Может быть..?

Когда по-настоящему любишь, не замечаешь недостаток человека. Он превращается в непостижимый идеал, боготворить который можно до бесконечности долго. Любое упоминание этого человека, любая его фотография, даже просто другие люди с этим именем - все вызывает дикую боль в сердце, желание либо быть с ним, либо не быть совсем. И ты живешь с такими мыслями сначала дни, когда не до конца понимаешь происходящее и пытаешься не думать об этом, затем недели и месяцы, полные приятных и светлых чувств, веры в собственное счастье и надежды на лучший исход, а потом годы. Годы осознания, что тебе ничего не светит. Что человек уже обрел собственное счастье, или, по крайней мере, не видит его с тобой. Жгучее пламя в груди возникает при каждой мысли о Нем, о других исходах и собственных ошибках, возможно сыгравших ключевую роль в ваших взаимоотношениях, этого ты уже не узнаешь. Да и что изменится, если узнаешь? Тебе уже не станет легче, остается лишь принять жестокую реальность, всю ее грязь и несправедливость, успокаивая себя мнимым благополучием своей жизни. 

***

Жан ненавидел эти шумные вечера в их новом доме. Телевизор, кричащий во всю мощь, слишком тактильные Кэт с Лайлой, отвлекающие от потока мыслей и Джереми, светящий своей наигранной улыбкой на всю комнату. Жан прекрасно улавливал все перемены настроения своего капитана, видел бесконечную тоску в глубине его глаз и уже даже догадывался о причинах возникновения таких эмоций. Но как бы он ни пытался, Моро не мог заставить себя испытать искреннее сочувствие и оказать поддержку Джереми. Это просто было против него самого. Эмоции и чувства покинули его в темных подвалах Эвермора, ведь их проявление там вредило самому себе. Стать черствым для всех, прятать переживания за пятью замками в глубине души. Он начал делать это непроизвольно, а позже приобрел привычку, которая и сдерживала его по сей день.  Но все же если Жан скажет, что потерял абсолютно все эмоции, он соврет в первую очередь самому себе. Единственное чувство, что все еще жило с ним спустя столько лет, подстерегало в моменты отчаяния и разрывало изнутри - это любовь, хоть он и не готов назвать ее этим словом. На самом деле этой глубокой привязанности нет точного описания. Это не внешняя симпатия, не похотливые мечты, не желание обладать или быть чьим-то. Это что-то безграничное и неописуемое, неразборчиво прекрасное и возвышенное, то, чему никто и никогда не сможет дать название из одного слова. Не любовь, нет. Совсем не она.   Жан не любил вспоминать момент зарождения его чувств к Кевину, хоть и помнил в мельчайших деталях даже упражнения на разминке в тот день. Слишком страшные обстоятельства, но на столько же прекрасный человек. Тогда юный Жан еще не знал, что будет навечно влюблен и одинок в этом чувстве. Да, он знал Кевина, понимал, что тот не такой, или в любом случае не признается в таком ради собственной репутации. Они ведь Вороны, бесчувственные машины экси с запретом на слабость. Но осознание грубой реальности не мешало Жану мечтать о счастье с Кевином на любой тренировке или игре, каждую чертову ночь.  Кевин навечно поселился в мыслях Жана, заняв там самое удобное место. Он стал демоном на плече, зовущим по мертвому имени и шепчущим болезненные вопросы, вечно волнующие сознание: «Все ли ты сделал правильно тогда? Ты сам виноват в пропасти между нами. Я бы не бросил тебя в Эверморе, если бы знал, что ты беспрекословно последуешь за мной, но ты же знаешь, что это не так. Ты бы хотел, чтобы я лучше остался там? В болезненном кошмаре, но с тобой?» Моро не знал ответы на эти вопросы, а потому ненавидел этот до ужаса идеальный голос в своей голове.  – Жан, все в порядке?  Неожиданный вопрос от Джереми прорвался сквозь громкий звук телепередачи и смех девушек, заставив тех замолчать и тоже перевести взгляд на Моро. Оказывается, хуже раздирающего шума может быть только звенящая в ушах тишина. Жану всегда становилось невыносимо тяжело от любого привлечения внимания к своей персоне, а потому и сейчас немая тревога постепенно распространялась по всему телу. Ускоренное дыхание, слишком душное помещение, бесконечный поток мыслей и воспоминаний, еще чуть-чуть и он не выдержит и сорвется либо на себе, либо на других.  – Я… выйду подышать, – он знал, что никто не поверит, но надеялся, что им хватит тактичности оставить его в покое хотя бы ненадолго, пока он не спрячется от собственных эмоций за высокой воображаемой стеной. 

***

Прохладный ветер на улице освежал, но не дарил желанного облегчения. Образ Кевина так и стоял нелепой тенью перед глазами, сопровождаемый тяжестью в районе груди. Глупые мысли, одна хуже другой, крутились в голове, не давая свободно вздохнуть. «Сейчас или никогда» - прокричал тот самый внутренний голос со столь знакомым мотивом. Рука сама потянулась к телефону, открыла контакты и отмотала к тому самому заветному номеру. Моро напрягся всем своим существом и замер, на долгие минуты, а может быть и часы.  Но палец так и не нажал на кнопку вызова. И не нажмет уже, наверное, никогда. Наверное, так правда будет лучше. По крайней мере, хочется верить.  Может быть, в следующей жизни?