Маленькая деревня Санволь-ри

Дождь закончился незадолго до рассвета. Теперь деревня Санволь-ри медленно просыпалась под тяжелым серым небом, будто сама еще не решила, стоит ли начинать новый день. Воздух стал густым, прохладным и настолько влажным, что казалось: вдохни глубже - и почувствуешь на языке вкус горной воды. Крыши старых домов блестели, словно покрытые тонким стеклом. С карнизов еще медленно падали редкие капли, разбиваясь о каменные дорожки мягким, едва слышным стуком. Где-то за домами журчал ручей, словно рассказывал деревне обо всем, что успел увидеть ночью. Над рисовыми полями поднимался легкий туман. Он стелился низко, скрывая молодые зеленые побеги почти до самой середины, отчего казалось, будто поля медленно плывут над землей. Пахло мокрой землей, свежескошенной травой, древесной корой, напитавшейся дождевой водой, и едва уловимо - дымом. Кто-то уже растопил печь, чтобы сварить рис к завтраку или поджарить лепешки. Санволь-ри всегда просыпалась лениво. Сначала открывались окна. Потом раздвигались деревянные двери. Старики неспешно выходили на крыльцо, шаркая потертыми тапочками, чтобы посмотреть на небо и определить, ждать ли нового дождя. Омеги ставили возле домов тазы с водой, смывая с дорожек прибитые ливнем листья. Где-то скрипнула старая калитка, и запел петух. Ему ответил второй, потом третий, а уже через несколько минут вся деревня знала, что утро официально наступило. По узкой дороге медленно проехал маленький белый грузовик. Его водитель привычно сигналил у каждого двора, оставляя свежий тофу, молоко и газеты. Никто не спешил сразу выходить за покупками. Возле одного из домов старая собака лениво подняла голову, проводила машину сонным взглядом и снова улеглась на теплые доски веранды. Кошка, наоборот, воспользовалась моментом и бесшумно перепрыгнула через мокрый забор, направившись к соседскому саду, где после дождя всегда собирались птицы. На огородах поблескивали капли воды. Листья кунжута, перца, баклажанов и молодой капусты отяжелели от влаги и чуть склонились к земле. Скоро кто-нибудь обязательно выйдет проверить, не поломал ли дождь подвязанные помидоры, поправить бамбуковые опоры для огурцов и открыть теплицу, чтобы выпустить лишнюю сырость. Жизнь здесь никогда не начиналась с шума. Она начиналась со звуков, которые замечаешь только тогда, когда становится совсем тихо: с шелеста мокрых листьев, далекого собачьего лая, скрипа старого деревянного дома, звона чашек на кухне и запаха риса, медленно наполнявшего улицы. Санволь-ри просыпалась так каждое утро, будто была уверена, что все, кому действительно нужно сюда вернуться, однажды обязательно найдут дорогу. К тому моменту, когда солнце наконец пробилось сквозь тяжелые облака, деревня уже окончательно проснулась. Со стороны полей один за другим раздавался глухой рокот тракторов и мотоблоков. После ночного дождя каждый фермер спешил проверить свои участки. Где-то размыло межу, где-то ветер повалил опоры для фасоли, а рисовые поля требовали осмотра, прежде чем вода уйдет в каналы. Тракторы двигались неторопливо, оставляя на влажной дороге широкие следы грязных колес. Их хозяева привычно приветствовали друг друга коротким кивком, даже не останавливаясь. Здесь не было необходимости говорить лишнее - вечером все равно встретятся и обсудят, как пережили ливень. У автобусной остановки уже собрались несколько человек. Пожилая госпожа Хан с тележкой, набитой свежими кабачками и зеленью. Старик Чон в соломенной шляпе, державший в руках пустую пластиковую корзину - наверняка возвращаться будет уже с кормом для кур. Две школьницы - Соён и Мина - лениво зевали, прижимая к груди рюкзаки, и время от времени поглядывали на часы. Автобус приезжал всего несколько раз в день. Если опоздал, приходилось ждать следующего несколько часов. Из-за поворота показался знакомый зеленый автобус. Он подъехал медленно, тихо шипя тормозами, будто и сам никуда не спешил. Водитель Пак распахнул двери и первым делом поздоровался с пассажирами, зная каждого по имени. - Доброе утро, госпожа Хан. Опять на рынок? - А куда же еще, - рассмеялась старушка, осторожно поднимаясь по ступенькам. Через несколько минут автобус снова исчез за поворотом, увозя с собой тех, кому сегодня нужно было в город. А жизнь в Санволь-ри продолжала течь своим привычным чередом. Возле единственного магазина уже собирались первые посетители. Небольшое одноэтажное здание с выцветшей вывеской служило деревне сразу всем: продуктовой лавкой, почтовым пунктом, местом, где можно оплатить счета, оставить посылку соседу и, самое главное, узнать последние новости. Пожилые женщины занимали пластиковые стулья под навесом так же неизменно, как солнце каждое утро поднималось над горами. - Говорят, дождь до выходных больше не обещают. - Да ну? А по телевизору другое сказали. - Телевизор пусть сначала мои колени спросит. Они лучше любого синоптика знают. Старушки дружно рассмеялись. Хозяин магазина уже выставлял перед входом ящики с мандаринами, персиками и холодными бутылками воды. Внутри тихо гудел старенький холодильник с молоком, кимчи и тофу, а рядом на полке лежали рабочие перчатки, батарейки, рисовые лепешки, лапша быстрого приготовления, стиральный порошок и кошачий корм. В таких магазинах всегда продавалось все понемногу - на случай, если кому-то среди дня вдруг понадобится что угодно. Каждый, кто заходил за хлебом или соевым соусом, задерживался хотя бы на десять минут. Не потому, что долго выбирал покупки. Просто невозможно было уйти, не узнав, кто вчера вернулся из Сеула, у кого зацвела хурма, чей сын наконец получил работу и правда ли, что старый дом семьи Пак скоро снова откроет свои ворота. В маленьких деревнях новости всегда приходят раньше людей.

***

Чимин и Чонгук проснулись около пяти утра, чтобы успеть на встречу с нотариусом. Бабушка Пак умерла и завещала братьям свой домик в деревне Санволь-ри. Они уже и не помнили, когда в последний раз навещали старушку. Возможно, это было на похоронах дедушки. Не потому, что братья были плохими внуками, а потому, что рутина и темп жизни в столице затянули их. Чимин стал успешным архитектором и возглавлял многие проекты в Сеуле, в том числе строительство здания самого влиятельного агентства, где штамповали k-pop-айдолов. В свои тридцать два года он купил квартиру для себя и брата, потому что других родственников у них не осталось. О бабушке они вспоминали редко: родители умерли слишком рано, и главной задачей братьев стало выжить. Чонгук был младше на пять лет и взял фамилию матери - Чон - в память о ней. Он никак не мог определиться в жизни и хватался за разные занятия в поисках себя, зная, что брат всегда прикроет ему спину. Сейчас Чонгук учился в художественном институте на факультете фотографии, и, признаться, Чимин смог наконец облегченно выдохнуть. Пару дней назад омегам позвонил нотариус и сообщил о смерти бабушки. Чимин, хоть и почти не помнил эту женщину, тяжело опустился на стул. Кроме того, нотариус рассказал, что им с братом завещан дом, однако для оформления наследства необходимо приехать и решить все бюрократические вопросы. Он посоветовал взять вещи на пару недель, поскольку сама процедура вступления в наследство займет некоторое время. - Хён, я не хочу, - канючил Чонгук, щелкая фотоаппаратом. - Чонгук, мы всего на пару недель. Ты сможешь поснимать природу и жизнь людей в маленькой деревне. - Думаешь? - Знаю, Чонгук-и. И против этого «знаю» не пойдешь - Чимин приведет десятки аргументов, чтобы все сделали так, как считает правильным именно он. Поэтому сейчас они парковались возле маленькой конторки городка Мун-Ё. Рядом с двухэтажным зданием стоял высокий альфа и приветливо махал им рукой. - Мне уже все нравится, - улыбнулся Чонгук. - Я рад, - фыркнул Чимин. Выйдя из машины, они поклонились нотариусу и обменялись с ним рукопожатием. - Добрый день, господин Пак и господин Чон. - Здравствуйте, нотариус Ким. - Рад вас приветствовать. Пройдемте. Чонгук с интересом рассматривал маленький город, выхватывая взглядом мелкие детали: резные оконные рамы, широкие подоконники, десятки цветов и яркие крыши. - У вашего города очень приятная атмосфера, - заметил Чонгук. - Да, господин Чон. Рад, что вы это отметили. Повернувшись к омеге, господин Ким продолжил: - Санволь-ри - гордость нашего округа. И вам, как фотографу, особенно важно прочувствовать этот... как сейчас говорит молодежь... вайб. - Да, - кивнул Чонгук. - Мне уже здесь нравится. - Ох, господин Чон, вы еще не видели Санволь-ри, - загадочно поиграл бровями нотариус. Когда все вошли в кабинет, господин Ким зачитал завещание, согласно которому дом и хозяйство госпожи Пак переходили Чимину и Чонгуку в равных долях. - В течение месяца все будет готово, - подытожил нотариус. - Месяц?! - воскликнул Чимин. - Вы говорили - пара недель. - Все верно. Но процедура затянется на месяц. Если не больше, - тихо добавил альфа. - Хён, ты же все равно работаешь удаленно, - уговаривал Чимина Чонгук. - Хорошо. Месяц так месяц. - Отлично! - радостно хлопнув в ладоши, нотариус поднялся с места. - До деревни Санволь-ри всего-то двадцать километров. - Сколько?! - возмутился Чонгук. Старушки Чхве и Ким пришли в магазин к открытию, потому что сегодня впервые за много лет должны были увидеть внуков своей покойной подруги. Они были лучшими подругами Пак Сонхи, бабушки Чимина и Чонгука, поэтому хотели достойно встретить ее наследников. Нотариус сообщил им накануне о предстоящем визите и о том, что омеги останутся в деревне на некоторое время. - Ёнбок, принеси нам свежего хлеба, рисовых булочек, бананового молока, которое берет у тебя Гоан для девочек, и большой кусок сочной говядины. Старик присвистнул и удивленно поднял густые брови. - Куда такой роскошный стол готовите, девочки? Чхве Миджа поправила юбку и ответила: - Сегодня приедут Чимини и Чонгуки. Ким Хваджа приложила сморщенные ладони к щекам и ахнула: - Я так давно их не видела. Сонхи говорила, что Чимини стал архитектором. Наверное, приедет в строгом костюме на дорогой машине. - А раньше бегал ко мне за конфетами в своей желтой кепке и едва доставал до стойки, - засмеялся Ёнбок. - Мне кажется, ему будет не очень приятно слушать истории о прошлом, - с грустью заметила Миджа. - И не говори, - вздохнула Хваджа. - Современная молодежь совсем другая. - Ой, девочки, не вешайте нос, - ободряюще хлопнул в ладоши старик. - Берите покупки и скорее готовьтесь ко встрече. Немного подавшись вперед, Ёнбок оперся локтями о прилавок. - Завтра вечером приходите ко мне на соджу. Я угощаю. Прищурившись, он посмотрел в сторону Хваджи, которая отвела взгляд. - Сонбока тоже приглашаю. - Вот сдался тебе этот маразматик, - цыкнула Хваджа. - Ваша любовь все так же крепка, как и сорок лет назад, - улыбнулся Ёнбок, провожая женщин взглядом. Когда за ними закрылась дверь, он тихо добавил: - Если они перестанут ругаться, вся деревня решит, что случилось несчастье. Два внедорожника припарковались возле дома старушки Пак. Чонгук рассматривал дорогу, поражаясь красивым пейзажам и невольно задумываясь, почему так редко навещал бабушку. При въезде в поселок гостей встречали горы и довольно большое озеро. Вывеска с названием поселка была вырезана из дерева и выглядела очень старой. - Мы были здесь больше двадцати лет назад, а почти ничего не изменилось, - с ностальгией заметил Чимин. - Да? Я совсем ничего не помню. - Ты был еще маленьким. Чимин ехал следом за машиной нотариуса, то и дело цепляясь взглядом за знакомые места. Заметив магазин, возле которого под большим зонтом сидели старики, увлеченно играя в го-стоп, он вдруг оживился. - Я сюда ходил за конфетами! - радостно воскликнул он. - Чонгук-и, клянусь, этот зонт стоит на том же месте! - Да ну, - скептически протянул младший. - Попахивает ретро… - Если тут до сих пор работает дедушка Ёнбок, я даже не удивлюсь. - Ты что, собираешься ходить туда за продуктами? - возмутился Чонгук. - До ближайшего супермаркета километров тридцать, - пожал плечами Чимин. - Чего?! Крыша бабушкиного дома уже виднелась из-за высоких деревьев. Чимин вдруг почувствовал вину за то, что так редко навещал бабушку. Заметив бабушек Чхве и Ким, старший омега улыбнулся. - Это теперь наш дом, - сказал Чимин, заглушив мотор. - Ну, пошли посмотрим... Они вышли из машины, неловко переминаясь с ноги на ногу. На Чимине были свободные спортивные штаны с потертыми коленями, заправленные в тяжелые ботинки, и объемный свитер с нарочито рваным краем. Чонгук выглядел не лучше: джинсы с огромными прорехами на коленях, черная футболка и зеленый бомбер, в котором можно было спрятать еще одного человека. Чимин радостно махнул старушкам рукой и направился к ним. Первой опомнилась Миджа. - Господи всемогущий, они же все в рванье... Бедняжки. - Доставай свою «смертную заначку». Будем помогать детям. Мы их не бросим, - быстро шепнула Хваджа. - Хён, почему они так на нас смотрят? - нервно спросил Чонгук. - Мы выросли. Это естественно. Они подошли к женщинам и поклонились. - Долгих лет жизни, бабушки, - сказали они в один голос. Миджа вышла вперед и крепко обняла Чимина. - Чимини, наш мальчик... - радостно всхлипнула она. Хваджа обняла Чонгука и похлопала его по животу. - А где твой пузик? В детстве ты так любил вкусно поесть. - Я на диете, - смутился Чонгук. - И в зал хожу. - Чимини тоже совсем исхудал. Нотариус рассмеялся и приобнял братьев за плечи. - Бабушки, это сейчас такая мода у молодежи. Женщины невольно скривились, но тут же снова приветливо улыбнулись. - Давайте посмотрим дом? - хлопнул в ладоши альфа. - Бабушка Чхве, ключи у вас? - Конечно. Она достала потертую кожаную ключницу и передала ее Чимину. Он прикусил губу, вспоминая, как бабушка когда-то вручала ему эту связку ключей, чтобы по вечерам закрывать курятник. Перед глазами сразу возникли неровные ступени, ведущие к нему, и вольер собаки, которой Чимин носил косточки. - Хён, тебя ждут, - тихо подтолкнул брата в бок Чонгук. - Конечно... Я должен открыть дверь? - У тебя же ключи, - с улыбкой напомнил брат. Чимин достал ключ от калитки, будто по памяти выбирая нужный. Двор был аккуратно убран: клумбы с цветами ухожены, колонка с водой окружена аккуратным деревянным заборчиком, а возле дома стояли столик и кресло-качалка, в котором бабушка любила вязать. - Тэхен-и убрался здесь перед вашим приездом, - сказала Хваджа. - Мы хотели, чтобы дом встретил вас воспоминаниями, а не уборкой. - Спасибо... - сглотнув, тихо ответил Чимин. Возле входа стояли бабушкины тапочки и его с Чонгуком детские сандалии. Миджа поспешила объяснить: - Сонхи поставила их у порога, чтобы думать о вас, когда ей становилось грустно. - Правда? - удивился Чонгук. - Это мои? Такие крошечные... Он осторожно держал в руках маленькие зеленые сандалии, поражаясь тому, каким крохой когда-то был. - Да, - улыбнулась Хваджа. - Ты был таким шустрым. Стоило научиться бегать - и мы уже не могли тебя догнать. Женщины рассмеялись, пряча в морщинках слезы от теплых воспоминаний о летних днях, когда детей привозили в Санволь-ри. - Бабушки, мне необходимо показать дом наследникам... - Ох, что же ты нас не остановил, Минхо, - засуетилась Миджа. - Мы будем у меня. Вон тот дом с зеленой крышей. И дедушку Сонбока во дворе посажу, мужа своего. Вечером приходите в гости, - сказала Хваджа. - Мы накроем стол в честь вашего приезда. - Что вы... Неудобно... - попытался возразить Чимин. - Неудобно - это тапки на разные ноги надевать, - засмеялась Хваджа. - Бабушка... Я же ребенком был, - буркнул старший. - Вот и не спорь со старушкой. У меня еще много твоих позорных историй. - Я приду, - улыбнулся Чонгук. - Домик с зеленой крышей? Как только за нотариусом закрылась дверь, Чонгук загнал машину во двор и начал заносить чемоданы, пока Чимин ходил по дому, вспоминая детство. Чонгук был тогда слишком мал и не разделял с братом даже половины этих воспоминаний, поэтому молча дал ему время побыть наедине с собой. В наследство им достался дом, рисовое поле, которое бабушка сдавала в аренду фермерам, пара теплиц и дедушкин мотоблок. - Он катал меня на нем, - улыбнулся Чимин, проводя пальцами по ржавому металлу. - Можем починить его, - предложил Чонгук. - Это же часть твоего детства. - Теплицы тоже нужно покрасить. - И дорожку к сараю размыло, - заметил младший омега. - Если ты сделаешь проект реконструкции дома, мы сможем продать его подороже. Эта мысль кольнула Чимина где-то глубоко внутри. Они с Чонгуком давно договорились, что продадут дом, как только будут готовы документы. Но, пройдясь по двору, старший омега понял, что пока не готов прощаться с прошлым. - Посмотрим. Сейчас главное - привести дом в порядок. - Мы пойдем в гости? - заиграл бровями Чонгук. - Тебе не терпится, чтобы меня снова вогнали в краску? - Да. Чимин прищурился и в ответ тоже заиграл бровями. - Учти, у бабушки Хваджи наверняка найдутся истории и про тебя. Ты ведь тогда только научился ходить на горшок, а не в штаны. - Хён! - возмутился Чонгук и бросился за братом вниз по склону. Нога соскользнула на влажной траве, и он, не удержавшись, покатился вниз, сбив Чимина с ног. Они лежали в грязи и громко смеялись друг над другом. Их смех почти заглушал рокот трактора, за рулем которого сидел молодой альфа. Проезжая мимо, он кивнул омегам и, сняв кепку, коротко поприветствовал их. - Кстати... Тут же должны быть молодые альфы. Губы Чонгука тут же расплылись в широкой улыбке. Чимин попытался столкнуть брата с себя. - Сдались тебе эти альфы, - буркнул он. - Это ты у нас занятый омега. А я хочу себе альфу. - Пошли. Нас уже, наверное, заждались. В доме у бабушки Хваджи и дедушки Сонбока царила совсем другая атмосфера. На стенах висели десятки фотографий детей и внуков, которые приезжали навещать стариков по праздникам. Мебель, сохранившаяся еще с семидесятых годов, выглядела почти как новая. А внимание Чонгука сразу привлек старенький телевизор, на котором шла современная дорама. - С ума сойти! - воскликнул Чонгук, увидев Ли Минхо в новом детективе на экране старого телевизора. - Это Юнги мне его починил, - с гордостью сказал Сонбок, протирая экран от пыли. - Лучше бы не чинил, - буркнула Хваджа. - Я теперь до тебя не докричусь. - Что ты сказала, любовь моя? - ласково улыбнулся Сонбок. - Не вздумай умереть раньше меня, - ответила она, посылая ему воздушный поцелуй. Сонбок повернулся к Чонгуку и заговорщически произнес: - Запомни, мой мальчик: чтобы брак был долгим и крепким, выбирай глухого альфу. Я ни слова не услышал из того, что сказала эта карга. Чонгук удивленно выпучил глаза под смех стариков, не сразу уловив шутку. Чимин похлопал брата по плечу и тихо шепнул: - Это шутка. Теперь и Чонгук рассмеялся. - Дедушка, мой младший увлекается фотографией. Сонбок мгновенно посерьезнел, схватил Чонгука за руку и потащил за собой на улицу. - Куда это он? - спросил Чимин, провожая брата взглядом. - Показывать свою фотостудию еще с девяностых, - улыбнулась Миджа. - Мой муж раньше работал в городском фотоателье. У него до сих пор хранится много камер, реактивов и приспособлений для проявки пленки, - добавила Хваджа. Она повернулась к Чимину, держа в руках пару бутылок соджу. - Чимин-и, вы пьете? - Конечно, бабушка. Мы же корейцы, - улыбнулся он. Чонгук вернулся под таким впечатлением, что сразу договорился с дедушкой утром сходить в магазин, поснимать его друзей на старый фотоаппарат, а потом вместе проявить пленку. - Я в шоке, хён, - возбужденно рассказывал он. - Да мои друзья обзавидуются! - Чонгук-и, тебе обязательно нужно зайти к Тэхену, - подсказала Миджа. - Точно! У него самый красивый сад. Он выращивает цветы и возит их на продажу, - поддержала Хваджа. - Таких гортензий у вас в городе нет. Зуб даю. - Родная, все твои зубы лежат в контейнере для протезов. Я бы не разбрасывался такими обещаниями, - мягко заметил Сонбок. - Жуть как ты меня бесишь, - выпив рюмку, проворчала она и тут же улыбнулась. - Но люблю тебя сильнее. За ужином никто не заметил, как вместо трех бутылок соджу они выпили восемь. Чимин и Чонгук едва добрались до дома, пару раз растянувшись по дороге. Хорошо, что кто-то подвез их на тракторе и помог дойти до дома. Уже переодеваясь ко сну, Чонгук тихо прошептал: - Мне нравится Санволь-ри. Может, останемся?