Бег по кругу.

сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение, едва различимое среди гула вечеринки, но оттого не менее ядовитое: – ты… меня… раздражаешь. - тилл, чье лицо застыло маской мраморной ненависти, вонзила в ивану взгляд. ивана же, словно выкупавшись в лучах чужой злобы, лишь расцвела. уголки ее губ поползли вверх, складываясь в почти вызывающую улыбку, а в голосе зазвенели нотки превосходства, отчего-то особенно тошнотворные… – о, как мило. мизи… он, знаешь ли, интересуется мной. очень любит. - она небрежно, словно отмахиваясь от назойливой мухи, махнула запястьем в воздухе, и, повернувшись на каблуках, бесшумно растворилась в толпе. в груди тилл, где только что тлел пожар раздражения, теперь бушевал огненный шквал. слова, обжигающие и колкие, что обыденно называют ругательствами, но в этот момент казались единственно возможным языком ее души, хлынули немым потоком. она хотела кричать, рвать, метать, но легкие не слушались, а голос застрял где-то глубоко в глотке, перекрытый спазмом ненависти и обиды. ивана же, не оборачиваясь, словно ведомая невидимой нитью, ушла прочь, направляясь к своему... нет, к их общему возлюбленному, который ждал ее в углу, не подозревая о немой драме, разыгравшейся за его спиной, в тени мигающих огней и фальшивых улыбок. глубокий, сотрясающий грудь вздох вырвался из ее легких. пальцы, дрожа, нащупали холодный пластик телефона. экран вспыхнул, высвечивая безжалостные цифры: глубокая ночь, почти предрассветная мгла. возвращаться домой, оставляя за спиной этот хаос эмоций, казалось столь же бессмысленным, как пытаться удержать воду в дырявом стакане. что изменится? стены собственной квартиры лишь усилят эхо ее одиночества, а здесь, среди шума и мелькающих лиц, хоть какое-то забвение. но уйти безумно хотелось. но она пока не могла, невежливо так то. этот вечер, по иронии судьбы, был посвящен мизи, виновнику торжества, который, с обезоруживающей невинностью, пригласил тилл на свой день рождения. обычное дружеское приглашение.  атмосфера вокруг, насыщенная смехом и обрывками чужих разговоров, казалась тилл удушающе плотной, но при этом безжизненной.  «какая же здесь беспросветная пустота», - пронеслось в ее мыслях, она осела на ближайший диван. мизи. одно это имя заставляло струны ее сердца вибрировать с того самого дня, когда он впервые познакомился с ней, став не просто знакомым, а первой любовью. он был для нее всем: и солнцем, и воздухом, и несбыточной мечтой. она носила свои чувства к нему, как тайное сокровище, боясь проронить хоть слово, хоть намек, чтобы не спугнуть это хрупкое волшебство. тилл не умела, да и, возможно, боялась выразить этот шквал эмоций, заключенный внутри. поэтому она избрала тактику тени: быть рядом, незаметной, впитывать его присутствие, надеясь, что однажды он просто почувствует, угадает ее немое обожание. но мизи… он был слеп. или, быть может, нарочно не замечал? тилл тянулась к нему, а он проходил мимо, увлеченный другими. и вот, в конце этого долгого, мучительного ожидания, пришло осознание: он выбрал…. ивану. ивана казалась чем-то совершенно недосягаемым. на ледовой арене она двигалась так, словно гравитация на нее не действовала, а в жизни вокруг нее всегда клубилась плотная, восторженная толпа обожателей, ловящих каждое слово. соревноваться с этим совершенством? глупая затея. тилл тоскливо вздохнула и лениво сползла с дивана. она потянулась, пытаясь разогнать затекшие мышцы, и окинула взглядом полутемную комнату.  думаю, можно идти.  в конце концов, свой долг вежливости она выполнила: пришла, нашла виновника торжества, всучила подарок, буркнула дежурные поздравления и теперь имела полное, честно заработанное право раствориться в спасительыай прохладе ночи. – тилл? — мягкий, до боли знакомый голос заставил ее замереть у самого выхода из гостиной. она медленно обернулась. мизи стоял всего в паре шагов, неловко переминаясь с ноги на ногу. в полумраке прихожей его растрепанные розовые волосы отливали мягким неоновым светом, делая его похожим на какого-то ангела. тилл подавила глубокий, рвущийся наружу вздох, силой заставила свои губы растянуться в привычной приветливой улыбке и шагнула навстречу. – ты уже собираешься уходить? — спросил он, осторожным жестом поправляя непослушную челку, и заглянул ей в глаза с той чистой, искренней заботой, от которой у тилл всегда сжималось горло. — или тебе нездоровится? здесь действительно слишком шумно. – все в порядке, правда, — она отвела взгляд, не в силах долго выдерживать этот теплый, взгляд. — просто мне пора. уже действительно поздно, а завтра куча дел. мизи тихонько, разочарованно замычал, и его улыбка на мгновение увяла, став виноватой и грустной, будто это он был причиной ее ухода. – ну ладно... напишешь мне, как только будешь дома, хорошо? обещаешь? — он сделал шаг вперед и ласково, совершенно по-детски потрепал ее по макушке, взъерошив и без того беспорядочные пряди. от этого простого жеста по телу разлилась волна невыносимого, какого-то щемящего тепла. щеки тилл предательски вспыхнули. она поспешно, но стараясь сделать это как можно мягче, перехватила его запястье и убрала его руку от своих волос. – увидимся, — коротко бросила она, сделала неопределенный взмах рукой и поспешила к выходу, пока это странное оцепенение не сковало ее окончательно. в груди ворочалось тяжелое, липкое и до жути неприятное чувство. ей было тошно от самой себя, но еще больше от того, как легко мизи, сам того не подозревая, устраивал в ее душе настоящий хаос. одно его присутствие способно было поднять внутри нее целую бурю противоречивых эмоций: от глупого, детского смущения до глухой, бессильной ярости на собственную уязвимость. пальцы тилл уже коснулись прохладного металла дверной ручки, обещая скорое спасение, когда этот внутренний сумбур безжалостно прервал другой голос… вкрадчивый, с ленивой хрипотцой, от которой у нее мгновенно пробежали неприятные мурашки по спине. – эй, неужели ты уже сбегаешь? — ивана возникла за ее плечом бесшумно. тилл буквально затылком почувствовала ее присутствие. поворачиваться не хотелось до зубовного скрежета, но настойчивое, тягучее «эй?» не оставило ей выбора. пришлось развернуться. – а я-то надеялась, что смогу полюбоваться твоим хмурым лицом еще хотя бы немного, — ивана улыбнулась одними уголками губ и сделала шаг вперед, бесцеремонно сокращая и без того хрупкую дистанцию между ними. тилл молча, с выражением абсолютного презрения на лице, подняла средний палец прямо перед ее носом, смерив соперницу колючим взглядом. – меня меньше всего волнует, на что ты там надеялась. пропусти. ивана лишь тихо, бархатисто рассмеялась, ничуть не задетая этим жестом. ее прохладные, тонкие пальцы вдруг скользнули, властно приподняли ее подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – а ведь ты сегодня особенно красивая, когда злишься, — выдохнула она, сокращая расстояние между их лицами до какого-то непозволительного минимума. тилл дернулась, словно от удара током, резко отпрянула назад и с глухим стуком врезалась лопатками в тяжелую дубовую дверь.  – че ты вообще несешь?! — сорвалась она на полу крик, чувствуя, как уши и щеки мгновенно обдало обжигающим, удушливым жаром. не дожидаясь ответа и не желая видеть эту победную, самодовольную ухмылку на лице иваны, тилл рванула на себя ручку двери, буквально вывалилась на крыльцо в спасительную прохладу ночи и бросилась бежать. она бежала, не разбирая дороги, подгоняемая собственным бьющимся где-то в горле сердцем и паническим страхом.  только добежав до круглосуточного супермаркета на углу улицы, она наконец остановилась под вывеской. прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, тилл дрожащей ладонью судорожно стерла капли пота со лба и убрала прилипшую к лицу влажную прядь волос. дыхание со свистом вырывалось из груди.  она прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях, но перед мысленным взором все еще стояло лицо иваны и это мимолетное, обжигающее прикосновение к подбородку. что это вообще сейчас было?