«Первый леденец - первая любовь»

«Человек, который всегда смеется»

Редактор: MuMoPro

Та же вселенная. Бангкок.

Та же улица, такой же жаркий вечер следующего дня, где всего несколько часов назад Норт наконец-то поцеловал Дрейдена. Лум вышел из 7-Eleven с пакетом колы и льда, щурясь от предзакатного солнца. Ему уже исполнилось девятнадцать, он учился на первом курсе, жил с мамой и каждые выходные приходил к старшей сестре - точнее, в дом семьи Тхирапат. Это один из тех особняков в районе Ари, где за забором прячутся пальмы и бассейн с подогревом. Сестра Луи - Мина, два месяца назад вышла замуж за младшего сына миллионера - Чанно Тхирапата. Тихий, вежливый парень, который на свадьбе плакал больше невесты. Лум тогда стоял в толпе гостей и думал: «Как странно. Моя сестра стала теперь частью чего-то огромного. А я всё тот же Лум - с дырявыми карманами и вечным бардаком в голове...». - Лум! - окликнул его Норт. Он только что вышел из машины Дрейдена (Норт всё ещё краснел после первого официального дня в роли пары). В итоге, Дрейден уехал за рисом, оставив друзей вдвоём. - Ты куда? Мы шли к тебе за коробкой с комиксами, помнишь? - А, да, - Лум мотнул головой. - Прости, задумался. Они свернули за угол. И тут Лум понял, что не смотрит на дорогу, потому что... Толчок. Бам!... И пакет с колой вылетел из рук, лёд рассыпался по асфальту, и Лум впечатался в чью-то грудь. - Осторожнее, - послышался низкий, спокойный, почти без эмоций, голос. Лум поднял голову... и застыл... Перед ним стоял мужчина: высокий... очень... В тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, открывающими предплечья с тонкими венами. Волосы зачёсаны назад, но одна прядь упрямо падала на лоб. Глаза - тёмные, бездонные, с тяжёлыми веками. Лицо... Ох! Невероятно красивое, - настолько, что даже стало страшно. Это как в храме, у статуи Будды, которую трогать нельзя, но очень хочется... Лум сглотнул. - Простите, Пи, - выдохнул он, поправляя очки. - Я... я не заметил. - Ты в порядке? - мужчина склонил голову, изучая его. Взгляд скользнул по лицу Луи - нежному, ещё по-юношески округлому; большим глазам за стёклами очков; веснушкам на переносице. - У тебя кола на рубашке. Лум опустил взгляд. На белой футболке (дешёвой, из массмаркета) уже расплывалось безобразное коричневое пятно. - Ой, - только и сказал он. А потом из-за спины мужчины выскочил Чанно - муж его сестры. Тот самый, что плакал на свадьбе. - Пи Дел! Ты чего застрял? - Чанно увидел Луи, улыбнулся. - А, Лум! Ты к Мине? Она на кухне, готовит твой любимый суп. Лум перевёл взгляд с Чанно на мужчину. Пи Дел?... Дел??? Так вот он кто!... Тхирапат Деленат! Старший сын и наследник империи... Тот, о ком сестра говорила шёпотом: «Он странный. Никогда не улыбается. И ни с кем не встречается». На свадьбе он стоял в углу с бокалом в руке, но не танцевал и ни с кем не разговаривал, - только смотрел. Правда, тогда Лум был слишком занят пирожными, чтобы обратить на это внимание. - Так значит ты брат Мины, - Дел сказал это ровно, но в глазах мелькнуло что-то. - Маленький братик. - Я не маленький! - возразил Лум. - Мне девятнадцать! - А мне двадцать восемь, - уголок губ Дела дёрнулся. Не улыбка. Лишь намёк. - Так что для меня - маленький. Норт за спиной Луи кашлянул в кулак. - Лум, я, наверное, пойду. Дрей ждёт. А ты... - он покосился на Дела, оценивающе, с той интуицией, которая проснулась у него вместе с любовью к Дрейдену. - Ты потом позвони. Норт ушёл. Тишина повисла тяжёлая, как тайский воздух перед грозой. - Рубашку сними, - сказал Дел. - Что??? - Лум попятился. - Рубашку. Сними. Я дам свою, а эту отдадим в химчистку. Или ты хочешь зайти к сестре в пятнах от колы? Лум замялся. Дел уже расстёгивал верхние пуговицы своей рубашки (и когда он только успел снять пиджак?), обнажая ключицы, широкие плечи, смуглую кожу. - Отвернись, - буркнул Лум, чувствуя, как щёки заливаются краской. Дел отвернулся. Но Лум всё равно чувствовал спиной тяжесть этого взгляда, который, казалось, мог пройти даже сквозь стены. Лум стянул испорченную футболку. Остался в майке, слишком тонкой, чтобы она могла скрыть острые лопатки и впалый живот. Ему захотелось провалиться сквозь землю. - На, - Дел протянул рубаху, не глядя. И добавил тише: - У тебя родинка на пояснице. - Откуда ты... - Лум резко обернулся. Дел смотрел прямо. Не отводя глаз. - Я не специально. Футболка соскользнула, когда ты поворачивался. Лум выхватил рубашку. Ткань пахла дорогим парфюмом, с древесными нотками и ещё чем-то горьким. Влез в неё, и она оказалась огромной: рукава свисали, подол доходил почти до колен. - Ты очень маленький, - снова сказал Дел. Теперь точно улыбнулся. Чуть-чуть. Одними уголками губ. - Я нормального роста! - возмутился Лум. - Проходи. Чай будешь? - Дел развернулся и пошёл к дому - не спрашивая, а скорее утверждая. Лум, как загипнотизированный, потопал за ним. Часть 2. «Чайная церемония для одного» В доме Тхирапатов было прохладно. Кондиционеры гудели, работая на полную мощь; пахло орхидеями и деньгами - тем специфическим запахом дорогого дерева и никогда не скапливающейся пыли. Дел провёл его в малую гостиную. Не ту, парадную, где принимают гостей, а свою личную. Книги на японском, тёмный диван, на стене чёрно-белое фото: маленький мальчик с очень серьёзными глазами. - Твой брат? - спросил Лум, кивая на снимок. - Да. - Дел наливал чай из фарфорового чайника. - Чанно. Он тогда только научился говорить «спасибо» и говорил это каждые пять минут. Лум улыбнулся. Ему нравился Чанно - тихий, заботливый, идеальный муж для Мины. - А ты всегда был таким? - спросил Лум, садясь на диван. - Каким? - Серьёзным. Как будто у тебя на плечах тяжесть всего мира. Дел замер. Поставил чайник. Затем посмотрел на Луи долгим, изучающим взглядом, от которого тому сразу же захотелось куда-нибудь спрятаться. - Ты первый, кто спросил об этом, - сказал он. - Обычно спрашивают про деньги. - Мне не нужны твои деньги, - буркнул Лум, принимая чашку. - У меня свои есть. Ну... не свои. Мамины. Дел сел напротив. Ближе, чем положено. Их разделял только стеклянный столик, настолько небольшой, что Лум чувствовал жар тела мужчины. - Тебе сколько лет, Лум? - Девятнадцать. Я уже говорил. - И что ты думаешь о любви? Лум поперхнулся чаем. - Вы всегда задаёте такие странные вопросы, Пи Дел? - Зови меня просто Дел, - он отпил глоток, глядя поверх чашки. - И да. Всегда. Особенно когда встречаю человека, который напоминает мне... - Кого? Дел покачал головой: - Никого. Забудь. Но, Лум не забыл. И взгляд этот - тёмный, голодный, едва сдерживаемый - запомнил намертво. Через полчаса пришла Мина, обняла брата, ахнула над его рубашкой («Где ты её взял? Это же...») и, бросив странный взгляд на Дела, утащила младшего кормить его любимым супом. Лум обернулся уже в дверях: Дел стоял у окна и крутил в руке один из леденцов, которые Лум выронил из пакета. Мужчина долго рассматривал фантик с клубникой, а затем... сунул в карман. Часть 3. «Приходи завтра. На тот же чай.» На следующий день Лум снова пришёл. По телефону сказал сестре, что забыл комиксы (не забыл - это враньё), и полчаса топтался у ворот, собираясь с духом. Дел открыл сам. Без рубашки. В одних льняных штанах. Волосы мокрые - видимо, только из душа. - Ты... - Лум смущённо уставился в пол. - Сегодня вторник, - спокойно объяснил Дел. - По вторникам я плаваю. Заходи, я сейчас оденусь. Лум зашёл. И снова та же гостиная. Чай. Тишина. И Дел, который теперь сидел в футболке, но она не спасала ситуацию - мышцы мужчины под тканью дразнили красивым рельефом каждый раз, когда он наклонялся за чайником. - Почему ты так смотришь на меня так? - спросил Лум. - Как? - Как будто я - что-то ценное. Или пропавшее. Дел долго молчал. Поставил чашку. - Потому что ты напоминаешь мне мальчика, которого я знал в детстве. Он тоже носил очки. Тоже был маленьким и смешным. И тоже не знал, как на него смотрят. - Что с ним случилось? - еле слышно спросил Лум. - Он вырос, - Дел криво усмехнулся. - И я потерял его из виду. А теперь вижу тебя и думаю: может, это знак? Лум не знал, что ответить. Он вообще перестал понимать, что происходит. Вчера он врезался в незнакомца, а сегодня сидит в его доме, пьёт чай и чувствует, как внутри разрастается что-то огромное - похожее на лихорадку. - Приходи завтра, - сказал Дел, когда Лум собрался уходить. - На чай. - Зачем? - растерянно спросил Лум. - Чтобы я понял, чувствуешь ли ты то же, что чувствую я. Лум вышел, шатаясь. В кармане у него лежал клубничный леденец. Тот самый, который Дел подобрал вчера. «Он сохранил его», - подумал Лум. - «Как Дрейден сохранил открытки Норта...» Бангкок снова накрыло дождём... Часть 4. «Чужая улица» Бангкок. Район Хуайкхванг. 23:47. Лум вышел от сестры уже достаточно поздно. Мина долго уговаривала остаться: «Переночуй в гостевой комнате, уже почти полночь», но Лум почему-то отказался. Может, потому что в голове шумело. А может потому, что боялся увидеть во сне тёмные глаза Дела... Он шёл по переулку, сокращая путь к метро. Здесь не работали фонари (видимо неполадки из-за дождя). Только редкий свет в окнах старых особняков и лужи, отражающие бледный свет луны. Лум надел наушники. Включил любимую группу - ту, которую слушал с Нортом, когда они вместе готовились к экзаменам. Музыка заглушала беспокойство. Но, именно поэтому Лум не услышал, как из темноты появились они... Первым был - толчок в спину, от которого очки слетели с лица и звякнули об асфальт. Наушники выпали из ушей, и внезапно мир наполнился чужими голосами - низкими, пьяными, с хрипотцой. - Ой, смотрите, какой хорошенький! - В очках! Снимите их, дайте посмотреть. Лум попытался встать. Чья-то нога придавила его лодыжку. Кто-то схватил за волосы и дёрнул назад так, что шея хрустнула. - Пустите, - голос Луи прозвучал тонко, по-детски. - Пожалуйста, я ничего не сделал... Трое. Или четверо... Он не мог разобрать - темнота и паника смешались в одно липкое неприятное ощущение. Один наклонился, дыша перегаром и дешёвым никотином. Пальцы ублюдка грубо прошлись по щеке Луи. - Красивый. Прямо куколка. Давайте свалим с этим красавчиком куда-нибудь, пока нас тут никто не застукал. - Нет! - Лум рванулся, ударил свободной рукой, попал по чьему-то плечу. В ответ - пощёчина! Сильная. Металлический привкус крови разлился по рту. - Не рыпайся, сучёныш! Лум закрыл глаза. В ушах загудело. Он вдруг подумал о маме, которая ждёт его с ужином. О Мине, которая говорила: «останься». О себе - маленьком, смешном мальчишке, с вечно грязными кедами, который по хорошему счёту никому в этом мире не был нужен, даже себе... А потом чья-то тень тихо отделилась от стены. Он не услышал шагов. Не увидел, откуда тот пришёл. Просто трое мужчин вдруг перестали существовать: один отлетел в сторону, второй схватился за лицо, третий замер с поднятыми руками, потому что к его горлу прижалось что-то холодное и острое. - Убирайтесь! - проговорил низкий, до боли знакомый, голос. - Пока я не решил, что с вами нужно сделать. - Пи Дел... - прошептал Лум, не веря. - Быстро, - не повышая тона, прошипел Дел. От этого стало ещё страшнее. - Бегом! Тени исчезли. Переулок опустел... Дел опустился на колени прямо в лужу. Его дорогие брюки промокли, но он не обращал на это внимания. - Лум. Посмотри на меня. Лум не мог. Он трясся. Озноб был таким сильным, что зубы стучали, а слёзы текли без остановки, горячие и противные. Он свернулся калачиком у стены, закрывая голову руками, как брошенный щенок. - Уходи, - прошептал Лум. - Не смотри на меня. Я страшный. - Ты не страшный, - Дел осторожно коснулся его плеча. - Ты в шоке. Ты цел? - Не знаю, - всхлипнул Лум. - Я... они... если бы ты не пришёл... - Но я пришёл. Дел сел рядом - прямо на мокрый асфальт, прижался спиной к шершавой стене. Медленно, без резких движений, обнял Луи за плечи и притянул к себе. Лум уткнулся носом ему в шею и разрыдался. По-настоящему. С хрипами и всхлипами, которые выворачивали душу наизнанку. - Я испугался, - пробормотал он. - Так сильно испугался, Дел. Я думал, они меня убьют. Или ещё хуже... - Знаю. Знаю, малыш. - Мне страшно возвращаться одному. И маме нельзя звонить - она же умрёт от страха за меня. И Мине тоже нельзя, она беременная, ей нельзя волноваться. - Никому не звони, - тихо сказал Дел. - Просто побудешь у меня. Лум поднял заплаканное лицо. Очки потерялись, он плохо видел - только смазанный силуэт, широкие плечи, тёмные глаза. - Зачем тебе это? - спросил он. - Я же чужой. Просто брат жены твоего брата. Дел помолчал. Провёл рукой по влажным волосам Луи, убирая их со лба. - Я уже говорил. Ты похож на одного мальчика из моего детства, - его голос сел до шёпота. - Только теперь я понял: это не просто «похож». Это ты. Ты - тот самый маленький мальчик, который дал мне леденец, когда я плакал на скамейке. Мне было четырнадцать, а тебе - пять. Ты скорее всего не помнишь. Лум замер. - Я... что? - Сквер за храмом. Ты играл с собакой, увидел, что какой-то пацан сидит и ревёт. Тогда ты подошёл, сунул мне в руку клубничный леденец и сказал: «Дядя, не плачь. Конфетка сладкая, и ты станешь сладкий». - Дел усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. - Ты назвал меня «дядей», а мне было всего четырнадцать... В тот день я узнал, что отец болен, и мне казалось, что мир рухнул... Но, ты дал мне леденец. Лум пытался вспомнить. Смутно, как во сне: храм, жаркий день, чья-то большая тень на скамейке. Он всегда был добрым к незнакомцам - мама учила. Но чтобы это был Дел??? - Я не помню, - прошептал Лум. - А я помню, - Дел крепче прижал его к себе. - Вспоминал о тебе каждый день. Особенно когда мне было плохо. Ты был моим талисманом. Маленьким мальчиком, который не знал, что спас меня одним леденцом. Лум всхлипнул снова. Тело всё ещё трясло, но страх начинал отступать, сменяясь чем-то тёплым - от рук Дела, от его голоса, от того, как он произносил «мой мальчик». - Ты дрожишь, - сказал Дел. - Нужно успокоиться. Твой пульс слишком быстрый. - Я не могу, - выдохнул Лум. - Внутри всё трясётся. Как будто что-то сломалось. Дел немного отстранился. Взял лицо Луи в ладони. Тёплые, сухие руки - идеальный контраст с мокрыми щеками. - Посмотри на меня. Лум поднял глаза. Без очков мир был размытым, но Дела он видел чётко, до каждой мельчайшей черты. Красивое лицо стало серьёзным. Взгляд глубоким, как ночное небо. - Тише, мой мальчик, - сказал Дел, и в этом голосе было столько нежности, что у Луи перехватило дыхание. - Я здесь. С тобой ничего не случится. Лум открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на губы Дела - близко, очень близко, и вдруг понял, что хочет, чтобы этот человек поцеловал его. Не потому что романтично. А потому что внутри всё кричало: «Спаси меня. Сделай так, чтобы я перестал бояться!» Дел, как будто прочитал его мысли. Он медленно, давая Луи время отстраниться, приблизился. - Я сейчас поцелую тебя, - прошептал он. - Не потому что хочу воспользоваться твоей слабостью. А потому что это единственный способ, который я знаю, чтобы убрать страх. Ты позволишь? Лум не смог ответить словами. Только кивнул. Один раз. Крошечный. Дел накрыл его губы своими... Поцелуй был не страстным - нет. Он был целительным. Медленным. Тёплым, как тот самый чай в малой гостиной. Дел держал его лицо, как хрупкую вещь, и целовал так, будто собирал Луи по кусочкам: от страха к спокойствию, от дрожи к теплу... Лум прерывисто выдохнул прямо в его рот. Дрожь начала утихать. Плечи опустились. Слёзы остановились. Дел отстранился. Провёл большим пальцем по мокрой щеке Луи, стёр последнюю каплю. - Лучше? - спросил он. Лум кивнул. В горле стоял ком, но этот ком был уже не от ужаса - от чего-то огромного, невыносимо нежного. - Как ты узнал, что я здесь? - прошептал он. - Я проследил за тобой, - спокойно ответил Дел. - Не как маньяк. Как человек, который боялся, что ты попадёшь в беду. У тебя нет привычки смотреть по сторонам. - Ты... всё это время был рядом? - Я всегда рядом, Лум. Даже если ты не видишь. Лум закрыл глаза и уткнулся в плечо Дела. Рубашка пахла деревом и дождём. И ещё - домом. Местом, где можно разбиться и не бояться, что тебя не соберут. - Можно мне к тебе? - тихо спросил Лум. - Пожалуйста. - Только об этом и мечтал, - ответил Дел и поднялся, помогая Луи встать. Осторожно обнял за талию, поддерживая. Они пошли по пустому переулку. Лум шатался, но Дел держал крепко. - Дел? - М? - Тот леденец. Клубничный. - М-м-м? - Я куплю тебе новый. Много. Дел остановился. Посмотрел на Луи - растрёпанного, без очков, с разбитой губой и красными глазами. Самого красивого из всех, кого он когда-либо видел! - Ты уже дал мне больше, чем леденец, - сказал Дел. - Ты дал мне повод не окаменеть окончательно. Четырнадцать лет я ждал, когда снова тебя увижу. И теперь ни за что не отпущу. Он поцеловал Луи в лоб - мягко, как ребёнка. - Пойдём, мой маленький. Домой. Лум улыбнулся - впервые за этот ужасный вечер. Слабо, но искренне. «Домой...» Хорошее слово. Оказывается, оно не всегда означает квартиру с мамой. Иногда «дом» - это человек, который ждал тебя четырнадцать лет... ***** Чёрный Mercedes бесшумно скользил по ночному Бангкоку. Дел вёл машину одной рукой, второй сжимал ладонь Луи. - Нам нужно в больницу, - сказал Дел. - Посмотреть, нет ли сотрясения. И губу зашить. - Не хочу в больницу, - Лум откинулся на сиденье. - Хочу лежать на твоём диване и пить твой чай. - Чай будет. Но сначала врач. Это не обсуждается. Лум вздохнул. Посмотрел на их переплетённые пальцы - его, маленькие, с обкусанными ногтями-обрубышами и Дела... Его большая рука, с ухоженными ногтями и тонким серебряным кольцом на мизинце, дарила тепло... - Ты всегда командуешь? - спросил Лум. - Только когда речь идёт о твоей безопасности, - Дел бросил на него короткий взгляд. - Теперь привыкай. Лум хотел огрызнуться, но вместо этого почувствовал, как внутри разливается странное чувство. Его кто-то вёл. Кто-то сильный. И это не пугало - это... спасало. - Дел? - М? - Тот мальчик. Которому ты был должен леденец. - Лум повернул голову, глядя на профиль Дела в отражении стёкол. - Теперь он взрослый. И он хочет сказать тебе «спасибо». За сегодня. И за всё. Дел сжал его руку чуть сильнее. - Не надо меня благодарить, - тихо сказал он. - Просто останься рядом. Надолго. - Насколько надолго? - спросил Лум почти шёпотом. Дел промолчал. Но его взгляд, устремлённый на дорогу, сказал всё: «Навсегда, маленький. Навсегда». За окном снова полил дождь - тот самый, тайский, тёплый и очищающий. Он смывал с улиц грязь и кровь, смывал страх с тела Луи, оставляя только одно: начало чего-то нового... *** Они въехали в ворота особняка Тхирапатов, когда часы показывали половину второго ночи. Дел заглушил двигатель, повернулся к Луи. - Ты сможешь заснуть? - С тобой - да. - Тогда иди за мной. Он вышел из машины, обошёл её, открыл дверь со стороны Луи. И прежде чем тот успел выйти, наклонился и снова поцеловал его - крепко, уверенно, как человек, который только что понял: отступать некуда. И не нужно. - Тише, мой мальчик, - прошептал Дел ему в губы. - Всё будет хорошо. Я обещаю. Лум поверил. Потому что впервые в жизни кто-то сдержал обещание ещё до того, как дал его... Часть 6. Белый халат и чужие руки Бангкок. Особняк Тхирапатов. 01:47. - Я не хочу! - Лум. - Нет. Сказал же - не хочу! Дел остановился посреди холла, повернулся и посмотрел на Луи сверху вниз. Тот стоял, вжавшись в дверной косяк, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Очки так и не нашлись - он был почти слепым, щурился и от этого выглядел ещё моложе. Заплаканный, в грязной футболке, с разбитой губой и синяком, который уже начал расползаться по скуле. - Ты боишься врачей? - спросил Дел. - Нет, - Лум дёрнул плечом. - То есть да. Не знаю. Я просто... - он замолчал, потому что объяснять, что он не хочет, чтобы кто-то чужой трогал его, прикасался к нему после того, что случилось в переулке, было выше его сил. Дел понял. Конечно, понял... - Домашний вызов, - сказал он, доставая телефон. - Врач приедет сюда. Ты никуда не пойдёшь. И я буду рядом. - Будешь? - Сяду рядом и не уйду. Даже если доктор скажет выйти. Лум шмыгнул носом. Кивнул. Через сорок минут в дверь позвонили. Невысокий мужчина в очках, с чемоданчиком и бесконечно усталыми глазами (как почти у всех врачей, которых сдёрнули в два часа ночи из-за капризов старшего сына миллионера). - Нонг Дел, - доктор поклонился. - Что случилось? - Не со мной, - Дел кивнул на Луи, который сидел на диване, поджав ноги, и выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. - Мальчика избили. Нужно проверить голову, ушибы, зашить губу. Врач подошёл. Лум вжался в спинку дивана. - Не бойся, - мягко сказал доктор. - Я просто посмотрю. Как тебя зовут? - Лум, - еле слышно ответил тот. - Лум, ты можешь описать, что случилось? Где болит? Лум перевёл взгляд на Дела. Тот стоял у окна, скрестив руки на груди. В глазах - сталь и беспокойство. - Я... меня ударили, - начал Лум. - По лицу. Потом пнули. Я упал. И ещё кто-то наступил на ногу. Кажется, на левую. Дел дёрнулся, но сдержался. Врач осторожно взял лицо Луи в руки, повернул к свету. Осмотрел разбитую губу, пощупал скулу, попросил зажмуриться, потом открыть глаза и следить за пальцем. - Сотрясения нет, - сказал он через пять минут. - Но гематома будет большая. Холод на скулу и первые сутки - полный покой. Губу зашьём, но шрам останется - он будет маленький, почти не заметный. Нога... - он поднял штанину Луи. Лодыжка опухла, посинела. - Растяжение. Тугая повязка, мазь и неделя без нагрузок. - Он сможет ходить? - спросил Дел. - По дому - да. Но на улицу лучше не выходить несколько дней. Доктор достал анестезию. Лум побелел. - Больно будет? - спросил он. - Чуть-чуть. Я быстро. Дел подошёл и сел рядом. Взял руку Луи в свою. Холодные пальцы, мелкая дрожь. - Смотри на меня, - сказал Дел. - Только на меня. Лум подчинился. Доктор вкалывал анестезию в губу, шил - Лум чувствовал только странное давление, но не боль. Глаза были прикованы к лицу Дела. К тому, кто сидел рядом и даже не моргал. - Готово, - врач наклеил пластырь. - Мазь от синяков я оставлю. На ногу повязку менять два раза в день. Температуру мерить. Если поднимется - сразу звоните. Дел кивнул, проводил врача до двери, сунул ему в руку конверт - толстый, с деньгами, даже не глядя. - Пи, никому не говорите, что были здесь, - тихо сказал он. - Конечно, Нонг Дел. Дверь закрылась. Тишина. Лум сидел на диване, обхватив себя руками. В огромной комнате с высокими потолками он казался крошечным - как воробей, залетевший во дворец. Дел вернулся. Опустился перед ним на колени: - Посмотри на меня. Лум поднял глаза. Красные, уставшие, но уже не такие затравленные. - Я справлюсь, - сказал Лум. - Со мной всё будет в порядке. - Я знаю, - Дел провёл пальцами по его щеке, минуя синяк. - Ты сильный. Но тебе не обязательно быть сильным одному. Теперь я здесь. Лум выдохнул. Дрожь начала уходить. - Можно мне твой чай? - попросил он. - Конечно, малыш. Часть 7. Признание Они пили чай в малой гостиной - той самой, где всё началось. Дел зажёг свечи, выключил верхний свет. Тени плясали по стенам, делая комнату похожей на убежище. На ковре лежало два одеяла - одно под спину Луи, второе накрывало его ноги. - Ты слишком заботливый, - сказал Лум, отпивая из чашки. - Это подозрительно. - Извини, - сухо ответил Дел, но в уголках глаз мелькнула улыбка. - В следующий раз я просто позволю тебе спать прямо на полу. - Не надо, - Лум улыбнулся в ответ. Кривовато, из-за пластыря на губе, но искренне. Дел молчал. Долго. Так долго, что Лум начал ёрзать. - Дел? Ты чего? - Я хочу тебе кое-что сказать, - Дел поставил чашку на стол. Повернулся всем корпусом. Серьёзность на его лице была такой плотной, что её можно было пощупать. - Ты не обязан отвечать. Ты не обязан ничего чувствовать в ответ. Но, я больше не могу молчать. Лум замер. Сердце ухнуло куда-то вниз, в живот. - Я люблю тебя, - сказал Дел. Просто. Без пафоса. Как констатировал факт: небо голубое, трава зелёная, я люблю Луи. - Не как брата жены моего брата... Не как того маленького мальчика с леденцом. А как человека, без которого я задыхаюсь. Голос Дела дрогнул - впервые с момента их знакомства. Он сцепил пальцы в замок, положил на колени. - Четырнадцать лет, Лум. Я искал тебя. Не специально: просто всматривался в каждого парня в очках; на каждого веснушчатого; на каждого, кто смеётся громче, чем нужно. И ни один не был тобой. А потом ты врезался в меня с пакетом колы, и мир перевернулся. - Дел... - голос Луи сел. - Дай закончить, - попросил Дел. - Я ждал слишком долго, чтобы теперь остановиться на полуслове. Лум кивнул. Сглотнул. - Я знаю, что я старше. На девять лет. Это много. Я знаю, что ты только начинаешь жить, а у меня уже почти закончилась молодость. Я знаю, что моя семья - это ад из обязательств и репутации, и если мы будем вместе, тебя начнут прессовать. Жёлтая пресса, сплетни, косые взгляды. Твоя сестра будет в шоке. Моя мать - в ярости. Он замолчал. Посмотрел прямо в глаза Луи. - Но я знаю и другое. Я никого не любил до тебя. И не полюблю после. Ты - единственный. С первого леденца до последнего вздоха. Слеза скатилась по щеке Луи. Потом вторая. Он не вытирал. - Ты идиот! - прошептал он. - Знаю. - Ты не мог найти меня раньше? Четырнадцать лет - это же целая жизнь! - Я... - Дел виновато опустил голову. - Я думал, что придумал тебя. Что не может быть такого ребёнка, который просто подошёл к плачущему незнакомцу и отдал ему свой единственный леденец. Я думал, что это был сон. - А если бы я не врезался в тебя? - Врезался бы, - Дел поднял голову. Улыбнулся - впервые за вечер широко, открыто. - Я бы тебя всё равно нашёл. Даже если бы пришлось объехать весь Бангкок. Лум всхлипнул. Потянулся к Делу, обхватил его лицо ладонями - маленькими, дрожащими. - Я люблю тебя, - сказал Лум. - Я не знаю когда это началось. Может, когда ты отдал мне свою рубашку. Может, когда налил чай. А может, когда посмотрел на меня в переулке и сказал «тише, мой мальчик». Но, я люблю тебя. И мне страшно, потому что это слишком большое чувство для такого маленького меня. - Ты не маленький, - прошептал Дел. - Ты самый большой человек из всех, кого я знаю. Он поцеловал его - осторожно, обходя зашитую губу, целуя скулы, мокрые ресницы... Лум таял, прижимался, цепляясь за рубашку Дела так, будто от этого зависела его жизнь. - Я не отпущу тебя, - сказал Дел между поцелуями. - Никогда. Даже если ты захочешь уйти. - Не захочу, - выдохнул Лум. - Даже если станет тяжело. - Тем более. - Даже если весь мир будет против. Лум отстранился. Посмотрел на Дела долгим, серьёзным взглядом. - Мне плевать на мир! Пусть идёт лесом. У меня есть ты! Дел прижал его к себе так крепко, что хрустнули кости. Лум не жаловался. Он уткнулся носом в шею Дела, вдохнул знакомый запах дерева, дождя и... дома, ощущая, как внутри распускается что-то огромное, как тот самый клубничный леденец, который он отдал незнакомцу четырнадцать лет назад. Значит, всё было не зря. Каждая слеза, каждый страх, каждый долгий год ожидания. - Дел? - М? - Можно, я останусь здесь сегодня?.. - И сегодня, и завтра. И вообще... Ты даже не спрашивай, - Дел погладил его по волосам. - Ты уже дома. Часть 8. Ночь вдвоём Они переместились в спальню Дела. Лум никогда не был в этой комнате - даже Мина говорила, что туда никто не заходит. Дел впускал только уборщиц раз в неделю, и то под присмотром. Комната оказалась неожиданно простой. Большая кровать с серым бельём. Стол с ноутбуком. И стена - целая стена фотографий... Лум подошёл ближе, хромая на перевязанную ногу. На снимках - храм. Тот самый. Лум узнал дерево, под которым сидел собакой. И маленького мальчика - себя в синей кепке и сандалиях на босу ногу. Он дарит кому-то леденец. Человек на фото смазан: видимо, фотограф торопился... - Это ты снял? - спросил Лум. - Та женщина, что торговала рядом. Я потом нашёл её, купил все фотографии, которые у неё были, - Дел подошёл сзади, обнял за талию. - Это единственное, что у меня было. До сегодняшнего вечера. Лум повернулся в его объятиях. Коснулся пальцами щетины на щеке Дела. - Как ты жил с этим? - прошептал он. - Плохо жил. Работал. Строил бизнес. Думал, если стану достаточно богатым и сильным, то смогу найти тебя и защитить. - Дел усмехнулся. - А ты просто жил по соседству. Твоя сестра вышла замуж за моего брата. Ирония судьбы. - Судьба, - поправил Лум. - Не ирония, а просто Судьба. Дел не спорил. Он помог Луи раздеться - без намёков, просто с заботой. Натянул на него свою футболку (огромную, до колен), уложил в кровать, сам лёг рядом. - Спать! - скомандовал он. - Врач сказал - «покой». - Не хочу спать, - зевнул Лум. - Ты зеваешь. - Это нервное. Дел выключил свет. В комнате стало темно, только узкая полоска лунного света пробивалась сквозь жалюзи. Лум лежал на боку, глядя на профиль Дела в полумраке. Дышал. Прислушивался к своему телу - нога болела, губа пульсировала, но внутри было спокойно. Впервые за много дней. - Дел, ты спишь? - Нет, - голос звучал ровно. - А о чём ты думаешь? - О тебе. - Прямо сейчас? - Каждую секунду, Лум. Каждую грёбаную секунду! Лум улыбнулся в темноте. Пододвинулся ближе, уткнулся лбом в плечо Дела. Тот молча притянул его к себе, укрыл одеялом, поцеловал в макушку. - Завтра мы купим тебе новые очки, - сказал Дел. - И сходим к хорошему стоматологу. - Стоматолог зачем? - Ты слишком много сладкого ешь. Я видел твои зубы, когда ты смеялся. - Ты не можешь меня контролировать! - Могу. И буду. Смирись. Лум хотел возмутиться, но вместо этого рассмеялся. Тихо, в подмышку Дела. Дел тоже засмеялся - низко, раскатисто, так, что вибрация передалась Луи. - У нас всё получится? - спросил Лум шёпотом. - У нас уже всё получилось, - ответил Дел. - Остальное - детали! Он поцеловал Луи в лоб, потом в кончик носа, потом - очень осторожно - в уголок рта, обходя пластырь. - Тише, мой мальчик, - прошептал он. - Спи. Я посторожу. Лум закрыл глаза. И провалился в сон без сновидений - самый спокойный в своей жизни. Часть 9. Утро. Солнце било сквозь жалюзи, когда Лум проснулся. Дел всё ещё спал рядом - растрёпанный, без маски серьёзности, с полуоткрытым ртом и рукой, которая даже во сне обнимала Луи за плечи. Лум смотрел на него долго. Изучал каждую морщинку вокруг глаз, каждую чёрточку... «Этот человек ждал меня четырнадцать лет!» - подумал Лум. - «И он не знал, увидит ли меня когда-нибудь снова». Глаза защипало. Но плакать не хотелось - хотелось жить. Каждую секунду. Вместе. Он осторожно коснулся губами щеки Дела. - Просыпайся, - прошептал. - Твой маленький мальчик голодный. Дел не открывал глаза, но улыбнулся - широко, счастливо. - Я люблю тебя, - сказал он спросонья хриплым голосом. - Просто чтобы ты знал. - Знаю, - ответил Лум. - И я тебя. С первого леденца. Дел наконец открыл глаза. Посмотрел на Луи - растрёпанного, в его футболке, с пластырем и огромным синяком на скуле. - Ты прекрасен, - сказал Дел. - Я похож на панду. - На самую красивую панду в мире! Лум засмеялся - громко, заразительно, так, что в другой спальне заворочался Чанно. Но, им было всё равно. Пусть хоть весь дом проснётся! Пусть весь Бангкок слышит!... Они наконец-то нашли друг друга!

Конец истории Лум и Дела.