чуть ближе

— Вы опоздали. Когда он произнес это, на губах запузырилась кровь. — Это твоя привычка, Того. Голос у Рокухиры-сана был хрипловатым баритоном, приятным и низким, такой бы слушать и слушать, да вот только Сиба слегка умирал, потому он не мог насладиться эти вовсю — у него, видите ли, из бока вытекало, причем весьма обильно, и это была такая раздражающая проблема… Нет, в самом деле, он просто хотел покрасоваться перед Рокухирой-саном, а вышло, что ему всадили заточку в бок, и с ней же пришлось драться, хотя это было чертовски больно. Но Сиба слабаком не был, он отлично справился… Он, если честно, мог бы сам встать и кое-как телепортироваться прямо к Рокухире, но ему давно говорили, мол, ты, Сиба, дурной на голову, ты никогда не поступаешь разумно и делаешь только то, что хочется. Потому он рухнул на пол — в крайне драматичной манере, хоть никто и не видел — а потом позвонил господину Рокухире и заплетающимся языком пролепетал, мол, мне так нужна помощь, ох, в глазах темнеет… Честно, он ждал, что тот огрызнется, как он делал обычно, столь холодный и логичный, но Рокухира-сан ничего ему такого не сказал — он просто вздохнул в той своей манере крайне уставшего от жизни человека, а потом спросил, где он, и, спустя короткое время, уже был тут, отчего Сиба гадал, несся ли он на мотоцикле сюда, или же как-то телепортировался, как все эти жутко скучные люди из министерства магии, с помощью чернил и рисунков. Когда Рокухира-сан склонился над ним, в блеклом солнечном луче, пробивавшем темноту заброшенного завода сквозь дырку в потолке, почудился белым его шрам. Сибе нравилось его касаться. Это был страшный рубец, и он слабо представлял, как именно Рокухира-сан его получил… Те вещи, о которых обычно не спрашиваешь. Обычно никто не мог коснуться этого шрама, но ему Рокухира-сан позволял, и от этого самоуверенность Сибы плескалась через край еще больше, отчего ему еще громче твердили, что он зазнался, и что это приведет к беде. Но заточка в бок — такая сущая мелочь, честное слово. Руки Рокухиры провели ему по лицу, стирая кровь у уголка рта большим пальцы, затем скользнули вниз, к ране. Нож Сиба не доставал, знал, что опасно. Он лишь состроил грустную мордашку, немо прося помочь, и старшой вздохнул так надсадно, что, казалось, сейчас начнет читать ему долгую нудную лекцию, хотя Сиба знал, что, пусть это и было в его духе, он бы так никогда не стал делать в такой ситуации. Он прикрыл глаза, а потом едва сдержал улыбку, когда крепкие руки мягко подхватили его под спину и ноги, а затем подняли. От столь резкого подъема закружилась голова, и в этот раз Сиба ахнул не притворно — и, кажется, Рокухира-сан это почувствовал. — Если плохо — приляг на плечо. Сиба, конечно же, этим воспользовался. Грех было отказываться. Он заискивающе заглянул Рокухире-сану в глаза, а тот посмотрел на него в ответ сквозь полуприкрытые ресницы. У него было красивое лицо; неудивительно, потому что у всех, кто имел отношения к тому самому клану Сога, оно таким было. Ну, почти. Но там Сиба мог лишь наблюдать издали, а тут — даже касаться. Когда его ладонь провела пальцем по чистой белой коже, совсем мягкой, оставив после себя алый след, он не сдержался и все же лукаво улыбнулся, а Рокухира-сан встряхнул его, будто напоминая, что не время было вести себя так бестолково. Порой он был таким занудой, что Сиба гадал — как же меня это угораздило втюриться в старшого, что мало того, что был далеко ему не ровесником, так еще и таким праведным засранцем? У судьбы были злые шутки, и порой они ему очень не нравились. — Вы сердитесь? — На тебя? Немного. — Отчего? — протянул Сиба, кладя голову на плечо Рокухире-сану, и тот помотал головой. — Не следишь за собой. С твоими способностями так глупо попадать впросак? Позорище. — Вы такой зануда, вы знали? — Конечно, Того. Ты каждый раз мне об этом говоришь. Да, я говорю, но мне это нравится. Сиба вздохнул, но нож в боку отозвался вспышкой боли, и он решил оставить придыхания и подобное на потом, когда из него вынут главный источник проблем. Но даже после этих слов он был спокоен, ведь знал, что Рокухира-сан злился на него не всерьез, он скорее переживал за то, что он был ранен. Он был таким душкой порой… Слишком добреньким для такого страшного человека. Но тем вкуснее было осознание, что Сиба покорил его сердце! Наверное. Когда он подался вперед, его губы впились в едва заметную улыбку Рокухиры-сана, но лишь на секунду, потому что следом они поцеловали его пальцы. Старшой мягко отстранил его, а потом покачал головой. — Не сейчас, — он ступил вперед, — да и не стоит, наверное. Это от шока. Ты не в себе. — Еще как в себе! — возразил Сиба. — Хватит меня динамить! — Нет. Я не про это… Ладно, я понял, у тебя сегодня упрямое настроение. Когда Рокухира-сан наклонился к нему, он быстро — совсем незаметно — поцеловал его в лоб, и Сиба замер, словно кролик перед фарами, настолько растерявшийся, и, кажется, именно этого Рокухира-сан и добавился, потому что уже мягче заметил, и в его хриплом голосе зазвенел смешок, нечто столь незнакомое, и оттого столь чарующее: — Ну что же ты, Того. Такой наглый до этого, а теперь совсем смутился. Совсем не умеешь держать маску. Сибе захотелось его стукнуть, но он не смог вымолвить ни слова, и Рокухира-сан придал его к себе крепче. Больше не хотел его мучить. Может, там, в безопасном месте, Сиба попробует вновь, и тогда все получится, но пока что все, что ему оставалось — это только мечтать…