Взрыв-X

Всё в мире изменилось после одного переломного момента. Родился светящийся ребёнок, вроде как где-то в Китае. Вот после этого рождения мир и перевернулся с ног на голову. На Земле появились сверхспособности, и никто так и не понял, почему. Хороша сказочка, однако. Я не верил в эту чушь и не верю до сих пор. Эволюция в генах и ДНК происходит не по щелчку пальцев, а через долгие годы. Да, говорят, конечно, что с каждым поколением силы становятся всё сильнее. Но это не оправдывает данного факта. Эти силы назвали причудами. Довольно глупо давать официальному названию такое, по моему мнению, тупое слово. Словно кто-то ляпнул в обществе, и это решили оставить, будто так и надо. Вместе с ростом обладателей причуд резко подскочила и преступность. Общество оказалось в кризисе: люди боялись тех у кого появлялись способности. Но сейчас все только и мечтают о получении причуды в детстве. Сейчас в мире 80% людей обладают причудами, а остальные 20% стали изгоями общества. Непризнанные. Отвергнутые. Они без причуд, и их так и назвали «беспричудные». И я был одним из них. Вернее, все мы были такими. Учёные, конечно же, стали изучать причуды: как они работают и всё в этом духе. Брали всевозможные анализы у людей с причудами. Не сильно продвинулись правда, ведь с появлением способностей технологии встали на месте. Многие беспричудные со временем начали страдать от того, что у них нет причуд, а у других они есть. В общем, чёрная зависть проснулась у людей. И учёные искали выход, как сделать так, чтобы причуду можно было получить искусственно, а не родиться с ней. Через сто лет проб и ошибок у них получилось добиться первого результата. Доброволец, кажется, его звали Дзиккэн Рюсукэ, по номеру №51224Jr. Мда. Хорошее имя для подопытного ничего не скажешь. Ему вроде было 19 лет, если я ничего не путаю. Молодой ещё был. Его довели сверстники чуть ли не до суицида. Они издевались над Рюсукэ из-за беспричудности. Вот он и пошёл на этот риск. Ему искусственно вживили причуду передвигать мелкие предметы. Телекинез простым языком. Это был очень болезненный процесс, и не факт, что он сможет справиться с операцией и выжить. Ведь все остальные умирали на операционном столе. Вот и он не смог продержаться с новой полученной причудой больше недели. Остановка сердца. Через годы система менялась. Теперь уже людей помещали в пробирки, это менее болезненно и безопаснее, но всё равно возможно смертельно с большим процентом. Не все были готовы идти на этот риск. Поэтому учёные решили заморочиться. Они втёрлись в доверие правительству, чтобы их спонсировали и не засадили за решётку. Испытуемыми сделали невинных детей, чаще сироток. Их бы не искали. Детей из разных стран и мест привозили в Японию, в эту несчастную лабораторию на опыты. Вживляли причуды до 5 лет, редко до 10, а ещё реже — до 15 лет. Взрослое тело просто не могло приспособиться к резкому изменению ДНК. Сколько детей погибло в этом месте? Я не знаю. Я уже сбился со счёту. Я был одним из тех, кого нашли на улице и забрали с собой. Не только меня, но и моего младшего брата. Мне было тогда где-то лет 6, не меньше, а брату — 3 года. Нашу семью нельзя назвать благополучной. Отец вечно пьяный и злой, а мама не могла от него уйти, ведь квартира и половина имущества по документам принадлежала ему. Не знаю, как так вышло; наверное, мать была в слепой любви к этому мужчине и переписала всё на него. Дом самый дешёвый и маленький для четырёх человек. Родители спали в зале, а мы в комнате. Везде воняло, где-то валялся мусор. Короче, не стерильно ни капли. Мать пыталась тянуть всех на себе, но у неё плохо это выходило. Она любила своих детей и желала всего самого лучшего, да вот только не могла этого дать нам. Базовым знаниям, таким как чтение и письмо, она меня обучила. Потом я потихоньку учил младшего. Я даже готовился в следующем году идти в школу, хоть и понимал, что меня будут ненавидеть за бедность и за беспричудность. Но одна ночь сломала всё в нашей жизни. Обычный вечер. За стеной ругается мужчина, который, к сожалению, называется нашим отцом, в стельку пьяный. Мама пытается его игнорировать и занимается своими делами. Она вздрагивала от каждого крика мужа, но продолжала упрямо сидеть на кровати и вязать серый носок. Мать всегда была женщиной крепкой, но в моменты страха замирала на месте и не знала, что делать, а иногда от сильного стресса превращалась в чёрную кошку. Это была её причуда — превращение в кота, только она не умела это контролировать. У отца, к слову, причуда — создавать из тела ножи. Всё как всегда. Я и брат уже привыкли к такому вечеру. Я читал книгу про детективов в нашей комнате; в ней по сюжету четверо подростков в переулке стали свидетелями убийства, но лица маньяка так и не увидели. В полиции преступника не могли поймать уже месяц, а убийства всё продолжались. Тогда подростки решили начать собственное расследование. Я остановился там, где один парень из компании наткнулся на этого известного, как оказалось, киллера. Что было дальше, я так и не узнал, ведь вздрогнул от резкого вскрика матери и глухого удара обо что-то тяжёлое. Я сразу понял, что отец стал избивать свою жену. Я в это не лез никогда, просто закрывал уши брату и продолжал сидеть и следить за ситуацией. Но сейчас брата в комнате не было. Я стал переживать за него и решил пойти поискать его. Отложил книгу страницами вниз, встал и открыл дверь в коридор. Свет был везде выключен — мы всегда его экономили. Сам я читал книгу под светильником, работающий от маленьких металлических батареек. Немного пройдя по квартире и не найдя брата, я тихо зашёл в комнату родителей, то бишь в зал. Мама лежала на спине на диване. Её голубые волосы были лохматыми, а одежда вся помятая. На лице были следы от пальцев, синяки и кровь. Я подумал, что мама потеряла сознание, пока не подошёл ближе к дивану. Посмотрев на погром в комнате, а затем на маму, мой взгляд упал на её грудь, откуда стекала кровь. Прислушавшись и немного привыкнув к темноте, я увидел, что грудная клетка моей мамы не поднималась. Она не дышала. Меня бросило в холодный пот. Взгляд стал бегать от лица матери до её груди и обратно. Меня мелко затрясло. Чёрные глаза стали мокрыми и красными. Голубые волосы, точно такие же, как у мамы и брата, прилипли ко лбу. Я сжал бледные кулаки так, что ногти впились в кожу чуть ли не до крови. Моя мама мертва! Убита этой блядской мразью! Около её тела лежал кровавый нож. Я аккуратно, трясущимися руками взял его в свои руки. Он будто родной лёг в ладонь. Я ждал его в руке. Тут до меня дошло: брата нет. Мрази тоже. Нет. Только не это... Только не он... Я открыл глаза и опустил взгляд вниз. В моей руке всё ещё был тот самый нож. С него стекала кровь, маленькими каплями падая на пол. В углу сжимался от страха мой трёхлетний братишка. Он содрогался в своих холодных рыданиях. Опустив взгляд к своим ногам, я узрел, пожалуй, самую счастливую картину в моей жизни. Отец. Весь в крови. Мёртв. Я его убил в слепой ярости. Это существо тронуло самое дорогое, что у меня есть — моего братика. Он хотел его задушить, я это увидел, когда вбежал на кухню. Не думая, я подлетел к мрази и всадил нож в его мёрзкую голову. Я уже не думал ни о чём, я просто бил отца ножом. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. Убить. 36 ударов ножом. В голову. В сердце. В лёгкие. В глаза. В брюхо. Я не пожалел его нисколько. Я даже не замечал в процессе, что улыбался. Хорошо, брат этого не видел: он сидел с закрытыми глазами, головой упирался в колени, которые обнимал руками. Закончив с делом, я откинул нож в сторону и присел перед младшим братом, загораживая обзор на это месиво. Я изуродовал отца так, что опознать его будет непросто, если не невозможно. — Братик, посмотри на меня, Укару. Он открыл глаза и оторвал голову от колен. Его чёрные глаза не выражали никаких эмоций. Тут я даже опешил. Его сердце билось быстро, дыхание было тяжёлым и сбитым, но глаза были бесчувственными. Словно простое стекло. Заправив его голубые волосы за ухо, я нащупал на полу тряпку и завязал брату глаза. — Тебе не стоит это видеть. Он молчал. Ночью мы вышли из дома и покинули это место навсегда. Труп матери и отца так и остались в доме. Они были там до самого конца, пока не завоняли и их не нашли соседи. Меня с братом органы опеки так и не нашли, но нашли другие люди. Учёные. Они схватили нас с братом и привезли в лабораторию. Мне скоро должно было исполниться 7 лет, но они решили рискнуть и "подарить" мне причуду. Как я понял из разговоров, их в лаборатории прозвали форзами. Вроде переводится как «сила». Меня и брата через неделю подготовок поместили в капсулу. В тот момент, когда я от боли и своих криков стал терять сознание, я думал лишь о брате и о том, что я так и не дочитал ту книгу. А ещё — о том, что мама никогда не увидит, как мы вырастем. Что я никогда не узнаю, чем же закончилась та история про подростков и маньяка в тёмной переулке. Надеюсь Герих выжил. And Acura