Единственная причина

Сырой лондонский туман смешивался с запахом гари и гнилой плоти. Город, когда-то бывший их домом, превратился в склеп, забитый ходячими — так Гарри называл тех, кто больше не был людьми. Они сидели на полу разграбленной аптеки. Гарри методично, движение за движением, чистил свой Глок. Его пальцы, огрубевшие от пороха и рукоятей ножей, двигались с механической точностью. Бывший сержант британской армии, комиссованный за полгода до того, как мир покатился в ад, он оказался готов к этому кошмару лучше других. Но эта готовность выжигала его изнутри. Гермиона сидела напротив, прижав колени к груди. Ее некогда пышные каштановые волосы были стянуты в тугой, грязный узел, а на бледной щеке красовалась полоса засохшей чужой крови. В руках она сжимала потрепанный блокнот — ее личную соломинку за спасение разума. Она высчитывала маршруты, дозировки оставшихся антибиотиков и запасы калорий. Внезапно с улицы донесся протяжный, хриплый скрежет. Звук шаркающих ног по битому стеклу. Много ног. Гарри вскинул голову. Его зеленые глаза, подернутые вечной усталостью, мгновенно сузились. Он бесшумно вогнал магазин в рукоятку и передернул затвор. — На подходе, — одними губами произнес он. Гермиона вздрогнула, но не запаниковала. За последние три месяца страх в ней перегорел, оставив лишь холодный инстинкт выживания. Она убрала блокнот, перехватила поудобнее укороченный дробовик Ремингтон и поднялась, стараясь не шуметь подошвами армейских ботинок. — Сколько? — прошептала она, вставая спина к спине с Гарри. — Десятка два. Выходим через черный ход. Если отрежут — бьем в голову. Они скользнули к запасному выходу, но стоило Гарри приоткрыть железную дверь, как в щель просунулась серая, наполовину разложившаяся рука с обломанными ногтями. Тварь издала утробный рык. Реакция Гарри была мгновенной. Он перехватил пистолет и в упор вогнал пулю в глазницу мертвеца. Глухой хлопок глушителя, тело осело. Но сзади уже напирали. Из темноты переулка на них вывалилась толпа: бывшие офисные клерки, полицейские, подростки — теперь все они были одинаково серыми, голодными и бешеными. — Назад! — рявкнул Гарри, толкая Гермиону за прилавок. Один из мертвецов, неестественно быстро для разлагающегося трупа, перемахнул через разбитое окно аптеки и бросился на девушку. Гермиона не успела вскинуть ружье — тварь повалила ее на пол. В нос ударил невыносимый смрад разложения. Желтые зубы щелкнули в сантиметре от ее горла. — Гарри!.. Она уперлась стволом дробовика в грудь твари, удерживая ее на расстоянии, но силы были неравны. Вдруг голова зомби разлетелась брызгами черной жижи. Тяжелое тело навалилось на нее мертвым грузом, но Гарри уже сбрасывал его с нее, хватая Гермиону за шиворот куртки и рывком поднимая на ноги. — Жива?! — в его голосе впервые за вечер прорезалась паника. Он быстро оглядел ее шею и руки. — Не укусил? — Нет! Все в порядке, я в порядке! — тяжело дыша, ответила она, перехватывая ружье. — К выходу! — Позади них стекло в витринах окончательно лопнуло под напором толпы. Они прорывались через черный ход в узкий лабиринт лондонских подворотен. Гарри шел впереди, работая как отлаженный боевой механизм. Два выстрела — труп. Шаг в сторону, удар прикладом в челюсть приближающейся твари, еще выстрел. Он не просто стрелял, он просчитывал траектории, закрывал Гермиону своим телом и безжалостно расчищал им путь к спасению. Гермиона прикрывала тыл. Когда из-за угла на них выскочила тройка зараженных, она хладнокровно нажала на спуск Ремингтона. Оглушительный грохот разорвал тишину переулка, снося двоих тварей разом. Третьего Гарри добил ножом, с размаху вогнав лезвие под основание черепа. Спустя час бешеного бега и петляния по темным переулкам они наконец добрались до своего временного убежища — заброшенного кирпичного коллектора на окраине района. Гарри наглухо запер тяжелую гермодверь и опустил железный засов. Внутри было сыро и темно. Единственным источником света служил маленький светодиодный фонарь, бивший в потолок. Гарри обессиленно прислонился к стене и сполз по ней на пол. Его била мелкая дрожь — адреналиновый откат. Он закрыл лицо руками. На ладонях все еще оставалась чужая, холодная кровь. Гермиона подошла к нему. Она не стала тратить время на слова. Она просто села рядом, переплетая свои пальцы с его грязными, загрубевшими от оружия руками. — Мы ушли, — тихо сказала она, прижимаясь лбом к его плечу. — Слышишь? Мы живы. Гарри повернул к ней голову. В полумраке его глаза казались почти черными. Он протянул руку и аккуратно коснулся пальцами ее щеки, стирая след засохшей крови. Его ладонь дрожала. — Я чуть не потерял тебя, — хрипло произнес он. В его голосе сквозила такая глухая, острая боль, которую он никогда не позволял себе показывать на улице. — Когда он повалил тебя... Я на секунду ослеп, Гермиона. Внутри все просто сдохло. Я прошел чертову войну, но если... если они заберут тебя, я не стану бороться дальше. У меня не останется причин. Гермиона перехватила его руку и крепко прижала ее к своей щеке, закрывая глаза. Из-под ресниц покатилась одинокая слеза, оставляя чистую дорожку на грязной коже. — Ты не потеряешь меня, Поттер, — прошептала она, и в ее голосе, несмотря на хрупкость, прозвучала стальная уверенность. — Мы выберемся. Вместе. Ты научил меня стрелять, а я не дам тебе сойти с ума. Это наша сделка, помнишь? Гарри горько и коротко усмехнулся, но напряжение в его плечах наконец спало. Он притянул ее к себе, обнимая крепко, до боли в ребрах, пряча лицо в ее волосах, пахнущих порохом и дождем. В этом разрушенном, гниющем мире, где живые завидовали мертвым, они были друг для друга единственной осязаемой реальностью. Единственной причиной делать следующий вдох и нажимать на курок.