Искушение

      — Помолчи, — слышался шёпот, пока бледные руки скользили по чужой груди, вырисовывая на ней витиеватые узоры.       Всё случилось в одном из самых нелепых мест, которые только могли прийти на ум, — в том самом закрытом школьном туалете, где среди кабинок находилась небольшая «база» Серёжи и Данилы. Каким-то магическим образом там оказался мажористый выскочка, который не вызывал у Белова ни одной положительной эмоции.       — Ты… Ты что творишь, придурок? — сквозь зубы прошипел хоккеист, одарив блондина тяжёлым взглядом.       Обычно он всегда контролировал ситуацию, но сейчас оказался в слишком уязвимом положении. Кирилл резким движением прижал его к кафельной стене, сократив дистанцию так, что жар его дыхания опалил мочку уха. Руки блондина нагло и беспорядочно гуляли по телу там, где им вздумается. Серёжа был готов проклинать себя, ведь мог легко избежать разговора с белобрысым придурком, но в итоге всё же попался на его удочку. Самое паршивое — отстраняться не хотелось. Совсем. Он бы и не смог: чужое тело почти вплотную прижималось к нему, создавая приятный контраст с холодной плиткой.       — Ты знаешь, что псам нужен намордник, чтобы сдерживать их лай? — Кирилл, подобно самому нахальному коту, промурлыкал эти слова, проводя кончиком носа по чужой щеке.       Серёжа сглотнул. Воздуха не хватало. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание на пару секунд, пока Кирилл спускался по щеке всё ниже, а затем медленно выдохнул, когда виновник сего торжества остановился у уголка губ. Белова злило всё в этой ситуации. Сейчас в голове всплывало лишь одно сильное желание — хорошенько вмазать этому выскочке. Но желание было лишь психологической составляющей. Физически рука не поднималась. Она застыла, как и всё тело, ожидая дальнейших действий со стороны Кирилла.       Перебороть себя пришлось. Прогибаться под волю этого недоумка расценивалось как удар по собственной чести.       Обвив пальцами чужое запястье и крепко сжав его, Белов резко отстранил чужую руку, со злобой заглянув в глаза напротив. Кирилл едва вздрогнул, но выражение его лица не изменилось — напротив, он лишь усмехнулся себе под нос, фамильярно улыбнувшись. Серёжу это разозлило ещё сильнее, но своё лицо тоже нужно было уметь держать.       — Что, хочешь меня ударить? Оу-у, бедный. — Рука в тот же миг ускользнула из хватки Белова, стоило ему лишь немного ослабить её. — Папенька не одобрит.       — Что ещё скажешь? — пальцы машинально сжались в кулак. Раздражение, кажется, переросло в откровенную ярость, неприятно сжимавшую рёбра изнутри.       Больше всего раздражало то, что он не мог уйти. Серёжу никто насильно не держал. Дверь перед ним не была закрыта. Он мог просто плюнуть на это смазливое богатенькое недоразумение и уйти. Но к нему необъяснимо тянуло, а чем дольше они находились наедине, тем сильнее Кирилл казался привлекательнее. Белов уже успел подметить его выразительные глаза сквозь чёрные линзы. Взгляд блондина словно выворачивал душу наружу, открывая все сокровенные тайны и желания.       Вот чёрт.       — Может быть, ты хочешь послушать про свою девчонку Нику, м-м? — протянул Кирилл, чуть наклонив голову набок, всё ещё удерживая зрительный контакт с хоккеистом.       Всё же он никогда не упускал момента надавить на чужую слабость. А слабости Сергея Белова были слишком очевидны.       — Замолчи, — снова прошипел Серёжа. Если этот диалог продолжился бы, он клялся себе, что за дальнейшие действия не ручался.       — Угрожаешь мне? Как страшно.       Поддев ткань изумрудной олимпийки и сжав её как можно крепче, Белов потянул Кирилла на себя, пока тот опешил и, судя по выражению лица, даже не понял, как от пассивно-агрессивных диалогов они перешли к действиям.       Но Кирилл явно не собирался размахивать кулаками и просить прощения за свою дерзость. Нет. Он был слишком гордым. Его оружие — это слова, которые чудным образом попадали прямо в нужное место.       Белова сейчас не задевало ничего. Они вернулись в самое начало их нелепой встречи, где горячее дыхание с обеих сторон обжигало друг друга, создавая тяжёлую духоту.       Кирилл завораживал. Он правда был красив. Все дураки красивые — это факт.       Карие глаза медленно скользили по очертаниям лица напротив: линии скул у Кирилла были чёткими и уверенными, а кожа напоминала фарфор — белоснежная и чистая, без единой родинки. Свободная рука слегка неуверенно потянулась к золотистым волосам, поправляя спадающую прядь. Серёжу она всегда раздражала. Очки слегка сползли с переносицы, открывая то, что блондин вечно прятал. И это не могло не привлечь внимания.       Голубые глаза были весьма выразительными, а взгляд Кирилла всегда оставался решительным. Эта решительность отлично смешивалась с насмешкой. Наверное, была бы у них другая ситуация, Кирилл бы точно рассмеялся над Серёжей.       — Что молчишь? — губы изогнулись в небрежной полуулыбке.       У Кирилла была способность быстро переключаться. Все харизматичные люди будто имели при себе такие базовые настройки.       Да, Белова бесило в нём всё. Он готов был сказать об этом хоть тысячу раз, но сейчас наступила точка невозврата. Как только губы блондина сомкнулись, Серёжа невольно задержал на них взгляд, не отрываясь ни на секунду. Стоило только сосредоточиться на них, то всё вокруг переставало иметь значение. Нахальная улыбка так и манила прикоснуться к ней.       — Ну же, поддайся искушению, — и снова шёпот. — Если хочешь — дерзай.       Кирилл потянулся своими губами к чужим, плавно обхватывая крепкую шею рукой. Между ними оставались миллиметры.       — Знаю, что хочешь, — продолжил блондин, едва касаясь губ Белова.       Серёжа громко выдохнул и, порывисто подавшись вперёд, впился губами в губы своего ненавистника. Резко. Требовательно. Так, что граница между злостью и непреодолимым желанием моментально стёрлась.       Несмотря на всю напускную смелость, в действиях Белов был нерешителен. Кирилл, не упустив возможности, сразу взял ведущую роль на себя: от простого столкновения губами это наконец переросло в настоящий поцелуй.       Губы сталкивались порывисто, снова и снова, жадно ловя каждую возможность стать ближе. В их движениях чувствовалось напряжение, будто ещё немного — и кто-то отстранится, скажет что-то грубое, и всё вернëтся на свои привычные места. Но оба понимали, что этого не произойдёт. Между ними возникла отчаянная потребность друг в друге, которая накрыла их неожиданной волной. Пальцы сжимались крепче: в волосах, на плечах, на талии, а очки были вздёрнуты на самую макушку. На одежде периодически появлялись складки, и виной этому служила вольность рук. Сама мысль о расстоянии между ними была невыносимо болезненной, поэтому каждый цеплялся за другого всеми возможными способами.       Дыхание сбивалось, становилось рваным и тяжёлым, кровь приливала к лицу, щёки вспыхивали румянцем, а сердце билось так сильно, будто ещё немного, и точно вырвется наружу или вовсе остановится. Каждый удар ощущался в висках, отражался в ушах и отдавал в кончики пальцев. Человеческое тело порой странное. Один только поцелуй вызывал целый набор разных симптомов, — мечта для любого медика. Для Кирилла же это всё ощущалось странно.       Ноги у блондина начали предательски подкашиваться, а подошва становилась ватной. Всё тело будто тянуло вниз, и спина выгибалась под чужим напором. Кирилл не сопротивлялся. Целоваться было приятно. Особенно с Серёжей, который быстро вошёл во вкус, сминая нижнюю губу своими. Тем не менее, падать на кафель желания не было. И, Боги, Белов оказался настоящим джентльменом — моментально сжал талию сильнее, удерживая Кирилла своей рукой.       Передышка длилась недолго: вдох-выдох, но ощущалась, будто целая вечность. И снова губы слились воедино, не дав воздуху протиснуться между ними. Духота уже не казалась такой противной. Серёжа, скользнув свободной рукой по спине, смело пробрался под белую футболку, опаляя жаром пальцев кожу. Умеет же он помочь отключить мысли и дать волю собственным желаниям.       Стоило только войти во вкус, как всё рухнуло в один момент. За прикрытой дверью послышался шорох. Это было издевательством.       Белов, уловив непонятный звук, среагировал быстро — оттолкнул Кирилла и рукавом кофты спешно провёл по влажным губам, стирая блеск. Губы всё ещё покалывало, а дыхание оставалось сбитым. Пришлось снова сделать глубокий вдох. Мыслями он сейчас был где-то в параллельной вселенной, в голове была каша. Он хотел только снова прильнуть к губам, но вместе с тем ненавидел себя за это. Слова в голове превращались в несуразицу, язык, как назло, заплетался, поэтому хоккеист выдавил из себя лишь короткую фразу:       — Об этом никому.       Кирилл же вышел «сухим из воды». Его не выдавал розоватый оттенок на скулах, как Серёжу, но колени у него всё ещё слегка подрагивали. Больше всего пострадали волосы. Судя по всему, его однокласснику они очень нравились, либо он преследовал исключительно корыстную цель — растрепать всю укладку. А на неё, между прочим, тоже уходили силы и нервы. Ну ничего, Кирилл обязательно придумает, как отыграться за испорченный внешний вид. Благо олимпийка лишь свисала с плеч, а футболка была чуть вздёрнута, оголив живот. Дышать поначалу тоже было трудно — пришлось повторять дыхательную гимнастику за Беловым. Да уж, Кирилл совершенно не привык к таким фокусам со стороны собственного тела. Для него это было в новинку.       — Посмотрю, как ты будешь себя вести, — лукавая улыбка привычно появилась на его лице, а очки обратно сползли с макушки на переносицу.       Серёжа поклялся, что это был первый и последний раз. Ни за что в жизни он больше не позволит этому придурку подойти к нему ближе.       Наверное.       Порой лучше не зарекаться, ведь если в поле зрения снова появится один нахальный блондин, совладать со своими желаниями, даже самыми постыдными, будет уже крайне сложно.