Уроки дипломатии

      Парни переглянулись. Во взглядах читался немой вопрос «Вы тоже это видели?». Брюнетка быстро убежала в сторону ванной, дабы отмыть руки и собрать свой импровизированный конструктор Лего в виде курилки. За ней поплелась Люмин, с грозным видом проследив за реакцией парней.  — Это же была та Мона, правильно я понял? — Кадзуха был удивлен чуть меньше остальных, его такая встреча не слишком впечатлила. Помните ту историю про лишение девственности Скарамуччи у Тартальи на диване? Так вот, Мона принимала в этом непосредственное участие. Все были пьяные вусмерть, поэтому запомнился тот день лишь отрывками. Это была большая тусовка дома у Тартальи, посвяшенная как раз дню рождения Скары.        Нет, это не было каким-то спросом или пари, ни Мону, ни Скарамуччу никто за языки и другие части тела не тянул, они просто сами внезапно оказались полураздетыми на этом злосчастном диване. Тарталья после этого шутит, что в тот день «держал свечку», ведь случайно зашел в самый разгар процесса в комнату, застав там голую задницу Скарамуччи. Мона, которая была чуть более в здравом уме, чем ее горе-любовник, завизжала от испуга при виде рыжей макушки в дверном проеме. Тот завизжал в ответ, возможно просто из стадного инстинкта.        Они проснулись вместе в четыре утра, почти на рассвете. Пошли курить на общий балкон. Молча. От обоих еще несло вчерашним алкоголем, так теперь еще и сигаретным дымом. Мона, делая затяжку, иногда оглядывала взглядом своего героя-любовника. А тот молчал.        Как сложились их взаимоотношения после этого инцидента — история умалчивает, Скара вообще эту тему поднимать не хотел, а Моне просто было до невозможности неловко.  — Интересно, ей секс с Мучачей в итоге понравился или нет? — разгонял Венти, умиротворенно покачивая ногой.  — Бля, умоляю, только у нее это не спрашивай, — Тарталья все еще помнил тот нехитрый список правил, который вдолбила ему Люмин. Отчего-то действительно хотелось их соблюдать и не доставлять девушкам лишний дискомфорт, раз уж они уже оказались на их территории.        В комнату зашла поникшая и явно разочарованная Мона, уже не особо стесняясь этих балбесов.  Ну было и было, че бубнить-то?  — У кого-то курить есть? — увы, зависимость оказалась сильнее стеснения, а девайс Моны видимо окончательно развалился, так что пришлось выкручиваться. Кадзуха, сидящий на полу, молча протянул девушке легкую мятную электронку. Мона затянулась, прикрыв глаза, и с облегчением выдохнула ароматный мятный пар. Про себя она молчаливо поблагодарила парней, что не стали припоминать ее пьяные подвиги. Люмин же мысленно отметила, что этот запах раздражает ее намного меньше, чем ядерная смесь из химозных ягод и гари, которой пахла вся квартира после прихода Моны. 

***

— Только попробуй перевести!        И она бросает на пол червовую шестерку. Последнюю в ее колоде.  — Вот не дадут же отыграться блять, а! — и Кэйа протягивает девушке помятую купюру в пятьсот рублей. — В следующий раз играем на щелбан.  — На желание, — послышался вдруг голос Итто, который до этого увлеченно наблюдал за игрой.   — На раздевание! — бормотал уже изрядно выпивший Венти, вальяжно рассевшись около дивана.        Люмин обыгрывала Кэйу абсолютно всегда, хотя это именно он научил ее играть. Ученица превзошла своего учителя, получается. Или Кэйа в своих навыках игры эволюционировал в обратную сторону.        Да, в какой-то момент невидимая грань между миром «Мы тут пьем за сессию и поем батарейку» и «Мы гадаем на идиота с фиолетовыми волосами и едим клубнику» окончательно стерлась. Люмин и Мона с удовольствием принимали участие в карточных баталиях, пробовали себя в игре на гитаре и весело рассказывали свои истории, а парни с интересом задавали Моне вопросы про результаты футбольных матчей и ситуацию на топливном рынке, чтобы та разложила уже свои карты и дала ответы. Итто все интересовался, как это все у нее работает, и может ли Мона прочитать по картам его мысли, в который раз получая на свои вопросы лишь неодобрительные насмешливые взгляды. Интересоваться, можно ли в карты таро сыграть партию, Итто так и не решился.        Зато Тарталья решил, что в их культурное мероприятие нужно всё-таки включить закуску, ибо в противном случае кто-то (не будем показывать пальцем) точно потом окажется на полу в пьяном угаре, ну либо у унитаза. Плавали — знаем.  —Хозяюшка, а что у вас можно из холодильника взять?  — Да берите что хотите.         А там ничего и не было.                         Практически.        Пара йогуртов, творог, яйца, древние банки с вареньем, аджикой, и еще бог знает чем от родственников, ну и кетчуп на дверце.  — И чем конкретно из этого вы собрались закусывать водку? — за спиной неожиданно раздался женский голос. Это была Люмин. — Да вот, думаю. Омлетом с творогом наверное ее еще никто не закусывал.  — Ага, вы будете первыми.        Неожиданно в кармане пижамных штанов девушки завизжал телефон, засветившись прямо через ткань. Звонок. От начальства. — Да, Екатерина Дмитриевна, слушаю… Это в каком смысле? — выражение лица девушки мигом переменилось, что ничего хорошего не сулило. На премию с таким лицом не реагируют уж точно. — А, вот как… Ну, что поделаешь, раз так уже решили. Всего доброго, — Люмин старается максимально быстро завершить диалог, не выдав весь спектр негативных эмоций, который уже осел в ее голове. — Что-то случилось? — Пиздец. Уволили, — резюмировала девушка, невесело всплеснув руками. Она будто и не была слишком удивлена а, но счастья и радости эта новость у нее определенно не вызывала. Девушка просто приняла этот факт, как данность. — Покурим?       Рыжий лишь понимающе кивнул.

***

      На балконе прохладно, летний воздух приятно ласкает лицо и слегка развивает волосы. — Я вообще не курю, но в такие моменты готова начать, — глубокомысленно выпалила девушка, как только они с Тартальей вышли на балкон. Парень протянул ей сигарету и поджог. По тому, как Люмин делала небольшие затяжки, было видно, что курильщицей она, очевидно, не была, но уже пробовала и понимала, что она делает. В первый раз, классе в восьмом, когда подруги решили приобщить ее к данной тенденции, девушка закашлялась и испачкала пеплом всю школьную юбку, а сейчас вполне уверенно выдыхала дым, глядя на район с высоты балкона. Тарталья тоже зависимым никогда не был, но на всякий случай таскал с собой в куртке пачку сигарет и потрепанную зажигалку.       Вы еще не забыли, какой он у нас дипломат?       Так вот, культура курения настолько прижилась в нашем менталитете, что сигареты стали использоваться и как средство для временного заглушения стресса, и для установки социальных контактов. Что может объединять бизнесмена, школьника у остановки, начальницу отдела и бомжа? Правильно, страсть к курению. Поэтому многие диалоги и интересные знакомства завязывались после слов «У вас зажигалки не будет?». Так что парень носил их не потому, что сам не мог прожить ни дня без затяжки, а чтобы с кем-то поделиться, кому-то предложить зажигалку, с кем-то разделить трудную минуту, куря на балконе.       Ну, как сейчас, например.       Люмин работала администратором в детском развлекательном центре лет с четырнадцати. Правда, официально ее так и не оформили: как взяли в детстве — так и оставили, ибо лишние обязательства никого не привлекали.       Только зарплата увеличивалась: за такой срок девушка прошла путь от аниматора (которым пошла работать исключительно из необходимости заработать в моменте, а после клялась и божилась, что больше никогда не будет работать на подобных должностях) до администратора. Ее знали все сотрудники, и местная пожилая уборщица часто сплетничала с ней и советовалась, какой сорт помидоров лучше посадить на даче, а также конкурентное преимущество девушки заключалось в том, что она неплохо говорила на английском, французском и испанском, ибо в детстве часто таскалась по языковым лагерям, да и само изучение всегда давалось ей легко. Правда, иногда в ее речи проскакивает непереводимая игра слов и звуков на английском, испанском и русском-матерном, но тут уж никто не идеален. И вот, ее начальница, Екатерина Дмитриевна, сообщает внезапную новость о банкротстве компании. Вообще, слухи об этом ходили давно, ибо всякая ересь в руководстве творилась безостановочно. Все сотрудники были уверенны, что банкротами себя объявили чисто по приколу, ради своих корыстных целей и из жажды большей прибыли, но вслух об этом никто не говорил. И все бы ничего, мало чтоли вакансий на администратора, но Люмин в своей организации была на хорошем счету, получала прибавки к зарплате, обучала новичков, да и просто была примерным сотрудником, из-за чего ей часто доставались какие-то привилегии, да и гибкий сменный график она себе там обеспечила.        Но вдруг все это рухнуло.       Все, кроме необходимости платить за квартиру, еду и прочие необходимые вещи. Питаться святым духом они с братом еще не научились, а очень хотелось бы. А с нынешней инфляцией, когда огурцы продают по цене чугунного моста, обеспечить себе нормальный рацион для бедной студентки становится прямо-таки закачкой со звездочкой. Масла в огонь подливало и то, что Люмин всячески финансово поддерживала свою подругу Мону. Помогала по доброте душевной закрывать кредит на образование вместо ненужных подарков на праздники. Вообще, удобно: не тюльпан на восьмое марта, а копеечка на выплату твоего кредита. Мона и сама постоянно выручала подругу (чем угодно, но не финансами), поэтому можно сказать, что они идеально друг друга дополняли. — Вообще, тебе вроде три оклада должны, если вот так взяли и уволили. — Я не трудоустроена была. — Ну ты даешь, мать. И как поступишь? — А у меня много вариантов? Буду новую работу искать. Не знаю, кладмэном устроюсь или буду казик крутить. Стану тарологом и духовным практиком в интернете на худой конец, — Люмин говорила совершенно без эмоционально и саркастично, даже не повернув головы к своему собеседнику. На ее лице не читалось ни грусти, ни обеспокоенности, ни тревоги: она смотрела на город с сигаретой между пальцев, строила в голове планы и стратегии, а на переживания у нее времени и сил не было. Вообще, она была действительно сильной девушкой. Даже в начальной школе, когда мальчики донимали и пихали ее по поводу и без, она всегда давала сдачи и никогда не плакала: считала себя выше этого. Да и слезами горю не поможешь, чего уж там. — Ну, если решишь закладки подкидывать, то мы с пацанами прикрывать тебя долго не сможем. У меня знакомые менты есть, конечно, но они же обычно этих всех солевых крышуют, — Тарталья сверлил взглядом тлеющую между красивых пальцев Люмин сигарету, пепел от которой так и норовил в любой момент прилететь кому-нибудь в лицо из-за ветра. — Поэтому надо бы тебе что-то побезопаснее. Ставки и казик, конечно, для жизни не так опасны, но тоже штука сомнительная. Ты с Итто проконсультируйся, он тебе расскажет как быстро в минус уйти.       Девушка ухмыльнулась, отчего Тарталья мысленно заликовал: ему удалось хоть чуть-чуть разбавить атмосферу и поднять настроение Люмин, а то еще немного — и воздух между ними можно было бы резать ножом. — Значит, ты за вариант с таро? — Ну, он хотя бы самый безопасный. Хотя не знаю, как дела в этой нише обстоят. — Ну, я тебе так скажу: экономический кризис может коснуться любой сферы, но только не таро. Всем же интересно, что кто чувствует и думает. — А почему тогда у Моны так с деньгами туго? — Непруха, — рассмеялась девушка, наконец повернувшись к Тарталье. — Беда с маркетингом, скажем так.       Люмин взяла вторую сигарету, снова задумчиво уставившись куда-то в пустоту, а парень так и не спускал с нее глаз: в слегка напряженных мышцах лица, твердом положении руки и рассеянном взгляде можно было прочитать фразу «Я заебалась». Иногда возникало ощущение, что весь мир — это БДСМ, а Люмин забыла стоп-слово. Вообще, на плечах девушки лежало очень много ответственности, и Тарталья действительно назвал бы ее сильной. Внешне она была достаточно хрупкой из-за своей комплекции, но обладала тем самым стержнем и хваткой.       Конечно, иначе ему не пришлось бы умолять Люмин провести время в их квартире.       Может показаться, что характер девушки становился лишь преградой для Тартальи и его дипломатических порывов, но нет: это пробуждало определенный спортивный интерес.       Да, она определенно была интересной особой. Не из серии «она не такая как все и бла-бля-бля», а просто очень непонятной и странной для открытого сердцем Тартальи. — Так давай помогу. Не в смысле с таро, а в смысле с работой, — подпалил фитилек, скоро ебнет. Эта фраза вырвалась совершенно спонтанно и внезапно, все из того же чувства спортивного интереса к характеру Люмин. — И чем поможешь? — Ну, договорюсь с кем-нибудь из знакомых, к себе пристрою на худой конец, — работал он сметчиком на местной фабрике игрушек. Считал игрушечных солдатиков, детали для танцующих кактусов и лапы для партии новых хаги ваги. За все тренды в мире детских игрушек шарил безоговорочно, из-за чего определенно пользовался популярностью у ребят помладше. — А с чего это ты? Ты всем предлагаешь по блату на игрушечный завод устроиться? — их искреннего интереса совершенно беззлобно спросила Люмин. — Это, хозяюшка, за вашу милость не выгонять нас из своей обители. — Ну, скоро мне за эту обитель нечем платить будет, поэтому наслаждаемся последними днями пребывания. — Бля, да брось ты! Решим вопрос.       Девушка легонько улыбнулась уголком губ. Интересно, это он после выпитого алкоголя, под влиянием общей атмосферы, или из желания ее впечатлить сейчас разбрасывается такими словами?       Этого она не знала, но в одном была уверенна: пальцы на ветру начинали потихоньку мерзнуть, и пора было возвращаться в помещение.