Лелап

— Сириус Орион Блэк! — тихий, вкрадчивый голос Вальбурги впивался в уши, удивительным образом заглушая шум платформы. — Изволь вести себя, как подобает Наследнику рода! Я подавил тяжелый вздох и преданно уставился на мать. Правда, я все понял с первого раза, зачем повторять в двадцатый?... Матушка не стала отказывать себе в тяжелом вздохе, хотя, на мой взгляд, он был слишком драматичным, чтобы быть правдой, и на короткое мгновение прижала меня к себе. — Мы ожидаем твоего поступления на Слизерин, Сириус, — она ласково пригладила пряди моих волос. — Ты — Наследник Августейшего рода Блэк, не забывай об этом! Как, Мерлин, с моим-то характером они ожидали, что я окажусь в Слизерине? Сидя вечером за столом Гриффиндора, в окружении Гриффиндорцев, я был малость поражен. Первый Блэк за более чем тысячелетнюю историю — и в Гриффиндоре! Матушка меня убьет. — Матушка меня убьёт, — я повернулся к своему новому другу, Джеймсу Поттеру. Красноречивые взгляды кузин я предпочел не замечать, хотя бы до утра. Джеймс в это время что-то сосредоточенно жевал, разглядывая преподавательский стол. — Первый Блэк в Гриффиндоре, а? — подмигнул мне какой-то рыжий парень, курс пятый-шестой. — Гидеон Прюэт, будем знакомы. Я машинально кивнул и пожал ему руку. Будь, что будет. Первый курс прошел как-то смутно. Я учился, старался не влипать в неприятности, но не особо влился на своем факультете. Совсем уж белой вороной я не был, но и друзей так и не завел. Джеймс Поттер, который провел со мной весь первый день, быстро стал лидером нашего курса, завоевал симпатию всех Гриффиндорцев и активно занимался всякой деятельностью, подрывающей моральные устои общества. В нашей комнате жили всего четверо парней, из которых более менее приличным человеком был этот самый Джеймс Поттер. На втором месте был Питтер Педдигрю, его род не мог похвастаться званием Авгуйстейшего, но хотя бы числился в списках чистокровных. А вот четверый жилец нашей комнаты... Скажем так, я с ним, помимо первого вечера, старался даже не говорить лишний раз. Полукровка-оборванец, еще и чем-то болен! Когда Римус Люпин оказался в больничном крыле в третий раз за семестр, я напросился к мадам Помфри на внеочередное обследование, просто на всякий случай. К счастью, чем бы этот полукровка не болел, оно оказалось не заразным, мадам Помфри подтвердила мое отменное здоровье и отпустила восвояси. Я был рад, но отчасти огорчен, что не удалось поймать полукровку на горячем и выжить его из нашей комнаты. Да и Мерлин с ним. В целом, я старался общаться со всеми ровно, но не доходить до панибратства. Чистокровные не хотели ругаться с Наследником Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк (именно так, все с большой буквы), а полукровкам и грязнокровкам они доступно объяснили, кто я такой и почему со мной не стоит забываться. Я был рад этому, не знаю, как бы я пережил, если бы кто-нибудь навроде Марлин Маккиннон решила подружиться со мной, от одной мысли в дрожь бросает. Признаться честно, в первые дни я даже подходил к профессору МакГонагалл, спрашивал о переводе. — Мистер Блэк, — выслушав меня, она недовольно поджала губы. — Я понимаю ваши обстоятельства, но перевод студента на другой факультет есть явление анекдотическое, понимаете? — она вздохнула и немного улыбнулась. — Я горда быть первым деканом Гриффиндора, в ряды которого затесался Блэк. Будьте же и вы горды быть первым Блэком, попавшим в Гриффиндор. Она, конечно, зачитала мне целую речь, словно готовила ее с того момента, как шляпа выкрикнула мой факультет, но я запомнил лишь это. Практически сразу, как я вышел из ее кабинета, я встретил в коридоре свою кузину — Беллатрису Блэк. Она была на четвертом курсе, имела высокий рост, и, мне казалось, она возвышалась надо мной, как великан над карликом. Но, в конце-то концов, я был лишь первокурсником! — Сириус, — лениво протянула она, похлопывая палочкой по бедру. Ее пышное, черное платье подрагивало от каждого ее движения. — Сестра Беллатриса, — я склонил голову в приветственном поклоне. Я понятия не имел, чего ожидать, но всем естеством чувствовал, что явилась она по мою душу. — Почти двадцать поколений Блэков, Сириус, — неспеша заговорила она. — Традиция, длиной в тысячелетие, — она медленно обходила меня по кругу. — И кто — Наследник! Она зло нахмурилась, занесла руку и звонко ударила меня по щеке. В сравнении с матушкой рука у нее была легкая, почти детская, но как же обидно! — Я не хотел, — тихо проговорил я, опуская глаза вниз. Я правда не хотел быть порченным Блэком. Тогда я не знал, как выразить, что чувствую, но сейчас я знаю — я чувствовал, что предал свой Род, свою семью, своих родителей, брата, всех... Мне было невыносимо стыдно и горько, я не хотел быть предателем. Я ведь даже не хотел на Гриффиндор, но Шляпа меня не спрашивала! Меня никто не спросил! С той встречи я стал опальным. Ни одного письма от семьи, ни одного разговора с сестрами, ни одной весточки от Регулуса. Это было самым тяжелым, ему однозначно запретила мама, но, видит Мерлин, я так скучал по нему. Меня даже не поздравили с днем рождения, словно ни я, ни этот день больше для них ничего не значит, а мои письма с поздравлениями сначала для отца, а после для Нарциссы вернулись нераспечатанными. И вот так я оказался там, где оказался — в уголке библиотеки, окруженный книгами. Это почти не отличалось от жизни дома, там я тоже большую часть времени учился. Волшебная сказка о Хогвартсе развеялась уже на первом курсе. В один из таких вечеров, когда я усердно корпел над трудом по трансфигурации, рядом со мной кто-то положил книгу. Вернее, рядом, но достаточно далеко, чтобы мое личное пространство осталось не тронуто. Книга была старой, затертой, ее явно много раз читали, и совершенно точно не библиотечной. Я поднял глаза. — Я подумал, что это может быть тебе интересно, маленький Блэк, — Рудольфус Лестрейндж, жених моей сестры, смотрел на меня почти в упор, заставляя невольно напрячься. Он мягко улыбнулся и немного отодвинулся. — Только верни перед годовыми экзаменами, договорились? — он подмигнул мне и исчез где-то между полок. Я был в замешательстве. Взяв книгу, я отрыл ее на первой странице, и попал в еще большее замешательство, ведь на первой странице красиво, рукописной каллиграфией было выведено: "Сказания о Всех Презлейших". Как и было оговорено, я вернул ее перед годовыми экзаменами. Мерзкая книга. Лето между первым и вторым курсом было очень... Я даже не могу подобрать слова. Оно было куда хуже и лучше, чем весь первый курс. Меня часто вызывал в кабинет отец и вел беседы . В одну из них он стал первым, кто спросил меня, хотел ли я в Гриффиндор. — Нет, отец, — я отрицательно помотал головой, едва сдерживая свои эмоции. — Как бы я посмел? Но Шляпа не стала меня слушать, она даже не дала мне возможности заговорить! Я просидел под ней меньше секунды! Какое-то время после той беседы матушка ходила задумчивая, а после мои еженедельные беседы с отцом пополнились еженедельными разговорами с матушкой. Я был безумно, просто до неприличия счастлив. Возможно, я был маменькиным сынком, домашним ребёнком и кем угодно еще — но годовое молчание ударило по мне даже сильнее, чем я сам себе признавался. С отцом мы обсуждали политику, мироустройство, экономику, и в целом все, что могло понадобиться Наследнику Древнейшего Рода, а с матушкой... Я так до конца и не понял, что именно мы обсуждали с матушкой. Мы говорили обо всем, и ни о чем одновременно. — Мы двадцать третье поколение чистой крови, Сириус, — на улице стоял прохладный летний вечер, гроза едва-едва отшумела. — Поколения через три-четыре нужно будет обновлять кровь. — Обновлять? — я сделал глоток чая, вопросительно глядя на матушку. Как-то не туда зашел наш разговор и он мне совсем не нравился. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать, — она нахмурилась, словно собираясь с мыслями. Матушка достала палочку, направила ее на левую ладонь и на ней появился порез, из которого тут же хлынул маленький ручеек крови. — Это кровь. Она есть в каждом — в маге, в грязнокровке, даже в магглах. Когда у мужчины и женщины рождается ребенок, он берет половину крови у своего отца, а половину — у матери, — она снова взмахнула палочкой и залечила порез. — Но если у отца и матери слишком похожая кровь, то он словно недобирает часть крови, становится лишь кусочком, вместо человека. Я внимательно слушал ее, ощущая, как холодок пробегает по коже. — Поэтому время от времени нужно брать в жены или в мужья... — она словно замялась. — Людей, обычно недостойных Рода Блэк. Тебе это не грозит, — она верно истолковала мое побледневшее лицо, — но твоим внукам или правнукам — да. Мое лицо застыло в непонятной даже мне гримасе. — Мне нужно будет заставить своего внука ввести в семью...недочеловека? Признаюсь, мой голос дрогнул, и мне даже не стыдно. Матушка лишь кивнула и позволила мне уйти к себе. В ту ночь меня рвало. И Регулус. О, Регулус. Мы много читали вместе, обсуждали прочитанное, я даже мог чему-то научить его! Мы сидели в библиотеке за столом на соседних стульях. Регулус, спокойно читавший до этого момента, внезапно отодвигул книгу и повернулся ко мне. — Сириус, я бы хотел кое о чем спросить. Я тоже отложил книгу и повернулся к нему. Регулус немного замялся. — Ни матушка ни сестры особо об этом не рассказывают, но... Какие они — грязнокровки? Я тяжело вздохнул. — Они страшные, очень страшные, — мрачно пробурчал я, снова беря в руки книгу. — Особенно страшно, что внешне мы почти ничем не отличаемся. В Хогвартс я вернулся со смешанными чувствами. Стоя на платформе, я до последнего не желал покидать родных. Я не хотел быть гриффиндорцем. — Регулус, не забывай писать, — строго наказала матушка и прижала брата к себе. Отец повернулся ко мне. — Сириус, мы крайне недовольны твоим распределением, но помни — ты все еще Наследник Рода Блэк, мы ждем от тебя подобающего поведения и оценок не ниже "Превосходно", — он положил руку мне на плечо, на мгновение сжал и повернул к матушке. Она тут же прижала меня к себе. — Учись прилежно, не балуйся, не позорь наш Род, Сириус, — строго произнесла она. — Присматривай за братом. Пусть вы и будете на разных факультетах, Регулус твой младший брат, помни об этом, — она снова повернулась к Регулусу. — Слушайся Сириуса, от тебя мы ждем не меньшего, чем от него, и, Мерлина ради, попади в Слизерин. Регулус попал в Слизерин. Стоит сказать пару слов о моем младшем брате, не так ли? Помимо того, что ему идет зеленый, разумеется, ведь Блэкам все идет. Регулус Арктурус Блэк. Он был идеальный Блэком. Порой мне казалось, что это он должен был родится Наследником, а я — его глупым младшим братом, настолько большая разница была между нами. Он сдержанный, эмоционально-холодный, рассудительный, вдумчивый... Все те качества, которых так не хватало мне. Хотя, сказать по правде, именно они и отличали меня от остальных Гриффиндорцев, но их во мне было недостаточно. Он даже в одиннадцать выглядел так, словно его уже не способно ничего удивить. Порой я боялся своего младшего брата, но как же я любил его. Мой маленький Регулус. Еще до Хогвартса мы почти все время проводили вместе. Прекрасные были дни. Нарцисса, уже совсем взрослая, выпускной курс, благосклонно усадила его рядом с собой, а я давился завистью и горечью. Это должно было быть мое место. Мои однокурсники радостно болтали, обсуждая, кто как провел лето, а я сидел молча, рассматривая сидящих и лениво ужиная. Меня наконец-то перестало мутить от необходимости смешать кровь кого-то из потомков с грязной кровью, но и особой радости это не начало вызывать. — Блэк, — повернулся ко мне Поттер, — как твое лето? — О, знаешь, — чуть ли не на распев протянул я, драматично откидывая прядь волос назад. — Чаепития с родными, министерский бал, и бесконечная учеба... — я утомленно вздохнул, Джеймс захихикал. — Ты не пошел на матч? — он уточнил, — Дружеский, Манчестер против Бирмингема. — Отец с Регулусом ходили, — я склонил голову в бок. Кажется, в день матча матушка начала объяснять мне основы кровной магии, пусть только теорию, конечно, мне было слишком интересно, чтобы отвлекаться на что-то вроде квиддича, но Джеймс понял это как-то иначе. Он весь посмурнел и отвернулся. — О, прости, я не знал. Исключительно из вежливости я поинтересовался, как прошло его лето, и оказался завален разного рода историями. Это было...тяжело. На втором курсе произошло всего несколько знаменательных событий, одно из которых случилось уже на первой неделе учёбы. Тем вечером я возвращался в гостиную из библиотеки, немного зачитался и торопился успеть до комендантского часа, поэтому пошел не обычным путем, а тайными проходами. Завернув в очередной коридор, моим глазам предстала крайне неприятная картина, а палочка мгновенно оказалась в руке. Трое слизеринцев стояли вокруг маленькой девочки в желтой мантии, которая тихо плакала, а с ее руки капала кровь. Они были с одного со мной курса, но я смог опознать только второго сына рода Мальсибер и наследника рода Розье, чьи рода так и не получили звание ни древнейших, ни благороднейших, а вот кто был третьим — оставалось для меня загадкой. — Наследник рода Блэк, — совсем не почтительно произнес Розье. Я нахмурился и начал постукивать палочкой по бедру, непроизвольно копируя жест Беллатрисы. — Шли бы вы отсюда. — На детьми издеваемся, Розье? — с ленцой произнес я. Я даже не сомневался, что легко смогу победить их троих, а вот если с моей головы упадет хоть волосок, моя дражайшая матушка вырвет все локоны его матери, а отец затаскает их по судам. Я ведь Наследник. — И что ты будешь делать, Блэк? — насмешливо ухмыльнулся третий. На следующий день я очнулся в Больничном крыле. Никогда не недооценивай противников! Пусть их трое, но как я мог проиграть? Справедливости ради, я не ожидал, что они по-магловски схватят меня за волосы и ударят головой о стену, я как-то не особо уделял внимание кулачному бою. Остаток дня я просто лежал. Мне нельзя было читать, нельзя было писать, уверен, они хотели запретить мне думать, но тут я уже не властен. А ближе к вечеру ко мне пришли кузины. — Сириус, — бледно улыбнулась Нарцисса и погладила меня по перебинтованной голове. — Зачем? Я недоуменно моргнул и перевел взгляд на Беллатрису. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и выглядела почти злой. Мне стало неуютно. — Я не сам головой об стену ударился, честно, — я снова посмотрел на Нарциссу. — Зачем ты помог этой грязнокровке, Сириус? — резко выдохнула Беллатриса и сделала пару шагов ко мне. Я замер. Она не выглядела, как грязнокровка! Она выглядела как маленькая девочка в беде, и ее кровь была такой же красной, и... Меня замутило. Думаю, я побледнел, потому что Нарцисса пододвинулась чуть поближе, и что-то успокаивающе зашептала. Беллатриса подошла к кровати, наклонилась ко мне и сжала мое плечо. — О, Сириус, — поразительно мягко сказала она. — Ты не знал? — я замотал головой. — Вот этим грязнокровки и страшны, Сириус. Ты не виноват, что пока слишком мал, чтобы отличать их от нас, — я послушно кивал под ее тихую, спокойную речь. — Не переживай, я покажу тебе. Хочешь сесть завтра на обеде с нами? О, разумеется, я хотел. Из больничного крыла меня выпустили на следующий день, когда занятия были в самом разгаре, но от них меня освободили. Так что я не спеша принял душ, собрался, дождался время обеда и направился в Большй зал. По пути со мной, к моему удивлению, намного приветливее здоровались гриффиндорцы. Я сразу направился к столу Слизерина, где между моих кузин, сидящих посреди стола, было свободное место. В душе потеплело, ведь обычно они сидели рядом, а сейчас освободили его специально для меня. Я оказался прямо напротив Регулуса. Вежливо поздоровавшись со всеми, я устроился за столом. — Надо взять за привычку такие обеды, да? — усмехнулась Беллатриса. — Тяжело тебе было в том году, Сириус? Прости нас, мы были в смятении и не знали, как реагировать. Регулус согласно закивал. Я готов был просить им что угодно, ведь они моя семья, у нас в жилах течет похожая кровь. Я провел чудесный обед. Беллатриса и Нарцисса много рассказывали о своих первых годах обучения, что Розье обязали выплатить огромный штраф в пользу нашей семьи, ведь пострадал Наследник, я пожаловался, что очень долго запоминал дорогу к кабинетам и потерял на этом ни один десяток баллов, а Регулус похвастался своими успехами в Зельеварении. Разошлись мы вполне довольные друг другом. Вечером я вернулся в башню Гриффиндора, в гостиной меня остановил наш староста, Фрэнк Лонгботтом. — Ты подаешь двойственные сигналы, Блэк, — он был хмур и явно недружелюбно настроен. — Мы не знаем, что думать. Я пожал плечами. Я тоже не знал, что думать, ведь я совсем не понял, о чем он. В спальне собрался весь наш курс. Я удивленно перевёл взгляд с парней, с которыми делил комнату, на девочек, непонятно как тут оказавшихся. — Я думал, посиделки в спальнях нужно согласовывать со всеми, разве нет? — лениво протянул я, вытряхивая палочку из ножен в ладонь. Я только вышел из больничного крыла, я не хочу провести там еще ночь. Джеймс смерил меня подозрительным взглядом, а сидящая рядом с ним девочка нахмурилась: — Убери палочку, Блэк. Точно, рыжеволосая выскочка, Эванс. Я оскалился. — Что ты делаешь в мужской спальне, Эванс? — насмешливо протянул я. — Не боишься слухов да дурной репутации? — О, великий Сириус Блэк запомнил мое имя, я польщена, — саркастично ответила она, придерживая вспыхнувшего Джеймса. Только ссоры с Наследником Поттеров мне и не хватает для полного счастья. — Уж возрадуйся, — в тон ей отозвался я и прошел к своей кровати, постукивая палочкой по бедру. Дурацкая привычка Беллатрисы оказалась заразна. На полу возле моей кровати сидела черная девочка. Я, конечно, знал, что в других странах люди бывают разных цветов кожи, но поскольку в основном этим болеют грязнокровки, никогда с ними не пересекался, и вот тебе — здравствуйте. Она подняла на меня взгляд, поняла, возле чьей кровати села, странно покраснела и отодвинулась. Я еле сдержался, чтобы не проклясть ее. — Как твоя фамилия? — я продолжал стоять возле кровати и смотреть на нее, пока она поднималась на ноги. Думаю, выглядел я очень странно. — Какое твое дело? — зло огрызнулась и встала рядом с черной еще одна девочка. Кажется, она из рода Маккиннон. Я проигнорировал ее, продолжая в упор смотреть на черную. — Ты что, из Брикстона? — А это что, проблема? — снова влезла Маккиннон. Я мягко улыбнулся, наклоняя голову в бок. — Это ты сказала, а не я, — а после отвернулся и пробормотал очищающее заклинание на то место, где она сидела. — Меня зовут Дорказ Медоуз, — отчеканила черная девочка. — И я вызываю тебя на дуэль. Я не сдержался и фыркнул. Медоуз вытащила палочку, вслед за ней, как по команде, оголили палочки остальные. Эванс встала между нами и подняла руки. — Так, тихо! — прикрикнула она. — Никаких драк в спальне! — Слышала, как там тебя, Медкоуз, — я снова ухмыльнулся, даже не думая убирать палочку, что я, совсем дурак что-ли, — ты же хорошая девочка. Но если так хочется, то я всегда рад. — Доркас, — Эванс метнула в нее непонятный мне взгляд, и снова посмотрела на меня. — Блэк, отпусти палочку, или я позову декана. Я хрипло расхохотался, Джеймс выругался и начал выталкивать девочек из спальни. Оставшись вчетвером, мы молча и зло уставились друг на друга. Вернее, они уставились на меня, а я на них. Петтигрю заламывал руки, а недочеловек набычился, странно выдвинув нижнюю челюсть. Драка вышла знатной. Мы разворотили половину спальни, попросту не попадая заклинаниями друг в друга, подожгли кровать Питера и волосы Джеймса, а мне подбили скулу, кажется, там уже наливался синяк, когда кто-то из девочек привел старосту. Он одним взмахом палочки растащил нас по разным углам. — Вы что на здесь устроили? — рыкнул он. — 10 баллов с Гриффиндора и бегом к декану! Вот так мы вчетвером и оказались на отработке у смотрителя Филча. Он был хромым, полулысым мужиком, от которого пахло крайне неприятно и он везде ходил со своей кошкой. К ней претензий никаких, она мудрая женщина, пусть и не человек. Мы мыли коридор на третьем этаже. Пока я протирал окна, Джеймс и Питер оттирали какую-то дрянь со стены, а недочеловек мыл полы. Он закатал рукава кофты, и я заметил шрамы, покрывающие его руки. Чем бы он не болел, это явно было опасно. Дальше нашей спальни конфликт не пошел, мы все также ровно общались, гриффиндорцы здоровались со мной в коридорах, а я всерьёз задумался над тем, чем же болеет Римус Люпин. Я был неплохо подкован в мифах, а латынь знал еще лучше, но предпочитал не размышлять об этимологии его имени. В одну из его отлучек в больничное крыло я все же сверился с лунным календарем. Уверен, в тот день вылезли мои первые седые волосы, но решил, что пока рано делать какие-то выводы, и проверил еще пару месяцев до конца семестра. Наконец, отрицать очевидное стало бессмысленно, и когда осознание все-таки ударило по мне, я чуть не поседел от ужаса. В это время я находился в нашей спальне, таким меня и нашел Джеймс Поттер. — Мерлин, Блэк, — он подскочил ко мне, напуганный моим видом. — Мы конечно не друзья, но что случилось?! Я не знал, как сказать ему об этом, молча кивнул ему на мои выкладки и отошел в ванную, умыться холодной водой. Когда я вернулся в спальню, Джеймс сидел над моим записями, и был как никогда бледен. — Мы должны молчать об этом, — наконец выдавил он и я...разозлился. — Нет, мы должны сообщить об этом родителям! — почти закричал я. — Как они посмели поселить этого.. это... Моя сова уже должна лететь с письмом к отцу! Джеймс вскочил и схватил меня за руку. — Нет, Сириус, послушай, — я выдернул руку и он схватил меня за плечи, заглядывая в глаза. Никто, кроме семьи, никогда не смел вот так трогать меня и я, признаться, оторопел. — Если мы расскажем, его убьют! Забьют, как темную тварь! Мы будем молчать, Сириус, и даже он сам не узнает, что мы знаем!... Раздался хлопок двери и в комнату вошел Люпин, которого только-только выпустили из Больничного крыла. Он, как обычно после ночевок там, был очень бледным и истощённым. Люпин удивлённо хмыкнул и достал палочку. — Вам опять на отработки захотелось? Я оттолкнул Поттера, он с умоляющим выражением лица смотрел на меня. — Сделаем, как ты хочешь, Наследник Поттер, — холодно, но как-то хрипло произнес я. — Смотри, не пожалей опосля. Я едва ли не выбежал из башни, будучи уже в силах сдерживать ужас, и скрылся в ближайшем мужском туалете. Заперевшись в одной из кабинок, я наложил заглушающее и порыдал вволю, мне даже не было стыдно. Невыносимый, всепоглощающий ужас и страх сковали мою грудь, не давая мне дышать. Наревевшись, я вышел из кабинки, нос к носу столкнувшись с пуффендуйцем. — Привет, — он мягко улыбнулся, его черные волосы красивым волнами спадали на плечи. Хочу так же. — Ты в порядке? Не знаю, почему... Тот день весь был какой-то сумбурный, я совершал поступки, которые в любое другое время не совершил был, но мне было 12, я был напуган, а он выглядел надёжным взрослым. Так что я уткнулся ему в мантию и снова заплакал. Он стоял там со мной около получаса, поглаживая по спине и макушке, утещающе что-то шепча. Скорее всего, он запер дверь, потому что нас никто не потревожил. Когда я немного успокоился, он подвел меня к раковине, подождал, пока я умоюсь и взмахом палочки снял отечность и покраснения с лица. — Вот так намного лучше, правда? — он мягко улыбнулся, я мог лишь согласно кивнуть. — Расскажешь мне, что случилось? — Я пообещал не говорить, — кое-как выдавил я из себя, заглушив голос разума. Я должен был, я знаю, но... Как я мог обречь на смерть Люпина? Пусть он и не человек, но он ведь такой худенький, и эти мантии огромные, потрепанные, и то, как он кутается в одеяло, когда возвращается из Больничного крыла еще более истощенным, чем обычно.. Я понимаю, что он даже не человек, но странный комок перекрыл мое горло, я не мог ничего сказать. Если бы только я его не знал, если бы только мы оказались в разных спальнях, я бы смог это сделать, но не вот так. — Хорошо, но если вдруг станет совсем худо — найди меня, хорошо? — он озорно подмигнул. — Итан, 4 курс. Он намеренно опустил свою фамилию, я понял это и хрипло расхохотался. О, Мерлин, до чего я дожил! Рыдал в мантию грязнокровки в туалете! Итан грустно улыбнулся, сжал мое плечо и ушел. Я еще раз умылся и вернулся в спальню. Джеймс дожидался меня там, мечась из стороны в сторону, но я лишь покачал головой и он облегченно вздохнул. Будь, что будет, пусть я и не делаю того, что должно. На следующем обеде в компании сестер, я спросил у них про этого Итана. — Не думаю, что он грязнокровка, слишком хорош, — покачала головой Нарцисса. — Скорее кто-нибудь поигрался с его матерью, вот он и родился, — изящно пожала плечами Беллатриса. — Где ты с ним встретился? — Нечаянно пересеклись, — уклонился от ответа я, — как его фамилия? —Что-то на японский лад, кажется, — задумчиво посмотрела на меня Нарцисса. — Икари. Итан Икари, — внезапно наклонился к нам Рудольфус Лестрейндж, снова в упор глядя на меня. Я знал, что он жених Беллатрисы, которая скоро войдет в Древнейший род Лестрейндж, но мне было от него не по себе и я отвёл взгляд. Он внезапно протянул мне еще одну книгу. — Думаю, ты найдешь это весьма занимательным, Сириус, — мои сестры отвели глаза, делая вид, что полностью заняты болтовней с Регулусом. — Вернешь перед годовыми экзаменами, хорошо? Я незаметно заглянул под обложку. "Основы Окклюменции" за авторством некоего Г. Л. Замечательно. Джеймс Поттер очень внезапно решил, что мы с ним теперь друзья, а я не решался окончательно разругаться с Наследником Поттеров. Так мы и дружили. В один день, когда я отдыхал в одиночестве в спальне, он приволок из библиотеки несколько фолиантов и раскрыл один из них. — Смотри, — он невоспитанно тыкнул пальцем в страницу и я недовольно поморщился. — Превращение крайне болезненная штука для оборотней, если оно проходит не в стае! — И что? — я тяжело вздохнул, отрываясь от собственной книги. — То, что Римус страдает каждое полнолуние! — он взлохматил волосы. — Не думаю, что его каждый раз аппарируют к стае, а после возвращают обратно! — Нам какое до этого дела? — я поджал губы, откладывая книгу в сторону. Очевидно, почитать не получится. Вот так Джеймс Поттер и загорелся идеей стать анимагом. Я, будучи абсолютно ментально здоровым человеком, не имел никакого желания становится животным и лезть в пасть к оборотню, поэтому воспользовался приглашением Итана и почти везде таскался за ним. Сестры не особо одобряли этого, но благословили на перенятие у него науки боя. В бою он и правда был превосходен. Занимался он с группой Пуффендуйцев-старшекурсников, в некой комнате, разглашать местоположение которой мне строго-настрого запретили, а после я сам случайно узнал ее название. Это была легендарная Выручай-комната. Однажды, не знаю, кто кого пригласил на спарринг, но у него была дружеская дуэль с Эдрианом Пьюсы, Слизеринцем с седьмого курса. Заклинания летали быстрее, чем я успевал их опознать, они все шумели, гремели, искры были повсюду. В конце-концов Итан выдохся и поставил слишком слабый Протего, который пробил Пьюси связкой заклинаний, из которых я узнал только Депульсо и Бомбарду. Итана откинуло в стену, он глухо ударился и сполз на пол, застонав от боли. Я был восхищен и не мог найти себе места от раздирающих меня ощущений. Разумеется, меня такому не обучали. Ко мне относились скорее как к домашнему зверьку Итана, но не то, чтобы я был против. Я видел этих ребят в деле и мечтал однажды стать таким же. Мне помогли поставить щиты, научили мелким боевым заклинаниям, чтобы я мог хотя бы постоять за себя, даже дали пару уроков кулачного боя. Почти весь мой второй курс я провел в Выручай-комнате. Получив свой табель с одними "Превосходно", я с чистой совестью сел в Хогвартс-экспресс. Это была наша последняя поездка вместе с Нарциссой, поэтому мы решили ехать только семьёй. И Рудольфус, разумеется, он ведь жених Беллатрисы. — Ваша свадьба с Люциусом уже через две недели, да? — восторженно настолько, насколько он вообще может быть восторженным, спросил Регулус. Нарцисса лишь мечтательно вздохнула, а Беллатриса насмешливо протянула: — Что ты в нем нашла? Он же бледный, как моль... — Зато совершенно чистокровен и баснословно богат, — с придыханием отозвалась Нарцисса. Обе сестры захихикали, а Рудольфус закатил глаза. — Ох уж эти Блэки... — Не волнуйся, милый, — повернулась к нему Беллатриса, послала воздушный поцелуй и невозмутимо продолжила. — За тебя я выхожу по любви, ведь ты абсолютно точно уродлив. Рудольфус снова закатил глаза, а Нарцисса легонько шлепнула сестру по руке, укоризненно глядя на неё. Этим летом что-то изменилось. Я не мог понять, что, но начал чувствовать что-то не то, какую-то неправильность еще со свадьбы Нарциссы, хотя прошла она безупречно. Встречи с родителями участились, мы почти каждый вечер собирались вчетвером за чашкой чая и неспешно беседовали. Мы много говорили о нынешней политике Министерства, об ограничениях Темной Магии и притеснении Темных Магов, и в один из вечером поднялся вопрос традиций. — Традиции очень важны, — степенно говорил мой отец, — не смотря на то, что некоторыми порой приходится...пренебречь, — он весьма красноречиво посмотрел на меня, и я стыдливо опустил глаза в пол. Мне правда было стыдно, — большая часть традиций — важная часть нас, они делают нас теми, кто мы есть — они отличают нас от магглов. Магглы, — он презрительно хмыкнул, — эти грязные животные, отошли от всего, что делало их людьми, и совсем погрязли в пороках и инстинктах. Матушка согласно кивнула: — Они вместо развития и процветания выбрали путь медленно разрушения себя и всего, что их окружает. Бойтесь их, дети. Они не должны существовать на одной с нами планете. После всех этих бесед у меня ужасно болела голова и я не знал, что думать. Они были нужны нам для очищения крови, но они могли уничтожить друг друга и нас, просто за компанию. Отец и матушка рассказали нам и про огнестрельное оружие, и про ядерные бомбы, и про Блиц. Признаться честно, меня охватила легкая паранойя. Во время Блица наш бывший дом был полностью уничтожен упавшей на него бомбой. Нынешнее поместье было отстроено в кратчайшие сроки, помещено в подпространственную складку (Мерлин, я так и не понял, как они это сделали), а на порог с дверью и камин были навешаны Фиделиусы. Я уже говорил, что Блэки — лучшие? К счатью, у Блэков далеко не одно поместье. Основное находится чуть севернее Ланкастера, в последние два века на время войны туда отправляются все женщины и дети Рода, не способные воевать. А в мирное время там проживают потомки Сигнуса 2. Лондонское же поместье было специально построено для потомков Сириуса 2, и до самого Блица они жили там. А после решили не рушить традиций и отстроили новое поместье в Лондоне. Паранойя — семейная черта Блэков, иначе наш Род бы так долго не прожил. Следующей страной вещью, весьма меня волнующей, были званные обеды. Это обычное, рутинное дело, поучаствовать в паре-тройке таких за лето, но в этом году мы посещали совсем уж необычных людей, и их же приглашали к нам. На одном из них я наконец-то познакомился с Абраксасом Малфоем. Экстравагантный мужчина. Как Наследник Рода я был горд обзавестись некоторыми полезными знакомствами в столь юном возрасте, как тринадцатилетний подросток я был в ужасе и хотел забиться куда-нибудь под кровать. Разумеется, выбора у меня не было. Под конец лета пришла новость от Нарциссы. Они с Люциусом решили получать дальнейшее образование и уезжали во Францию на некоторое время. Я был рад за нее, хоть и чувствовал в этом подтекст, которого не мог понять. В поезде Беллатриса растрепала мне и Регулусу волосы и упорхнула на поиски своего жениха. Как она так легко передвигается в этих тяжёлых, пышных платьях? Регулус посмотрел на меня, пробормотал что-то на прощание и ушел. Я остался один. Тяжело вздохнув, я пошел на поиски свободного купе. В одном из купе, мимо которого я проходил, раздавались громкие крики, среди голосов четко выделялся голос Эванс. Я остановился. Здравый смысл велел мне пройти мимо, но за два года в Хогвартсе я уже понял, что только на Гриффиндоре мне и место, так что скинул сумку на пол, вытащил палочку и распахнул дверь, — Рты закрыли! Для надежности запустил в купе шумовые чары, буквально утопив купе и всех находящихся в нем в жутком грохоте. Розье и Мальсибер уставились на меня, держа палочки наизготовку, рядом с ними был какой-то носатый урод, а напротив, со слезами на глазах, стояла Эванс. — Эванс, — со стоном протянул я, когда шумовые чары затихли. — Что я говорил тебе про дурные слухи и подпорченную репутацию? Очень внезапно, на мой взгляд, Эванс залилась слезами и бросилась из купе в коридор. Я взмахом палочки запер за ней дверь. — Ну и кто из вас, — лениво повернулся я к Слизеринцам, — твари, обидел грязнокровку Поттера? К моей чести стоит сказать, что в больничном крыле оказались все четверо, но только я успел на окончание праздничного ужина. Стол Гриффиндора встретил меня овациями, оказалось, уже все знали, что произошло, хотя я сам еще не знал всей истории, да и не особо ей интересовался. Носатым уродом был некий Северус Снейп, друг детства Эванс, который поступил на Слизерин. По слухам, вроде как он полукровка, но гонора у него как у самого Наследника Слизерина. "Получеловек, жуть какая," — я наморщил нос, но промолчал, а в голове сложился беспроигрышный вариант. — Лили, я тебе уже год твержу, что незачем тебе водится с этими ублюдками, — мягко, но настойчиво сказал Люпин, наклоняясь к Эванс. Ублюдки? Что это значит? Дождавшись, пока все отвлекутся на обсуждение каникул, я наклонился к Ремусу и тихо спросил: — Что такое ублюдки? У него потешно округлились глаза и приоткрылся рот. — Ты серьезно? — поражено воскликнул он, привлекая внимание всех, сидящих рядом. — Нет, я Сириус, — раздраженно ответил я и только после грянувшего хохота понял, что именно сказал. Мерлин, помоги мне. — Так что? — Знаешь, Сириус, — он нахально ухмыльнулся. — Предлагаю обсудить это вечером в спальне. Вечером мы вчетвером сели на пол спальни, расположившись кружочком. — Итак, — излишне торжественно начал Джеймс, — мы узнали пренепреятнейшее известие! — К нам едет ревизор? — хмыкнул я, поймал три одинаково непонимающих взгляда и тяжело вдохнул. — Бескультурщина. Наследник Поттер, вот от вас не ожидал... Джеймс закатил глаза и захихикал: — Так вот! Мы здесь собрались, ибо узнали пренепреятнейшее известие! — Ужасно пренепреятнейшее! — продолжил Римус. — И мы возложили на себя ответственность... — Питер не сдержался и захихикал, оборвавшись на середине фразы. — Исправить досадное недоразумение! — наконец закончил Джеймс, и они втроем уставились на меня. Что-то мне это совсем не нравится. — Мне стоит достать палочку? — уточнил я, глядя на три одинаково ухмыляющихся лица. Я не знал, чего ожидать, но совсем неожиданно было, когда Люпин откуда-то из-за спины вытащил небольшую книжку. "Англиский, как, блять, второй язык", весьма незатейливо гласило название. — Блять — это частица? — я растерянно посмотрел на книгу, беря ее в руки. Парни переглянулись и с одинаковыми ухмылками посмотрели на меня. Получать странные книги в качестве небольших презентов от случайных людей становятся традицией. Не скажу, что мне это нравится, но я почерпнул из этой книги неоправданно много нового (я бы даже сказал, дохуя). — Торжественно клянусь, никогда больше не брать сомнительные книги у малознакомых людей, — хмуро сказал я, вернувшись вечером с отработки. Я получил ее, когда случайно (честное слово, абсолютно случайно!) выругался на паре у профессора МакГонагалл. Парни снова захихикали, а я устало прикрыл глаза. Позор Рода Блэк. Спустя время, я заметил, что странно себя чувствую. Нет, разумеется, утренняя эрекция и щетина меня не пугали. Я все знал, отец меня ко всему подготовил, и все проходило в соответствии с нормой, если бы не одно но. У меня не понятно почему время от времени повышалось потоотделение, начиналась тахикардия и появлялась спутанность сознания. Пару раз я боялся, что вот-вот упаду в обморок, но, к счастью, этого не произошло. Не составило труда сопоставить мое состояние и присутствие рядом Итана. Я был уверен, что он меня проклял, но не мог понять, чем и зачем. Обследование у мадам Помфри ничего не дало, и я почти перестал уважать ее. Я сидел в очередном коридоре на подоконнике, где-то на шестом этаже, и думал. — О чем задумался? — раздался над моим ухом голос. Я, не успевая обдумать, что делаю, инстинкивно попытался ударить в солнечное сплетение, краем сознания понимая, что палочку достать не умею. Но мою руку перехватили, завели мне за спину, а меня лицом ткнули в бетонный подоконник. Когда я решил пнуть напавшего, еще и легонько встряхнули, так, что я стукнулся лбом об этот самый подоконник и тихо взвыл. — Ох уж мне эти Блэки, — произнёс все тот же голос, в котором я наконец признал Рабастана, младшего брата Рудольфуса. Они, как и Нарцисса с Беллатрисой, сдавали экзамен в один год, просто разного уровня подготовки. — Рабастан, — прошипел я, когда он отпустил меня, — ты хоть здоровайся, что-ли. Он раскатисто захохотал: — Для неуча ты неплох, не переживай, — и подмигнул мне. — Не хочешь присоединится к нашей небольшой группе по интересам? Могу научить тебя кое-чему интересному. Я подкоркой чувствовал подвох. Это не Рудольфус, берущий в жены Беллатрису со всеми вытекающими, это не Блэк, чтобы переживать о Наследнике. Что ему надо? Мой взгляд был достаточно красноречив, Рабастан почти мгновенно стал серьёзным. — Я не буду принуждать тебя ни к чему. Просто рассмотри альтернативу, хорошо? Если тебя это успокоит — твой друг с Пуффендуя с этого лета не носит футболки. Подумай об этом. Он вел себя так, как вели себя взрослые все это лето: все вокруг словно знали некий тайный язык и были уверены, что я тоже его знаю, и говорили со мной на нем, а я мог лишь делать вид, что понимаю, и стараться отвечать хотя бы в одном тоне с ними. Я, очевидно, ничего не понимал, но послушно улыбнулся: — Сестра, разумеется, не должна ничего знать? — Схватываешь на лету, — и он снова подмигнул мне. Мерлин, помоги. Книги, которыми щедро делился со мной Рабатстан, были по откровенно Темной Магии, но я делал вид, что так и должно быть. Прятал обложку, читал только в постели за балдахином и парой-тройкой заглушающих чар, чтобы обеспечить полную приватность. Парни похабно ухмылялись, ясно, о чем думая, а я не отрицал. "Отдельного упоминания заслуживают ментальные последствия, которые в простонародье называют «помрачением», однако корректный термин — аффективная инверсия по отношению к объектам живой природы. Практикующий утрачивает способность воспринимать биологическую жизнь как ценностную категорию." Я захлопнул книгу. Непонятно, какие цели преследует Рабастан, дав мне ее. "Соль остывших пепелищ", за авторством Генриха Рехальда. Немецкое что-то, кажется. Когда Рудольфус давал мне книги, его цели были абсолютно прозаичны — он открыто рекламировал Темные Искусства и, признаться честно, добился в этом определённого прогресса. А книга по окклюменции поможет мне сохранить свои и его секреты. Но здесь... Это подкупало. То, как открыто он дает мне увидеть и положительные, и отрицательные моменты заставляет меня желать узнать еще больше, намного больше. Я тяжело вздохнул и продолжил чтение. Интересная же книга, все-таки. Итан и впрямь перестал носить футболки. Почему? Любая тренировка по бою (скорее ее попытка) превращались в крайне унизительное лично для меня времяпрепровождение. Рабастан размазывал меня по полу особо не напрягаясь, единственное утешение — вскоре насмешливые взгляды старших Слизеринцев превратились в сочувствующие. — Что-то он с тобой совсем жестоко, Блэк, — Бертон Нотт махал палочкой на моей головой, которой я не очень удачно проехался по полу. — Кто другой бы уже помер. Если меня гоняют хотя бы наполовину так же хорошо, как того самого Пьюси в свое время, то я рад. Хочу быть как он. Что толку знать такое количество заклинаний и проклятий, если во время боя из-за сбившейся дыхалки даже прошептать их не можешь? Я избегал Джеймса с его идеей об анимагах, избегал Итана, с его непонятным... Просто непонятного Итана, и проводил все свое время либо в библиотеке, либо на тренировках со Слизеринцами, так что пропустил все самые интересные скандалы. Оказалось (вот так новость!), что в день, когда я защитил Эванс от Слизеринцев (когда такое было??), друзья Снейпа пришли в купе, где сидели собственно Снейп и Эванс, и начали доступно объяснять ему, почему с грязнокровками водится не стоит. И тут явился я, такой весь принц на белом коне, и защитил бедную Эванс! Это правда так выглядело? Меня тянуло хохотать. Чуть поздее, после некоторых событий, которые я опять-таки пропустил, Джеймс вызвал Снейпа на дуэль! В полночь, на Астрономической Башне, с секундантами, все, как полагается. Своим же секундантом Джеймс назначил Питера. Поразительно, но злой и противный Снейп на нее не пришел, зато успел уведомить профессоров о предстоящей дуэли, и наши бравые вояки влипли на отработки едва ли не до конца года. Эту историю мне в красках рассказали наши сокурсницы, пока красная от стыда Эванс не знала, куда себя деть. Уверен, мой хохот вояки слышали, какую бы часть замка они не драили в тот момент. С легкой подачи присутствующего в гостиной Люпина, у Снейпа появилась отличная кличка — Нюниус. Позднее я выловил Нюнчика в секретном проходе, через который, как я выяснил у Регулуса, он часто ходит до библиотеки. Уложить его на лопатки Ступефаем не составило труда — после Рабастана попытки Нюнчика отбиться вызывали только брезгливость. Когда он упал, я выбил носком туфли палочку из его рук и каблуком надавил на запястье: — Ай-ай-ай, Нюниус, — нараспев протянул я, сильнее надавливая ногой. — Быть крысой это очень, очень, очень плохо. Я жутко избил его. Связал инкарцео и по-магловски пинал ногами, пока он не захрипел и не начал просить остановится. После я кинул в него пару заживляющих заклинаний, которые знал, и присел рядом с его разбитым лицом. — Хей, Нюнчик, слышишь меня? — я ласково потрепал его по грязным, спутавшимся волосам. — Тебе никто не поверит, что это был я. Я буду все отрицать. Слово грязной полукровки против слова Наследника Рода, а, Нюнчик? Я глухо рассмеялся, поднялся на ноги, плюнул в лицо начавшему подниматься Снейпу и ушел. Меня рвало. Я был рад, что воздал ему по заслугам, и ненавидел себя за то, что сделал, ведь содеянное мной было явно хуже его проступка. Я знал, что он никому не скажет, что это был я, но все равно боялся разоблачения. А еще, я страшился признаться даже самому себе, что мне понравилось..все это. Меня снова начало рвать. Дориан Уэтерби. Пуффендуец, одного со мной года обучения. Признаться, раньше я его и не замечал, грязнокровка и грязнокровка — совершенно обычный, ничем не примечательный пуффендуец. Выглядел он, стоит признать, неплохо —голубоглазый да светловолосый, он выглядел как результат программы Лебенсборна и ее подтверждения. С каждым днем я все сильнее хотел намотать его блондинистые волосы на кулак и вбивать головой в пол, пока аккуратное, красивое лицо не станет мясной кашей. Я сошел с ума. Ведь единственная причина, по которой я обратил на него внимание — это Итан. Это все вина Итана. Когда я увидел их вместе в первый раз, я решил, что сошел с ума. Они стояли в коридоре на четвертом этаже, Дориан прижался спиной к стене, а Итан облокотился на нее плечом, встав полубоком к этому ублюдку, и что-то шептал ему на ухо. Я не знал, почему я так взбесился, но палочка уже выскользнула мне в руку и я просто сбежал из того коридора, опасаясь, что покалечу дурака не понятно за что. Окклюменция не помогала. Пару раз выпрошенный у Беллатрисы умиротворяющий бальзам — тоже. Я злился постоянно, когда думал об Дориане или видел его в коридоре, а если они были вместе с Итаном — мне приходилось убегать оттуда. Мое состояние, разумеется, заметил Рабастан на одной из тренировок. — Блэк, — отпинав меня в очередной раз, он встал рядом, возвышаясь над моим бренным телом. Я мог лишь кучей мусора лежать на полу. Позор Рода Блэк, — ты не сосредоточен. Я что-то хрипло простонал, пытаясь поднятся, но бестолково упал обратно. Кажется, он сломал мне пару ребер. Кто-то из ребят кинул в меня диагностирующее и пару заживляющих, так что я смог сесть. — Да знаю я, — вяло огрызнулся я, делая глоток зелья. — Я скоро ссать Костеростом начну, Рабастан. Он хмыкнул, сел рядом и наложил заглушающий купол. — Рассказывай. — Херня какая-то, — он закатил глаза и шлепнул меня по затылку. — Понятия не имею, как еще это описать. Вот у тебя было такое, что ты на ровном месте начинаешь хотеть убить кого-то? Настолько, что случайно встретив в коридоре, за палочку хватаешься. — Кто это? — он тяжело вздохнул. — Ты раньше его как-нибудь выделял? Может, он сделал что-то не то, посмотрел как-то не так? Я запустил руку в волосы и разок их дернул. Стыдоба. — Он... — я замолк и пожевал губу. — Нет. Совсем его раньше не замечал. Рабастан задумчиво помолчал. — Подойди к Белле. Разные проклятия — ее сфера. Отворот может какой наложили. Дурное настроение продолжалось, агрессия никуда не уходила, и я получал отработку за отработкой, не в силах сдержать взбесившийся нрав. Отец даже написал мне письмо, в котором в крайней степени экспрессивности отзывался о моем возрасте, невоспитанности и общей расхлябанности, и обещал обрушить на мою голову все кары, кои только существуют в пределах видимых звёзд. Очень внезапно я нашел друга там, где совсем не ожидал. Все началось вполне обычно: я мчался по коридорам после занятий, едва ли не кипя от бешенства, как вдруг мою дорогу перегородили пятеро Слизеринцев. К уже спевшемуся квартету Снейп-Розье-Мальсибер-Эйвери очень внезапно прибилась Алекто Кэрроу. — Бешенный Блэк, — ехидно захихикала она, жеманно прижимаясь к Эйвери. Они же вроде не помолвлены? — Не бойся, Алекто, — он приобнял ее за талию. — Я защищу тебя. Меня затошнило. Разве так положено вести себя не заговоренным молодым людям? Я достал палочку. — Мальсибер, — протянул я, постукивая палочкой по бедру. Начать бить себя каждый раз, когда так делаю, что-ли? — Не к лицу срамить честь леди... Если она есть, конечно. Мимо проходящие студенты сделали вид, что очень куда-то спешат, и вскоре мы остались одни в коридоре. Ну да, зачем лезть в свару детишек из Древних Родов. Мальсибер кинул в меня заклинание, я лениво его отбил. — Драка в коридоре? — Розье нахмурился. — Как не по-слизерински, а? — я широко ухмыльнулся и швырнул в них Фридагро, намеренно промахиваясь. Ледяные стрелы должны были даже не задеть их, но долбаеб-Нюниус метнулся в сторону, прямо под летящую стрелу. Она вонзилась ему в ногу, и он закричал, падая на под. Я фыркнул, а кто-то за моей спиной, прямо говоря, радостно заржал. Я обернулся. — Какая грация, — нахально улыбнулся Люпин, подойдя ближе. Он встал рядом со мной, плечом к плечу, с палочкой на изготовку. Нюниус лежал на полу, подвывая от боли, я поморщился и кивнул на него. — Разве вам не надо отвести своего дружка в Больничное крыло? — я наклонил голову в бок, брезгливо разглядывая Нюниуса. — Он позорит имя волшебника. Эйвери тяжело вздохнул и повернулся к Розье. — Нам точно стоит портить отношения с Наследником Блэк ради... Этого? — он кивнул в сторону Снейпа. Я радостно захохотал, а Люпин фыркнул что-то наподобие "ох уж эти чистокровки". Они все же подхватили Нюнчика под руки и поволокли. Мальсибер и Кэрроу без группы поддержки были не так храбры и, бормоча, что они мне еще покажут, поспешили за остальными Слизеринцами. Я проводил их взглядом до поворота, ухмыльнулся и повернулся к Люпину. Он серьезно смотрел на меня. — Есть разговор. Я тяжело вздохнул. Ну вот, не было печали. В гостиную мы шли молча. Я думал о том, как же все-таки замечательно быть Блэком, а о чем думал Люпин понятия не имею. Мы поднялись в спальню, кивком поздоровались с Джеймсом, я стянул опостылевшую мантию и немного расслабил галстук. Люпин все это время был в странных штанах и шерстяной кофте. Он прошел по комнате, сел на свою кровать и отложил подальше палочку. Я наигранно-удивленно поднял брови. — Что, даже без драки обойдёмся? Ты уверен, Люпин? — Уверен, — он тяжело вздохнул. — Джеймс рассказал мне, что вы знаете. Пока я пытался понять, что именно Джеймс ему рассказал, Люпин встал с кровати и опустился на колени. — Если вы кому-нибудь скажете, меня убьют, — мрачно произнес он, Джеймс кинулся к нему, заставляя встать на ноги, но Люпин помотал головой. — Ты хороший человек, Джеймс, и будешь молчать, просто потому что так требует твоя совесть, — он грустно улыбнулся и посмотрел на меня. — Но не Блэк. Я закинул ногу на ногу и соображал. Что такого можно попросить у полукровки-оборотня взамен за молчание? Тишина затягивалась, но мне ничего не приходило в голову. Люпин продолжать стоять на коленях, Джеймс выглядел так, словно вот-вот встанет рядом с ним, а я думал. — Ну, что же, — наконец заговорил я. — Добро пожаловать в группу друзей Джеймса. Я ничего не терял при любом расскладе. Поскольку до этого мы уже промолчали, то сейчас я заработал несколько очков у Наследника Поттеров и получил карманного оборотня за чистое душевное "спасибо". Матушка меня убьет. Я со стоном закрыл лицо руками и упал на кровать. Мысли в голове мешались, я не знал, что думать, не понимал, что делаю, но поздно было поворачивать назад. — Сириус, ты в порядке? — напряжённо спросил Джеймс. — Отъебись, Поттер, — пробурчал я, опуская руки. — Какой ужас. Позор Рода Блэк. Люпин захихикал и заправил кудряшки за уши. Мне стоит теперь называть его Римусом? Что я там говорил? Не было печали? Была, была, и очень даже большая. Носила эта печаль имя моей дражайшей кузины — Беллатриса Блэк. Я спокойно ужинал за гриффиндорским столом, как вдруг вокруг меня стихли голоса. Нутром чуя подвох, я поднял голову и встретился с ней глазами. — Сириус, — тихо сказала она, едва сдерживая бешенство. — Нам нужно кое-что обсудить. Ты уже поужинал? Конечно, я уже поужинал, я едва на этом самом месте нужду не справил. Поднявшись из-за стола, я подхватил сумку и был тут же за предплечье схвачен Беллатрисой, которая потащила меня до ближайшего заброшенного кабинета. Втолкнув меня внутрь, она вплыла вслед за мной, закрыла дверь и понавешала заклинаний. — Амулеты, защитки, все, что имеет чары — живо снял, — она зло шипела, поигрывая палочкой. Я понимал, что это может быть кто угодно под оборотным или под мороком, и вытащил палочку. — Что мы с Регулусом разбили, когда мне было девять? — я незаметно окинул взглядом кабинет, оценивая, где лучше спрятятся от заклинаний. Беллатриса хрипло рассмеялась. — Бутылку коллекционного вина от бабушки Кассиопеии, — она начала постукивать палочкой по бедру. — Снимай. Решив доверится чутью, я стянул с себя все амулеты и даже мантию, с наложенным заклинанием непромокания, но стоило Беллатрисе поднять на меня палочку, кинулся в сторону. Против кузины мне явно было еще рано идти — она играюче обездвижила меня и начала накладывать уйму каких-то заклинаний, из которых я узнал только базовое диагностирующее. Закончив, она побледнела. — О, Мерлин, — с ужасом прошептала она, снимая с меня Петрификус.