Море волнуется раз

1947 год. Где-то в акватории Ионического моря.

Соленый влажный воздух наполнял легкие. Том стоял на баке именитого торгового судна «Хмельной дьявол». Разумеется, его цели пребывания здесь были куда выше, чем какое-то пойло. Прошло уже больше двух лет с тех пор, как он исчез из Англии. С тех пор, как он убил престарелую клушу Хепзибу Смит, не знавшую истинной ценности Медальона его великого предка Салазара Слизерина. Рука Тома скользнула под мантию, нащупав тяжелый металл на шее. Носить крестраж на себе было не самым мудрым решением, но Реддл не мог отказать себе в удовольствии прикасаться к нему, ощущать материальное, вещественное доказательство своего родства с величайшим из Основателей. Внутри этого золотого оклада уже билась часть его собственной, бессмертной души. Он перерос работу в «Горбин и Бэркс», как змея перерастает старую шкуру. Его цель — бессмертие и абсолютная власть над магией — требовала большего. И он не стал сопротивляться этому зову. Покинув Англию, он первым делом отправился на поиски диадемы Рейвенкло, о которой разузнал еще в школьные годы у призрака Серой Дамы. В Албанию. Чем дальше плыл корабль, тем темнее становилось небо и тем беспокойнее — море. В голове всплыло предупреждение старого матроса-сквиба, который схватил его за рукав мантии еще на причале: «Привяжи корабль на семь узлов и не суйся в воду! Нынче в море выходить — себе могилу рыть. Сирены несут кровавую жатву морским богам, а пучина сегодня голодна. Кто выйдет за борт, тот уже не вернется». «Сирены». Том помнил, как читал о них в школьном учебнике, и помнил портрет из ванной старост. Об этих тварях в министерских справочниках было лишь пару сухих строчек: разумные, обитают в южных морях, относятся к категории «ХХХХ» — опасные создания. — Зря вы настояли на выходе в море, лорд Волан-де-Морт, — вырвал его из размышлений хриплый голос. Том медленно, без суеты обернулся, глядя на плотного, приземистого мага с кустистой бородой. Тот сделал несколько шагов вперед, подходя к борту. — Ο διάβολος με έβαλε να βγω στη θάλασσα, — грек поджал губы и чуть качнул головой. — Шторма не миновать, мистер Реддл. Да будет Посейдон к нам милостив. — Мистер Дагвортон, — уважительное обращение слетело с губ машинально, хотя этот маг не вызывал в Томе ни толики почтения. Слишком уж неопрятный вид он имел для волшебника своего уровня. — От своих хороших знакомых я был проинформирован, что у вас есть один весьма... — небольшая пауза, лишь для того, чтобы придать больше веса собственным словам, — полезный артефакт. Первичный магический резонатор. Его еще называют «Нитью Ариадны». — А! Это, — хмыкнул контрабандист. — Есть такое. Но вещь не продается, — отрезал он, несмотря на кривую, притворно-доброжелательную улыбку. — В нашем деле без «Нити» не обойтись. Ни один мускул не дрогнул на лице Реддла. Работа в Лютном переулке не раз и не два сталкивала его с подобными упрямцами. Но теперь он не был работником на побегушках. И если этот человек не захочет договориться... Что ж, это станет его последней ошибкой. Улыбка на лице Тома стала чуть более плотоядной, а в глубине темных зрачков едва заметно блеснул алый отблеск. Но отвернувшийся к морю маг этого не заметил. — Я понимаю, — нарочито мягко кивнул Том, включив всё свое обаяние. — Но я кое-что ищу. За этим и лежит мой путь в Албанию. Это весьма редкий артефакт, и я был бы весьма вам признателен... — он разливался соловьем, маня и убаюкивая бдительность собеседника не хуже тех самых сирен, которыми его пугали на берегу Чиро-Марина. — Капитан! — прервал их разговор испуганный крик матроса. — Штурман Йоргос просил передать — впереди водоворот! Нам необходимо сменить курс!.. Шум волн, вой ветра и грохот неба смешались в один оглушительный рев. На миг Том почувствовал, как заложило уши. Он намертво вцепился в борт, чтобы не свалиться. Идеально выглаженные брюки и дорожная мантия мгновенно вымокли от соленых брызг. Темные волосы черными змеями облепили лоб, хлесткий тропический ливень бил в лицо, не давая открыть глаз. Из-за бешеной качки было невозможно даже вытащить палочку, чтобы аппарировать — вслепую, посреди бушующей стихии, это гарантировало расщепление. Погода полностью заблокировала магическое перемещение. — Мистер!.. В...нд...мор..т!.. — донеслось откуда-то сбоку. Один из матросов, пытавшийся удержать парус, сорвался с реи и рухнул за борт. Его крик мгновенно потонул в ярости моря. — Мордред! — сквозь зубы прорычал Том. Он сжал деревянный поручень левой рукой до белизны в суставах. Правой он все-таки сумел выудить палочку из чехла на предплечье, но в этот момент корабль сильно накренился. Реддла швырнуло в сторону, он едва не повис на левой руке, больно ударившись коленом о скользкую палубу. Туфли разъезжались, глаза жгло от соли. Он ненавидел это чувство. Ненавидел быть беспомощным перед лицом слепой, бездушной природы. Вспышка молнии на секунду ослепила его. К запаху озона и соли примешался тяжелый, едкий дым горящего дерева — в мачту угодил разряд. А в следующий миг в затылок прилетел сокрушительный удар сорвавшегося рея. Сознание Тома погасло.

***

Пока на корабле царил сущий ад, а судно с треском шло ко дну, у острых скалистых рифов уже ждали. Сирены. Прекрасные девы, чьи чудесные, лишенные слов голоса и вызвали это безумие стихии. Как истинные хищницы, они не спешили, зная, что добыча уже в их когтях. Море бесновалось. Гнев океана ощущался в каждой волне, с глухим ревом бившейся о рифы, которые так облюбовала их Мать. Сёстры же не проявляли и толики беспокойства: они беззаботно играли с мелкими ракушками, лениво плавая в бурлящей пене. Мать была сосредоточена на ином. Её острый взгляд буравил горизонт. Глаза Ири еще не были так сильны, чтобы различать детали на суше или сквозь пелену шторма на таком расстоянии, но по тому, как лицо Матери расплылось в хищной, довольной улыбке, девушка поняла: «ракушка» двуногих обречена. Рука Матери взметнулась вверх, а из горла вырвался резкий, щелкающий звук, прорезавший вой бури. Ири вздрогнула. Хвост, которым она только что лениво перебирала воду, замер. Сёстры мгновенно засуетились. Лун, старшая из них, первой скользнула к Матери, издав серию высоких щелчков, выспрашивая о добыче. Нери, третья сестра, толкнула Ири в плечо и быстро перебрала тонкими пальцами с перепонками, указывая на цель: «Ири, ты должна постараться! Большая ракушка — большой улов!» Ири издала тихий булькающий звук и резко раскрыла хвостовой плавник: «Поняла». Жабры сестер трепетали от нетерпения, пока они свистом переговаривались между собой. Мать перевела взгляд на Ири и издала новый, повелительный тремоло-звук. Команда начинать. Ири набрала полную грудь воздуха и, закрыв глаза, запела. Сёстры мгновенно подхватили её мелодию. Море, еще мгновение назад бившееся бесцельно, обрело волю, обрушивая всю свою ярость на деревянное судно. Ири открыла глаза как раз в тот момент, когда корабль, сбившись с курса, с ужасающим грохотом налетел на подводные пики. И там, среди паникующих двуногих, она увидела его. Самец. Но совсем не такой, как те, что когда-то попадались старшим сестрам. Красивый. Пусть у него не было переливчатой чешуи, он был высок, статен и выглядел сильным. Прежние люди казались Ири уродливыми — их лица покрывало жесткое волокно, словно панцирь краба, а тела были рыхлыми, как у тюленей. А этот... Этот был сложен словно молодая, опасная акула. Её секундный, исполненный восхищения вздох сбил общую песню, за что Лун больно ударила её хвостом по боку. Ири тут же вернулась в такт, но было поздно: волны окончательно поглотили судно, разнеся его в щепки. Сёстры, ведомые голодом, ринулись в глубину. Ири бросилась следом. Но не ради охоты. Ей нужно было найти именно того, темноволосого. Среди хаотично тонущих обломков, бочек и снастей пучина медленно затягивала его тело. Он был без сознания, изо рта вырывались редкие пузырьки воздуха. Несколько мощных ударов хвоста — и Ири оказалась под ним. В этот же момент к нему приметилась Нера. Ири на долю секунды замешкалась: спорить с сестрой из-за добычи было против правил стаи. Но... она рискнула. Ири рванулась вперед быстрее, перехватила тело и, обернувшись к Нере, угрожающе ощерилась, вздыбив жабры и ушные плавники. Сестра лишь весело рассмеялась, выпустив облако пузырей, и уплыла к другой, более легкой добыче. Ири опустила взгляд на спасенного двуногого. Длинные темные ресницы, тонкие, правильные черты лица... Он определенно не был похож на тех заморышей, что приплывали к ним в период нереста. В голову сирены даже закралось подозрение: а точно ли эта особь — человек? От разглядывания её отвлекла судорога, пробежавшая по телу мага. Двуногие ведь не умеют дышать водой! Подхватив его подмышки, Ири изо всех сил рванула к поверхности. Вынырнув, она дала ему возможность вдохнуть воздух, отчего человек судорожно закашлял, все еще не приходя в себя. Отыскав глазами уцелевший обломок мачты, она водрузила на него верхнюю часть туловища мужчины. Убедившись, что сестры заняты пиршеством у рифов, Ири незаметно, но быстро стала толкать обломок к песчаному берегу. Взгляд сирены то и дело возвращался к его груди. Там, под мокрой тканью, было привязано что-то... странное. Магическая природа Ири уловила тонкий, вибрирующий фоновый гул, исходивший от тяжелого золотого медальона. Этот предмет манил её, шептал что-то на грани восприятия, дергал за инстинкты, как блестящая, редкая глубоководная ракушка. Не удержавшись, у самого берега Ири нерешительно протянула руку и аккуратно сняла украшение с шеи человека. Повесив блестяшку на себя, она почувствовала странное тепло. Выбравшись на мелководье, сирена, помогая себе руками и хвостом, с трудом вытащила крупного самца на сухой песок. Тяжело дыша, она буквально нависла над ним, разглядывая как диковинного, прекрасного зверя. И в этот момент глаза самца распахнулись. Ири замерла, столкнувшись с ним взглядом. В этих глазах не было страха — там было что-то темное, леденящее и острое, как зубы левиафана. Испуганно отпрянув, сирена в два мощных прыжка юркнула обратно в спасительную пену прибоя.

***

Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену тупой, пульсирующей боли в затылке. Пальцы судорожно сжались, натыкаясь на мокрый, скользкий песок. Рука инстинктивно дернулась к предплечью. Волшебная палочка... К счастью, надежно закрепленная в специальном кожаном чехле, она была на месте. Пальцы сомкнулись на знакомом, теплом тисовом дереве. Том был готов мгновенно нанести смертоносный удар любому, кто посмел бы приблизиться к нему в момент слабости. Но то, что он увидел, едва разомкнув веки, заставило его замереть. Над ним нависало существо неземной, пугающей красоты. В Хогвартсе, на уроках Ухода за магическими существами, им показывали водных обитателей Черного озера — уродливых, синекожих селки с зелеными мочалистыми волосами и желтыми зубами. Диких и примитивных. Перед ним же была представительница средиземноморской расы. Ее верхняя половина тела казалась идеальной, словно высеченной из мрамора искуснейшим скульптором, познавшим магию формы. Кожа отливала мягким, жемчужным светом под редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь уходящие тучи. Длинные каштановые волосы тяжелыми волнами струились по плечам, переплетаясь с водорослями и ракушками. Вместо ног — мощный, грациозный хвост, покрытый крупной изумрудно-серебристой чешуей. В её движениях сквозила дикая, хищная грация. Настоящая, чистокровная морская Сирена. Древняя раса, от которой в министерских учебниках остались лишь жалкие крохи легенд. Существо, словно почувствовав исходящую от мага ментальную угрозу, резко отпрянуло. Мощный удар хвоста поднял фонтан брызг, ослепив Тома. Когда он утер воду с лица, Сирена уже скрылась в глубине моря. Он остался один на пустынном берегу, усыпанном галькой и обломками «Хмельного дьявола». Тяжело дыша, Том поднялся на ноги. Голова кружилась, но он заставил себя выпрямиться. Слабость недопустима. Первым делом Реддл проверил то, что было для него важнее собственной жизни. Рука скользнула к шее, под воротник мокрой мантии. Пусто. Цепочка была разорвана. Медальона Слизерина не было. В ту же секунду внутри него родилось чувство, которого Том не испытывал уже очень давно. Это было не бешенство, не дикий гнев глупца. Это была холодная, монолитная, леденящая душу ярость. Воздух вокруг него мгновенно потяжелел, а капли воды на песке под его ногами подернулись тонкой коркой льда. Эта тварь... Это дикое морское животное посмело забрать то, что принадлежало ему. Лорду Волан-де-Морту. Она украла часть его собственной души. На его бледном лице появилась тонкая, зловещая и пугающе спокойная усмешка. Взгляд Тома устремился на водную гладь, где только что скрылся изумрудный хвост. В его голове, всегда склонной к холодному анализу и исследованиям, мгновенно выстроился план. Сирены южных морей мало изучены. Их магия, их сопротивляемость заклятиям, их анатомия... Что ж, эта особь сама предоставила ему прекрасный повод для детального, крайне болезненного научного эксперимента. Каждую чешуйку, каждую косточку этого «прекрасного создания» он изучит лично. — Глупое, красивое животное, — тихо произнес он, и его тихий голос, казалось, подчинил себе стихший у берега ветер. — Неужели ты считаешь, что раз спасла меня, то теперь вправе уплыть с моей вещью? Он найдет её. Вывернет это море наизнанку, применит самые темные проклятия из арсенала Слизерина, но вернет свое. А для нее самой эта кража станет началом очень долгого и очень мучительного кошмара.