Синхронизация систем

— Ты вообще понимаешь, что это за хрень? — Лусио щурился, вертя в руках маленький серебристый чип, найденный среди обломков разгромленного лабораторного терминала. Его пальцы скользили по гладкой поверхности, словно пытаясь на ощупь расшифровать его назначение. Гэндзи, склонившись над телом охранника с аккуратно перерезанным горлом, даже не поднял головы. — Данные. Или протоколы. Ты же технарь, разберись. — В его механическом голосе проскользнула легкая насмешка, но беззлобная — больше похоже на привычную игру, чем на раздражение. — Ой, да брось, — Лусио фыркнул, но уголки губ дрогнули в улыбке. Он сунул чип в карман бронежилета и огляделся. Разрушенный коридор лаборатории освещался только аварийными лампами, отбрасывающими длинные тени. — Просто думал, вдруг ты в курсе, раз уж мы тут вместе топчемся. — Мы вместе, как ты выразился, топчемся, потому что командование решило, что мы — идеальный баланс, — Гэндзи наконец выпрямился, смахивая несуществующую пыль с наплечников. Его оптические сенсоры на мгновение задержались на Лусио — тот уже нацелил свой аудио-пистолет в темный проход впереди, будто ожидая атаки из ниоткуда. Год назад, на том самом приеме по случаю вступления Лусио в Overwatch, Гэндзи заметил его сразу. Не из-за шумной толпы поклонников или ярко-зеленых дредов — а из-за того, как он смеялся. Громко, беззаботно, будто кризисы, войны и восстания где-то далеко. Тогда они обменялись парой фраз, парой взглядов — и все. Пересекались редко, говорили еще реже. Лусио и Гэндзи выполняют совместное задание в разрушенной лаборатории, обнаруживая подозрительный чип. Их взаимодействие наполнено легкой насмешкой, но беззлобной — между ними уже установился своеобразный баланс. Гэндзи вспоминает их первую встречу год назад, отмечая контраст между своим кибернетическим существованием и беззаботным поведением Лусио. —Баланс,— Лусио фыркнул, но не мог скрыть довольную ухмылку. Он бросил взгляд на Гэндзи, который уже исчезал в тени очередного поворота, двигаясь беззвучно, как призрак. Гэндзи не ответил, но Лусио знал — он слышал. Эти уши улавливали даже шепот сквозь бетонные стены. Интересно, слышал ли он тогда, год назад, когда Лусио пробормотал себе под нос "черт, он красивый" после их первой встречи? Ладно, неважно. Тогда было не до этого — прием, толпа, официальные речи. А сейчас... Сейчас они были вдвоем в полуразрушенном комплексе где-то в глуши мексиканской пустыни, и этот факт казался Лусио вдруг невероятно личным. Они двигались дальше по коридору — Гэндзи впереди, бесшумной походкой, Лусио сзади, намеренно громко топая ботинками по металлическому полу. Значит, командование решило, что им нужно "сработаться". Интересно, Мерси тоже подсунула им это задание специально? Уж больно удобно: забросить двух парней, которые едва знакомы, в горячую точку на другом конце света. —Ты когда-нибудь был в Мексике?— Лусио спросил нарочито небрежно, прикрывая микрофон на шлеме. Технически они были на связи с базой, но... ну, некоторые вещи командованию знать не обязательно. —Нет.— Гэндзи не замедлил шаг. —Но ты же знаешь это. Мы оба видели досье друг друга. —Блин, да это же был повод для разговора! Ты вообще понимаешь, как люди общаются? Гэндзи остановился так резко, что Лусио едва не врезался в его спину. Киборг замер, слегка наклонив голову — его сенсоры улавливали что-то впереди, что человеческие уши не могли услышать. Лусио затаил дыхание, пальцы сжимая рукоять аудио-пистолета. —Ничего,— наконец пробурчал Гэндзи, разочарование сквозило даже в механическом голосе. Он продолжил путь, клинки на запястьях готовые к мгновенному выбросу. —Опять?— Лусио шумно выдохнул, снова включая микрофон. —Эй, база, вы уверены, что данные верные? Мы тут уже третий этаж обыскиваем — хоть бы мышь сдохшую найти. В ответ только статичное шипение. Гэндзи бросил взгляд через плечо. "Подавление сигнала. знала, что мы идем." Лусио провел языком по зубам. Шли часы. Коридоры лабораторного комплекса сливались в одно бесконечное серое месиво из одинаковых дверей, панелей управления и треснувших потолочных плит. Лусио уже пятый раз наступал на тот же самый кусок разбитого стекла — хруст под ботинком звучал как издевательская шутка. —База, вы вообще нас слышите?— Он постучал пальцем по шлему, хотя знал, что проблема не в оборудовании. Где-то в глубине здания работал глушитель, превращающий их радиоканалы в бесполезное шипение. Ответа, разумеется, не последовало. Гэндзи шел впереди, его движения оставались такими же точными и экономичными, как три часа назад. Ни единого лишнего жеста, ни одного неверного шага. Лусио ловил себя на том, что разглядывает плавные линии кибернетического тела сквозь разорванный в нескольких местах бронежилет. На мгновение ему показалось, что между пластинами мелькнул голубоватый свет — но нет, просто игра бликов от аварийного освещения. —Может, они просто вывезли все до нашего прибытия?— Лусио пнул пустую канистру, та со звоном покатилась по полу. —Нет.— Гэндзи остановился перед очередным терминалом, его пальцы скользнули по клавиатуре с привычной скоростью. Экран вспыхнул и тут же погас. —Следы поспешной эвакуации. Но не настолько спешной.— Он повернулся, и Лусио вдруг осознал, как близко они стоят — достаточно, чтобы разглядеть микроскопические царапины на линзах оптических сенсоров —Мы теряем время,— он сказал слишком быстро, даже не глядя в сторону Лусио. Его голосовой модулятор намеренно сгладил интонацию, сделав её безличной, как запись автоответчика. —Без связи с базой эта миссия бессмысленна. Возвращаемся к машине. Лусио приподнял бровь. За год в Overwatch он научился читать даже таких закрытых типов, как Гэндзи. Этот резкий переход на «мы» и поспешный разворот к выходу — чистейшая попытка избежать неловкости. Забавно, учитывая, что пять минут назад киборг спокойно разглядывал его как экспонат в музее. —Ага, конечно,— Лусио протянул, нарочито медленно поправляя перчатки. —Просто вдруг вспомнил, что оставил духовку включенной. В броневике. Не парься, я понимаю, с кем не бывает? Лусио первым ввалился в броневик, с ходу запустив систему связи. —База, приём, чёрт возьми! Вы нас слышите?— Статичный треск сменился знакомым баритоном. —Лусио? Мы думали, у вас что-то произошло. Связь оборвалась? —Мы как раз об этом.— Лусио швырнул шлем на сиденье, вытирая пот со лба. За его спиной Гэндзи закрыл бронированную дверь с лёгким шипением гидравлики.— Там сплошной глушитель, даже смешно. Ни одной живой души, только следы эвакуации. —Ничего?— Уинстон задумчиво хмыкнул. —Странно. Разведданные указывали на активность... —Разведданные врут.— Гэндзи бросил это сквозь зубы, усаживаясь за руль. Его пальцы мелькнули по панели управления, и броневик взревел, разворачиваясь на узкой дороге. Броневик рычал, взбираясь по пыльной горной дороге, когда Лусио внезапно хлопнул себя по лбу. —Чёрт, я же забыл проверить этот чип!— Он полез в карман бронежилета, вытаскивая серебристый прямоугольник. Гэндзи даже не повернул головы, но его оптические сенсоры на мгновение сверкнули голубым. —Ты собирался сделать это ещё три часа назад. —Ну, знаешь ли, когда вокруг потенциальные засады и все такое...— Лусио провел пальцем по поверхности чипа, пытаясь найти хоть какие-то контакты. Его аудио-пистолет лежал на коленях, экран которого внезапно ожил, проецируя голограмму интерфейса Гэндзи не ответил. Вместо этого его пальцы скользнули по защёлкам шлема с привычной точностью, но движение замедлилось в последний момент — почти неуловимое колебание, будто он передумал. Затем металлический кожух с лёгким шипением отделился, открывая Лусио то, что он никогда не видел: чёрные волосы, слегка влажные от пота, спадающие на лоб неровными прядями. И глаза — настоящие, человеческие, карие, с длинными ресницами, которые казались неестественно густыми на фоне металлических пластин лица. Верхняя часть его лица была покрыта сетью бледных шрамов, расходящихся от висков, словно паутина трещин на фарфоре. Нижняя челюсть и губа — протез, обтянутый искусственной чёрной кожей, слишком гладкой, чтобы выглядеть натурально, но удивительно точно передающей форму. Лусио замер, неосознанно задержав дыхание. Он ожидал чего-то... механического, безжизненного. Но Гэндзи выглядел живым. И, чёрт возьми, красивым. — Ты... — Лусио начал и тут же замолчал, понимая, что не знает, что сказать. — Да? — Гэндзи повернул голову, и Лусио увидел, как его настоящие мышцы шеи напряглись, когда тот сглотнул. Его глаза — тёплые, почти золотистые в тусклом свете приборной панели — сузились. — Что-то не так? — Нет. Просто... — Лусио жестом показал на его лицо, затем резко опустил руку, будто обжёгся. — Я не знал, что ты...что у тебя есть лицо, — закончил Лусио, но слова вышли скорее глупым констатацией факта, чем осмысленной фразой. Его пальцы сжали терминал так, что пластик затрещал. Он видел, как зрачки Гэндзи — живые, тёплые, совсем не как холодные оптические сенсоры — расширились на долю секунды, прежде чем он резко отвернулся. — База, приём! — Лусио нажал пальцем на микрофон в ухе, одновременно удерживая чип перед глазами. Его голос звучал резче обычного, прерываясь от толчков броневика по ухабистой дороге. — Мы нашли кое-что... странное. Протоколы передачи данных между этими, хрен знает кто они там, и кланом Вишкар. Старые, но структура кода... — Лусио, повторите, — раздался голос Уинстона, и тут же вклинилось знакомое щёлканье клавиатуры. — Актуальные данные? Гэндзи резко переключил передачу, броневик взревел, подбрасывая их на очередной кочке. Его пальцы сжали руль так, что металл затрещал. — Нет, это... — Лусио бросил взгляд на Гэндзи, тот смотрел прямо на дорогу, но его челюстной протез был сжат неестественно плотно. — Архивные записи. Похоже, ребята мониторила транзакции. Но тут есть вкрапления нового кода — дайте секунду... Это не просто шпионаж, —прошептал он больше для себя, чем для базы. — Они зачем-то собирали данные о всех опирациях и работниках Голос Уинстона прорвался сквозь помехи, внезапно став четким, словно кто-то наконец выключил тот проклятый глушитель. — Перешлите мне все данные с чипа сейчас же, — его баритон звучал непривычно жестко, без обычных пауз для размышлений или жевания банана. — И возвращайтесь в отель. Лусио переглянулся с Гэндзи — тот уже снова надел шлем, но его пальцы замерли над панелью управления, будто взвешивая невысказанный протест. — Серьезно? — Лусио нарочито медленно поднял бровь, хотя знал, что Уинстон его не видит. — Мы же уже почти у... — Это не обсуждается, — перебил Уинстон. В фоне раздался стук клавиатуры — быстрый, нервный. — Отель, комната 312. Ключ под ковриком. Никаких контактов с местными, никаких следов. Вы поняли? Броневик грохотал по ухабистой дороге, а Лусио, откинувшись на сиденье, ловил себя на том, что разглядывает профиль Гэндзи. Шлем снова скрывал его лицо, но теперь Лусио знал — под металлической маской скрывалось нечто большее, чем просто набор сенсоров и процессоров. Броневик рычал, сворачивая на пыльную парковку перед обшарпанным трёхэтажным зданием. Вывеска "Hotel Mirage" мигала одной работающей буквой "М", освещая потрёпанный фасад розоватым неоновым светом. Лусио высунулся в окно, втягивая носом запах пережаренного масла и пыли — типичный аромат придорожных заведений где-нибудь на краю цивилизации. — Уинстон явно переоценил наши потребности в роскоши, — проворчал он, вылезая из машины и потягиваясь. Его позвоночник хрустнул после долгой дороги. Гэндзи уже стоял у входа, его шлем повёрнут к дверям. Он не ответил, но Лусио заметил, как его плечи слегка напряглись — возможно, киборг сканировал помещение на предмет угроз. Или просто не знал, как реагировать на шутку. Лусио первым поднял ключ из-под потертого коврика с выцветшим узором, щелкнул замком и распахнул дверь. Свет автоматически вспыхнул, выхватывая из полумрака крохотный номер: облезлые обои с цветочным рисунком, пластиковый столик с чайником советского образца и... одна двуспальная кровать. Он замер на пороге, услышав, как за его спиной застыли гидравлические шаги Гэндзи. — Ну что ж, — Лусио выдавил ухмылку, шагая внутрь и швыряя рюкзак на одеяло. — Похоже, Уинстон решил, что мы достаточно близкие друзья. Гэндзи застыл на пороге, его оптические сенсоры медленно скользили по комнате с методичностью сканирующего луча. Лусио видел, как голубые линзы на секунду задержались на кровати, затем резко переключились на окно с потрескавшейся рамой. Он сделал шаг вперед — слишком резкий для киборга, словно поторопился отвлечь внимание от очевидного. — Я займу пол, — бросил Гэндзи через плечо, уже снимая шлем с характерным шипением разгерметизации. Его настоящие волосы, слегка спутанные после долгого дня, падали на лоб неровными прядями. Лусио фыркнул, швыряя куртку на единственный стул. — Да брось, ты же знаешь, что твои суставы скрипят, как старый лифт. Гэндзи замер, его механические пальцы застыли на застежке бронежилета. Он повернул голову, и Лусио увидел, как его настоящие глаза — теплые, карие — расширились на долю секунды, прежде чем он резко опустил взгляд. — Я не хочу стеснять тебя, — произнес Гэндзи неестественно ровным голосом, будто зачитывал инструкцию по эксплуатации. Его челюстной протез сжался чуть сильнее, чем нужно. Лусио рассмеялся — не насмешливо, а легко, как будто ловя солнечный зайчик. Он развалился на кровати, умышленно раскинув руки, словно занимая как можно больше места. — О, да ладно, — он щурился, глядя на Гэндзи снизу вверх. — Ты серьёзно думаешь, что я против спать рядом с таким симпатичным мужчиной? Гэндзи застыл, его механические пальцы замерли над бронежилетом, будто кто-то нажал паузу. Он медленно поднял взгляд на Лусио, раскинувшегося на кровати с нарочитой небрежностью. Это была шутка. Конечно, шутка. Лусио всегда шутил — подкалывал, поддразнивал, провоцировал с той лёгкостью, которая давно перестала раздражать Гэндзи. Но сейчас... сейчас что-то в его голосе звучало по-другому. Не насмешливо, а... тепло. Как солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы утром. Гэндзи резко отвернулся, делая вид, что проверяет заряд катаны. Его механические пальцы скользнули по рукояти с привычной точностью, но внутри что-то дрогнуло. Он осознал это с почти физическим удивлением: где-то под слоем металла и пластика, под имплантами и шрамами, его сердце билось чуть быстрее. Это было смешно. Абсурдно. Он — киборг, орудие, живое напоминание о том, во что превратился клан Шимада. А Лусио... Лусио был воплощением всего, что Гэндзи когда-то презирал в себе самом: беззаботности, лёгкости, открытости. — Ты молчишь, — Лусио приподнялся на локте, его голос звучал уже не так уверенно. — Я тебя смутил? — Нет, — ответил Гэндзи слишком быстро, и тут же пожалел о резкости. Он видел, как брови Лусио чуть приподнялись, но тот мгновенно перестроился — сорвался с кровати с преувеличенной легкостью, будто только что не предлагал спать вместе. Лусио рылся в мини-холодильнике, скрипящем на неисправной петле, и достал две банки с мутно-желтой жидкостью. На этикетке красовался гордый орёл и надпись «Golden Eagle Lager» кривыми буквами. Он встряхнул одну банку, прислушиваясь к бульканью, и фыркнул. — Ну что, самурай, — он щёлкнул колечком, и банка с шипением открылась. — Ты за классику или за экстремальный вариант? Потому что этот «орёл» пахнет, будто его варили в чьём-то гараже. Гэндзи стоял у окна, спиной к комнате, его металлические пальцы барабанили по подоконнику. Он обернулся, и Лусио увидел, как его взгляд скользнул по банке с лёгким подозрением — или интересом? Киборг медленно подошёл, взял вторую банку, осмотрел её, будто ожидая подвоха. — Я не уверен, что это хорошая идея, — произнёс он, но пальцы уже потянулись к колечку. Шипение вскрытой банки прозвучало громко в тишине номера. Лусио ухмыльнулся, делая глоток, и тут же скривился. — Окей, это действительно гаражная варка. Но эй, зато дёшево и сердито. — Он махнул банкой в сторону Гэндзи. — Ты вообще можешь пить? Я имею в виду… технически? Гэндзи медленно присел на пол, его механические суставы издали тихий гидравлический шепот. Он откинул голову назад, касаясь стенки, и сделал глоток из банки. Пиво было отвратительным — кислым и плоским, но после третьего глотка это уже не имело значения. — Печень, — сказал он неожиданно, и голос его звучал чуть хрипловато от искусственных голосовых связок. — Одна из немногих вещей, которую они оставили. — Ого. То есть ты можешь… — Пьянеть? Да. — Гэндзи усмехнулся, и это было странное выражение — половина лица оставалась неподвижной, а другая, живая часть, слегка подрагивала. — Не так быстро, как раньше. Но да. Он повернул банку в руках, наблюдая, как свет лампы преломляется в мутной жидкости. Лусио резко откинулся назад, прислонившись к стене с преувеличенной драматичностью, и сделал глоток из банки. Пиво было отвратительным, но оно развязывало язык лучше любого допроса. Он поднял глаза на Гэндзи — тот сидел, откинувшись к стене, его механические пальцы медленно сжимали и разжимали банку, оставляя крошечные вмятины на тонком металле. — Ты когда-нибудь задумывался, — Лусио начал, размахивая банкой, — почему вот эти дешёвые придорожные забегаловки всегда продают одно и то же дерьмовое пиво? Гэндзи повернул голову, его настоящие глаза слегка сузились. — Это философский вопрос? — Самый что ни на есть, — Лусио ухмыльнулся, откидываясь назад так, что его плечо почти касалось Гэндзи. — Нет, не задумывался. Я плох в философии, — ответил Гэндзи, его механические пальцы с лёгким скрипом сжимали банку. Он смотрел в потолок, где треснувшая лампа мерцала, отбрасывая прыгающие тени. Гэндзи признаётся, что может пьянеть, хотя и медленнее, чем раньше, из-за оставшейся человеческой печени. Лусио, продолжая пить плохое пиво, задаёт неожиданный философский вопрос о том, почему дешёвые заведения всегда продают одинаково некачественный напиток. Гэндзи отвечает, что не силён в философии, но их лёгкий обмен репликами и почти соприкосновение плеч создают атмосферу неловкой, но искренней близости. Лусио фыркнул, перекатывая банку между ладонями. — Да брось, ты же учился у самого Дзеньятты. Робот-монах, просветлённый, весь этот дзен-бум-бум. Не может быть, чтобы он тебя ничему не научил. Гэндзи замер. Его механическая челюсть сжалась, издав едва слышный щелчок. Он отвёл взгляд к окну, где за грязным стеклом мерцали огни какого-то далёкого завода. — Он учил... принимать. Себя. Это. — Киборг жестом обозначил своё тело, металлические пальцы скользнули по бронежилету с глухим скрежетом. — О, значит, ты просто не пробовал применить мудрость к пиву, — Лусио нарочито торжественно поднял банку, будто совершая ритуал. — Вот смотри: это дерьмовое пиво — оно как жизнь. Горькое, мутное, но если пить достаточно долго, то либо привыкнешь, либо отключишься. Гэндзи повернул голову, его настоящие глаза сузились. Лусио только рассмеялся в ответ, горло его сработало как насос — он опрокинул банку, осушая её залпом. Алюминий смялся в его пальцах с хрустом, и он швырнул её в угол, где та покатилась по линолеуму с пустым дребезгом. Они всё ещё сидели на полу, спинами к стене, плечо в плечо. Но Лусио внезапно двинулся, неловко перевалившись, и прежде чем Гэндзи успел среагировать, его бёдра оказались заняты — Лусио устроился сверху с развязностью кота, который решил, что здесь теперь его место. Его пальцы, тёплые и шершавые от частых тренировок с вертушками, скользнули по плечам Гэндзи, ощупывая стыки между броней и кожей. — Вот что я не понимаю, — Лусио начал, его голос звучал приглушённо, будто он разговаривал не с человеком, а с памятником, который решил обжить. — Как после стольких лет обучения у Дзеньятты ты до сих пор не смог принять себя? Ты же буквально ходил к роботу-буддисту на терапию. Гэндзи замер. Его механические пальцы, только что сжимавшие пустую банку, разжались, оставляя на металле следы в виде мелких вмятин. Он мог бы сбросить Лусио одним движением — киборг был сильнее, быстрее, смертоноснее. Но он не сделал этого. — Это не то, чему можно научиться, — прошипел Гэндзи, его голосовые модули выдавали лёгкое прерывание, словно система не справлялась с интонацией. Лусио покачал головой, его пальцы все ещё скользили по бронежилету Гэндзи с любопытством механика, разбирающего чужой прибор. — Ну вот скажи мне честно, — он приподнял подбородок, глядя прямо в глаза киборга, — когда ты последний раз смотрел в зеркало и думал: «Чёрт возьми, я чертовски хорош»? Гэндзи застыл, его процессор на долю секунды завис, переваривая вопрос. Он открыл рот — механическая челюсть чуть отъехала вниз — но ничего не произнёс. В его голове мелькнули образы: потрёпанное зеркало в казарме Overwatch, где он видел только искажённое отражение — Я не… — голос Гэндзи прервался, словно программный сбой. Он ощутил странное давление там, где Лусио устроился — не физический дискомфорт, а что-то глубже. Ощущение, которое он не мог назвать сразу, потому что последний раз чувствовал его слишком давно. Желание. Не то чтобы сексуальное — скорее, простое человеческое желание близости, прикосновения, подтверждения того, что под металлом всё ещё есть кто-то, кто может хотеть. Лусио, не получив ответа, фыркнул и провёл пальцем по шраму на шее Гэндзи — живом участке кожи между механическими пластинами. — Да ладно тебе, — он говорил с такой уверенностью, будто читал его мысли. — Ты же знаешь, что в Рио твои плакаты висели в каждой второй комнате подростков. «Загадочный киборг-ниндзя» — это же чертовски горячо. Гэндзи почувствовал, как его искусственное сердце (оставленное инженерами Overwatch скорее из сентиментальности, чем необходимости) учащает ритм. Его пальцы непроизвольно сжались, оставляя новые вмятины на пустой банке. Он должен был оттолкнуть Лусио. Должен был встать, уйти, вернуться к сканированию периметра — к чему-то понятному, рациональному. Но вместо этого он оставался на месте, ощущая тепло тела Лусио сквозь тонкий слой брони. Лусио внезапно рассмеялся — не насмешливо, а с какой-то странной смесью дерзости и нежности. Его пальцы продолжали скользить по бронежилету Гэндзи, но теперь они двигались медленнее, словно чертя невидимые узоры. Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось уцелевших участков кожи киборга. — Ты хочешь знать, когда я последний раз думал, что ты чертовски хорош? — Лусио ухмыльнулся, его голос звучал нарочито небрежно, но в нём дрожала какая-то странная нота. — Буквально вчера. В душе. С рукой на члене и твоим именем на языке. Гэндзи замер, не в силах обработать информацию. Он почувствовал, как его сердце пропустило такт, а затем начало биться быстрее, словно пытаясь компенсировать этот сбой. Лусио не дал ему опомниться. Он продолжил, его пальцы теперь скользили по стыкам брони, словно пытаясь найти замочную скважину в этом доспехе: — Ты же знаешь, как это бывает — ночь, ты один, и внезапно мозг решает, что прямо сейчас самое время вспомнить, как кто-то красиво двигается на поле боя или на тренировке. — Он прикусил нижнюю губу, его пальцы остановились на уровне ключицы Гэндзи. — Только вот я не просто вспоминал. Я представлял, как ты снимаешь эту броню. По частям. Медленно. Я растягивал себя пальцами, представляя, что это ты делаешь это со мной... Иногда я представлял, как ты прижимаешь меня к стене. Твои механические пальцы в моих волосах, твои губы на моей шее. — Он провёл языком по губам, его глаза блестели в тусклом свете лампы. — А иногда... иногда мне хотелось, чтобы ты был грубее. Чтобы твои пальцы оставили синяки на моих бёдрах. Чтобы я почувствовал, насколько ты сильнее меня... Гэндзи опустил взгляд — и застыл. Лусио сидел с вызывающей грацией, его собственные бёдра слегка приподнялись в едва заметном ритме. А там, где ткань штанов натягивалась, чётко вырисовывался твёрдый контур. Мгновение. Одно-единственное, растянувшееся до бесконечности, пока Гэндзи анализировал в своей голове: расширенные зрачки Лусио, учащённое дыхание, тепло, исходящее от его тела... И тогда — срыв. Гэндзи двинулся с неестественной для человека скоростью, его руки схватили Лусио за плечи и перевернули в воздухе, прежде чем тот успел вдохнуть для возражения. Лусио приземлился животом на потертый линолеум с глухим хлопком, его пальцы рефлекторно впились в пол, но протеста не последовало. Только короткий смешок, переходящий в стон, когда Гэндзи, не тратя времени, рванул вниз его штаны и боксёрки одним движением. — Наконец-то, — прошипел Лусио в пол, его голос дрожал от возбуждения, а бёдра уже раздвигались шире без всякого принуждения. Он прогнул спину, демонстрируя голую кожу, уже покрытую лёгкой испариной. — Я ждал, когда ты наконец сорвёшься. — Развязный дурак, — прошипел Гэндзи, и его голос модулировал странную смесь раздражения и чего-то ещё — чего-то, что не имело названия в его программном коде. Его механическая ладонь со свистом рассекла воздух и опустилась на упругую плоть Лусио с резким, звонким шлепком. Лусио ахнул, но не от боли — его тело дёрнулось вперёд, а затем тут же вернулось назад, словно прося повторения. — Да-а, Гендзи.., — выдохнул он, и Гэндзи услышал в его голосе ту самую дрожь, которая заставила его сердце пропустить удар. Гэндзи наблюдал за Лусио — как тот вдавился в пол после первого шлепка, как его пальцы сжались, но не для защиты, а в предвкушении. Киборг видел, как под кожей наливаются кровью свежие отпечатки его металлических пальцев, как ягодиц непроизвольно подрагивают Его вторая ладонь опустилась уже с расчётом — не просто шлепок, а полноценный удар, оставляющий на загорелой коже чёткий красный прямоугольник от перчатки. Лусио замычал, но не отпрянул — напротив, его таз приподнялся выше, словно подставляясь под следующую ладонь. — Да, чёрт возьми! Гэндзи ответил серией — пять быстрых шлепков попеременно левой и правой рукой, каждый громче предыдущего. Кожа Лусио вспыхивала алым, нагреваясь под механическими ударами, а его ноги дёргались в такт, словно подключённые к какому-то ритму. Между шлепками Гэндзи успевал замечать детали: как сморщивается кожа в складке под ягодицами, как мурашки бегут по внутренней стороне бёдер, как уже после третьего удара Лусио начал тереться о пол, явно ища хоть какого-то контакта с членом. — Терпеть не могу... когда ты молчишь... — Лусио выдавил между ударами, его голос срывался на визгливые ноты с каждым новым шлепком. — Не все такие болтливые, как ты, — прошипел он, его голосовые модули выдали лёгкое искажение. Он двинулся с убийственной точностью — механические пальцы впились в бёдра Лусио, перекатывая его вес, поднимая в коленно-локтевую позицию одним плавным рывком. Лусио ахнул, его спина выгнулась дугой, локти скользнули по линолеуму, но протеста не последовало — только короткий смешок, переходящий в стон, когда Гэндзи без раздвинул его ягодицы большими пальцами. Кожа под ними была горячей, слегка влажной от пота, упругой. Гэндзи подмечал всё: мурашки, бегущие по внутренней стороне бёдер Лусио, дрожь в мышцах пресса, когда тот втягивал живот в ожидании. Киборг наклонился ниже, его дыхание обожгло влажное пространство между ягодицами, заставив Лусио дёрнуться вперёд. — О боже... — Лусио выдавил сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в пол. Гэндзи не стал его торопить. Сначала кончик языка — всего лишь лёгкое касание, словно пробуя на вкус. Лусио взвыл, его бёдра затряслись, но Гэндзи уже прижал его к полу одной рукой, фиксируя на месте, а другой раздвинул ещё шире, обнажая розоватое колечко ануса, уже слегка подрагивающее от учащённого дыхания. Первое касание языка было обжигающе медленным. Гэндзи водил кончиком по напряжённому колечку, едва касаясь, заставляя Лусио вздрагивать и почти скулить в пол. Киборг чувствовал каждую микроскопическую дрожь мышц под губами, слышал, как учащается дыхание Лусио, когда он наконец прижался ртом плотнее, надавливая языком, но не проникая. — Бля... — Лусио выгнул спину, его голос сорвался на хриплый шёпот. —Ну быстрее, что же ты… Гэндзи не ответил — он просто втянул воздух носом, впитывая запах кожи, пота, предвкушения, а затем медленно, нарочито широко провёл языком от промежности вверх, раздвигая плоть. Лусио вскрикнул, его бёдра дёрнулись, но киборг крепко держал их механической рукой, прижимая к полу. Второй толчок был глубже. Гэндзи чувствовал, как горячая плоть сжимается вокруг него, как мышцы Лусио судорожно сокращаются, пытаясь приспособиться к незнакомому вторжению. Он намеренно замедлился, вытягивая каждый момент — широкие, медленные круги языком снаружи, затем резкое погружение внутрь, достаточно глубокое, чтобы Лусио аж подпрыгнул на месте с булькающим стоном. Механические пальцы сжали упругие ягодицы, оценивая степень покраснения, прежде чем опуститься с резким шлепком. Лусио ахнул, его колени точно бы разъехались и он бы рухнул, если бы не держащие его руки. Механические пальцы Гэндзи скользнули вниз, обводя контур напряжённого отверстия с хирургической точностью. Лусио замер, его дыхание участилось, когда холодный металл впервые коснулся чувствительной кожи. Гэндзи ощущал каждую микроскопическую складку, каждый нервный спазм под подушечками. Первое касание было почти невесомым — просто лёгкое давление кончиком указательного пальца, заставляющее Лусио вздрогнуть и глубже вдавить лицо в скомканную простыню. — Расслабься, — прошипел Гэндзи, его голосовые модули выдавали лёгкое искажение. Он не добавлял силы, а просто продолжал водить пальцем по краю, ощущая, как мышцы под ними то сжимаются, то слегка отпускают. Его процессоры фиксировали изменения температуры кожи, ускорение пульса Лусио, мельчайшие подрагивания бёдер. Первый палец вошёл медленно — не толчком, а неумолимым поступательным движением, давая время адаптироваться. Он действовал плавно и медленно, когда второй палец присоединился к первому, раздвигая горячую плоть с методичной настойчивостью. Лусио застонал, его лоб прижался к полу — Быстрее... черт... — выдохнул он, но его бёдра уже подались назад, принимая металл глубже. Гэндзи игнорировал просьбу. Он чувствовал, как внутренние мышцы Лусио сжимаются вокруг него, как температура кожи повышается с каждым движением. Третий палец добавился почти незаметно — просто легкое давление в момент, когда Лусио выдыхал, и внезапно его тело уже принимало новое вторжение с податливым стоном. Скорость нарастала постепенно. Сначала плавные круговые движения, затем первые короткие толчки, заставляющие Лусио вздрагивать и кряхтеть в такт. Металлические пальцы двигались с неестественной точностью — каждый толчок попадал точно в цель, каждый отвод сопровождался легким поворотом, стимулируя внутренние чувствительные зоны. — Ох... да... вот так... — Лусио закусил губу, его голос сорвался на хриплый шепот, когда Гэндзи нашел тот самый ритм, который заставлял его тело вздрагивать целиком. И тогда что-то в процессорах Гэндзи перемкнуло. Его пальцы, только что двигавшиеся с методичной точностью, вдруг сорвались в бешеный ритм — не просто толчки, а настоящая буря, заставляющая Лусио взвыть и вцепиться в пол обеими руками. Киборг не сбавлял темпа, его механические суставы работали с нечеловеческой скоростью, вгоняя пальцы глубже с каждым движением, пока Лусио не начал дергаться под ним, как марионетка на коротких нитях. — Пожалуйста... — выдохнул Лусио, его голос сорвался на хриплый шёпот. Гэндзи видел, как тело под ним выгибается дугой, как пальцы Лусио царапают линолеум. Он чувствовал, как горячая плоть сжимается вокруг его пальцев, как мышцы внутри судорожно сокращаются, пытаясь угнаться за бешеным темпом. — Пожалуйста, — повторил Лусио, уже почти беззвучно, его губы дрожали, а веки подрагивали, словно он был на грани потери сознания. Киборг не ответил. Он просто добавил четвёртый палец, вгоняя его внутрь одним резким движением, и Лусио взвыл, его тело вздрогнуло, но тут же подалось назад, принимая всё глубже. Гэндзи видел, как капли пота скатываются по спине Лусио, как его пресс судорожно сокращается с каждым толчком, как пальцы бессильно скользят по полу, не в силах найти опору. — Медленн… — Лусио не успел закончить, его голос сорвался в высокий стон, когда пальцы Гэндзи ускорились до нечеловеческого ритма. Механические суставы работали с бешеной точностью — каждый толчок глубже предыдущего, заставляя Лусио вздрагивать всем телом. Его спина выгнулась неестественно, будто ток пробегал по позвоночнику. Гэндзи видел всё с кристальной чёткостью: как капли пота падали с висков Лусио, как его ягодицы подрагивали с каждым движением, как анус уже покраснел от трения. Лусио был на грани, и киборг знал это. — Ты… ты же слышишь… — Лусио попытался повернуть голову, но его тело дёрнулось вперёд, когда Гэндзи сменил угол, ударив пальцами глубже. — Слышу, — голос Гэндзи звучал ровно, без искажений, но пальцы не замедлялись. Он чувствовал, как мышцы внутри сжимаются судорожно, как Лусио пытается сжать бёдра, но не может — механическая рука удерживала его на месте с безжалостной силой. Лусио взорвался с громким, сдавленным криком, его тело дернулось в судорогах. Спазмы прокатились по его спине, мышцы пресса судорожно сократились, бедра задрожали — он кончил, не дотронувшись до себя, просто от пальцев Гэндзи, входящих в него с бешеной скоростью. Киборг видел, как капли семени брызнули на пол, но не дал ему опомниться. Он выдернул пальцы одним резким движением, заставив Лусио вздрогнуть от внезапной пустоты, и тут же схватил его за бедра, перевернув на спину. Механические пальцы впились в мясистую часть ягодиц, раздвигая их, обнажая покрасневшее, слегка припухшее отверстие. Лусио ахнул, его руки упали на пол, ладони скользнули по собственному семени — он еще даже не успел перевести дух. Гэндзи не медлил. Одним движением он спустил штаны и белье до середины бедер, освобождая уже напряженный член. Его плоть была горячей, неожиданно человеческой на фоне металлических конечностей. Лусио успел лишь облизнуть губы, его взгляд скользнул вниз — и в тот же момент Гэндзи вогнал себя в него одним резким толчком, заполняя до предела. — О господи..! — Лусио выгнулся дугой, его ноги судорожно обвили бедра Гэндзи, пальцы вцепились в его механические предплечья. Киборг вошел полностью, одним движением, без прелюдий — Лусио уже был подготовлен, его мышцы еще помнили ритм пальцев, но это было другое. Глубже. Жестче. Гэндзи чувствовал, как горячая плоть сжимается вокруг его члена, как внутренние стенки судорожно сокращаются, пытаясь приспособиться к новому вторжению. Он не стал ждать. Первый толчок был резким, почти грубым — Лусио ахнул, его голова откинулась назад, но ноги уже тянули Гэндзи ближе, глубже. Второй удар был точнее — киборг чувствовал каждую складку внутри, каждый спазм мышц, обхватывающих его, корректируя угол, пока не нашёл тот самый ритм, который заставлял музыканта вздрагивать всем телом. Гэндзи не стал дожидаться, пока Лусио опомнится. Он резко подхватил его ноги, закинул их себе на плечи, механические пальцы впились в бедра музыканта, прижимая их к груди. Лусио только успел ахнуть, когда киборг тут же начал двигаться — резкие, глубокие толчки, без прелюдий, без передышки. — Ох... черт... — Лусио захрипел, его руки впились в пол, пальцы скользили по собственному семени, оставшемуся с предыдущего раза. Гэндзи не отвечал. Он просто усилил темп. Одной рукой он схватил снова вставший член Лусио, обхватив его у основания, чтобы сдержать удовольствие. — Ты... ты же... — Лусио выдавил между ударами, его голос срывался на хрип. Гэндзи лишь пригнулся ниже, его дыхание оставалось ровным, механическим. Лусио вдруг выгнулся навстречу, его бёдра начали двигаться в ритме толчков Гэндзи — сначала робко, почти неуверенно, а затем всё смелее, словно подхватывая мелодию. Его руки скользнули по собственной груди, пальцы сжимали соски с явным наслаждением, будто он играл на самом себе, как на инструменте. Гэндзи замер на мгновение, он не ожидал такой откровенной демонстрации. Механические пальцы впились в бедра Лусио глубже, наблюдая, как тот выгибается, как его губы приоткрываются в беззвучном стоне, а глаза закатываются от удовольствия. — Да, вот так… — Лусио прошептал, его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. Он сжал соски сильнее, его тело дёрнулось, и Гэндзи почувствовал, как внутренние мышцы сжались вокруг него, горячие и влажные. Киборг не смог удержаться — его руки сами потянулись вперёд, механические пальцы накрыли ладони Лусио, усиливая давление. Лусио застонал громче, его бёдра ускорились, теперь он двигался навстречу каждому толчку, как будто пытался вобрать Гэндзи в себя целиком. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась, а между пальцев Гэндзи соски набухли, покраснели Гэндзи почувствовал, как Лусио отводит руки от груди, словно уступая место. Его губы тут же соскользнули вниз, охватывая правый сосок музыканта, но бедра не прекращали движения — ритмичные, глубокие толчки продолжались с той же точностью. Язык киборга скользнул по набухшему соску, сначала легко, почти нежно, затем сильнее, с лёгким прикусом. Лусио ахнул, его тело выгнулось, Гэндзи чувствовал, как внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена ещё плотнее, будто в ответ на каждое движение его рта. Он замедлил темп бедер, но усилил давление губ — теперь его язык выводил круги по соску, то широкие и медленные, то узкие и быстрые, а пальцы правой руки сжимали второй сосок, синхронизируясь с ртом. Лусио застонал, его руки упали на пол, пальцы скрючились в когти — он явно не ожидал такой двойной атаки. Гэндзи видел, как грудь музыканта подрагивает с каждым вдохом, как соски становятся твёрже под его прикосновениями, и продолжал играть с ними, явно наслаждаясь. Лусио выдохнул, его голос сорвался на хрип, когда Гэндзи резко сменил тактику, засасывая сосок глубже, одновременно ускоряя толчки. Механические пальцы скользнули ниже, вдоль рёбер, ощущая, как тело Лусио вздрагивает от каждого прикосновения. Гэндзи чувствовал всё с удвоенной силой — горячую кожу под губами, напряжение мышц под пальцами, пульсацию вены на шее музыканта, которую он видел с идеальной чёткостью. Гэндзи выскользнул из тела Лусио с мокрым звуком, оставив его вздрагивать от внезапной пустоты. Механические пальцы впились в бедра музыканта, переворачивая его на живот одним резким движением. Лусио ахнул, его живот прижался к холодному полу, а ягодицы автоматически приподнялись — тело помнило ритм даже без слов. Киборг не заставил ждать: он раздвинул его ноги коленями, одной рукой пригнул плечи Лусио к полу, а другой направил себя к покрасневшему, слегка припухшему входу. Первый толчок был резким — Лусио вскрикнул и толкнулся бёдрами назад, принимая Гэндзи глубже. — О-о-ох… да… — Лусио хрипел, его голос срывался на каждом толчке. Гэндзи видел, как спина музыканта выгибается, как лопатки напрягаются под кожей, как капли пота скатываются по позвоночнику. Гэндзи заметил, как дреды Лусио раскачиваются в такт его толчкам, и внезапно схватился за них, резко потянув назад. Лусио выгнулся с хриплым стоном, его голова запрокинулась — он не сопротивлялся, наоборот, его бедра сильнее прижались к Гэндзи, будто прося больше. — Да… сильнее… — Лусио прошипел сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в пол, когда Гэндзи добавил усилие, оттягивая голову еще дальше. Гэндзи резко сменил угол, входя глубже, и одновременно потянул дреды вниз, заставляя Лусио выгнуть спину дугой. Музыкант застонал, его тело затряслось, но он тут же подался навстречу, словно бросая вызов. Киборг чувствовал, как горячая плоть сжимается вокруг него еще сильнее, как Лусио буквально втягивает его в себя с каждым толчком. Механические пальцы разжались на мгновение, скользнули выше, вцепились в корни дредов — и снова рывок. Гэндзи хватает дреды Лусио и резко тянет их назад, заставляя музыканта выгнуться с хриплым стоном. Лусио не сопротивляется — его бедра прижимаются к киборгу, а голова запрокидывается. Музыкант просит сильнее, а угол его рта кривится в безумной ухмылке, когда Гэндзи меняет угол и входит глубже, одновременно дергая дреды вниз. Тело Лусио трясется, но он тут же поддается навстречу, сжимаясь вокруг киборга с новой силой. Лусио закричал. Не от боли — от чего-то острого, пронзительного, что заставило его ногти оставить борозды на линолеуме. Гэндзи ускорил толчки, не ослабляя хватки, и Лусио начал терять ритм, его тело дергалось в конвульсиях, но киборг не отпускал. Не мог. Каждое движение Лусио, каждый стон, каждый вздох Гендзи буквально впитывал в себя. — Я… я не… — Лусио захлебнулся, его голос сорвался, когда Гэндзи добавил еще один резкий толчок. Лусио не смог закончить фразу. Его тело вздрогнуло с такой силой, что дреды вырвались из механических пальцев Гэндзи, хлестнув по спине музыканта. Спазмы прокатились волной от напряженной шеи до дрожащих бедер — Лусио кончал снова, еще более ярко, чем в первый раз, его член выбросил струи семени на пол, смешиваясь с первыми каплями. Гэндзи видел все в замедленной съемке: как мышцы спины Лусио сокращаются под кожей, как его пальцы судорожно цепляются за край ковра, как его рот открывается в беззвучном крике, почувствовал, как внутренности Лусио сжались вокруг него в серии судорожных спазмов, горячих и влажных, выжимающих из него ответную реакцию. Он не сопротивлялся — волна накатила внезапно, заставив его механические пальцы впиться в бедра музыканта глубже. С гулким стоном киборг выскользнул наружу, оставив Лусио дрожать от опустошения, и увидел, как белая жидкость медленно вытекает из растянутого входа, смешиваясь с потом на его бёдрах. Лусио лежал на полу, дреды растрепались, образуя тёмный нимб вокруг головы. Гэндзи замер, наблюдая, как капли его семени стекают по внутренней стороне бедер музыканта, оставляя блестящие дорожки на коже. Лусио повернул голову, его губы дрожали, а в глазах стояла смесь изумления и усталости — он выглядел так, будто его разобрали и собрали заново. — Ты... охренительный, — прошептал Лусио, его голос сорвался на хрип. Киборг протянул руку, механические пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра Лусио, собирая влагу. Музыкант вздрогнул, но не отстранился — его глаза следили за движениями Гэндзи с любопытством. — Холодные, — пробормотал Лусио, когда пальцы коснулись его промежности. Гэндзи лишь усмехнулся и медленно толкнулся пальцами в растянутую дырочку, не встречая сопротивления. Его механические пальцы скользнули внутрь с мокрым звуком, доходя до второй фаланги, затем глубже — Лусио даже не вздрогнул, лишь расслабленно выдохнул, его тело стало податливым как тёплый воск. Киборг видел, как вход пульсирует вокруг его пальцев, ещё не закрывшись после их предыдущей схватки, и воспользовался этим, добавляя второй палец без предупреждения. Лусио хмыкнул, его веки дрогнули, но протеста не последовало — только ленивое движение бёдрами навстречу, будто приглашая войти ещё глубже. — Ты… уже не чувствуешь? — Гэндзи наклонился, его губы почти касались уха Лусио, когда пальцы совершали медленные, размашистые движения внутри. Лусио закатил глаза, его пальцы разжали ковёр и он повернул голову — Чувствую. Просто… — он замялся, проглотил слюну, — просто мне надо немного времени. Его пальцы сомкнулись внутри, лёгкое сжатие — Лусио аж подпрыгнул, его ноги дёрнулись, но тут же расслабились снова. Гэндзи почувствовал, как горячие стенки сжимаются вокруг него в ответ, будто пытаясь удержать. Гэндзи наклонился ниже, его губы коснулись ягодицы Лусио, оставляя влажный след. Язык скользнул по краю растянутого входа, прежде чем углубиться в щель. Лусио ахнул, ещё минуту назад казалось, что у него не осталось сил даже на вздох. Киборг почувствовал, как вход дрожит под его губами, как мышцы сжимаются вокруг пальцев, все еще двигающихся внутри. Лусио сдавленно замычал. Он приподнял таз, инстинктивно подставляясь под язык Гэндзи, хотя только что лежал явно без сил. Киборг видел, как его член медленно наполняется кровью, поднимаясь между бедер, несмотря на явную усталость тела. Он добавил третий палец, растягивая вход шире, чтобы языком достать глубже. Лусио вздрогнул, его ноги дёрнулись в судороге, но не закрылись — вместо этого он раздвинул колени шире, словно приглашая продолжать. Киборг ощутил вкус себя на языке, смешанный с Лусио — металлический и солёный. Его пальцы двигались в ритме с языком: вперёд-назад, круговые движения, лёгкие подёргивания — каждый приём вызывал новый отклик в теле музыканта. — Ты… ты же видишь… — Лусио застонал, когда Гэндзи резко сменил угол, языком нажимая на чувствительный участок у входа. Его член дернулся, выделяя прозрачную каплю на головке. Киборг видел. Видел, как кожа Лусио покрывается мурашками, как его живот напрягается с каждым вдохом, как соски снова набухают, будто забыв о недавнем перевозбуждении. Он видел, как капли пота скатываются по шее музыканта, как его губы приоткрываются в немом крике, когда пальцы Гэндзи находят внутри ту точку, что заставляет его выгибаться дугой. Гэндзи внезапно остановился, отрываясь от Лусио с мокрым звуком. Его механические пальцы скользнули по внутренней стороне бедер музыканта, ощущая дрожь перевозбуждённых мышц, прежде чем киборг плавно опустился на спину. Пол холодно прижался к механизированной коже его спины, но он игнорировал это, сосредоточившись на том, как Лусио растерянно моргнул. — Эй, что... — начал Лусио, но Гэндзи уже действовал: его руки обхватили узкую талию музыканта, потянув вниз с точностью машины. Лусио ахнул, когда его перевернули словно куклу, и через мгновение он уже сидел верхом на лице киборга, его вход оказался прямо над губами Гэндзи. Музыкант инстинктивно упёрся руками в живот Шимады, слегка царапнув кожу ногтями. Гэндзи впился языком в Лусио с неожиданной резкостью, словно пытаясь проникнуть глубже, чем позволяла анатомия. Его механические пальцы вцепились в бёдра музыканта, прижимая их к своим плечам с силой, оставляющей синяки — но Лусио лишь глубже опустился на его лицо, издав хриплый стон. — Блять, где же ты этому научился?… — Лусио выгнулся, его дреды хлестнули по спине, когда язык Гэндзи нашёл ту точку внутри, что заставила его увидеть звёзды. Киборг не замедлился — напротив, его движения стали ещё быстрее, почти вибрирующими, заполняя Лусио до отказа горячим влажным давлением. Музыкант закусил губу, его ноги дрожали. Шимада чувствовал, как Лусио сжимается вокруг его языка с каждой новой волной удовольствия, как его вход пульсирует в такт бешеному ритму. Он знал, что музыкант близок. Но вместо того чтобы замедлиться, киборг лишь сильнее вжал Лусио в своё лицо, его язык изгибался, достигая невероятных глубин, пока музыкант не застонал, его пальцы впились в живот мужчины так, что могли бы порвать кожу, будь она человеческой. Гэндзи чувствовал, как Лусио напрягается под его языком, дрожит всем телом, балансируя на грани, — и намеренно замедлился, растягивая момент. Его язык скользнул наружу, оставив Лусио пустым и вздрагивающим, прежде чем снова ввести его медленнее, с мучительной неспешностью. Киборг видел, как мышцы бедер музыканта подрагивают — он знал, что Лусио уже не может думать ни о чем, кроме этого. — Ты... издеваешься... — Лусио прохрипел, его голос сорвался на высокой ноте, когда Гэндзи снова вынул язык, оставив лишь кончик у входа. Внезапно Лусио наклонился вниз, его дреды скользнули по животу Гэндзи, а горячие губы обхватили головку члена киборга. Шимада ощутил влажное тепло, обволакивающее его, и непроизвольно толкнулся в этот рот, пока чужие губы скользили вниз по длине, язык прижимался к нижней поверхности, как Лусио взял почти всё. Киборг почувствовал, как горло Лусио сжалось вокруг него, как его дыхание стало горячим и частым, но не поправил его — вместо этого он снова ввел язык в Лусио, медленно и глубоко, заставляя музыканта вздрогнуть всем телом. Ритм стал странным, почти синхронным: Гэндзи двигался внутри Лусио с методичной медлительностью, а тот в ответ сосал его с той же неспешной преданностью, будто они оба тянули время, не желая заканчивать. Киборг ощущал, как губы Лусио обхватывают его, как язык скользит по чувствительным местам, как слюна стекает по члену к яйцам — и в то же время видел, как вход музыканта пульсирует вокруг его языка, как внутренности сжимаются в ответ на каждый медленный толчок. Лусио вдруг погрузился глубже, его губы скользнули до самого основания члена Гэндзи, горло сжалось вокруг головки влажным горячим кольцом. Он замер, дыхание прервалось на секунду — глаза закатились, веки дрогнули, но он не отстранился. Гэндзи почувствовал, как внутренние мышцы Лусио судорожно сжимаются вокруг его члена, как пульсация в горле музыканта передается ему, будто пытаясь выжать последние капли. Гэндзи последний раз размашисто лизнул вход, чтобы протолкнуть внутрь Лусио сразу три пальца, от чего парень, всё ещё державший во рту член киборга, начал стонать — долгим, низким, вибрирующим звуком, который перешёл в хрип, когда пальцы Гэндзи вошли до основания. Лусио задрожал, его горло сжалось вокруг головки, но он не отстранился, лишь глубже опустил веки, принимая пальцы с нескрываемым восторгом. Гэндзи медленно раздвинул пальцы внутри, растягивая вход шире, и Лусио застонал снова, его губы скользнули вверх по длине члена, оставляя влажный след, прежде чем снова погрузиться до основания. — Ты… можешь больше? — Гэндзи прошептал, его голос звучал приглушённо под бёдрами Лусио. Парень не ответил словами — он лишь сильнее сжал губы вокруг члена киборга, его горло содрогнулось, принимая головку глубже, а таз непроизвольно подался вперёд, насаживаясь на пальцы Гэндзи с новой силой. Киборг ощутил, как мышцы внутри сжимаются, пульсируют, будто пытаясь удержать его внутри, и ответил тем же — его пальцы сомкнулись, создавая давление, и Лусио вздрогнул. Гэндзи почувствовал, как горячее напряжение внизу живота переходит в неконтролируемую волну, но остановиться уже не мог. Киборг резко выпрямил спину, его механические пальцы впились в бёдра Лусио с новой силой, когда первый толчок вырвался наружу. Лусио не отстранился, его губы плотно обхватили основание члена, а горло сжалось, принимая первую горячую струю прямо вглубь. Семя текло по языку Лусио густыми волнами, заполняя рот солёным теплом, пока он не почувствовал, как оно просачивается в горло, обжигая слизистую. Его веки тяжело опустились, но губы не разжались — напротив, он сжал их плотнее, словно боясь потерять хоть каплю. Внутри него пальцы Гэндзи резко сжались, растягивая чувствительные стенки, и Лусио не выдержал — его бедра дёрнулись в судороге, член напрягся, и тонкая струйка вырвалась наружу, падая на искусственную кожу груди киборга. Киборг не останавливался — его пальцы продолжали методично двигаться внутри, выжимая последние капли удовольствия из перевозбуждённого тела музыканта. Лусио стонал, его губы скользили по члену, собирая остатки семени, а свободной рукой он стирал капли с подбородка, перенося их в рот с явным наслаждением. — Всё? — Лусио хрипел, его голос звучал разбито. Он лизнул головку члена, собирая последние капли, а пальцы Гэндзи внутри него ответили лёгким сжатием — Лусио вздрогнул, его спина выгнулась, но он не отстранился, лишь глубже вжался в киборга. Гэндзи медленно вынул пальцы, наблюдая, как вход Лусио пульсирует, не закрываясь, а тонкая струйка оставшегося внутри семени киборга вытекает наружу. Лусио сползает с его груди с грацией переутомлённой кошки(или лягушки?) — локти подгибались, колени дрожали. Музыкант плюхнулся на пол рядом, вытянув ноги, и закинул голову назад, глотая воздух ртом. Его живот ещё вздрагивал после перегрузки, а на губах блестела смесь слюны и семени. Киборг медленно приподнялся на локтях, фиксируя каждую деталь: как капли пота скатываются по шее Лусио, как его пальцы бессильно барабанят по полу, как веки тяжело опускаются, будто весят тонну. — Знаешь… — Лусио выдохнул хрипло, его голос звучал так, будто пропустили через тёрку. Он лениво повернул голову к Гэндзи, и в уголках его губ дрогнула знакомая ухмылка. — Ты… это… охренеть. Гэндзи усмехнулся — его механические пальцы потянулись к подбородку Лусио, собрали оставшуюся каплю и поднесли к губам музыканта. Тот без раздумий облизал их. — Надо принять душ, — произнёс киборг ровно, хотя сам уже зацепился взглядом за дрожь в бёдрах Лусио, неровное дыхание, расширенные зрачки — признаки, что тело музыканта ещё не остыло. — М? — Лусио приподнял бровь, его пальцы скользнули по собственному животу, собирая капли. — А потом… кровать?