Не помнит значит не было

Это был пятый кубок вина. Му Цин знал, что будет дальше. До той самой кондиции генералу Наньяну не хватало ещё два с половиной кубка. Но он точно их выпьет. Если количество переваливало за четыре, значит будут все семь. Так было всегда. Фэн Синь либо останавливался на двух-трёх и все спокойно расходились по своим дворцам, либо входил во вкус и дальнейшее развитие событий было предрешено. Раньше Му Цин думал что у него есть варианты. Не обязательно ведь было дожидаться окончания пира и того самого седьмого кубка. Можно уйти к себе ещё на четвёртом. А потом не обязательно было впускать Фэн Синя в свой дворец, не смотря на его уговоры и заверения, что им просто нужно поговорить. Так же необязательно распускать всех слуг до утра, и уж точно не было никакой надобности соглашаться на прямое предложение. Потому что Фэн Синь, демон бы его побрал, всегда спрашивал. Несоблюдение хотя бы парочки из этих условий гарантировало генералу Сюаньчжэню спокойствие и гармонию, но каждый раз все пункты были выполнены безукоризненно. Так что вариантов не было. Небожители начинали расходиться. Праздник середины весны, конечно, всегда славился своей пышностью и длительностью, но некоторые уже клевали носом. У Му Цина не употребившего ни капли алкоголя сна не было ни в одном глазу. И тем не менее, когда Его Высочество Тайхуа в третий раз взял слово, чтобы выразить своё восхищение организацией пиршества, а генерал Наньян взял в руку седьмой кубок вина, Сюаньчжэнь вежливо со всеми попрощался и ушёл, ни разу не оглянувшись. Слуг во дворце уже не было. Он ещё днём отпустил всех пораньше, чтобы подготовились к празднику. Что бы там не думали другие, у Му Цина было сердце и он думал о своих подчинённых. И конечно, дело было только в этом. Посетитель объявился через десять минут, точно по расписанию. - Му Цин, ты почему так рано ушёл? Праздник только начался, - заявил Фэн Синь ввалившись к нему во дворец как в публичный дом. - Вот и празднуй, здесь то ты что забыл? - спокойно ответил Сюаньчжэнь, продолжая зажигать свечи в подсвечниках и не обращая внимания на гостя. - Без тебя как-то скучно. Все уже напились. Даже поговорить не с кем. - Мы за весь вечер даже парой слов не перекинулись. А теперь ты хочешь поговорить? - Хочу. И было бы неплохо смотреть тебе в глаза во время разговора. Му Цина резко развернули за плечи, и его лицо оказалось в жалком десятке сантиметров от лица собеседника. Ну прямо по сценарию. То, что Фэн Синь был пьян можно было понять только по осоловелому жадному взгляду, мазнувшему, по его губам. Движения и речь бога войны оставались чёткими и точными. Это было ещё одной проблемой. Где-то в процессе Му Цин мог забыть, что происходит, вдруг поверить, что Фэн Синь пришёл к нему не под действием алкоголя, а по собственному желанию. И тогда с утра реальность била его по голове с удвоенной силой. Но это будет потом. Когда при встрече на следующий день Наньян с ним даже не поздоровается, а только кивнёт мимоходом, держась за похмельную голову. Как оказалось у Фэн Синя есть особая суперспособность. На равне с владением луком и умением выводить людей из себя. При нужной дозе вина наутро он забывает всё, что делал под действием алкоголя. То есть вообще всё. Проблема в том, что та же доза вина отключает все предохранители у генерала Наньяна. А у Му Цина их похоже никогда и не было. Ведь он то как раз находится в здравом уме и трезвой памяти. Потому что нарушение одного из своих обетов, не значит, что на все остальные тоже можно наплевать. - Ладно, давай поговорим, - голос у генерала юго-запада становится елейным, - как тебе основное блюдо на сегодняшнем пиру? Мне кажется вонтоны с тунцом были слегка пересолены. - Что? Фэн Синь его конечно же не слушал. Взгляд его блуждал по шее и ключицам совершенного владыки Сюаньчжэня, пытаясь нырнуть за ворот парадного одеяния. - Я говорю, погода сегодня чудесная. - Да, лето будет ранним, - рассеянно отозвался генерал Наньян, внимательно следя за движением губ Му Цина. - А ты не хочешь отпустить меня? Фэн Синь посмотрел на свои руки, всё ещё сжимающие чужие плечи, и опустил их, плавно проводя по предплечьям, переместил на талию и сжал, вызвав у Му Цина табун мурашек. - Фэн Синь? - Ты такой худой. Сильный, но... какой-то очень изящный. Как будто переломишься напополам, если возьмёшь в руки саблю. Это Му Цин уже слышал. В первый раз он начал возмущаться, заявляя что окажись у него сабля, пополам переломится кто-то другой, но сейчас спорить не хотелось. - Скажи это Его Высочеству. - Нет уж, пожалуй не буду. - А мне значит можно? - Можно... Можно тебя поцеловать? - А ты потом успеешь увернуться от моего удара? Так Му Цин говорил каждый раз. И каждый раз слышал один ответ. - Я рискну. - Ну попробуй. А дальше время останавливалось. Фэн Синь бросался в омут сразу, как будто боялся, что партнёр передумает. Поцелуи были жадными, руки горячими и, естественно, одной прилюдией дело никогда не ограничивалось. И если в первый раз Му Цин действительно собирался его ударить, не веря, что Фэн Синь и вправду совершит задуманное, то все последующие разы это был скорее пароль к началу действа. Да и в первый раз его воинственного настроя хватило секунд на пятнадцать. А началось всё ещё за пару десятков лет до третьего вознесения Се Ляня. Не понятно, что именно спровоцировало Фэн Синя. Напивался то он гораздо раньше, но в сторону Му Цина даже не смотрел. Они вообще тогда не особо общались. Му Цин даже себе не признавался, что скучает по бывшему другу. Но в какой-то момент Наньян выпил достаточно вина, а Сюаньчжэнь оказался рядом. И всё пошло по очень похожему с сегодняшним сценарию. Только Му Цин не знал, чего ждать, всё время огрызался и долго не мог поверить в происходящее. О суперспособности Фэн Синя выбрасывать из памяти всё не нужное генерал Сюаньчжэнь узнал не сразу. Сначала он думал, что это негласная договорённость - делать вид, что ничего не случилось. Ведь не будут же они в самом деле обсуждать произошедшее. Как такое вообще можно обсуждать? Му Цин очень старательно внушил себе, что это было просто временное помешательство, забавный эксперимент, неудачная шутка (нужное подчеркнуть) и больше никогда подобного не случится, так что и говорить тут не о чём. Но потом всё повторилось. А потом ещё раз. И где-то тут начали закрадываться смутные подозрения. Потому что Фэн Синь каждый раз вёл себя так, будто это впервые. Как выяснилось для него действительно каждый раз был в новинку. И вот тогда Му Цин окончательно осознал всю степень своего идиотизма. Потому что оказаться в подобной ситуации можно только вообще не имея никаких мозгов. Чаще всего их соития были похожи на сражение, как и всё остальное их взаимодействие. При этом Наньян почти всегда оказывался сверху. И не то чтобы Му Цин не пытался перехватить инициативу, но именно в этом бою он предпочитал уступать. Как ни крути, ведущая роль у Фэн Синя хорошо получалась, а на утро он всё равно ничего не вспомнит, так что за свою гордость можно было не переживать. Засосы и синяки оставшиеся после бурной ночи Му Цин тщательно прятал под одеждой как дорогие украшения и старался не оставлять улик на теле Наньяна, по крайней мере там, где он мог увидеть. Но иногда в постели Фэн Синь становился до одури нежным. Целовал долго и тягуче, прикасался так, что хотелось ещё, и постоянно спрашивал, как Му Цину больше нравится. Сюаньчжэнь не отвечал, потому что не намеревался вручать сопернику оружие против себя же. Но это и не требовалось. Фэн Синь всё равно находил чувствительные зоны и нужный темп и доводил Му Цина до сумасшествия за считанные минуты. Никаким богам не ведомо, что творилось в его голове в такие моменты, но терпеть это было совершенно не возможно. Парадокс, но чем бережнее к нему относились во время плотских утех, тем яростнее потом Сюаньчжэнь вступал в их споры и поединки. А Фэн Синь конечно же не понимал, чем провинился на этот раз, списывая всё на паршивый характер давнего знакомого. Но после победы над Цзюнь У и примирения их троицы ситуация в корне поменялась. Наньян больше не пытался причинить ему боль или доказать своё превосходство, а потому и занятия любовью стали похожи на выражение чувств двух супругов, а не на битву двух генералов. И потому Му Цину было в тысячу раз больнее. Как тогда, когда объявилась Лан Чан, и Фэн Синь попытался наладить их отношения. И когда он обвинял Му Цина во всех смертных грехах, даже не разобравшись. Всё это можно было бы пережить, если бы под действием вина Фэн Синь не приходил к нему в дом и не целовал вот так, как сейчас, не разбирал его на части и не нашёптывал на ухо сладкие, но пустые обещания. Лучше бы всего этого не было, тогда Му Цин легко бы закрыл глаза на свои чувства и до скончания веков делал вид, что они просто друзья. У него бы получилось. Раньше ведь получалось. Но каждая вот такая их встреча оставляла на его броне надрез. Му Цин не знал, сколько надрезов ещё осталось до полной потери контроля, но самому отказаться от этих встреч ему не хватало сил. Что будет потом, страшно было представить. Вряд ли Фэн Синь примет даже тот факт, что у них что-то было без его осознанного согласия. В какой-то степени это похоже на обман. По крайней мере с того момента, как Му Цин начал чётко осознавать что он делает. А если он не выдержит и признается Фэн Синю в чувствах, его как минимум обсмеют, как максимум возненавидят. И то и то означает потерю самого близкого человека в его жизни. Клубок запутался настолько, что проще было обрубить все концы. Фэн Синь сделал ещё один толчок под другим углом и мысли как по щелчку вылетели у Му Цина из головы. У него никогда не получалось сдерживать стоны. Так Фэн Синь легко находил все нужные точки, на которые надо надавить, чтобы Сюаньчжэнь забыл своё собственное имя. Темп ускорился, каждый раз задевая то самое место, и стоны стали беспрерывными. Му Цин метался по постели не в силах вынести такое острое удовольствие, а Фэн Синь не отрывал взгляд от его искажённого в блаженной му́ке лица. Кажется, они достигли пика одновременно. Му Цину сложно было разобрать, его оглушило волной оргазма на какое-то время. Когда зрение сфокусировалось, первым бросилось в глаза выражение лица Фэн Синя. Оно было очень сложным. Вдохновлённым, немного шокированным и как будто ожидающим. - Что? - хрипло поинтересовался Му Цин, пытаясь разобраться в чужих эмоциях. - Ты собираешься меня бить? - За что? - Ну ты же обещал. - А. Давай немного позже, у меня конечности не слушаются. - Без проблем. Можешь не торопиться. - Отлично, - дыхание всё никак не восстанавливалось, но голова начала проясняться. И первая мысль, которая в неё закралась сигналила о какой-то странности. - Полагаю, тебе пора? - аккуратно поинтересовался Му Цин. А то ещё одного захода он может и не пережить. - Нет, мы ведь так и не поговорили. Вот это точно было странно. Разве разговоры не были просто предлогом? - Ну ладно. Я внимательно слушаю. Вряд ли это затянется надолго. Обычно насытившись им сполна, Фэн Синь начинал засыпать, тогда он сразу уходил к себе. Что было очень удобно, иначе утром возникло бы слишком много вопросов. Но кажется сейчас генерал Наньян никуда не собирался, удобно устроившись рядом. - Му Цин, ты ведь знаешь, я недавно помогал Его Высочеству вычестить гнездо тех демонов, которые воруют память. - Да, я слышал. Надеюсь, всех поймали? Эта мерзость плодится как тараканы. - Теперь уже точно всех. Но один из них меня укусил. - О. И как ты? Му Цин действительно забеспокоился. Он ещё не отошёл от того раза с потерей памяти Се Лянем. - Всё хорошо, я не думаю, что он успел что-то отхватить. Но на всякий случай Хуа Чен дал мне зелье для восстановления воспоминаний. Вот тут Му Цин забеспокоился всерьёз, предчувствуя неладное. - Ммм. И как? - настороженно спросил он. - Все воспоминания восстановились. По тону Му Цин сразу понял какие именно воспоминания имеются ввиду. И резко засобирался: - Что ж я рад, что ты в порядке. Приятно было поболтать, но мне надо идти. - Это твой дворец. - Да, конечно, но у меня ещё дела, знаешь ли. - Сейчас ночь. - Ну так зло не дремлет. - Му Цин. - Увидимся завтра. Прикрой ворота, когда будешь уходить. Его резко дёрнули за запястье, возвращая обратно в кровать, а сверху навалилась тяжеленная туша, отсекая все пути к отступлению. Му Цин замолчал. Молчал он довольно долго. Он надеялся, что можно будет вообще больше никогда не разговаривать. Но Фэн Синь всё испортил, тихо спросив: - Почему ты мне ничего не говорил? Глупее вопроса не придумаешь. - Я не буду за это извиняться, - наконец ответил Му Цин. Хотя возможно и стоило, но у него просто язык не повернётся. - Хорошо, мне не нужны извинения, мне нужны ответы. - Какие ещё ответы? - Почему ты мне не сказал? - Да как ты себе это представляешь? "Эй, придурок, мы переспали, но ты всё забыл". Между прочим это ты ко мне первый полез. К тому же доказательств у меня никаких не было. Ты бы поверил в такое заявление? - Но это продолжалось несколько лет. Несколько десятков лет. Причина же не в этом. - Конечно, не в этом, идиотина! Я не знаю, как о таком можно сказать! Я не хотел тебя потерять! Я думал это окончательно разрушит те крохи взаимопонимания, которые были между нами! - Му Цин перешёл на крик, потому что эмоции не умещались у него внутри, но последнее предложение он почти прошептал, - А на то, чтобы всё это прекратить, не хватало силы воли. Наступила звенящая тишина. Сердце стучало где-то в глотке, паника накатывала волнами и Му Цин не выдержал первым: - Ты злишься на меня? Фэн Синь вздохнул: - Как ни странно, нет. Сначала злился. Было такое ощущение, как будто меня обокрали. Но ты прав, я понимаю, почему ты так поступил. Му Цин аж взбодрился: - Ей, я же говорил, ты сам ко мне приставал! Я ни разу даже намёка не давал. Никто бы не посягнул на твою честь. - Я не о том, а о воспоминаниях. Как будто у меня украли важный кусок жизни. Сердце, бившееся в горле, вернулось на своё место. С плеч как будто гора свалилась. И Му Цин понял, что всё-таки должен извиниться. - Мне жаль. - Ладно уж, - Фэн Синь махнул рукой, что выглядело немного комично, учитывая то, в какой позе они находились. - Ты же не пьян, да? - наконец дошло до Му Цина. - Сегодня пил только сок. Теперь всё ясно. Значит этот разговор Фэн Синь будет помнить до конца своей жизни. Данное открытие почему-то вызвало у Му Цина улыбку. - Я теперь вообще никогда к вину не притронусь, - заявил генерал Наньян. Сюаньчжэнь замер, ожидая продолжения. - И нам надо будет повторить всё, что я пропустил. Му Цин поперхнулся воздухом и прохрипел: - На это понадобится некоторое время. - Отлично. Хорошо, что мы бессмертные.