Отпечаток помады на одиночестве

Призрачная бабочка с осторожностью опустилась на бледные пальцы мужчины. Когда она мысленно передала информацию хозяину, в его глазах пустота стала глубже, опаснее. Рука опустилась и бабочка, потеряв опору, взметнулась и улетела прочь. Кажется, воздух в доме блаженств похолодел. Или в аду всегда было так холодно? Хуа Чэн уже не помнил, да и думать не хотелось. Снова никаких вестей о Наследном принце Сянлэ. Уже несколько сотен лет прошло… Он не перестанет пытаться, но каждый следующий день — камень на его душу. Мелодичный звон цепочек летел вдоль коридора. Хуа Чэн привык к компании в лице Черновода и сейчас он не против встретиться. Зайдя в тускло освещённую комнату, князь сразу увидел Хэ Сюаня, который сидел за столом. Перед ним были разложены артефакты, а он сам, облокотившись на руку, чуть ли не засыпал. Он подошёл ближе: — Закончил? — Почти. Это сломалось. — Хэ Сюань лениво указал на потёртый артефакт. Хуа Чэн склонился к столу, а после одним движением избавился от сломанной вещи. Но искатель цветов не торопился уходить — его взгляд метнулся на Черновода и быстро проскользил по его лицу. Чужие губы вдруг зацепили внимание: они были чёрными, а глянец блистал даже в малых лучах фонаря. Черновод ответно уставился взглядом. Спокойным, чуть усталым, но не менее внимательным. Он будто хотел что-то сказать, но передумал. Пальцы Хуа Чэна сами поднялись и прикоснулись к уголку нижней губы. Чёрный глянец отпечатался на его большом пальце. Но было не так интересно смотреть на след, как на сами губы. Хуа Чэн придвинулся ближе — Хэ Сюань послушно сидел, не выступая ни за, ни против. Ещё ближе — и он буквально сцеловал помаду. Язык прошёлся меж губ, а потом и по ним — словно вылизывающий невидимую сладость. Хэ Сюань лишь вздрогнул сначала, но поддался напору. Его рука сжалась на красном рукаве, он просто держался за этот мир, дабы не окунуться в чёрные воды. Искатель цветов невозмутимо чуть отодвинулся, но только чтобы сказать: — Красиво, но не вкусно. В следующий раз учти. Золотистые глаза Хэ Сюань туманно сузились. Но всё же его лицо не отражало чего-то более — словно ничего не было или его это не удивило. Он холодно ответил: — Так не ешь мою помаду. — Это сложнее, — пожал плечами он, а слова прозвучали с иронией. Хуа повторно прикоснулся к чужим губам, но после поцелуя ещё и укусил их, держа зрительный контакт. Хэ Сюань не потерпел такого и укусил в ответ. Его ладонь опустилась на шею собирателя цветов, а ногти впились в кожу. Дахания между ними не было: они давно мертвы. Но иллюзия тепла чувствовалась в прикосновениях. Их глаза встречались то с властью, то с покорностью. Наконец перепалка губ прервалась. Хуа Чэн первым отстранился, хоть и было тяжело. Лицо оставалось спокойным, даже чуть живее. Он уже развернулся и собирался уходить, как в него что-то полетело. Князь демонов ловко словил вещь. — Забирай. Тот, покрутив баночку в руках, уточнил: — Оу, тебе она разонравилась? — подначивая спросил князь. — Будет напоминать о тебе. — саркастично выдавил Черновод и цокнул языком. Это было не характерно для него, даже забавно. Он повернул голову и улыбнулся, от чего второй наоборот — вдруг взбодрился и заинтересовался делом. Когда Хуа Чэн покинул комнату, в ней остался лишь Хэ Сюань: с размазанной по лицу чёрной косметикой и пересохшим горлом. — Мерзость… — прошептал демон, утирая губы. —… Эта помада на вкус ужасна, — закончил он.