DEXtroy

      Вчера я сказал тебе правду. Ты назвала меня козлом и ушла. Теперь думаешь об этом всю ночь и всё утро. Что я просто злой и завистливый. Перебираешь в голове каждое моё слово, ищешь в них ложь. А я знаю, ты потому и ищешь, что они тебя задели. Что попал ровно туда, куда хотел.       Выдыхаю дым и смотрю, как он тает в сумеречном воздухе, ведь смотреть больше не на что. Старая забытая богом заправка, где никто уже не помнит, когда здесь в последний раз заливали бензин. Тёмные силуэты тянутся по асфальту, словно чудовище из сентфорских баек наконец протянуло свои скрюченные пальцы из-под земли. Рядом гудят моторы, слышен смех. Обычная сходка, все при деле — собрались, как настоящая стая, не просто случайные люди, а те, кто готов быть рядом, когда прижмёт, кто держится друг за друга, потому что вместе они сильнее, потому что это и есть их настоящая жизнь, их выбор, их братство, в которое они безоговорочно верят. Только я знаю — каждый вернётся в ту же пустоту, из которой пришёл. Все они — тени вокруг, и я сам часть этих теней. Среди них, но всегда отдельно.       Одна из них оживает, идёт ко мне — бёдра качаются, петляют между железных коней. Если бы тело было крючком, весь байкерский улов клюнул бы за один такой проход. И она в курсе, даже когда делает вид, что нет, как и все, кто здесь ошивается.       Наверное, воображает себя загадкой. Носит свою исключительность как корону, которая, судя по всему, давит ей на мозги, раз надеется, что я проникнусь этой королевской движухой. Даже жаль её немного. Всю жизнь быть уверенной, что единственная в своём роде, а потом — бах, и просто очередная. Очередная, что подошла к тому, к кому не следовало.       — Декстер!       Моё имя из её рта, как дешёвый трюк из книжки по пикапу. Бесит. Хочется вытереть этот голос из ушей и свалить, но она уже начала отрабатывать свои пошлые техники с первой главы. Правда считает, что можно вплавиться в чужую память, если быть достаточно настойчивой? Что одно слово может меня купить, и, разумеется, до неё никто до такого не додумался.       Ну-ну.       — Я просил не называть меня так.       В прошлый раз и в позапрошлый. А теперь осмелела, хлопает глазами, притворяясь, что никогда не слышала. Сейчас надует губы, сложит бантиком и попытается достучаться до моей сердобольности. До той части меня, которая давно заткнулась. Ведь быть неправой так не пристало. Я даже сомневаюсь, что ей знакомо слово «хватит», что вообще способна отличить, где заканчиваются её хотелки и начинается наглость. Но потерпеть пять секунд в роли провинившейся девочки готова, потому что в этой прекрасной самоуверенной головке я — тот самый приз, и она намерена меня взять.       Врывается без спроса в моё пространство, заполняя собой воздух, и я пытаюсь не дышать, но приторный запах всё равно застревает в горле. Пальцы скользят по молнии куртки — победа мысленно засчитана. Ей кажется, что раз я ещё здесь, значит, загнала меня в угол? Жаль разочаровывать, принцесса. Я и не из таких капканов выбирался.       Интересно, она вообще помнит, как это началось? Когда привычка прятать себя настоящую стала раной, которая больше не заживает. Маскировка превратилась в крик, и она его уже не слышит, а я узнаю́ с первого вдоха, стоит ей подойти. Но мне-то что? Я просто парень, который слишком много курит и слишком мало говорит.       Ну и ладно. Правда всё равно никому не нравится.       — Ты красивый.       Снова-здорово. Ей нужен трофей, история, которой сможет похвастаться подружкам, приукрашивая детали. Ну, может, ещё и трахнуться, но это так — мелочи, приятный бонус, без которого она, впрочем, тоже обойдётся. Как будто я вообще тот, кто оправдывает чужие надежды.       Смешно.       — Думаешь?       Острый коготок чертит линию на моей скуле — сверху вниз по самому шраму. Упрямо ищет новый подход, потому что старые не сработали.       — Откуда это?       — Не помню.       Ещё как помню, но это не для её милых ушек. Она же у нас фантазёрка — и без меня досочинит. Распинаться не собираюсь.       — Декс! — орёт толстый Боб и дёргает подбородком в сторону за моей спиной. — К тебе?       Не оборачиваясь, чувствую, как кожа начинает гореть от одного лишь твоего присутствия. Заноза. Мог бы сказать, что не ждал тебя, но соврал бы. Вижу тебя у разрисованного байка Джо, почти у самой дороги — всю в золоте заката, с тетрадями в руках, которые ты, наверное, притащила, чтобы мы снова копались в выцветших картах, строили маршруты старого города, что я сотню раз рисовал с закрытыми глазами, пока ты придумывала оправдания, лишь бы остаться подольше. Приносишь их снова и снова, чтобы ещё раз сказал, что ничего там не изменилось. Всё те же стены и улицы, по которым я хожу с теми, кто решается переступить черту.       А ты так и стоишь на краю. Только и делаешь, что ищешь повод — любой, даже самый нелепый, — оказаться там, где я. И заодно доказать, что не прав, что всё о тебе выдумал.       Так докажи. Или стой там и смотри. Почувствуй, каково это — когда ты прожигаешь до костей одними лишь глазами и молчанием.       — Долго ты будешь делать вид, что не замечаешь меня?       Слышу ту, что стоит рядом почти вплотную, и верит, будто это её момент. Она хотела прикоснуться к чему-то опасному — награду, доказательство своей смелости. Ну что ж, я оставлю ей воспоминание, которое не сотрётся.       Хватаю её за запястье и, не давая опомниться, усаживаю на байк, развернув спиной к тебе. Она смеётся, запрокидывает голову, совершенно не замечая, как мой взгляд ушёл поверх её плеча, вцепился в тебя.       В голове тишина, и в ней — только ты. И ты запомнишь всё, что увидишь. Больше не сможешь делать вид, что я всего лишь тень. Обещаю. Даже если тебе придётся разорвать меня на части в своих мыслях. Останусь в них.       Наклоняюсь к её уху так близко, что волосы касаются моей щеки, и я почти забываю, кто она. Произношу тихо, чтобы ты не разобрала ни слова, но каждое из них вошло под твою кожу.       — Расскажи, что ты хочешь со мной сделать?