения. Паника накатила с такой силой, что у него потемнело в глазах. Ему 14. Он живёт в России, но сейчас он в Турции, и у него внутри, возможно, растёт ребёнок. Ребёнок от тринадцатилетней альфы. Слёзы потекли по его щекам беззвучно. Он дрожал в тёмной ванной. Он думал о маме, о её реакции. О том, что его жизнь закончена. Следующие два дня он избегал Миа. Не отвечал на сообщения, не выходил на пирс. Он врал матери, что у него болит голова, и лежал в отеле, свернувшись калачиком. Он чувствовал себя преданным, но сам не знал, кем. Глупостью? Судьбой? Миа, конечно, не выдержала. Она просто вломилась в его номер на третий день, когда его мать ушла в магазин. Её глаза горели яростью и обидой. — Ты совсем охренел? — зашипела она, влетая в комнату. — Что за детский сад? Ты мне не отвечаешь, ты прячешься! Я думала, ты умер! — Зачем ты пришла? — спросил Лиам глухо, сидя на кровати. Он выглядел ужасно. Синяки под глазами, бледный как полотно. — Зачем? — она опешила. — Что происходит, Лиам? Скажи мне! Я схожу с ума! — Я беременный, — выпалил он. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. — Я, блядь, беременный, Миа! Она застыла. Все краски сошли с её лица. Медовые глаза расширились, в них отразился шок и страх. Она не была готова к этому. Она была ребёнком. — Что? — переспросила она. — Это... это шутка? Плохая шутка? — Ссать мне в рот, если это шутка, — истерично выкрикнул Лиам. — Я знаю! Я чувствую! Ты не знаешь, каково это! Это... это как чужое тело, которое растёт внутри тебя, и ты ничего не можешь с этим сделать! Он разрыдался в голос, пряча лицо в ладонях. Миа, всё ещё бледная, подошла к нему. Она не знала, что делать. Она только и умела, что быть дерзкой и сильной. Но сейчас она просто села рядом и обняла его за плечи, прижимая к себе. — Тише, — прошептала она, и в голосе её прорвался испуг. — Тише, маленький. Мы что-нибудь придумаем. — Что мы можем придумать? — всхлипывал он, утыкаясь в её футболку. — Нам по четырнадцать и тринадцать. Я даже выносить это не смогу. Меня убьёт мама. Она меня убьёт, Миа! — Она не убьёт, — твёрдо сказала Миа, хотя сама в это не верила. — Я не дам тебя в обиду. Я... я альфа, Лиам. Это моя ответственность. — Какая, нахуй, ответственность? — зло спросил он, поднимая заплаканное лицо. — Ты даже не знаешь, что такое «отец»! Ты сама ребёнок! — Да, я ребёнок! — закричала она в ответ, и в её голосе слышалась такая же паника. — Но я сделал тебе ребёнка, и я его не брошу! Ты слышишь меня, Лиам? Мы справимся! Они смотрели друг на друга, два перепуганных подростка, стоящих на краю пропасти. Лиам чувствовал, как внутри него борется страх и странное, успокаивающее тепло. Она не сбежала. Она пришла. Альфа не бросила своего омегу. — Ладно, — выдохнул он, вытирая нос. — Ладно. Но ты должна сейчас уйти, пока не вернулась мама. Я позвоню тебе вечером. Мы поговорим. Миа кивнула. Она поцеловала его в лоб, долго и нежно, а затем быстро выскользнула из номера. Лиам остался один, прижимая руки к низу живота. «Мы справимся», — эхом отдавались её слова. --- Глава 4. Двойная жизнь Следующие две недели превратились в ад. Лиам жил в постоянном страхе быть разоблачённым. Он стал мастером конспирации: прятал аптечный тест в самый дальний угол, выкидывал его в общий мусорный бак в другом конце улицы. Он врал матери, что ему нравится ходить на пляж с новыми друзьями, а сам тайком сидел с Миа, читая в интернете форумы для подростковых омег в положении. Миа взяла на себя роль защитника. Она стала более внимательной, более нежной. Она перестала толкать его в воду и подкалывать про «мокрого хомяка». Наоборот, когда они оставались одни, она носила ему еду, которую могла найти на кухне дома: фрукты, несладкий йогурт и солёные палочки, чтобы успокоить его тошноту. Однажды они сидели на том же пирсе, но Лиам не рисковал болтать ногами в воде — его тошнило от холода. Он сидел, поджав ноги, и смотрел, как солнце садится за горизонт. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Миа, поглаживая его по спине. — Как кусок дерьма, — честно ответил он. — Всё болит. Грудь... она стала больше. Твёрдая. Мне страшно, Миа. Она вздохнула. Ей тоже было страшно. Тринадцать лет — это не возраст для того, чтобы становиться чьим-то альфой навсегда. — Может... может, тебе стоит сказать маме? — тихо предложила она. — Она узнает рано или поздно. Твой живот скоро будет заметен. Лиам зло посмотрел на неё. — Ты предлагаешь мне просто подойти и сказать: «Мамочка, привет, я трахался с местной альфой без презерватива, и теперь у нас будет малыш, который разрушит мою жизнь, но я люблю эту альфу, так что всё пучком»? Ты в своём уме? — Я не знаю, Лиам! — прошептала она в ответ. — Я просто хочу, чтобы тебе стало легче! — Легче? — он усмехнулся горько. — Легче мне станет только тогда, когда я засуну голову в песок и не выну её. Он замолчал, а потом, неожиданно для самого себя, Миа прыснула со смеху. — Что смешного? — нахмурился Лиам. — Ты сказал «пучком», — давясь смехом, произнесла она. — Я представила, как ты это говоришь своей маме. У тебя бы голос сорвался на писке. Лиам смотрел на неё, потом представил эту картину и тоже невольно улыбнулся. Он фыркнул, пытаясь сдержать смех, но потом они оба расхохотались — нервно, истерично, но смешно. — Ты дура, — сказал он, отсмеявшись. — Ты тоже, — парировала она. — Вот такая у нас будет семья. Два дурака и пузожитель. — Пузожитель? — переспросил он, приподнимая бровь. — Ну, а как ещё назвать этого маленького захватчика? Он же там живёт, в твоём пузе. Как квартирант, только без арендной платы. Лиам рассмеялся. Его смех был искренним. Впервые за долгое время он чувствовал себя почти нормальным. Она всегда умела его развеселить, даже в самые мрачные моменты. — Хорошо, — сказал он, беря её за руку. — Давай назовём его «Борцом». За то, что борется за право жить, несмотря на то, что мы полные идиоты. Миа улыбнулась и сжала его руку. — Договорились. Значит, «Борец». Они сидели и смотрели на закат, и впервые за долгое время Лиам чувствовал не только страх, но и странный, тёплый покой. Он был не один. --- Глава 5. Гроза и признание Гроза началась внезапно. Вечернее небо, ещё час назад чистое и золотое, покрылось свинцовыми тучами. Ветер сорвал с карнизов цветочные горшки, и по пляжу понесло песок. Они сидели в доме Миа, когда первый удар грома сотряс стены. Лиам вздрогнул и прижался к ней. — Боишься? — спросила она, обнимая его. — Нет, — солгал он, вжимаясь в неё сильнее. Но это был не просто страх грозы. Это был страх всего. Будущего, его тела, его мамы. Дождь хлестал в окна, словно кто-то поливал город из ведра. Электричество моргнуло и погасло. Комнату осветили только вспышки молний. В темноте Лиам почувствовал, как его начинает трясти. — Миа, — прошептал он. — А если... если я не справлюсь? Если я не смогу быть отцом? Мне же всего четырнадцать. Я даже еду себе нормально приготовить не могу, кроме пельменей. Как я буду растить ребёнка? Миа молчала. Она знала, что у неё нет ответа. Она подтянула его ближе, усадила к себе на колени и обхватила руками, как самого ценного. — Ты не будешь растить его один, — сказала она. — Я буду с тобой. И нас будут ругать, будут стыдить, но мне насрать, Лиам. Слышишь? Мне насрать. Я люблю тебя. Лиам замер в её руках. Они никогда не говорили этих слов. Секс, дружба, привязанность — это было понятно. Но любовь? Это было слишком серьёзно. — Ты... ты любишь меня? — переспросил он тихо. — Дурак, — прошептала она в его волосы. — Конечно, люблю. Иначе зачем бы я бегала за тобой всё это лето? Ты самый бесячий, самый упрямый, самый смешной русский омега на свете. И я хочу быть с тобой. Беременный ты, дурак ты — мне всё равно. Ты мой. Лиам развернулся к ней лицом. В темноте его глаза блестели от слёз, которые он уже не пытался скрыть. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он. — Я так боюсь, Миа. Но я люблю тебя. Даже когда ты толкаешь меня в воду. Даже когда ты жрёшь моё мороженое. Особенно тогда. Она рассмеялась сквозь темноту и поцеловала его. Поцелуй был нежным, солёным от слёз, полным отчаяния и надежды одновременно. В темноте и грохоте грозы они снова занимались любовью. Но теперь это было иначе. Не просто страсть и исследование. Это было обещание. Каждое прикосновение было пропитано нежностью. Лиам лежал на мягкой постели, и она входила в него медленно, чувственно, заботясь о том, чтобы ему было комфортно, чтобы не навредить ребёнку. — Я люблю тебя, — шептал он каждый раз, когда она касалась губами его кожи. — Я буду защищать вас, — отвечала она. — Обещаю. --- Глава 6. Битва с родителями Этого не избежать. Лиам знал это, но оттягивал момент до последнего. Однако его тело было не на его стороне. К середине августа его живот заметно округлился. На пляже он носил свободную рубашку поверх футболки и ни за что не раздевался до плавок. Мама заметила. Конечно, заметила. Она не была дурой. — Лиамчик, — сказала она однажды, когда он лежал на диване, чувствуя себя ужасно. — Лиам, я хочу поговорить с тобой. Сердце ушло в пятки. Он знал, что это конец. — Сними рубашку, — строго сказала она. — Мам, я не хочу, — прошептал он. — Я сказала, сними. Он снял. Его живот, маленький, но уже явно округлый, был виден невооружённым глазом. Комнату наполнила тишина. Тишина, в которой Лиам слышал только стук собственного сердца. — Кто? — спросила она ледяным голосом. — Кто это сделал с тобой? Лиам не знал, что ответить. Его трясло. В этот момент в дверь постучали. Лиам вскочил, надеясь, что это кто-то посторонний, но когда он открыл, на пороге стояла Миа. Она была бледна, но в её глазах горел стальной огонь. — Здравствуйте, — сказала она, глядя поверх плеча Лиама на его мать. — Нам нужно поговорить. Я — альфа Лиама. Это я. Мама Лиама, женщина с характером, сначала хотела наброситься на неё с криками. Но Миа стояла, как скала, и повторяла: — Это я. И я не оставлю его. Вы можете ненавидеть меня. Но он мой. И я буду с ним. Начался скандал. Мама кричала, Лиам плакал, Миа стояла на своём. Когда мама Лиама схватила трубку, чтобы позвонить отцу Миа, альфа-девочка выхватила трубку из её рук и бросила на кровать. — Мои родители знают! — выкрикнула она. — Я им уже сказала! И знаете, что они сделали? Они не выгнали меня! Они сказали, что мы разберёмся! Это было шоком. Лиам уставился на неё с открытым ртом. — Ты... ты рассказала им? — А чего ждать? — сказала она, дрожа. — Я люблю тебя. Я не собираюсь это скрывать. Мама Лиама рухнула на стул, закрыв лицо руками. Она плакала. Лиам чувствовал себя виноватым. Но потом произошло нечто странное. Мама подняла голову и посмотрела на Миа. — Ты серьёзно? — спросила она голосом, в котором уже не было истерики. — Ты правда будешь с ним? — Да, — ответила Миа, и её голос прозвучал ясно и громко. — Я люблю его. На следующий день произошла встреча родителей. Она была напряжённой, как натянутая струна. Отец Миа, высокий мужчина с суровым лицом, сначала смотрел на Лиама, как на врага, но потом его взгляд смягчился. Он видел, как испуган и худ этот мальчик, который носит в себе его внука. — Это моя вина, — сказал он, обращаясь к маме Лиама. — Моя дочь должна была быть ответственнее. Мы найдём решение. И они нашли его. Никаких абортов. Лиам решил, что сохранит ребёнка. Миа была с ним. Родители, хоть и скрепя сердце, согласились поддержать их. Мама Лиама плакала, обнимая сына. — Я не брошу тебя, — шептала она. — Никогда. --- Глава 7. Эпилог. Новый год в Анталии Декабрь. Анталия остыла, но не замёрзла. Море было серым и холодным, но Лиам всё равно любил смотреть на него с балкона их нового дома. Да, дома. Родители Миа помогли им снять маленькую квартирку внизу города, чтобы они могли жить рядом. Лиаму было почти пятнадцать. Он выглядел старше, взрослее. В его руках лежал маленький свёрток, из которого доносилось тихое сопение. Ребёнок родился в конце октября. Мальчик. С тёмными волосами и смешными щёчками. Они назвали его Арье — в честь солнца, которое светило здесь, когда всё начиналось. Миа сидела рядом, положив голову ему на плечо. Она тоже изменилась. Стала серьёзнее, ответственнее. Она училась в местной школе, работала на полставки в кафе, помогая родителям. Они были бедны, но они были вместе. — Смотри, — прошептал Лиам, кивая на спящего Арье. — Он дрыхнет, как ты. Развалился на всю кроватку. — Он дрыхнет, как ты, — усмехнулась Миа. — Такой же ленивый. Ты видишь, как он сопит? — Заткнись, — буркнул Лиам, но улыбнулся. Она поцеловала его в щёку, потом в губы. — Я скучаю по той жаре, — сказала она. — Помнишь, как я столкнула тебя в воду? — Помню, ненормальная, — ответил он. — Я в тот момент тебя ненавидел. — А теперь? — Теперь... — он посмотрел на неё, на их спящего сына, на холодное море за окном. — Теперь я понимаю, что мы всё сделали правильно. Это было страшно. Это было больно. Но сейчас... я счастлив. Ты идиотка, Миа. Но я тебя люблю. Она обняла его и тихо прошептала в ответ: — А я тебя, мой мокрый хомяк. Навсегда. Снаружи дул ветер с моря, и казалось, что он приносит с собой запах лета, запах свободы и того самого, первого, нежного и безумного поцелуя на пирсе. Их история только начиналась. --- Конец