GRAVIBREACH

      — Белль! Новости включать? Скоро уже начнутся! — прокричал Вайз в комнате       Он уже устроился на продавленном диване, по-хозяйски закинув руку на спинку, и нашаривал пульт между подушками. Небольшой экран ретро телевизора мигнул заставкой новостного блока.       Из холла, где пахло пылью с витрин и старыми постерами, тут же отозвалась Белль:       — Да сейчас! Оставлю восемнадцатого на прилавке и подскочу.       Звякнула пластиковая коробка — она ловко подтолкнула диск с каким-то забытым боевиком в стопку возврата и, поправив бандану на банбу, направилась в комнату.       Не успел Вайз ничего добавить, как на экране H.H.D. мягко запульсировал голографический интерфейс, и бесплотный, но предельно вежливый голос Феи заполнил комнату:       — Господин Прокси, ваша верная помощница готова составить краткую сводку новостей для ознакомления. Утренний дайджест включает сводки обстановки в кавернах, биржевые сводки люмкерамита и прогноз метеоритных осадков в секторе Аида.       — Спасибо, Фея, — Вайз благодарно кивнул голографическому ядру, — но мы, пожалуй, сами.       Он покосился на сестру, которая как раз перешагнула порог, и пояснил, словно оправдываясь перед ИИ:       — Живой телевизионный эфир с картинкой, всё-таки, нагляднее.       Картинка на экране дрогнула, переключаясь с заставки на напряжённое лицо ведущей в строгом сером кителе. Вспыхнула надпись: «Экстренный репортаж». Камера дала наезд, и в комнате зазвучал поставленный, но с трудом скрывающий тревогу голос:       «…к сегодняшним новостям. Расширение каверны Папаго влечёт за собой появление субкаверн, продолжающих поглощать заброшенные участки прилежащих пустошей. Силы быстрого реагирования приведены в повышенную боеготовность, однако командующий первой армией подразделений Обсидиановой дивизии, генерал Лоуренс, заверил как гражданских, так и лично мэра Нью-Эриду о полном контроле за ситуацией…»       На экране замелькали кадры, снятые, судя по тряске, с вертолёта или дрона. Серо-жёлтая, выжженная пустошь. Покосившиеся остовы шахтных вышек. И среди этого мёртвого пейзажа — пузырящаяся, переливающаяся бирюзово-чёрной маслянистой плёнкой ткань реальности. Субкаверны. Они вспучивались на поверхности, словно гигантские гнойники, лениво втягивая в себя ржавые остовы грузовиков и пустые вагонетки, чтобы спустя минуты раствориться, оставляя после себя лишь стерильно-гладкую мёртвую землю.       «Репортёры на месте фиксируют моментальное появление с последующим поглощением близлежащих заброшенных рудников субкаверн, которые со временем втягиваются в расширяющуюся макрокаверну Папаго…»       Белль тихо опустилась на диван рядом с братом, поджав под себя одну ногу. Вайз рассеянно подвинулся, освобождая место, но взгляда от экрана не оторвал. Он подался вперёд, и между бровей у него залегла тонкая складка.       — Странно, — пробормотал он, когда ведущая переключилась на комментарий какого-то военного эксперта. — Ни слова про службы АИК. Обычно ведь они первые дают сводку по аномалиям. На их данных вся аналитика строится. А тут — сразу дело передано армии. С чего бы?       Он постучал пальцами по колену, переваривая услышанное.       Белль пожала плечами, потянувшись к стоявшей на подлокотнике кружке с остывшим чаем.       — Может, из-за скорости роста? — предположила она, делая глоток и кивая на экран, где снова показывали карту с жирным красным пятном, расползавшимся по пустошам. — Каверна расширяется прямо на глазах. Главная база Обсидиановой дивизии у них там под боком. Логично, что военные первыми взяли контроль. Пока из штаба АИК пришлют группу, там уже половину карты объездной сожрёт.       Вайз не ответил. Он поднялся, прошёлся по комнате — привычка, от которой Белль только вздохнула, — и замер у стола, ведя пальцами по подбородку.       — Не знаю, не знаю, — протянул он задумчиво. В голосе сквозило не столько недоверие к новостям, сколько чутьё на странности, которое редко его подводило. — Армия, конечно, штука серьёзная, но каверны — это всё-таки профиль АИК. Игнорировать их данные — всё равно что бежать марафон с завязанными глазами. Что-то тут не сходится.       В комнате повисла пауза. Фея тактично молчала, пригасив индикатор. А на экране тем временем показывали генерала Лоуренса — усатого мужчину с квадратной челюстью и орденами на груди. Он что-то громко и уверенно докладывал окружившим его журналистам, но Вайз уже не слушал. Он смотрел на карту каверны Папаго и мысленно сравнивал её с теми разведданными, что они как Прокси получали по закрытому каналу совсем недавно. И совпадений, прямо скажем, было маловато. Экран телевизора всё ещё показывал самодовольное лицо генерала Лоуренса, когда тишину комнаты прорезал резкий, дребезжащий сигнал Интернота. Звук был знакомый — Вайз ещё с утра поставил на уведомления от «Хитрых зайцев» отдельную мелодию, визгливую и настырную, под стать их главе. Он вздрогнул, выхватил устройство из нагрудного кармана и пробежал глазами по высветившемуся тексту.       Белль, уловив его движение, подалась вперёд:       — Николь?       — Она самая, — Вайз повернул экран так, чтобы сестра видела. — Пишет: «Менеджер, нам нужна помощь, включи телевизор». Точка. Даже смайлик не поставила. Значит, дело дрянь.       Белль тихо поставила кружку на стол и переглянулась с братом. Взгляд у неё стал собранным, цепким — такой бывает, когда оба Прокси чуют запах большого заказа, от которого лучше бы отказаться, но нельзя. Денни на электричество сами не заработают. Обоим не нужно было слов, чтобы понять: в этой короткой, почти приказной просьбе Николь и в экстренном выпуске новостей про Папаго есть что-то общее. Что-то, что пахнет не просто Эфиром, а крупными неприятностями.       — Она явно смотрит тот же канал, — заметила Белль, кивая на экран, где теперь показывали колонну военной техники, ползущую по пустошам. — И, судя по тону, уже влезла куда-то, где без нас не разобраться.       Вайз уже набирал ответ. Пальцы порхали над сенсорной клавиатурой с отработанной скоростью:       «Мы уже в курсе. Папаго, военные, шахты. Есть подробности?»       Не прошло и десяти секунд, как Интернот снова тренькнул. На этот раз сообщение было длиннее, и в нём сквозила та особенная смесь деловитости и паники, которой Николь владела в совершенстве:       «Подробностей море, и все мутные. Есть клиент, очень настойчивый, платит авансом и просит забрать из той самой зоны, что показывают по ящику, какой-то образец минерала. Всё бы ничего, но место уже оцеплено Обсидиановой дивизией, а клиент уверяет, что под землёй там есть вход в старую шахту, не охваченную оцеплением. Мы с Билли и Энби на полпути к пустошам. Нужна ваша голова на плечах, директор. Не удалённо, а лично. Выдвигайтесь к точке, скину координаты. Зайцы без менеджера — просто ушастая массовка».       Белль прочитала сообщение из-за плеча брата и хмыкнула:       — «Ушастая массовка» — это она хорошо сказала. Значит, клиент хочет, чтобы мы сунулись прямо под носом у военных в расширяющуюся каверну за каким-то минералом? Звучит как начало анекдота, который заканчивается фразой «и тут мы все погибли».

***

      Солнце над пустошами палило нещадно, но в бункере старого форта переоборудованного под казарму, царил привычный полумрак и вековая пыль. Именно здесь, вдали от блестящих небоскрёбов Нью-Эриду, вот уже несколько поколений квартировал отряд красных — реликт давно забытой войны, о которой сами наёмники имели весьма смутное представление.       Впрочем, их это мало волновало. Утро здесь началось, как начиналось всегда — с крика.       — Я ТЕЛЕПОРТИРОВАЛ ХЛЕ-Е-Е-ЕБ!       Голос Солдата, хриплый и полный какого-то первобытного, религиозного восторга, пронёсся по коридорам и ворвался в лазарет, где доктор медицины, именуемый просто Медиком, как раз протирал спиртом скальпель. От неожиданности рука дрогнула, и скальпель с противным звоном упал в лоток. — Кх-онченнъый кх-ретин! — прошипел Медик с явным немецким акцентом, сдвигая очки на лоб и потирая переносицу. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах.       А в центре общего зала Солдат, облачённый в каску и походную форму, с выражением абсолютной, непоколебимой убеждённости на лице, продолжал священнодействовать. Перед ним стоял стандартный телепорт — небольшое, гудящее устройство, собранное Инженером из того, что не жалко. Солдат брал с подноса стандартную буханку белого хлеба, слегка зачерствевшую, клал её на приёмную платформу, нажимал гашетку и, пока хлеб исчезал в голубоватой вспышке, издавал свой триумфальный клич. Затем он наотмашь бил себя лопатой по каске, и брал следующую буханку.       Запасы хлеба на базе, надо сказать, были колоссальны. Солдат заказал их через терминал Манн Ко ещё месяц назад, и теперь ящики с хлебом громоздились вдоль стен, создавая импровизированные баррикады.       В действиях ветерана читалась не просто блажь, а глубокая, почти философская одержимость. Он достиг того самого возраста, когда военный опыт и пожизненный запас адреналина требовали выхода исключительно в мирное русло. Обычные люди в такой момент начинают задумываться о неубиваемой машине, о самогонном аппарате, о бескрайнем огороде с картошкой. Солдат же, будучи человеком исключительным, грезил о телепортации хлеба. В промышленных масштабах. «Армия будущего, — говаривал он, сверкая глазами, — не пойдёт в атаку на голодный желудок! Пусть хлеб идет драться» План по обеспечению всего мира телепортируемыми углеводами стал его личной панацеей от посттравматического синдрома.       Медик же, осознавая весь ужас возможных последствий — а опыт прошлых телепортаций, приведших к непредвиденной и крайне агрессивной мутации хлеба, у него был, — всячески препятствовал этому безумию. С тех пор как одна из телепортированных буханок отрастила щупальца и попыталась задушить голубя Архимеда, он взял на себя миссию санитарного контроля.       — Херр Зольдат! — Медик вышел из лазарета и упёр руки в бока. — Если вы нэмедленно не пхрекратите это безобхразие, я лично пропишу вам курс интенсивной лоботомии! Ваш пхрошлий экспехримент стоил мне двух ассистентов и любимого скальпеля!       Солдат на секунду замер, непонимающе уставился на доктора, а затем расплылся в щербатой улыбке:       — Расслабься, док! В этот раз всё под контролем! Этот хлеб — он для мирных целей! Я чувствую это своей челюстью, которую мне пересадили после того раза с ракетницей!       И он снова с грохотом ударил себя по каске лопатой, приступая к запуску очередной партии хлеба в неизвестность.       В другом конце зала, у ящиков с маркировкой «Огнеопасно», разворачивалась другая, не менее эпическая драма. Подрывник, чьи глаза сегодня были скрыты за темной банданой, сидел верхом на снарядном ящике и потягивал из горла бутылку дешёвого виски. Судя по количеству пустых бутылок, рядком выстроившихся у его ног, утро у него началось задолго до рассвета. Он делал глоток, занюхивал рукавом и замирал, глядя в одну точку.       Рядом, пристроившись на верстаке среди гаечных ключей и чертежей, сидел Инженер. Не в силах смотреть, как напарник в одиночку таранит собственную печень, он со вздохом взял из открытого ящика бутылку, аккуратно, зубами, сдёрнул пробку и сделал скромный глоток.       — Делл, — не оборачиваясь, пробасил Подрывник, и его голос, звучал зловеще и устало, — ты когда-нибудь задумывался, что мы — единственные, кто тут по-настоящему понимает ка-бум?       Инженер поправил каску, сдвинул на лоб защитные очки и отхлебнул ещё горячительного с бутылки.       — Понимать-то понимаем, — протянул он с техасской размеренностью, — но если ты, кореш, не притормозишь с этой огненной водой, то твой личный ка-бум случится прямиком в печени, и я не уверен, что мой раздатчик сможет её починить.       Подрывник издал звук, отдалённо напоминающий смешок.       — Моя печень, Делл, уже давно мутировала во что-то, чему нет названия в твоей науке. Там целая Шотландия. Это уже не орган. Это — философский концепт. И он требует жертв.       Инженер не нашёлся что ответить, только покачал головой и сделал ещё глоток. В конце концов, когда выдаётся редкий день без стрельбы, синих шпионов и сумасшедших атак, даже у самого светлого технического ума есть право на маленький рывок к затуманиванию реальности.       База жила своей привычной жизнью. Где-то наверху Снайпер возился с винтовкой на излюбленной позиции, а Пулеметчик мирно поглощал сэндвич, не обращая внимания на возню солдата с хлебом. Всё было как всегда: днём сурка, в котором каждый день, за исключением случаев выдвижения в зону боевых действий, обещал быть точной копией предыдущего.       И никто из них пока не знал, что в паре километров отсюда, в мёртвых шахтах под пустошами, разрастается нечто такое, что даже телепортируемый хлеб и дешёвое виски покажутся приятным воспоминанием.       А снаружи, на залитой солнцем песчаной поляне, царила своя, не менее абсурдная идиллия. Плац перед фортом давно зарос чахлым кустарником, но центральную его часть Разведчик собственноручно расчистил под личный тренировочный полигон. Никто не спрашивал зачем — всем было проще не связываться с парнем, который способен обогнать собственную тень и при этом не запыхаться.       Металлический лязг разносился по округе ритмичными, почти гипнотическими волнами. Дзынь… Дзынь… Дзыыынь… Разведчик стоял вполоборота к импровизированной мишени — ржавому манновскому ящику с намалёванным от руки кругом — и лениво, почти не глядя, отбивал битой бейсбольные мячи. Замах — удар — лязг. Замах — удар — лязг. Каждый мяч со свистом врезался точно в центр ящика, выбивая облачко ржавой пыли. Рука у него была поставлена профессионально, даже расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась скука смертная. Он перебросил биту из руки в руку, поправил кепку козырьком назад и, не оборачиваясь, гаркнул куда-то в сторону бункера:       — Эй, огненный парень! Я тут уже сотый мяч выбиваю, а ты всё плещешься, как утка в луже! Давай, вылезай, разомни свои кости!       Ответом ему было лишь невнятное бульканье и серия радостных «кря-кря-кря», раздавшихся откуда-то сбоку.       Прямо у стены форта, в тени покосившегося навеса, расположилось сооружение, которое с можно было назвать мини-бассейном. Это был детский надувной бассейн доставшийся поджигателю из одного железнодорожного вагона забитого до краев резиновыми утками. И теперь в нём, в чистой и прохладной воде, блаженно раскинулся Поджигатель.       Весь в своём асбестовом костюме, противогазе и перчатках, он полулежал в бассейне, откинув голову на резиновый бортик. Вода доходила ему до груди, и на её поверхности, весело покачиваясь, плавала целая флотилия ярко-жёлтых резиновых уточек. Уточки были самые обыкновенные, разве что слегка подпаленные по краям. Поджигатель периодически сжимал в кулаке одну из них, и тогда игрушка издавала жалобное «кря!», после чего он довольно булькал в противогаз и отпускал пленницу обратно в свободное плавание.       Рядом с бассейном стоял неизменный огнемёт и аккуратно сложенное полотенце.       Разведчик обернулся на звук кряканья, фыркнул и покачал головой:       — Ты вообще нормальный, а? Сидишь там в полной выкладке, как водолаз на мелководье. Хоть бы противогаз снял, чудила.       Поджигатель в ответ лишь медленно повернул голову, уставившись на Разведчика тёмными стёклами маски, и сжал сразу двух уточек. «Кря-кря!» — хором возвестили они. Казалось, в этом звуке слышался целый спектр эмоций: от безмятежного счастья до глубокого философского презрения к бейсболу.       — Ладно, ладно, молчу, — Разведчик примирительно поднял ладони и отвернулся обратно к своему ящику. — Просто если ты там сваришься заживо, я твоих уточек не собираю. Понял? Так и знай.       Он вновь подбросил мяч, замахнулся битой…       И где-то вдалеке, со стороны горизонта, над выжженными пустошами, едва заметно полыхнула бирюзовая вспышка. Та самая, которую ни один из наёмников видеть не мог — слишком далеко, слишком слабо на фоне полуденного солнца. Но Разведчик на мгновение замешкался, опустил биту и прищурился, вглядываясь в дрожащее марево.       — Хм. Показалось, — пробормотал он себе под нос и снова замахнулся. — Так, на чём я там остановился? Сотый мяч — это рекорд, детка. Слышишь, уткожог? Рекорд!       Поджигатель не ответил. Он смотрел в ту же сторону, куда мгновение назад глядел Разведчик. Его резиновые уточки на секунду замерли без движения. А потом он медленно, почти торжественно, сжал кулак. «Кря», — тихо, почти зловеще произнесла одна-единственная уточка.       Размахнувшись с силой, достойной сотого удара и явно превышающей его собственные представления о физике, Разведчик вложил в замах всю накопившуюся за утро скуку. Бита со свистом рассекла воздух — и мяч, вместо того чтобы привычно врезаться в ящик, ушёл куда-то вверх и в сторону, описывая над плацем идеально ровную дугу. Разведчик замер, приставив ладонь козырьком ко лбу. Мяч, блеснув на солнце белёсым боком, перемахнул через ограждение из мешков с песком, через колючую проволоку и улетел куда-то в сторону близлежащего холма — туда, где песок сменялся потрескавшейся глиной и чахлыми кустами.       — Да ладно… — выдохнул он, провожая снаряд взглядом. — Да ты издеваешься!       Он с отвращением, почти театрально, швырнул биту на песок. Та жалобно звякнула и затихла.       — Это был мой удачный мяч! — простонал Разведчик, пиная попавшийся под ногу камешек. — Жесть! Я ж его теперь неделю искать буду. Там эти колючки, змеи, да и вообще — холм этот дурацкий. Кто вообще додумался поставить базу рядом с холмом?!       Он обернулся к бассейну, где по-прежнему безмятежно плескался Поджигатель.       — Эй! Поджигатель! — крикнул он, сложив ладони рупором. — Мне тут помощь нужна! Давай, вылезай из своей ванны, поищем мяч вместе. В два глаза быстрее, чем в один! И вообще, ты мне должен за то, что я вчера твою подпаленную утку из тостера доставал!       В ответ с поверхности воды донеслось короткое, но предельно выразительное «Кря!». Резиновая уточка, сжатая в кулаке Поджигателя, издала свой фирменный звук — на сей раз звучавший почти издевательски.       Сам Поджигатель не сдвинулся с места. Он продолжал сидеть в бассейне, как языческий идол в персональном святилище, и не проявлял ни малейших признаков готовности к сотрудничеству. Только стёкла противогаза чуть повернулись в сторону Разведчика — и тут же вернулись в исходное положение, уставившись в бесконечность.       — Ну и ладно! — обиженно буркнул Разведчик. — Сиди там, как варёный пельмень. А я сам справлюсь. Как всегда. Один. В этой дыре. Пойду, значит, за своим мячом, а ты тут крякай.       Он нахлобучил кепку поглубже, подхватил с земли биту — на всякий случай, кто знает, что водится в тех кустах, — и зашагал в сторону холма, бормоча себе под нос что-то про ленивых пироманов и профсоюз бездельников.       Поджигатель проводил его долгим, задумчивым взглядом. Когда фигура Разведчика скрылась за песчаным гребнем, он медленно разжал кулак. Уточка в его ладони тихо пискнула. Поджигатель погладил её пальцем и положил обратно в воду, где она присоединилась к остальной флотилии. Затем он, словно по команде, перевёл взгляд на холм — туда же, куда только что смотрел Разведчик. И замер.       Где-то там, за гребнем, едва заметно мерцал воздух. Словно над песком дрожал невидимый огонь. Но Разведчик этого пока не видел. Он упрямо карабкался по склону, пиная мелкие камешки и приговаривая:       — Сотый мяч, ну надо же… Сотый! Может, хоть там, за холмом, найдётся что-то интересное. А если нет — вернусь и сам утоплю его уточек. Всех до одной.       Подъём на холм оказался круче, чем Разведчик помнил. Песок осыпался под кроссовками, мелкие колючки цеплялись за штанины, но он упрямо карабкался вверх, бормоча под нос всё, что думает о Поджигателе, уточках и законах физики, которые почему-то решили именно сегодня сыграть с ним злую шутку.       На гребень он выбрался запыхавшийся, но довольный — мяч лежал прямо перед ним. Белый, чуть потёртый, с едва заметной трещиной на боку. Его удачный мяч. Сотый. Легендарный.       — Ага! — торжествующе выдохнул Разведчик и уже собирался шагнуть вперёд, но замер.       Мяч лежал не просто на земле. Он балансировал на самом краю небольшой расщелины, которой ещё вчера здесь точно не было. Из трещины поднимался лёгкий, едва заметный дымок — не густой, не чёрный, а какой-то… бирюзовый? Он струился над песком, словно горячий воздух над летним асфальтом, и пах странно: озоном, как после грозы, и чем-то сладковато-гнилостным, как старый подвал, в который забыли зайти лет на двадцать. Разведчик сморщил нос.       — Фу-у-у, — протянул он, помахав ладонью перед лицом. — Ну и вонища. Что тут, скунс сдох?       Он понятия не имел, что такое Эфир. В школе, которую он благополучно прогулял, ему рассказывали про физику и химию — предметы, казавшиеся ему чем-то из разряда «интересно, но далеко от моей профессии». Типа астрономии или французской кухни. Его профессия требовала других навыков: быстро бегать, громко орать и метко бить битой. А всё, что светится и пахнет странно, пусть разбирают Инженер и Медик. У них образование.       Расщелина между тем была небольшой — не больше пары футов в ширину, — но достаточно активной. Прямо на глазах Разведчика край трещины осыпался, и комья спрессованной глины с глухим стуком ухали в тёмную бездну. Он не видел дна — только всё тот же бирюзовый дымок, который теперь, казалось, стал чуть ярче. Словно там, внизу, загоралась чья-то подсветка.       Но Разведчика это не беспокоило. Его взор был устремлён только к мячу. Мяч лежал в каких-то жалких дюймах от края, и каждая секунда промедления грозила катастрофой.       — Только не падай, — прошептал он, опускаясь на колени. Песок под ним подозрительно захрустел, но парень не обратил внимания. — Только не падай, родненький. Папочка сейчас тебя достанет.       Он лёг на живот и протянул руку. Пальцы коснулись горячего песка у самого края трещины. До мяча оставалось пара каких-то мгновений. Разведчик подтянулся, вытянулся, насколько позволяло его жилистое тело, и вдруг замер.       Его лицо начало лёгким оттенком освещаться снизу. Бирюзовый.       Он моргнул и на секунду отвлёкся от мяча, скосив взгляд в трещину. Там, в глубине, что-то пульсировало — мягко, ритмично, словно сердцебиение какого-то гигантского подземного зверя. И свет этот был… загадочный. Завораживающий. Он не обжигал, нет. Он отдавал обманчивой теплотой, как батарея, к которой прижимаешься в холодный день, и хотелось смотреть на него ещё и ещё, забыв про всё.       — Хм, — выдохнул Разведчик, чувствуя, как мысли начинают путаться, а веки тяжелеть. — А это… красиво…       Он моргнул ещё раз.       И земля содрогнулась.       Не сильно. Так, словно кто-то гигантский топнул ногой где-то далеко под землёй. Но этого хватило. Край трещины осыпался, мяч качнулся, на мгновение замер на самом краю — и с тихим, почти деликатным стуком сорвался в бездну, исчезнув в бирюзовом мареве.       Разведчик замер с вытянутой рукой. Пальцы его сжали пустоту.       — БЛЯТЬ!       Крик вырвался раньше, чем он успел подумать. Разведчик резко подорвался на ноги, едва не потеряв равновесие на осыпающемся песке, и в бессильной ярости закрыл лицо руками. Позор. Полный, абсолютный позор. Сотый мяч. Его лучший мяч. Тот самый, которым он собирался хвастаться перед всеми до конца недели.       — Да что это вообще за херня?! — выкрикнул он в пустоту, в сердцах пнув ком глины. Ком сорвался в трещину и исчез без звука. — Какая-то дыра в земле, светится, воняет… Это вообще законно?! У нас тут база или научный полигон для яйцеголовых?!       Он сделал несколько шагов назад, не сводя глаз с трещины. Та, словно в ответ на его возмущение, тихо хрустнула и расширилась ещё на дюйм. Бирюзовый дымок теперь поднимался выше, и Разведчик наконец почувствовал то, что где-то на задворках его сознания билось последние полминуты: тревогу. Настоящую, холодную, липкую. Это место было неправильным. Совсем неправильным.       — Ладно, — выдохнул он, пятясь назад и не отрывая взгляда от расщелины. — Так, всё. Надо парням сказать. Пусть Инженер с Доком думают. Это их тема. Я — спортсмен, а не геолог, чёрт побери.

***

      Заручившись помощью Сынов Каллидона, Вайз и Белль смогли объехать блокпосты первой армии глухими тропами и добрались до точки, которую указала Николь. Впереди, у самого края старого карьера, уже стоял видавший виды фургон «Хитрых Зайцев» — тот самый арендованный транспорт, на котором троица, судя по следам шин, приехала не меньше часа назад. Прокси вышли из машины и на мгновение замерли, осматриваясь.       Перед ними лежал огромный, давно заброшенный карьер. Его стены, изрезанные временем и техникой, уходили вниз террасами, а от центрального котлована в разные стороны разбегались чёрные провалы подземных туннелей. Это была одна из древнейших шахт — ровесница эпохи задолго до появления Старого Эриду, не говоря уж о Новом. Тёмная стена каверны, пожиравшая всё на своём пути, пощадила её, и теперь шахта стояла мёртвым памятником прошлому.       Вокруг царила неестественная, застывшая тишина. Оставленные вагонетки, доверху гружённые гравием, ржавели на покосившихся рельсах. Вышки подъёмных механизмов чернели на фоне выцветшего неба, а их тросы лениво покачивались на ветру. И посреди этого застывшего времени, всего в паре километров к востоку, дышала и росла каверна Папаго. Обычно она переливалась кислотными, ядовито-зелёными и фиолетовыми оттенками, но сегодня что-то пошло не так. Сейчас стена каверны зияла мутным оранжевым, словно воспалённая рана, и с каждым её треском, похожим на раскат далёкого грома, оранжевое свечение пульсировало и расширялось.       Вайз, увидев столь частое для новостных сводок, но такое редкое вблизи зрелище, не удержался. Он выхватил из кофра старенький фотоаппарат и, забыв обо всём, принялся делать памятные снимки. Щёлк — каверна. Щёлк — рельсы. Щёлк — Белль, напряжённо вцепившаяся в рукава собственной куртки. Сестра вздрагивала от каждого треска, как от вулканического удара, и невольно сжимала руки у груди, словно пытаясь унять сердцебиение.       — Менеджер! — вдруг разнёсся по карьеру бодрый механический крик.       Прокси синхронно опустили головы и увидели троицу, бодро шагавшую им навстречу. Впереди, как всегда энергичная, шла Николь. За ней — Энби, бесстрастно поправлявшая ремешок своего оружия. А чуть в стороне, размахивая рукой и сверкая светодиодными «глазами», вышагивал Билли.       — Мы вас заждались уже, — с лёгкой укоризной произнесла Николь, остановившись и по привычке наматывая прядь волос на палец. — На армейские патрули не напоролись?       — Нам Цезарь помогла, — ответила Белль, махнув рукой в сторону далёких каньонов. — Показала обходные маршруты. Но присоединиться Сыны не смогли, говорят, в регионе всё совсем плохо. Почти все тропы забиты эфириалами или военными.       — По телевизору мужчина с усами говорил, что всё контролируется, — монотонно заметила Энби и перевела взгляд на Вайза. В её ровном голосе не было иронии, только ожидание фактов.       Вайз опустил фотоаппарат и невесело усмехнулся:       — Контролируется для центра города и тех, кто дальше своего балкона не выходит. Каверна Папаго никогда по-настоящему не угрожала ТОПам, вот им и рисуют картинку стабильности.       — Ладно, — резко оборвала Николь, взмахнув рукой. — Не будем задерживаться. Пока мы сюда ехали, мы заметили как минимум две стычки между подразделениями Обсидиановой дивизии и Рейдерами Каверн. Вон там, за восточными отвалами, до сих пор дым идёт.       — Стычки? — Вайз спрятал фотоаппарат в кофр и нахмурился. — С каких пор армия воюет с Рейдерами Каверн? Это же обычная шпана, которая армии ничего кроме подножки сделать не может       — А вот это, — Николь бросила быстрый взгляд на оранжевое зарево и поправила ремень сумки на плече, — нам и предстоит выяснить. Пока ясно одно: в шахту мы идём быстро, тихо и без лишнего геройства. Клиент ждёт образец минерала, но я не удивлюсь, если на него претендует ещё кто-то.       Билли радостно хлопнул металлическими ладонями:       — Обожаю, когда на нас никто не претендует, но претендуют все. Это так… объединяет.       Припарковав машины в близлежащем заброшенном ангаре для техники, Прокси и Хитрые зайцы выдвинулись на дно карьера. Николь, получив инструктаж от клиента, знала: минерал находится на нижних уровнях шахты. Во время падения Старого мира часть образцов так и не смогли эвакуировать — слишком сложной и разрушенной была инфраструктура старых копей. Спустившись на самое дно котлована, где воздух казался особенно тяжёлым, будто они оказались на дне моря, весь отряд невольно замер и окинул взглядом каверну.       — Смотрите! — вдруг воскликнула Белль, указывая пальцем в небо.       Над горизонтом показались несколько ярких летящих объектов, стремительно приближавшихся к каверне. Они оставляли за собой дымный след, и Вайз, прищурившись, смог предположить, что армия начала применять реактивную артиллерию для сдерживания расширения.       — Кажется, у вояк дела плохи, — пробормотал он. — Раз уж ракетами начали глушить эту штуку.       — Хватит отвлекаться! — резко бросила Николь. — Скорее идём вниз, пока…       Договорить она не успела.       От прямых попаданий каверна содрогнулась и издала низкий, утробный гул. А затем, вместо того чтобы сузиться, её стены начали стремительно расширяться. Тёмная, переливающаяся оранжевым плёнка рванулась вперёд, пожирая расстояние до людей с невероятной скоростью.       Николь в ужасе увидела, как на них надвигается стена каверны, и инстинктивно схватилась за Вайза, будто он мог служить опорой в этом хаосе. Билли взвизгнул и прыгнул на руки Белль, но та не удержала тяжёлого конструкта и тут же уронила его на землю. И лишь Энби, выхватив клинок, заняла стойку и была готова встретить всё, что могло появиться из надвигающейся тьмы.       

***

      — Говорил же, что не вру! — прокричал Разведчик, первым взбираясь на холм и уже наблюдая бирюзовое свечение на его вершине.       Вся девятка наёмников следовала за ним. Разведчик, оказавшись на гребне, обернулся и увидел, как его команда в полном снаряжении — с пулемётами, гранатомётами, медсумками и снайперскими винтовками — поднимается следом. Когда все выстроились перед расширяющимся разломом, он вытянул палец и указал на пульсирующую трещину.       — Вот оно. Клянусь, не могу понять, из-за чего это здесь, но мне кажется, всё, что падает в это, куда-то телепортируется.       — Телепортируется? — переспросил Инженер и, обойдя Разведчика, подошёл к самому краю расщелины.       Надев сварочные очки, он осторожно заглянул вниз. Бирюзовое марево колыхалось в паре футов под ним. Тогда Инженер вытащил из кармана болт и швырнул его в чрево эфира.       — Эй, аккуратнее, старина, — нервно проговорил Разведчик, прекрасно помня, как эта штука расширяется и обрушивает землю, на которой стоишь.       В тот же миг каверна, впитав в себя болт, в мгновение ока расширилась и обрушила кусок грунта прямо под ногами Инженера. Оступившись, тот уже был готов сорваться в бездну, но внезапно из состояния невидимости вышел Шпион, которого никто не видел целый день, и подхватил сокомандника. Инженер выпрямился и, не проронив ни слова благодарности, молча отошёл в сторону, лишь поправив каску.       — Что у вас, джентльмены? — окинув взглядом всю команду, спросил Шпион.       — Проделки Марасмуса! — тут же воскликнул Подрывник, потрясая бутылкой.       — Да!.. Да! — радостно загалдели остальные.       — А может, это новое устройство роботов, желающих уничтожить Манн Ко? — предположил Шпион, не соглашаясь с мнением чокнутого шотландца.       — Да-а! Да! Роботы! — с тем же энтузиазмом заорали все хором.       — Стоп, а где Солдат? — вдруг спросил Снайпер, прокрутившись на месте.       Все синхронно завертели головами. Внезапно за их спинами раздался взрыв. Команда резко обернулась к его источнику и увидела, как в небе, с гранатомётом в одной руке и охапкой буханок хлеба под мышкой другой, Солдат, используя реактивный прыжок, летел прямиком в расщелину.       — ЭТО ТЕЛЕПОРТАТОР ХЛЕ-Е-ЕБА! — кричал сквозь порыв ветра солдат.       — Остхановиде этохго имбесцила! — с отчаянным немецким акцентом закричал Медик, указывая пальцем на летящего в их сторону ветерана.       Но никто ничего не успел сделать. Девятка лишь наблюдала, как Солдат, словно пушечное ядро, влетел прямо в пульсирующее нутро каверны. Мгновение — и та издала настолько мощный импульс, что земля ушла из-под ног, а бирюзовый свет поглотил всё вокруг. Вся девятка успела лишь вскрикнуть перед тем, как каверна поглотила их целиком.

***

      Темноту рассеивало лишь золотистое свечение — тусклое, неровное, исходившее от вкраплений какой-то неизвестной руды в стенах и сводах туннеля. Порода мерцала, словно остывающие угли, и в этом призрачном свете проступали контуры бесконечных шахтных коридоров. Эхо здесь умирало мгновенно, и тишина стояла такая глубокая, что собственное дыхание казалось чужим.       Энби открыла глаза. Несколько секунд потребовалось, чтобы сознание собрало разрозненные фрагменты: импульс, крики, падение. Она лежала на холодном каменном полу. Рука машинально скользнула в сторону — пальцы сомкнулись на рукояти клинка. Оружие было при ней. Уже хорошо.       Она медленно поднялась, огляделась. Широкие туннели шахты расходились в обе стороны и терялись в золотистом полумраке. Ни души.       — Николь? Билли? — негромко позвала Энби, голос прозвучал ровно, почти буднично. Она и не ожидала, что кто-то ответит, но проверить стоило.       В ответ — лишь плотная, ватная тишина. Даже эхо не потрудилось вернуть ей голос обратно.       — Ладно, — произнесла она себе под нос и поправила ремешок на запястье. — Сама найду дорогу. Надо найти ребят.       Энби двинулась вперёд. Шаги её были бесшумны, многолетняя привычка скрадывать звук сработала сама собой. На стенах туннеля виднелись указатели — металлические таблички с выбитыми на них символами, не принадлежащими ни одному из известных ей языков Нью-Эриду. Странные, угловатые буквы складывались в слова, которые она не могла прочесть. «MANN CO.» — значилось на одной из табличек, но для Энби это было просто набором чужих знаков.       Она провела пальцами по холодному металлу и пошла в направлении, куда указывала стрелка. Выбора всё равно не было — любой путь лучше, чем стоять на месте.       Где-то далеко, на самой границе слышимости, в глубине шахты что-то лязгнуло. Металлический звук, резкий и короткий, словно кто-то уронил металлический предмет на каменный пол. Энби остановилась, прислушалась. Тишина. Она поправила хват на рукояти клинка и ускорила шаг. Если в этих туннелях есть кто-то живой — свой или чужой, — она узнает это первой.       Туннель вывел её в большой зал, служивший развилкой. Высокий свод терялся в золотистом полумраке, и единственным, что наполняло пространство, был размеренный, низкий гул. Энби подняла голову и увидела прямо над собой огромный пропеллер — массивные лопасти вентиляции медленно вращались, перемешивая спёртый воздух шахты. Их тени ритмично падали на лицо девушки, скользили по янтарным глазам, но она лишь проводила их взглядом и, не останавливаясь, двинулась вперёд.       — Николь? Вайз? Белль? — позвала она, оглядываясь по сторонам. Голос прозвучал ровно, без паники, но ответа не дождался.       Внезапно она остановилась.       Чувство засады. Это ощущение никогда её не обманывало. Слишком открытое пространство, слишком много слепых зон, слишком много теней, в которых мог спрятаться кто угодно. Противник явно что-то спланировал — или, по крайней мере, выбрал позицию грамотно. Мысли о засаде мгновенно заполнили сознание, вытесняя всё лишнее.       Энби выхватила клинок перед собой и начала медленно поворачиваться, сканируя пространство. Зал был пуст на первый взгляд, но тишина звенела. Где-то на грани слышимости раздался звук — характерный, металлический, будто что-то отцепилось от чего-то.       Отцепиться тут можно лишь от одного.       Пропеллер.       Энби резко задрала голову вверх и увидела: мужчина в красной футболке, в бейсбольной кепке и с металлической битой наперевес уже летел на неё сверху, сорвавшись с одной из лопастей вентиляции. Бита описывала смертоносную дугу, целясь точно в голову.       Реакция сработала быстрее мысли. Энби вскинула клинок, принимая удар на лезвие. Сталь лязгнула о сталь, высекая искры, и девушка, использовав инерцию противника, отскочила в сторону, приземлившись в низкую боевую стойку.       Разведчик, не ожидавший, что его коронный приём «внезапный бита-сюрприз» кто-то сможет парировать, кубарем прокатился по каменному полу и, вскочив на ноги, уставился на неё с выражением крайнего изумления.       — Ты кто вообще?! — выпалил он, переводя взгляд с клинка на янтарные глаза и обратно. — И почему ты не как ребята в синем? Слушай, если ты из синих, то у нас, типа, перемирие или как?       Энби не ответила. Она лишь чуть сместила центр тяжести и приготовилась к следующему удару.       — Глухая? — Разведчик покрутил пальцами у виска и вопросительно помотал ладонью возле собственного уха. — Или немая? Я тут, вообще-то, мирно интересуюсь, а ты молчишь, как шпион на допросе.       Энби медленно выпрямилась, не опуская клинка. Её янтарные глаза смотрели на Разведчика холодно и оценивающе — так смотрят на цель, которую ещё не решили, поражать или нет.       — С Рейдерами Каверн у меня диалог короткий, — произнесла она ровным, лишённым эмоций голосом. Лезвие клинка едва заметно качнулось, поймав блик золотистой руды. Разведчик удивлённо моргнул, переваривая услышанное.       — С рейдерами чего?.. — Он фыркнул и перехватил биту поудобнее, поигрывая ею в пальцах. — Слушай, подруга, я не знаю, кто такие эти твои рейдеры и чего они тебе сделали, но я — Разведчик. Поняла? Лучший бейсболист во всём МАННхетене и за его пределами тоже.       Он сделал шаг в сторону, заходя полукругом и явно прикидывая дистанцию для следующего удара. Энби зеркально сместилась, не давая ему зайти со спины.       — Если ты драться собралась, — Разведчик хмыкнул и вызывающе постучал битой по ладони, — давай! Я, конечно, девушек не бью, но для тебя сделаю исключение. Ты сама напросилась.       Разведчик сделал резкий выпад, но вместо прямого удара он неожиданно выбросил из-за спины бейсбольный мяч и с хлёстким, отработанным сотнями тренировок движением врезал по нему битой. Мяч со свистом полетел прямо в грудь Энби. Девушка среагировала мгновенно — клинок описал короткую дугу, разрубая снаряд в воздухе. Две половинки мяча шлёпнулись на каменный пол.       Но это был отвлекающий манёвр. Пока клинок заканчивал разрезать мяч, Разведчик уже пригнулся и, уйдя в низкую стойку, провёл быструю, почти подлую атаку — бита хлестнула Энби по голени. Она сомкнула губы, подавляя вспышку боли, и не дала себе потерять равновесие.       Разведчик, воодушевлённый успехом, тут же попытался развить атаку — замах для следующего удара, целясь в корпус. Но Энби уже перегруппировалась. Клинок встретил биту с глухим металлическим звоном, и сила парирования заставила Разведчика, крякнув от неожиданности, отскочить на несколько шагов назад.       — Ого! — выдохнул он, потирая вибрировавшую от удара ладонь, но в глазах его заплясали весёлые искры азарта. — А ты быстрая, подруга! Давно меня так не встречали.       Он перебросил биту из руки в руку и, пригнувшись, приготовился к новому витку схватки.       Энби не давала никаких эмоции, лишь холодный расчет и янтарный взгляд правого глаза из-за клинка. Она выпрямилась. Боль в голени уже превратилась из острой вспышки в тупой, привычный фон — такой можно игнорировать. Она перехватила клинок обратным хватом и впервые с начала боя посмотрела на Разведчика не как на цель, а как на противника. Оценила стойку, расстояние, ритм дыхания. Мальчишка быстрый, но бьёт с перехлёстом, любит отвлекающие манёвры. Значит, нельзя давать ему пространства.       Она сделала шаг — не кошачий, бесшумный, а жёсткий, звонкий, нарочито громкий. Каблук её кроссовка ударил по камню, и Разведчик на секунду среагировал на звук, чуть опустив взгляд. Этого хватило.       Энби сократила дистанцию в два стремительных шага. Клинок пошёл не прямо, а под углом — ложный замах в голову. Разведчик инстинктивно вскинул биту для верхнего блока, но девушка уже изменила траекторию: лезвие нырнуло вниз и пошло по диагонали, целясь в рёбра. Разведчик, чертыхнувшись, рванулся назад и спасся буквально в дюйме — кончик клинка вспорол воздух и лишь слегка чиркнул по пряжке его нагрудного ремня.       Энби не дала ему передышки. Едва промахнувшись, она использовала инерцию разворота и тут же пустила обратный удар — колющий, быстрый, как укус змеи, направленный точно в плечо. Разведчик дёрнулся в сторону, споткнулся о собственную ногу и ушёл в перекат, лишь чудом не выронив биту.       Когда он поднялся на одно колено, тяжело дыша и уже не улыбаясь, Энби стояла в трёх шагах от него. Клинок был направлен ему в грудь. На лице девушки не читалось ни торжества, ни гнева — только холодное, расчётливое внимание.       — Ты не Рейдер, — произнесла она ровно. — Кто ты такой?       — Ай! Ай, не убивай! — Разведчик вскинул руки, выставив перед собой замотанные в боксёрские бинты ладони, и попятился. — Да я вообще не понимаю, что я здесь делаю! Мы просто попали в какой-то чёрный пузырь, и всё! Я мирный бейсболист, честно!       Энби чуть опустила клинок, но не убрала его совсем.       — Что за «чёрный пузырь»? — переспросила она, и в её ровном голосе мелькнула тень понимания. — В каверну?       Разведчик открыл было рот, чтобы ответить, но не успел.       Из соседнего туннеля раздался сильный металлический лязг — такой, будто кто-то волок по камню груду железа. Энби и Разведчик синхронно повернули головы к источнику звука. Из тени шахтного коридора, подсвеченный золотистым сиянием руды, вышел силуэт.       — Солдат! — заорал Разведчик, забыв про клинок. — Солдат, мне тут помощь нужна! Серьёзно, прям сейчас!       Энби мгновенно вытянула клинок вперёд, и холодная сталь коснулась шеи Разведчика, заставляя его дёрнуться и умолкнуть на полуслове. Он замер, сглотнув так громко, что это эхо разнеслось по залу. Энби же продолжала смотреть на того, кого он назвал Солдатом, и, прищурившись, поняла: из всех возможных событий это — её враг.       Металлический лязг продолжился. За спиной Солдата показался Поджигатель — но он был гораздо больше, выше, шире, чем можно было ожидать. Он дёргался неестественными, рваными движениями, а из-за спины у него валил густой дым, будто бак за его плечами был пробит и сочился чем-то едким.       Разведчик, не дожидаясь разрешения, резво отпрыгнул за спину Энби, буквально спрятавшись за своим недавним врагом, как за единственным укрытием в этом проклятом зале. И только оказавшись там, он выглянул из-за её плеча, оценил картину и выдохнул сдавленно:       — Сестра, бля-ять!.. Нам с тобой обоим сейчас хреново будет!       Энби резко повернула голову, готовая пресечь любую попытку удара в спину, но встретилась лишь с его глазами. В них плескался страх — настоящий, липкий, животный. Разведчик поднёс трясущуюся руку к губам, будто собирался нервно грызть ногти, и в этот момент Энби всё поняла окончательно. Этот парень не представляет угрозы. По крайней мере, не сейчас.       Она отвернулась и встала в боевую стойку: ноги расставлены, клинок поднят перед собой. Теперь у неё был настоящий враг.       Из тени вышел робот. Синее металлическое тело, каска на голове, но всё это было изуродовано эфирным заражением. Кристаллы с пульсирующим кислотным светом вросли прямо в сочленения, заставляя машину двигаться рваными, неестественными рывками. Один. Второй. Третий. Они выходили из темноты один за другим, и каждый шаг их сопровождался всё тем же металлическим лязгом.       А за их спинами, в глубине туннеля, стоял ещё один. Высокий робот с головой в виде металлического противогаза. Он не двигался — лишь испускал холодный синий свет из диодов на том месте, где у живых существ располагаются глаза. Он наблюдал. Ждал. Разведчик, всё ещё прячась за спиной Энби, прошептал:       — Это… это роботы Грей Манна. Но с ними что-то не так. Очень не так.       Энби ничего не ответила. Она лишь перехватила клинок и приготовилась к бою.       — Хватай свою биту, — произнесла Энби, не оборачиваясь. Её взгляд по-прежнему был прикован к роботам. — Я не смогу провести диалог с этими машинами, если сначала убью тебя. Но смогу провести его с тобой, если мы их одолеем.       — Да я же сразу предлагал перемирие! — возмущённо воскликнул Разведчик и, склонившись, торопливо подхватил биту с пола. — Ещё до того, как ты меня чуть не порубила на салат, между прочим!       Он перехватил биту поудобнее и уже собирался занять позицию, но вдруг замер и, покосившись на свою неожиданную союзницу, спросил:       — Тебя как зовут-то, а? А то драться вместе будем, а я даже имени не знаю. Я — Джереми. Но для тебя можно просто «Разведчик».       Энби слегка повернула голову и посмотрела на него. В янтарных глазах читалась лёгкая, едва заметная неприязнь, смешанная с холодным недоверием. Она ничего не ответила — лишь задержала на нём взгляд ровно настолько, чтобы он понял: союз союзом, но на дружескую беседу рассчитывать не стоит.       — Понял, — буркнул Разведчик себе под нос и сжал биту обеими руками. — Молчаливая и угрюмая. Обожаю таких.       Он пригнулся, готовый к нападению, и встал плечом к плечу с Энби. Теперь их было двое против наступающих машин. И пусть доверия между ними было не больше, чем между кошкой и собакой, но прямо сейчас это не имело значения. Общий враг приближался, и его синие диоды уже горели в полумраке, как глаза голодных хищников.       Роботы перешли в нападение.       Четверо синих солдат рванули с места одновременно. Их движения были рваными, механическими — эфирные кристаллы, вросшие в сочленения, дёргали конечности неестественными рывками, но от этого они не становились менее опасными. Первый замах стального кулака рассёк воздух там, где секундой раньше стояла Энби.       Она ушла в сторону перекатом и тут же вскочила, вгоняя клинок в корпус ближайшего робота. Лезвие прошило синий металл, выбив сноп оранжевых искр, но машина даже не замедлилась — лишь развернулась, занося руку для нового удара.       Тем временем Разведчик уже вовсю орудовал битой. Он прыгнул на робота сбоку, оттолкнувшись от стены, и с двух рук обрушил биту на его каску. Раздался гулкий звон, робот пошатнулся, и Разведчик, пользуясь моментом, подмигнул Энби через плечо:       — Видала? Это бостонский приёмчик! Сейчас добью и научу тебя, как правильно замахив…       Договорить он не успел. Второй робот поймал его в полёте — тяжёлый стальной кулак врезался ему в плечо, и Разведчика швырнуло на каменный пол. Бита вылетела из рук и покатилась в сторону. Он попытался вскочить, но ноги предательски заскользили по камню, и в этот момент над ним нависла массивная фигура. Робот-солдат замахнулся кулаком для сокрушительного удара, и Разведчик, прикрывая голову руками, уже приготовился к самому худшему.       Сталь лязгнула о сталь. Удар не достиг цели.       Энби возникла между ними словно из ниоткуда. Её клинок принял на себя всю тяжесть механического кулака, и девушка, переведя блок в контратаку, одним точным движением отсекла конечность робота. Тот заискрил, завалился набок и затих. Энби бросила быстрый взгляд на Разведчика — жив, цел — и тут же развернулась к новому противнику. Робот-поджигатель выступил из тени.       Он был выше и массивнее солдат. Металлический противогаз на его голове глухо гудел, а из пробитого бака за спиной сочился едкий дым. В руках он сжимал огромный пожарный топор, лезвие которого было покрыто кислотными разводами эфира. Робот двинулся вперёд, и каждый его шаг отдавался в каменном полу глухим гулом.       Энби и Разведчик переглянулись. Слов не понадобилось. Девушка рванула влево, отвлекая внимание машины, а парень, подхватив биту, зашёл справа, пригибаясь к самой земле.       Поджигатель повёл топором, отслеживая движения Энби. Она сделала ложный выпад, заставляя робота замахнуться, и в этот момент Разведчик подскочил сзади и со всей дури врезал битой по его коленному сочленению. Робот пошатнулся, но устоял — и тут же ответил. Развернувшись с неожиданной для такой туши скоростью, он описал топором широкую дугу, целясь в голову Разведчика. Тот едва успел пригнуться, и лезвие просвистело в дюйме от его кепки, сбрив невидимую ниточку воздуха.       Теперь настала очередь Энби. Она прыгнула, целя клинком в сочленение шеи, но робот оказался хитрее. Топор пошёл вверх и в сторону — ложный замах, заставивший её изменить траекторию в воздухе. А затем машина резко сменила направление и обрушила топор вниз, прямо на неё. Энби уже не успевала уйти с линии атаки. Тяжёлое лезвие со свистом рассекало воздух, и она поняла: удар достигнет цели.       Звон металла. Топор остановился, встретив сопротивление.       Разведчик, вскинув биту обеими руками, принял удар на себя. Его ноги подкосились, руки задрожали от чудовищной тяжести, но он устоял. Лицо парня исказилось от напряжения, на висках вздулись вены, но он не отступил ни на дюйм.       — Я же сказал, — прохрипел он, глядя на Энби через плечо и пытаясь изобразить улыбку, — девушек не бью… И другим не дам.       Энби не ответила. Вместо этого она в два стремительных движения оказалась за спиной робота и вонзила клинок точно в основание его механического позвоночника. Раздался треск, синие диоды на голове Поджигателя бешено замигали, и машина рухнула на колени, а затем — лицом в каменный пол. Дым из пробитого бака повалил гуще, и через секунду всё стихло.       В зале воцарилась тишина. Четверо солдат и Поджигатель лежали неподвижно. Энби выдернула клинок и огляделась — не появился ли ещё кто-то из темноты.       Разведчик, упав на землю, потирал затёкшие руки, в моменте, поднял на неё глаза и выдохнул:       — Ну что, теперь-то скажешь, как тебя зовут? Я, кажется, заслужил.       Энби посмотрела на него. В её янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на оценку — быстрое, холодное, словно она прикидывала, стоит ли вообще тратить слова. Затем она отвернулась и принялась протирать лезвие клинка от маслянистых остатков эфирного заражения.       Разведчик проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Он поднял с пола биту, покрутил в руках и, прихрамывая, сделал пару шагов следом.       — Эй! — снова позвал он, уже с нотками искреннего возмущения в голосе. — Ну скажи хоть, что тебе нравится поесть! Я должен знать, с кем я, блин, в команде! Это неправильно — драться плечом к плечу и даже не знать, предпочитает человек хот-доги или там… суши эти ваши какие-нибудь.       Он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что считает этот аргумент железобетонным. Энби на мгновение замерла. Её спина по-прежнему была обращена к нему, но в тишине зала Разведчик мог поклясться, что услышал короткий, почти бесшумный выдох — не то раздражение, не то что-то ещё.       — Ладно, — буркнул он себе под нос и зашагал вперёд, обгоняя её и заглядывая в лицо. — Молчи сколько влезет. Но когда найдём твоих или моих — я всем расскажу, что ты не ответила на вопрос про еду. Это, знаешь ли, очень подозрительно.       

***

      — Вайз? — голос Николь прозвучал в полной темноте глухо и неуверенно, словно она не была до конца уверена, что говорит вслух, а не думает.       — А? — отозвался Вайз шёпотом, почти неслышно, будто боялся нарушить эту кромешную, давящую на уши тишину.       Вокруг не было ни звука — только холодный камень под ладонями и ощущение, что пространство вокруг огромно, но сжато до размеров гроба. Темнота здесь была не просто отсутствием света, а чем-то почти осязаемым, густым, как вода на большой глубине.       — Эй, ты меня за ногу схватила! — вдруг прошипел Вайз, и шёпот его стал громче, в нём мелькнула смесь испуга и возмущения.       — Прости!       Раздался щелчок, и тьма отступила. Тусклый белый свет экрана телефона выхватил из мрака лицо Николь — взъерошенное, с испуганными глазами, но уже собранное. Она подняла телефон выше, и луч света скользнул по каменным стенам, по обломкам породы под ногами, по лицу Вайза, который щурился и потирал предплечье.       — Белль? — тут же спросил он, вглядываясь в темноту за спиной Николь.       — Энби? Билли? — добавила Николь, поворачивая телефон в разные стороны. Луч света выхватывал всё новые детали — ржавые рельсы, опрокинутую вагонетку, чей-то старый шлем, — но не находил ничего живого.       Она опустила телефон и вздохнула:       — Никого. Логично предположить, что их здесь поблизости нет. Либо нас раскидало по разным туннелям при поглощении, либо…       Она не закончила, но Вайз понял её без слов. Либо они не здесь. Либо хуже. Он поднялся на ноги, отряхнул ладони от каменной крошки и протянул руку Николь.       — Тогда не будем сидеть на месте, — сказал он уже твёрже. — Найдём наших. А заодно выясним, где мы вообще находимся и что это за шахта. У тебя есть связь с Энби или Билли?       Николь покачала головой и показала экран телефона — ни одного деления сигнала.       — Глухо. Как в склепе.       — Значит, идём по старинке.       Николь невесело усмехнулась и первой шагнула в темноту туннеля, держа телефон перед собой, как факел. Вайз двинулся следом, и вскоре их шаги затерялись в бесконечных лабиринтах шахты.       Внезапно где-то вдали туннеля раздалась пулемётная очередь. Звук был глухой, искажённый каменными стенами, но безошибочно узнаваемый — частый, ритмичный стук, эхом прокатившийся по лабиринтам шахты.       — Слышишь? — Вайз остановился и вскинул голову. — Это похоже на…       — Билли, — закончила за него Николь, и в её голосе мелькнула надежда. — Больше некому. Значит, он вступил в бой с эфириалами. Или с кем-то ещё.       Они переглянулись и, не сговариваясь, побежали на звук. Туннель петлял, уводил то вниз, то в сторону, но пулемётные очереди становились всё громче, всё отчётливее. Вскоре к ним добавились другие звуки: грохот взрывов, лязг металла и чьи-то крики.       Туннель резко оборвался, и Вайз с Николь выбежали в огромную полость. Это был не просто зал — целая пещера, над которой в потолке зияла гигантская дыра, пробитая то ли временем, то ли взрывом, то ли самой каверной. Сквозь неё лился ослепительный солнечный свет, падая широким столбом прямо в центр полости и освещая горы обвалившейся породы. И там, прямо под этим светом, кипел бой.       Вайз и Николь замерли на краю туннеля выходящего на эту импровизированную арену, пытаясь осмыслить увиденное. На завалах, среди ржавых остовов вагонеток и расколотых каменных глыб, сверкали блики огня от непрерывной стрельбы. Дым поднимался к потолку густыми клубами, подсвеченный снизу оранжевыми вспышками. Но сражались там не Билли и даже не эфириалы. По крайней мере, не только они.       Огромный мужчина в красной форме, с телосложением медведя, стоял на вершине груды обломков и поливал пространство перед собой огнём из массивного шестиствольного пулемёта. Гильзы сыпались на камни дождём, а сам он что-то кричал — слов было не разобрать, но голос звучал низко и устрашающе, как гул приближающегося танка.       Рядом с ним, пригнувшись за импровизированной баррикадой из перевёрнутой вагонетки, сидел человек в защитных очках и каске. Он деловито устанавливал какую-то треногу с вращающимся стволом — турель, понял Вайз. Чуть поодаль ещё один мужчина в белом халате, перепачканном сажей, одной рукой прижимал к груди какой-то прибор, а другой размахивал перед собой, выкрикивая ругательства с отчётливым немецким акцентом.       — Это ещё кто?.. — прошептала Николь, судорожно вцепившись в рукав Вайза.       — Понятия не имею, — так же шёпотом ответил он. — Но они явно не из Обсидиановой дивизии. Может рейдеры какие-то?       Он поднял фотоаппарат, сделал снимок и тут же опустил его обратно, осознав, что сейчас не время для документации.       Их противников Вайз разглядел не сразу. А когда разглядел — пожалел. Из туннелей на противоположной стороне пещеры выходили роботы. Синие, дёрганые, покрытые эфирными наростами. Они наступали волнами, и пулемётный огонь здоровяка выкашивал их десятками, но на смену павшим тут же выходили новые. Один из роботов — высокий, с головой-противогазом и пожарным топором в руках — уже взбирался на завал, целясь в стрелка.       — Надо им помочь, — внезапно сказала Николь, и Вайз удивлённо посмотрел на неё. — Я знаю, мы не знаем, кто они. Но враг моего врага — потенциальный союзник. А эфириалы — враги всех.       Вайз вздохнул, поправил очки и достал из-за пояса компактный эфирный подавитель.       — Ладно. Но если нас убьют из-за твоей веры в людей, я буду ворчать на тебя всю загробную жизнь.       Вайз уже собирался шагнуть вперёд, на свет, но внезапно за их спинами, в глубине туннеля, раздался звук. Сперва далёкий, едва различимый — будто кто-то волок по камню связку ключей. Но с каждой секундой он нарастал, множился, превращаясь в оглушительный металлический лязг. Так могла звучать только надвигающаяся лавина из металла. Николь обернулась первой. Её лицо в слабом свете телефонного экрана побелело.       — Вайз… — выдохнула она.       Он тоже обернулся. В глубине туннеля, в кромешной тьме, зажглись десятки синих диодов. Они вспыхивали и гасли в ритме тяжёлого, лязгающего бега, дёргались вверх-вниз, влево-вправо, и с каждым мгновением их становилось всё больше. Как будто сама тьма смотрела на них сотней голодных глаз.       — Бежим! — крикнул Вайз, хватая Николь за руку.       Они рванули вперёд, к наваленному холму, под палящий солнечный свет из дыры в потолке. За их спинами лязг перерос в оглушительный грохот — роботы, заполнившие туннель, выплёскивались в пещеру следом, словно волна синего металла и кислотных кристаллов.       Пулеметчик, стоявший на завале, первым заметил новых гостей. Он на мгновение перестал поливать огнём передний край и развернул пулемёт в сторону Вайза и Николь, но тут же увидел орду роботов, выбегавшую за их спинами.       — Сзади! Долбанные роботы у нас за спиной! — заорал кто-то из наёмников, кажется, Инженер.       И в ту же секунду на Николь и Вайза обрушился ошеломляющий свист пуль.       Казалось, сам воздух вокруг них превратился в хлещущий кнут. Пули проносились так близко, что Вайз кожей чувствовал их жар — золотые трассеры расчерчивали пространство, врезались в камень, выбивая искры и крошку, рикошетили в стороны с мерзким визгом. Одна пуля ударила в песок прямо у ног Николь, и та вскрикнула, отшатнувшись, когда горячий фонтан ударил ей по щиколоткам. Другая прошла над головой Вайза, и он инстинктивно пригнулся, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.       — За вагонетку! — крикнул он, хватая Николь за плечо и увлекая её за ржавый остов.       Они упали на камни, вжимаясь в землю, пока над ними свистел огонь. Где-то совсем рядом раздался рёв Пулемётчика — его пулемёт заговорил снова, и очередь ответного огня ушла куда-то поверх их голов, в сторону наступающих сзади роботов. Турель Инженера развернулась на станине и затарахтела, поливая туннель свинцом. С визгом и скрежетом первые ряды роботов начали падать, но на их место тут же выходили новые.       Вайз поднял голову и увидел, как сквозь дым и вспышки выстрелов к ним пробивается Медик. Он бежал пригнувшись, одной рукой держа шприцемёт, другой придерживая медицинскую пушку на боку.       — Вы рханены?! — крикнул он, перекрывая грохот боя.       — Нет! — выкрикнула Николь, отплёвываясь от песка. — Пока нет!       — Тогда остхавайтесь здесь и не высховывайдэсь! — Медик плюхнулся рядом с ними за вагонетку и, высунув шприцемёт, сделал несколько точных выстрелов в темноту туннеля. — Мои кхоллэги рхазберхутса с этими жьелезными болванами.       Вайз и Николь переглянулись. Объясняться им пришлось бы долго, но прямо сейчас на это не было времени — из туннеля, лязгая и искря, выходили всё новые синие фигуры, и бой только разгорался.       

***

      Белль и Билли двигались по туннелям шахты, пытаясь найти остальных. Золотистое свечение руды на стенах служило им единственным ориентиром, а бесконечные ответвления коридоров то и дело заставляли останавливаться и прислушиваться. Тишина здесь была обманчивой: каждый скрежет камня или далёкий гул могли быть как естественным движением породы, так и приближающейся угрозой.       Билли шагал чуть впереди, выставив перед собой пару револьверов. Его механические суставы тихо жужжали при каждом движении, а светодиодные глаза горели ровным желтым светом. Он то и дело поворачивал голову, сканируя темноту, и этот привычный, почти домашний звук придавал Белль уверенности. По крайней мере, она была не одна.       — Директор, — вдруг подал голос Билли, не оборачиваясь и не замедляя шага, — а как нам выбираться из этой каверны без «Морковки»?       «Морковкой» называли карту каверн, которая постоянно дополнялась метками и всевозможными выходами. Их создавали исследователи дабы не потеряться в пространстве каверн.       Белль вздохнула и перешагнула через ржавую рельсу, уходящий в темноту.       — Каверна очень быстро разрослась и достаточно широко, — ответила она, придерживаясь рукой за шершавую стену. — Скорее всего, она уже поглотила ангар, где мы оставили машины. А значит, и наш мобильный H.D.D. тоже там.       Билли на секунду остановился и повернул голову к ней:       — Это плохо? Звучит как что-то, что обычно бывает плохо.       — Это значит, что без Вайза нам не выбраться, — пояснила Белль, и в её голосе мелькнула знакомая нотка уверенности, которая появлялась всегда, когда она говорила о брате. — Только он знает все протоколы восстановления связи с H.D.D. на расстоянии. Найдём Вайза — он проложит нам путь обратно к машине. Даже если от неё остался только передатчик.       — Принято! — бодро отрапортовал Билли и снова развернулся вперёд. — Значит, миссия: найти менеджера. И всех остальных заодно. Потому что я уже соскучился по Николь и Энби.       — Я тоже, — тихо сказала Белль.       Они замолчали и двинулись дальше. Туннель постепенно расширялся, и где-то впереди начал угадываться слабый отблеск — не золотистый, как руда, а бледный, дневной. Белль ускорила шаг, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Может быть, там выход. Может быть, там кто-то из своих.       Туннель привёл их в небольшой технический зал, заставленный ржавыми ящиками с полустёртыми надписями и опрокинутыми стеллажами. Посреди этого хаоса, прямо на груде деревянных коробок, расположились трое.       — Я ТЕЛЕПОРТИРОВАЛ ХЛЕ-Е-Е-ЕБ! — проорал Солдат, радостно раскидывая вокруг себя буханки белого хлеба и тут же собирая их обратно в неровную пирамиду. Его каска съехала набок, а глаза горели фанатичным огнём человека, постигшего высшую истину.       Рядом с ним, развалившись на ящике с маркировкой «Огнеопасно», восседал Подрывник. Он сделал глубокий глоток из бутылки и, даже не оборачиваясь на крик, процедил сквозь зубы:       — Да завали ты своё хлебало!       За спинами обоих, прислонившись к стене, стоял Поджигатель. В полном асбестовом облачении, с противогазом на лице и неизменной резиновой уточкой в руке, он напоминал мрачное изваяние. «Кря!» — донеслось от него, и в этом коротком звуке слышался целый спектр эмоций: от глубокого разочарования в коллегах до философской грусти о безвозвратно испорченном выходном.       Белль и Билли замерли на пороге зала.       — Директор, — шёпотом произнёс Билли, чуть приподняв револьверы, — это люди. Живые. Но, кажется, ненормальные.       — Я заметила, — так же шёпотом ответила Белль, вглядываясь в странную компанию. — И одеты они в красное. Это точно не Обсидиан и не Рейдеры. Может, местные?       В этот момент Солдат наконец заметил гостей и, просияв, вскочил на ноги, вытянувшись по стойке смирно.       — ГРАЖДАНСКИЕ! — гаркнул он, прижимая к груди буханку, как младенца. — Вы пришли, чтобы узреть триумф телепортации хлеба?!       Подрывник, не глядя, запустил в него пустой бутылкой и буркнул:       — Они пришли, чтобы ты заткнулся. Дай людям слово вставить.       Поджигатель молча сжал уточку. Та ответила коротким «кря», что, видимо, означало полную и безоговорочную поддержку второго утверждения.       — СТОП! ЭТО РОБОТ! — внезапно взревел Солдат, и его лицо в мгновение ока сменило выражение с радостного на боевое. Он отшвырнул буханку в сторону и, лязгнув затвором, подхватил с ящика гранатомет. — СИНИЙ РОБОТ! КАК ТЕ, ЧТО ПЫТАЛИСЬ УНИЧТОЖИТЬ МАНН КО!       Подрывник, услышав слово «робот», мгновенно протрезвел — насколько это вообще было возможно в его состоянии. Он вскочил с ящика, едва не опрокинув бутылку, и выхватил свой шестиствольный гранатомет. Его глаз, налитый кровью и виски, хищно блеснул.       — Роботы?! — прохрипел он, и в голосе его смешались ярость, алкоголь и предвкушение взрыва. — Эти жестянки испортили мне вы-ы-ыходно-о-ой!       Лишь Поджигатель остался стоять, медленно выпрямившись во весь рост. Он перевёл взгляд с Солдата на Подрывника, потом на Билли — и снова на Солдата. Резиновая уточка в его кулаке жалобно пискнула, но он не сжал её. Казалось, он искренне не понимал, из-за чего весь сыр-бор. Билли просто стоял и махал им рукой. Разве так ведут себя роботы-убийцы?       — Матерь божья, проделки Марасмуса! — проговорил Солдат, поправляя шлем и наводя гранатомет прямо на Билли. — Сначала хлеб, теперь роботы! Док! Док, где ты?!       — Я не док, — вежливо заметил Билли, всё ещё не опуская револьверов, но и не поднимая их, — но могу предположить, что вы меня с кем-то спутали. Я — Билли, конструкт из Нью-Эриду, и я здесь с директором, чтобы найти наших друзей. Мы не синие, мы… ну, вообще-то, я немного сероватый при плохом освещении, но это просто заводская краска.       Белль выступила вперёд, выставив руки перед собой в примирительном жесте.       — Он правда не враг, — сказала она, стараясь говорить спокойно и чётко. — Мы не роботы Манн Ко, не эфириалы и не какие-то там Марасмусы. Мы просто люди. Ну, я — человек, а Билли — конструкт. Но он на нашей стороне, честное слово.       Солдат прищурился и покосился на Подрывника.       — Это может быть ловушка, — прошептал он, но таким громким шёпотом, что его услышали все. — Шпионы тоже говорят, что они не шпионы.       — А шпионы — это кто? — тихо спросил Билли у Белль, не сводя светодиодного взгляда с одного из двух гранатометов.       — Понятия не имею, — так же тихо ответила она, — но, кажется, эти ребята ожидают от жизни только подвоха.       Поджигатель тем временем подошёл ближе, всё ещё не доставая оружия. Он наклонил голову, разглядывая Билли с искренним, почти детским любопытством, и протянул ему резиновую уточку. «Кря», — сказала уточка. Билли посмотрел на неё, потом на Белль, потом снова на уточку и осторожно погладил её пальцем.       — Очень милая, — вежливо произнёс он. — У меня тоже была игрушка. Правда, это была гайка, но я её любил. Честно.       Поджигатель, кажется, остался доволен ответом. Он повернулся к Солдату и медленно покачал головой. Солдат раздражённо выдохнул и опустил гранатомет.       — Ладно! — гаркнул он. — Но если твой робот украдёт мой хлеб — пеняй на себя!       Спустя короткое время все расселись вокруг импровизированной кучи хлеба, которая служила одновременно и столом, и баррикадой, и, кажется, единственным предметом интерьера в этом зале. Белль сидела, прижавшись плечом к Билли, чувствуя холод металла его корпуса — привычный, успокаивающий. Напротив расположилась троица наёмников: Солдат выпрямился, как на параде, но глаза его подозрительно бегали; Подрывник развалился на ящике, баюкая бутылку; а Поджигатель стоял чуть позади, молчаливый и неподвижный, как статуя. Обстановка казалась накалённой, но контролируемой, и Белль понимала: кто-то должен заговорить первым, пока контролируемая накаленность не превратилась в неконтролируемую перестрелку.       — Вы Рейдеры Каверн? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал. — Или военные?       — Да, — чётко ответил Солдат, глядя прямо перед собой.       Белль моргнула.       — В смысле, да? — растерянно переспросила она. — Такие подразделения… разве бывают?       — Нет, — так же чётко, не меняя выражения лица, ответил Солдат.       Повисла пауза. Белль опустила голову, пытаясь переварить логику этого диалога, и поняла, что терпит сокрушительное поражение. Билли тихо жужжал рядом, явно тоже анализируя полученную информацию и не находя в ней смысла.       Подрывник оторвался от бутылки, громко рыгнул и, утерев рот рукавом, уставился на Белль мутным глазом:       — Рейдеры чьих каверн? Женских, что ль?       Белль почувствовала, как краска приливает к щекам. Она смущённо опустила голову ещё ниже, оказавшись в чисто мужской компании, где, кажется, никто не собирался фильтровать свои мысли. Билли, заметив её состояние, кашлянул с характерным механическим щелчком и решил прийти на помощь:       — Директор хотела спросить, не имеете ли вы отношения к организованным группам, занимающимся незаконной добычей ресурсов в аномальных зонах, именуемых кавернами, — бодро пояснил он. — Но, судя по вашим ответам, вы, скорее всего, тоже попали сюда случайно, как и мы.       — Мы вообще ничего не понимаем! — радостно подтвердил Солдат, будто это было величайшее достижение.       Поджигатель сжал уточку, и та коротко крякнула, словно ставя точку в этом глубокомысленном разговоре. Белль подняла глаза и, встретившись взглядом с пьяным, но уже не враждебным взглядом Подрывника, вдруг поняла: эти люди, кем бы они ни были, тоже потеряны и сбиты с толку. И, возможно, они не так уж сильно отличаются от неё самой.       — С кем из этих троих нам следует вести диалог, директор? — повернув голову к Белль, просипел Билли, стараясь, чтобы его механический шёпот звучал как можно тише. Получилось не очень — Солдат всё равно покосился на них с подозрением. Белль обвела взглядом троицу. Солдат сидел, выпрямившись, как шомпол, и смотрел в одну точку с выражением абсолютной, непоколебимой уверенности в собственной правоте — даже если он понятия не имел, в чём именно эта правота заключается. Подрывник ковырял пальцем этикетку на бутылке и что-то бормотал себе под нос — кажется, рецепт коктейля Молотова. А Поджигатель… Поджигатель просто смотрел на них сквозь стёкла противогаза и время от времени сжимал уточку. «Кря», — говорила уточка, и это был, пожалуй, самый осмысленный комментарий из всех возможных.       — Возможно, — прошептала Белль, разведя руками в стороны, — они сами потеряли лидера и их разбросало, как и нас. Может, у них вообще нет того, кто принимает решения в одиночку.       Билли на мгновение задумался, переваривая информацию, и снова засипел:       — Тогда, согласно теории коллективного руководства, нам следует обратиться ко всем троим одновременно и ждать, пока самый адекватный не ответит. Но я не уверен, что здесь есть адекватный.       В этот момент Подрывник громко икнул, Солдат хлопнул себя по каске и заявил: «Так точно, сэр!» — в ответ на несуществующий приказ, а Поджигатель протянул уточку в сторону Белль, явно предлагая подержать.       Белль вздохнула и приняла уточку из рук Поджигателя. Та благодарно крякнула.       — Ладно, — сказала она уже громче, обращаясь ко всем троим сразу. — Мы с вами в одной ситуации. Нас тоже разбросало. Давайте искать выход вместе. Вы видели здесь кого-нибудь ещё? Может быть, девушку с клинком или парня с фотоаппаратом?       Солдат, Подрывник и Поджигатель переглянулись. Первым ответил Солдат:       — Мы видели много кого! Но в основном это были роботы. И ещё хлеб. Но роботов было больше.       — Мой выходной испорчен, — добавил Подрывник мрачно. — Если эти жестянки украли ещё и ваших друзей — я их всех взорву. Дважды.       Поджигатель ничего не сказал, но кивнул — медленно, весомо, и в этом кивке чувствовалась молчаливая поддержка идеи всё взорвать. Белль поняла, что переговоры прошли успешно. Насколько это вообще было возможно в данных обстоятельствах.       — Вы говорите про каких-то роботов… — медленно произнесла Белль, всё ещё держа в руках резиновую уточку, которую ей вручил Поджигатель. — Что они из себя представляют? — Тупая безмозглая железка, — лаконично ответил Подрывник и, наклонившись за ящик, вытащил оттуда оторванную голову робота-разведчика. Синий металл был измят и покрыт копотью, а в глубине разбитого визора ещё теплилась искра.       Белль подалась вперёд, разглядывая находку. Эфирные кристаллы пронизывали механический череп, пульсируя знакомым кислотным светом. Робот находился под воздействием эфира — это было очевидно. Но что-то не сходилось. Она подняла голову и оглядела зал: ни кристаллов, ни областей с повышенным содержанием эфира, ни характерного запаха. Стены были чисты.       — Странно, — пробормотала она, нахмурившись. — Эфирное заражение есть, а самого эфира вокруг нет. Как будто эти роботы уже пришли сюда заражёнными. Или кто-то… Договорить она не успела.       Из входа в один из туннелей раздался грохот взрыва — такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка, а пламя осветило коридор оранжевой вспышкой. Билли и Белль подскочили на месте одновременно, инстинктивно вскинув оружие. Солдат и Подрывник встали следом, как по команде. Солдат резко выпрямился, но его шлем съехал на лицо, закрыв обзор. Он замер, слепо водя гранатомётом из стороны в сторону. Поджигатель, заметив это, шагнул к нему и легонько, почти по-отечески, поправил шлем двумя пальцами, вернув его на положенное место. Солдат благодарно кивнул.       — Нам нужно проверить, что это грохнуло! — прокричал он, вновь обретя способность видеть и тут же забыв, что секунду назад был слеп.       Белль и Билли переглянулись и синхронно кивнули. Белль вернула уточку Поджигателю, и тот бережно убрал её в нагрудный карман. Билли крутанул револьверы на пальцах и встал рядом с Солдатом. Теперь они были в одной команде — странной, нелепой, собранной из обломков двух разных миров, но в эту секунду это не имело значения. Впереди что-то взорвалось, а значит, впереди был кто-то живой.

***

      — Толстяк, справа! — крикнул Инженер и, не дожидаясь ответа, с разворота врезал гаечным ключом по голове нападающего на него робота-разведчика. Металл лязгнул, брызнули синие искры, и робот завалился набок. Инженер пнул его ногой, отбрасывая в сторону, и тут же схватился за дробовик, всаживая заряд в грудь следующей машине, что уже тянула к нему клешни.       — Спасибо, маленький человек! — прогрохотал пулемётчик, разворачивая пулемёт вправо и прошивая длинной очередью сразу троих роботов, выскочивших из-за опрокинутой вагонетки.       Николь и Вайз под руководством Медика смогли достигнуть импровизированной позиции — холм из породы, ящиков, камней и ржавых бочек. Медик стоял чуть позади, как наблюдатель на командном пункте: одной рукой он направлял на Пулемётчика луч своей лечебной пушки, и красный глянцевый заряд беспрерывно окутывал пулемётчика, затягивая раны прямо на глазах. В другой руке Медик сжимал шприцемёт, время от времени отстреливаясь от роботов, что подбирались слишком близко.       Волны машин уменьшились в количестве, но всё ещё представляли угрозу, надвигающуюся со всех сторон. Роботы лезли из каждого туннеля, из-за каждой груды обломков, и хотя турель Инженера выкашивала их десятками, на смену павшим приходили новые.       — Вайз, что нам делать?! — пытаясь перекричать стрекотание пулемёта и треск турели, прокричала Николь. Её волосы растрепались, на щеке красовалась царапина, но глаза горели решимостью.       — Сопротивляться и только! — крикнул Вайз в ответ, судорожно ощупывая карманы. — Мой телефон разбит вдребезги, связь с Эосом потеряна! Если бы мы могли вызвать подкрепление или хотя бы понять, где остальные…       Николь огляделась, заметив, как один из роботов-солдат обходит баррикаду с фланга. Выхватив механический чемодан и, прицелившись, выстрелила. Заряд ударил робота в грудь, и тот замедлился, заискрил, но не упал — лишь попятился, давая остальным драгоценные секунды.       — Мне нужен новый телефон, — выдохнул Вайз. — Или чудо. Что-нибудь из этого.       — Я бы пхредпочёл чудо, — мрачно отозвался Медик, не отрываясь от лечения Пулемётчика. — Но пока пхридётся обойдись тэм, што есть. Если у вас есть ещё какие-нибудь секхретние устхройства, сейчас самое вхремя их пхрэменить.       Николь переглянулась с Вайзом, и тот покачал головой. Никаких секретных устройств у них не было.       — Уничтожитель турелей! — взревел Пулемётчик, и его голос перекрыл даже грохот боя.       Из тьмы туннеля, перебирая стальными ножками, выбежала синяя глубоководная мина. Её круглый корпус подпрыгивал на неровностях породы, а характерное пиканье с каждым шагом становилось всё громче и чаще. Она неслась прямиком к турели, не обращая внимания ни на пули, ни на крики.       — Огонь из всего, что есть!       Пулемётчик развернул пулемёт и выпустил длинную очередь. Пули высекали искры из брони мины, но та даже не замедлилась. Медик выстрелил из шприцемёта, но игла лишь отскочила от стального панциря. Николь и Вайз вжались в баррикаду — взрыв мины мог задеть всех, кто находился рядом с турелью.       В этот момент турель Инженера захлебнулась и замолкла. Последние патроны вышли, и механизм затих. Инженер выругался сквозь зубы и, перезаряжая её на ходу, крикнул:       — Ещё минута, и они продавят нас! Где остальные, чёрт бы их побрал?!       А мина приближалась. Её пиканье участилось до предела, превратившись в сплошной визг, от которого закладывало уши.       — В жопу! — вдруг рявкнул Инженер, глядя на приближающуюся смерть. — Твоё ебало кулака просит!       И с этими словами он со всей дури пнул свою турель. Тяжёлая тренога подпрыгнула, накренилась и покатилась вниз по склону, навстречу мине. Инженер провожал взглядом своё детище, катящееся к подножию укреплений, и в его глазах смешались ярость, боль и холодный расчёт техасского механика, который только что пожертвовал любимой игрушкой ради общего блага.       — Все в укрытие! — заорал он, первым падая на землю и прикрывая голову руками.       Турель врезалась в мину на полпути. Раздался оглушительный взрыв. Ударная волна прокатилась по пещере, швырнув в воздух камни, пыль и осколки синего металла. На секунду всё заволокло дымом, и в этой оглушительной тишине, наступившей после взрыва, был слышен лишь звон в ушах.       Спустя время, когда дым рассеялся, на месте мины и турели дымилась лишь глубокая воронка. Роботы, наступавшие с той стороны, были уничтожены взрывной волной. А из туннеля, откуда только что доносился взрыв, уже слышались новые звуки — не металлический лязг, а тяжёлые шаги и чьи-то голоса.       — Это что за салют?! — донёсся из темноты возмущённый голос Подрывника. — Без меня взрываете?! Я вам этого не прощу!       А следом — радостный вопль Солдата:       — Хлеб в безопасности! Повторяю: ХЛЕБ В БЕЗОПАСНОСТИ!       — Вайз! Энби! Николь! — пронеслось по пещере звонкое, полное тревоги и надежды.       — Белль! — Вайз тут же высунулся из-за укрытия, не веря своим ушам. Рядом с ним вскинулась Николь.       Из темноты, в облаке ещё не осевшей каменной пыли, выбежала Белль. За ней, чуть прихрамывая, но всё ещё на взводе, шагал Билли с револьверами наготове. А следом за ними, бодро печатая шаг, шли Солдат, Подрывник и Поджигатель. Последний держал уточку в одной руке и дробовик в другой.       — Живые! — выдохнула Николь и, не сдержавшись, кинулась навстречу Белль. Они столкнулись у самой баррикады, сжав друг друга в объятиях, и на пару секунд просто замерли, не в силах поверить, что всё обошлось.       — Билли! — воскликнул Вайз, хлопая конструкта по плечу. — Ты цел?       — Почти полностью, менеджер! — отрапортовал Билли, сверкнув диодным взглядом. — Только немного поцарапан и один револьвер заедает. Но я в порядке!       Инженер, поднявшись на ноги и отряхивая пыль с комбинезона, окинул взглядом прибывших. Его турель лежала в руинах, зато подкрепление пришло.       — Солдат! Подрывник! — рявкнул он. — Вы вовремя. Я уж думал, вас там спекли.       — Спекли?! — возмутился Солдат, поправляя шлем. — Мы нашли гражданских и робота! Робот оказался хороший! Хлеб тоже хороший! А потом мы услышали взрыв и пошли на него!       — Кхлинический дэбил! , — пробормотал Медик, опуская лечебную пушку и презренно смотря на солдата. Пулемётчик, чьи раны уже почти затянулись, одобрительно кивнул.       Николь наконец выпустила Белль из объятий и оглядела её с ног до головы.       — Ты не ранена? Где Энби? Вы видели её? — спросила Николь       Белль покачала головой.       — Мы с Билли всё время были вдвоём. Энби пропала, как и вы. Но эти, — она кивнула в сторону наёмников, — кажется, тоже потеряли часть своих. И ещё… у них там целая гора хлеба.       Николь моргнула, переваривая эту информацию, и перевела взгляд на Солдата, который уже деловито раскладывал буханки на ближайшем ящике.       — Ладно, — сказала она, собирая волю в кулак. — Значит, мы нашли не всех. Но теперь нас больше. И мы найдём Энби. И всех остальных. Вместе.       — Вместе! — радостно подтвердил Солдат, вскидывая гранатомёт.       Пулемётчик, осматривая поредевшие ряды роботов, пробасил:       — Роботы отступили. Но они вернутся. Надо идти.       — Куда? — спросил Вайз.       — Туда, — Пулемётчик указал стволом пулемёта на центральный, самый широкий туннель, из которого всё ещё тянуло лёгким сквозняком. — Там мы ещё не были. Может, ваши друзья там. Может, наши. Одно я знаю точно: сидеть здесь — плохая идея. Пойдёмте. Все вместе.

***

      — …А потом я этому здоровяку вышибаю сэндвич из рук! — Разведчик оживлённо жестикулировал, шагая чуть позади Энби и едва не задевая битой стены туннеля. — Делаю сальто за его спину и ударяю битой прямо по черепушке. Ох и воплей же от него было!       Энби не ответила. Она двигалась впереди, бесшумно ступая по каменному полу и сканируя темноту впереди. Разведчик уже привык к её молчанию и потому продолжал говорить за двоих.       — Ну, то есть, я понимаю, что ты вся из себя загадочная воительница, и говорить тебе не положено по статусу, но хотя бы кивни, если слушаешь. А? Ну вот, опять тишина. Знаешь, у нас в команде тоже есть молчаливые. Поджигатель, например. Он вообще не разговаривает, только в противогаз булькает и недавно начал уточек своих жать. Но он хоть иногда смеётся. А ты даже не улыбаешься.       Они продолжали двигаться по лабиринту туннелей. Раз за разом дорога упиралась в тупики, завалы или подозрительно тёмные ответвления, из которых на них выскакивали одинокие роботы. Каждую такую встречу Энби и Разведчик отрабатывали уже почти беззвучно, на одних рефлексах: он отвлекал, она атаковала. Двое-трое роботов ложились на пол грудой искрящего металла, и они шли дальше. Шли и шли.       — Я вот что думаю, — не унимался Разведчик, перепрыгивая через ржавую рельсу. — Когда мы выберемся отсюда, я тебя познакомлю с нашей командой. Ты им понравишься. Ну, кроме Шпиона, ему вообще никто не нравится. И кроме Медика, он людей только в разрезе любит. И, может, кроме Солдата, он вообще не понимает, кто люди, а кто нет. Так, ладно, все наши тебя будут бояться, но это тоже своего рода уважение, понимаешь?       Энби вдруг остановилась. Разведчик едва не врезался в неё со спины и, чертыхнувшись, замер.       — Ты чего?       Она указала вперёд. Туннель расширялся, переходя в просторную каверну, залитую ярким солнечным светом. В дальнем конце, за грудой огромных валунов, когда-то обрушившихся с потолка и заваливших проход, виднелась узкая щель. И сквозь неё, словно расплавленное золото, лился дневной свет, падая на покосившуюся табличку, прибитую к стене: «ВЫХОД №6»       — Ого! — выдохнул Разведчик, и его лицо расплылось в улыбке. — Выход! Я же говорил, что мы найдём дорогу! Я это чувствовал! Ну, не чувствовал, но надеялся, а это почти одно и то же!       Энби подошла ближе, оценивая завал. Валуны были огромными — в одиночку такой не сдвинуть. Но щель между ними была недостаточно широка чтобы хоть кто-то мог протиснуться. Девушка провела пальцами по краю валуна и посмотрела вверх, где сквозь щель виднелось голубое небо.       — Сначала надо найти остальных, — произнесла она тихо, но Разведчик её услышал.       — Да, точно, — он почесал затылок и оглянулся на тёмный провал туннеля позади. — Твои и мои. Как думаешь, они смогут найти сюда дорогу?       Энби посмотрела на табличку «ВЫХОД №6» и кивнула:       — Если они ищут выход — они придут сюда. Это место станет точкой сбора.       Разведчик хлопнул битой по ладони:       — Тогда ждём здесь! И если кто-то из роботов сунется раньше — отправим их обратно в жестянку. Ты и я, как настоящая команда. Молчаливая и говорливый. Смертоносная и… ну, тоже смертоносный, но с битой.       Энби облокотилась на каменную стену у самого выхода, чувствуя спиной прохладу необработанной породы. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться — ровно настолько, чтобы перевести дыхание, но не настолько, чтобы потерять бдительность. Солнечный свет из щели падал на её плечи, и в этом золотистом луче плясали пылинки. Разведчик опустился на корточки рядом и, убедившись, что опасности поблизости нет, снова заговорил. Что-то о бейсболе, о том, как он однажды обогнал товарный поезд, о рекорде, который никто не засчитал. Энби слушала его краем сознания — ровно до того момента, как он начал описывать состав поезда в деталях. Тогда она поднесла руку к наушнику и демонстративно нажала кнопку. В ухе зазвучал размеренный, ритмичный трек — ничего особенного, просто фон, который позволял отгородиться от бесконечного потока слов. Разведчик осёкся на полуслове.       — О, ну конечно, — пробормотал он, помотав головой. — Музыка. Отличный собеседник, да. Понимаю. Сам такой.       Он привстал и отошёл в сторону, к табличке «ВЫХОД №6». Табличка была старой, но не ржавой — просто тусклый металл с выбитыми буквами, покрывшийся за десятилетия слоем пыли и царапин. Разведчик снял её со стены, бережно положил на колено и, порывшись в поясной сумке, извлёк оттуда три маркера: чёрный, красный и зелёный.       Энби, сидя у стены, смотрела под ноги, собирая пальцами в перчатке мелкий песок с камней, ссыпала его тонкой струйкой и снова собирала. Жест был машинальным, почти медитативным. Она не следила за тем, что делает Разведчик, да и не собиралась.       А он тем временем, зажав в зубах колпачок чёрного маркера, уже выводил первые линии. Чёрный контур лёг на металл уверенными, отточенными штрихами — сказывались годы рисования нашивок на форме и граффити на стенах базы. Затем в ход пошёл красный: он заполнил им какие-то детали, добавил теней, сделал надпись. И, наконец, зелёный — яркий, почти изумрудный — лёг поверх остальных цветов, расставляя акценты и оживляя рисунок. Разведчик работал сосредоточенно, то отстраняясь и щурясь, то снова склоняясь над табличкой. Кончик языка то и дело показывался из уголка рта — верный признак предельной концентрации. Со стороны он был похож на школьника, который расписывает тетрадь на скучном уроке, и это было настолько нелепо, что уголок губ Энби, если бы кто-то смотрел на неё в этот момент, едва заметно дрогнул.       Когда песок в пальцах закончился, она стряхнула пыль с перчатки и, наконец, подняла глаза. Разведчик всё ещё сидел к ней спиной, сгорбившись над табличкой, и что-то увлечённо раскрашивал. Энби не спросила, что он делает. Просто закрыла глаза и позволила музыке в наушнике играть дальше.       Разведчик легонько ткнул пальцем в плечо Энби. Та вздрогнула, открыла глаза и выключила музыку одним нажатием на наушник. Перед ней, сияя довольной улыбкой, стоял Разведчик и держал в руках табличку.       — Смотри, — сказал он с гордостью, разворачивая её.       На металле красовался рисунок. Два человечка, нарисованных пусть и не идеально, но с душой. Первый — в красной футболке, с битой в руках и кепкой на голове. Над ним аккуратно выведено чёрным: «Джереми». Второй — в зелёной куртке, с длинным клинком в руке. Над ним пустота. И сверху, через всю табличку, красным и зелёным: «Команда».       — Это я, — Разведчик ткнул в человечка с битой. — А это ты, — он указал на второй рисунок, а затем на пустое место над ним. — Я не знаю твоего имени. Ты так и не сказала. Поэтому оставил тебе место. Если захочешь — подпишешь. Если нет — ну, будем просто командой без имён.       Энби долго смотрела на табличку. На двух нарисованных человечков. На слово «Команда». На пустое место над фигуркой с клинком. Затем она медленно поднялась, поправила ножны за спиной и, не проронив ни слова, пошла вглубь туннеля. Обратно, в темноту, откуда они пришли.       Разведчик проводил её взглядом. Улыбка на его лице чуть дрогнула, но не погасла. Он посмотрел на табличку, на пустое место, на слово «Команда», и бережно, почти нежно, прислонил её обратно к стене — так, чтобы рисунок был виден всякому, кто войдёт в этот зал.       — Ничего, — пробормотал он себе под нос, догоняя Энби и снова закидывая биту на плечо. — Если наши найдут это место — сразу поймут, кто здесь был.       Он ускорил шаг и поравнялся с ней. Та не обернулась, но и не прогнала. Что уже было неплохим знаком.

***

      Туннель наконец вывел их к свету. Но это был не солнечный свет с поверхности — это было холодное, пульсирующее оранжево-бирюзовое свечение, исходившее откуда-то снизу, из самых недр земли. Объединённый отряд — наёмники красных и Хитрые Зайцы — вышел в просторный пункт добычи, и перед их взором предстала каверна, образовавшаяся прямо под землёй. Она была настолько огромна, что дальняя стена терялась в дымке, а потолок, усеянный сталактитами, едва угадывался в вышине. И вся она, от края до края, дышала, пульсировала, переливалась, будто живой организм.       Солдат первым подошёл к самому краю обрыва и, подняв шлем, уставился на это зрелище. Его взгляд скользил по масштабам, по огромным ярусам, уходящим вниз, по голубым прожилкам эфира, пронизывающим породу. На его лице застыло выражение благоговейного ужаса, смешанного с чем-то, что можно было бы назвать вдохновением.       — Это же сколько хлеба можно телепортировать… — прошептал он.       — Да ты заебал со своими булками! — взорвался Инженер, выровнявшись с ним у края. Он стащил с головы каску и вытер вспотевший лоб. — Ты вообще понимаешь, что мы сейчас видим?! Это не пекарня, Солдат! Это… это… я даже не знаю, что это!       — Это каверна, — негромко произнёс Вайз, подходя ближе и поднимая фотоаппарат. Он сделал снимок, потом ещё один. — Аномальная зона, которая растёт и поглощает всё на своём пути. Обычно, их расширение — естественный процесс, но теперь я начинаю сомневаться.       — Почему? — спросила Николь, вставая рядом.       — Потому что «естественное» не пхроизводит захражонных рхоботов, — ответил за Вайза Медик, поправляя очки. — Хто-то или что-то упхравляет этими машинами. И я очень хочу узнать, что именно.       Пулемётчик молча осматривал пространство внизу, держа пулемёт наготове. Подрывник стоял чуть поодаль и уже прикидывал, куда бы заложить взрывчатку, чтобы обрушить часть свода. Билли, Белль держались вместе, вглядываясь в пульсирующую глубину.       И тут на противоположной стороне обрыва, из другого туннеля, показались две фигуры. Одна — высокая, в элегантном костюме и с сигаретой в зубах. Вторая — долговязая, в широкополой шляпе и с винтовкой за спиной.       — Шпион и Снайпер! — радостно заорал Солдат, тыкая пальцем в их сторону. — Ох уж эти два голубка! Я знал, что вы где-то шляетесь!       Шпион поморщился, стряхнул пепел и что-то негромко ответил — слов было не разобрать, но судя по выражению лица, ничего лестного. Снайпер же просто приподнял шляпу в знак приветствия и тут же принялся осматривать окрестности через прицел.       Вайз, не теряя ни секунды, резко развернулся и подошёл к Белль.       — Белль, мне нужен твой телефон, — сказал он быстро, почти требовательно.       — Да, конечно. А что с твоим? — спросила она, уже протягивая ему устройство.       — Разбил. Вдребезги. Во время всего этого хаоса.       — Жесть, — Белль покачала головой, но в глазах мелькнула лёгкая усмешка. — И как ты без общения с Астрой?       — Трудно, — Вайз уже вводил пароль на её телефоне. — Поверь, очень трудно. Но сейчас не до шуток.       Он открыл приложение Эоса и быстро застучал по экрану. Секунда, две — и на дисплее загорелся зелёный индикатор.       — Отлично, сигнал есть! — выдохнул он с облегчением. — Эос наверняка где-то здесь, в шахтах. Система показывает его местоположение — он начал движение. Медленно, но движется. Значит, каверна все же поглотила всю технику.       — Ты собираешься вызвать его сюда? — спросила Николь, подходя ближе.       — Да. Если Эос доберётся до этой точки, у нас будет шанс загрузить данные и, возможно, найти способ выбраться отсюда быстрее. Он должен выдвинуться на эту точку. Нам нужно только продержаться до его прибытия.       Инженер, услышав разговор, оторвался от созерцания каверны и заинтересованно обернулся:       — Погодите, у вас тут есть ещё одна машина? Какая? Что за модель? Движок какой? Автономная или управляемая?       — Позже, — отмахнулся Вайз, не поднимая головы от телефона. — Сейчас главное — передать координаты.       — Позже так позже, — согласился Инженер, но в глазах у него уже горел тот самый огонёк, который обычно предшествовал попытке разобрать что-то на запчасти. — Но потом я хочу на неё взглянуть. Вдруг там найдётся что-то полезное. Для науки.       Солдат тем временем сложил ладони рупором и прокричал через пропасть:       — Шпион! Снайпер! У нас тут гражданские и робот! Робот хороший! А ещё у нас много хлеба! И какую-то каверну нашли! Слышите?!       Шпион затянулся сигаретой, медленно выдохнул дым и, не повышая голоса, ответил так, что его услышали все:       — Мы видим. И, поверьте, я уже жалею, что вышел из невидимости.       Собравшись наконец воедино на просторном уступе над пульсирующей каверной, обе группы расположились полукругом. Вайз и Белль впервые смогли как следует разглядеть того, кто явно выделялся среди остальных наёмников — человека в безупречном костюме, с тонкими усиками и неизменной сигаретой. Шпион держался особняком, но именно к нему то и дело обращались остальные за подтверждением или коротким приказом. Из всей разношёрстной девятки он казался наиболее предпочтительным для диалога.       — Мадам, джентльмен, — произнёс Шпион, слегка поклонившись. Голос его был мягок, но в нём слышалась сталь. — Я рад нашей встрече. Судя по всему, вы уже успели познакомиться с моей… «командой».       Он выделил последнее слово с той особой интонацией, которая могла означать всё что угодно: от отеческой заботы до глубокого сарказма. Белль опустила голову, на мгновение вспомнив все недавние события — гору хлеба, пьяного Подрывника, уточку Поджигателя и бесконечные крики Солдата, — и медленно кивнула. Вайз, стоявший рядом, сделал то же самое.       — Я вижу, вы лучше осведомлены о данном явлении, которое вы именуете «каверной», верно? — продолжил Шпион, выпуская струйку дыма и кивая в сторону пульсирующей бездны.       — Да, — ответил Вайз. — Это природа наших мест. Мы живём с этим явлением уже много лет.       — Наших мест? — Снайпер, до этого молча стоявший в стороне, повернулся к Прокси и приподнял край шляпы. Его взгляд был внимательным и цепким.       — Честно говоря, мы и сами до конца не понимаем, где находимся, — признался Вайз. — Мы — граждане Нью-Эриду. Это единственный крупный наземный город на Земле. Он расположен на границе с Нулевой каверной, и все остальные известные нам поселения либо уничтожены, либо разбросаны по пустошам.       Вокруг воцарилась тишина. Наёмники переглянулись. Солдат нахмурился так сильно, что его шлем съехал на глаза, но он даже не поправил его, пытаясь переварить услышанное. Подрывник замер с бутылкой на полпути ко рту.       — Мы находимся в Нью-Мехико, в пустошах, — медленно произнёс Инженер, и в его голосе не было привычной уверенности. Скорее — осторожное удивление.       — Мы тоже находимся на окраинах Нью-Эриду, в пустошах, — ответила Белль, переводя взгляд с одного наёмника на другого. — Это одно и то же место. Но… не одно и то же время?       Шпион чуть наклонил голову, и его глаза сузились.       — Какой у вас год? — спросил он, и вопрос прозвучал как выстрел.       — У вас? — тут же парировал Вайз.       — 1968-й.       Повисла пауза. Вайз и Белль переглянулись. Затем Вайз выдохнул и сказал:       — Одиннадцать лет с момента падения Старой столицы.       Шпион моргнул. Едва заметно, но достаточно, чтобы выдать его удивление.       — Мне это ничего не сказало, — признался он, стряхивая пепел.       — Как и мне ваше число, — ответил Вайз, разведя руками.       — Погодите-погодите, — Инженер стянул каску и потёр лоб. — Вы хотите сказать, что мы сейчас стоим на одном и том же месте, но в разных… эпохах? Или реальностях? Это что, чёртова дыра во времени?       — Или в пространстве, — добавил шпион. — Или и в том, и в другом. Каверна, как вы её называете, могла стать мостом. Или воронкой, в которую затянуло и нас, и вас.       — Значит, мы все здесь чужие, — подытожила Николь, складывая руки на груди.       Шпион затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым.       — Что ж, — произнёс он, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение, — это многое объясняет. И в то же время не объясняет ничего. Но если мы хотим выбраться отсюда, нам, полагаю, придётся работать вместе. У нас есть проводник по этим местам — это вы. У нас есть оружие, взрывчатка и опыт выживания в безвыходных ситуациях — это мы. Думаю, это достаточное основание для временного союза. Временного, — подчеркнул он, вновь затянувшись, — но продуктивного.       — Что тогда будем делать? — спросил Вайз, оглядывая собравшихся.       Шпион не ответил сразу. Вместо этого он жестом пригласил всех следовать за ним и скрылся в узкой расщелине в каменной стене. Пройдя через неё, весь объединённый отряд оказался в небольшом, но хорошо укрытом пространстве — этаком природном гроте, где Шпион и Снайпер уже успели оборудовать импровизированный командный пункт. Ящики из-под боеприпасов заменяли стулья, старая деревянная катушка от кабеля служила столом, а на стенах висели карты и какие-то пометки мелом. Это было их убежище, их место, где можно было спрятаться от вездесущих роботов. Но теперь этому месту предстояло стать отправной точкой для контратаки.       Снайпер молча достал из тубуса большой лист пожелтевшей бумаги и расстелил его на протёртом столе, придавив углы камнями. На карте от руки были отмечены ярусы шахты, туннели, обвалы и несколько позиций, обведённых красным. Шпион склонился над картой, и его голос зазвучал сухо и чётко — никаких лишних слов, только факты и приказы.       — Группы роботов выходят с самого нижнего яруса, — он ткнул пальцем в центр карты. — Там зона добычи Австралия. Судя по всему, там же и основание этой аномалии, которую вы называете каверной. Наша задача — прижать их к одной точке и не позволить разойтись по всем туннелям. Ударим одной большой группой и закрепимся на транспортном мосту, который ведёт прямо к сердцу каверны.       Он обвёл присутствующих взглядом и продолжил:       — Пока наш Инженер возводит фортификации, остальная команда должна не подпускать к нему уничтожителей турелей и других роботов. Поджигатель, твоя задача — осматривать фланги на наличие машин, которые уже успели выйти за пределы этого места, но точно вернутся сюда, как только начнётся стрельба.       Поджигатель медленно кивнул и сжал уточку. «Кря», — подтвердила та.       — Пулемётчик и Медик — вы авангард нашего удара. Ваша стойкость и уверенность зададут скорость наступления. Подрывник и Солдат, — Шпион сделал паузу и выразительно посмотрел на обоих, — пожалуйста, не взорвите своих. Стреляйте куда угодно, но не по своим.       — Так точно! — рявкнул Солдат, салютуя. Подрывник лишь хмыкнул и сделал глоток из бутылки.       — Снайпер займёт позицию на обрыве, откуда вы вышли, и будет наблюдать за прилегающей к транспортному мосту областью. Если увидит что-то крупное — подаст сигнал. Разведчик… — Шпион осёкся и обвёл взглядом собравшихся. — А где он?       — Не нашли его ещё, — негромко проговорил Инженер, качая головой.       Шпион на мгновение задержал взгляд на пустом месте, где должен был стоять Разведчик, и коротко выдохнул.       — Ладно. Надеюсь, он услышит стрельбу и придёт на шум. А если нет — справимся без него.       Он выпрямился и поправил лацкан пиджака.       — Есть вопросы?       — Да, — Вайз повертел головой, осматривая свою команду. — А нам что делать?       Шпион перевёл взгляд на Прокси и Зайцев. Оценил каждого по очереди: Белль с растерянным взглядом, Николь с решительным лицом и чемоданом в руках, Билли с парой револьверов и самого Вайза с разбитым телефоном.       — Ваш робот, — он указал на Билли, — может понадобиться на острие атаки. У него есть оружие и, судя по всему, достаточная огневая мощь. Девушка с чемоданом, — он перевёл взгляд на Николь, — пусть тоже присоединится к основному отряду.       — А вы, — Шпион посмотрел на Вайза и Белль, — можете помогать Инженеру в сборе металлолома. Оружия у вас нет, а внешние качества показывают, что вы явно не готовы к такому уровню активности.       — Эй! — возмутилась Белль. — Я вообще-то Прокси! У меня есть опыт!       — Опыт — это прекрасно, мадемуазель, — Шпион чуть склонил голову. — Но против этих машин ваш опыт может не сработать. Пока вы не вооружены и не знаете наших тактик, вы будете полезнее в тылу. Это не оскорбление, а рациональное решение. Когда вы вернётесь в Нью-Эриду — или куда там вы все попадём, — вы сможете рассказывать, как командовали целой армией. А пока — помогите Инженеру.       Белль хотела возразить, но Вайз положил руку ей на плечо и покачал головой.       — Он прав, — негромко сказал он. — Мы не солдаты. Но это не значит, что мы бесполезны. Мы будем делать то, что можем.       Шпион одобрительно кивнул и затушил сигарету о подошву.       — Тогда по местам. Выступаем через пять минут. И помните: если увидите что-то большое и синее — стреляйте. Если оно закричит — стреляйте ещё. А если оно предложит вам хлеб… — он бросил взгляд на Солдата, — сначала проверьте, чей это хлеб.       Увидев как отряда разбегается на позиции, шпион лишь повернулся спиной и подойдя к ящикам достал аудио магнитофон с рупором на проводе. Вытащив пачку кассет с музыкой, он поставил одну и проверив батарейки, запустил. Недолгое шипение и мотивы инструментального рока начали наполнять зал.

***

      Энби и Разведчик двигались дальше по туннелю, оставив идею ждать у выхода. Тишина вокруг стояла такая, что каждый шаг отдавался эхом, и Разведчик уже начал было снова что-то рассказывать — про бейсбол, про рекорды, про то, как он однажды перепрыгнул через двух роботов сразу, — когда туннель вывел их в небольшой технический зал.       Здесь явно кто-то побывал до них. На полу валялась разбитая бутылка из-под виски, и характерный запах перегара ещё не выветрился. В углу лежали три оторванные головы роботов, сваленные в неряшливую кучу, а прямо посреди зала, на ржавом ящике, одиноко покоилась буханка белого хлеба. Целая, нетронутая, будто кто-то оставил её специально.       — О! — Разведчик просиял и хлопнул битой по ладони. — Это мои ребята здесь были! Видишь бутылку — это Подрывник, головы — сто процентов Инженер отрывал, гаечным ключом, а хлеб… ну, тут без вариантов, солдат из-за которого мы здесь и оказались. Мы идём в правильном направлении! Я же говорил! Я это чуял!       Внезапно Энби выхватила клинок и резко развернулась, встав в боевую стойку. Разведчик осёкся на полуслове и, увидев поведение напарницы, без раздумий последовал её примеру — пригнулся, перехватил биту, вгляделся в темноту. Если уж напарница что-то почуяла, то дело серьёзное. Она-то знает больше, чем он.       Из глубины туннеля появились два светодиода. Но они отличались от тех, что были у роботов: свет был мягче, теплее, и горели они где-то на уровне коленей, а не на высоте человеческого роста. Разведчик нахмурился и чуть крепче сжал биту.       — Это что ещё за коротышка? — прошептал он.       Свет приближался, и вскоре в круг золотистого свечения руды вступил маленький банбу. Пухлый, округлый, с жёлтой банданой на голове, на которой красовалась цифра «01». Он замер на секунду, уставившись на Энби, и его светодиоды радостно замигали.       — Эн-на! — мелодично воскликнул банбу.       — Эос! — выдохнула Энби, и в её голосе прозвучало что-то, чего Разведчик ещё ни разу не слышал. Тепло. Она опустила клинок и присела на одно колено, когда банбу подбежал к ней, приветственно размахивая маленькими манипуляторами.       — Вы знакомы? — Разведчик выпрямился и ошарашенно уставился на эту сцену. — Жуть! Ты с роботами дружишь?! После всего, что мы тут с ними…       — Это банбу, — прервала его Энби, и в её ровном голосе послышалась тень снисходительного терпения, как у учителя, объясняющего очевидное. — Его зовут Эос. Это наш билет отсюда. Нужно просто проследовать за ним.       Эос тем временем перевёл взгляд на Разведчика и приветственно замахал ему тоже. Его лапки дёргались влево-вправо с таким энтузиазмом, что банбу едва не опрокинулся на бок. Энби помахала ему в ответ — коротко, почти незаметно, но всё же помахала.       Разведчик замер с открытым ртом. Он перевёл взгляд с банбу на Энби, потом снова на банбу, потом снова на Энби, которая всё ещё сидела на корточках и явно была рада видеть этого маленького механического зверька больше, чем когда-либо радовалась его собственным шуткам, историям, рисункам и даже спасению её жизни.       — То есть, — медленно произнёс он, и в его голосе зазвучала плохо скрываемая обида, — я тут полдня перед тобой выплясываю, истории рассказываю, рисую, от роботов спасаю, рискуя жизнью, а ты даже не улыбнулась ни разу! А этот… этот пушистый тостер с банданой вызвал у тебя больше эмоций за пять секунд, чем я за всё время?!       Эос, не подозревая о драме, которую он только что спровоцировал, подкатился ближе к Разведчику, уткнулся в его ногу и издал короткий мелодичный звук — «Эн-на!».       — Ладно, — вздохнул Разведчик, смягчаясь. — Ладно, ты тоже милый. Но я за тобой записываю, понял? Напарник улыбнулась банбу, а не мне. Это войдёт в историю.       Энби поднялась с колена, убрала клинок в ножны и, бросив короткий взгляд на Разведчика, произнесла:       — Он полезный. Ты — шумный. Идём.       И первой двинулась за Эосом, который уже бодро побежал вглубь туннеля, указывая дорогу. Разведчик, всё ещё ворча что-то про «недооценённых героев с битами», поплёлся следом. Но где-то глубоко внутри он чувствовал: эта маленькая победа банбу ещё ничего не значит. Главное — они всё ещё в одной команде.       

***

      Шум музыки, шум стрельбы слился в единый, непрекращающийся грохот. Крики, взрывы ракет и гулкие залпы шестиствольного гранатомёта сотрясали своды шахты дополняя мелодию разрушния. Металлический скрежет разрываемых на части роботов сопровождал каждый шаг наступления — объединённый отряд, не останавливаясь, продвигался вперёд, к транспортному мосту. Синие вспышки искр и оранжевые сполохи пламени освещали их путь.       Пулемётчик шёл первым. Его массивная фигура, словно нос ледокола, разрезала волны наступающих машин. Пулемёт «Саша» в его руках ревел, выплёвывая бесконечный поток раскалённого свинца. Гильзы сыпались на камни, словно золотой дождь, отскакивали от острых обломков поверженных роботов. Он ступал прямо по их искорёженным остовам, даже не глядя под ноги, и его лицо, озаряемое вспышками выстрелов, выражало спокойную, почти мрачную решимость. Луч лечебной пушки Медика неотступно следовал за ним, окутывая багровым сиянием и затягивая любые раны быстрее, чем те успевали появиться.       — Давай! Давай! Ещё! — ревел Пулемётчик, и его голос перекрывал грохот боя. — Вы всего лишь железо! Пулемётчик ломал железо голыми руками!       Очередной робот-солдат бросился на него, но очередь прошила его насквозь, и он рухнул, разлетевшись на куски.       Взрыв справа озарил всё вокруг оранжевым пламенем, которое лизнуло плечо Пулемётчика и тут же погасло, не причинив вреда. Инженер, прикрываясь перевёрнутой вагонеткой, безостановочно колотил гаечным ключом по своей турели. Та плевалась огнём, но беспрерывная стрельба перегревала механизм.       — Давай, детка, не подведи, — бормотал он сквозь зубы, с каждым ударом вгоняя новую порцию патронов и поправляя дымящийся ствол. — Я тебя не для того собирал, чтобы ты сдохла в этой чёртовой дыре!       Позади авангарда, словно два сумасшедших близнеца-артиллериста, орудовали Солдат и Подрывник. Они перебегали от одного укрытия к другому, занимая любые возвышенности, чтобы получить лучший обзор. Солдат выпускал ракету за ракетой, и каждая находила свою цель, превращая очередного робота в облако шрапнели и синих брызг эфира. Он дико хохотал, поправляя сползающий на глаза шлем.       — Это вам за хлеб! И за Америку! — кричал он, заряжая новую ракету.       Подрывник, не отставая, палил из своего шестиствольного гранатомёта. Гранаты ложились кучно, вздымая фонтаны камней и перекрученного металла. У него кончились патроны, но он, даже не замедлившись, отбросил оружие в сторону и, выхватив липкие бомбы, начал швырять их в самую гущу наступающих машин.       — Ка-БУУУМ! — орал он, нажимая на детонатор и с наслаждением наблюдая, как очередная волна роботов взлетает на воздух.       В тылу сражался Поджигатель. Он бегал от туннеля к туннелю, от одной груды обломков к другой, изрыгая из своего огнемёта широкие, ревущие струи пламени. Воздух дрожал от жара, а металл заблудших машин, пытавшихся зайти с флангов, плавился и стекал на пол горячими лужами. Он не издавал ни звука, и только резиновая уточка, зажатая в кулаке на поясе, тихонько крякала при каждом резком движении, словно одобряя происходящий ад.       Билли двигался прямо за Пулемётчиком, словно проворный спутник огромной луны. Два его револьвера ни на секунду не замолкали. Один робот-разведчик зашёл слева, целясь пулемётчику в бок, но Билли уже был там — выстрел, второй, и синяя груда металла рухнула, не добежав и трёх шагов. Другой робот выскочил из-за опрокинутой вагонетки, занеся манипулятор для удара, но Билли перехватил его в воздухе, разрядив оба ствола прямо в эфирное ядро.       Для него это было удовольствием. Чистым, незамутнённым.       — Один готов! — пропел он, прокручивая револьвер на пальце. — Второй готов! А кто следующий? Не стесняйтесь, жестянки, я сегодня в ударе!       Он перемещался по полю боя, словно в танце: уклонялся от летящих обломков, перепрыгивал через остовы поверженных машин и с каждым движением отпускал пафосный комментарий. Его светодиодные глаза сияли, а механический голос разносился по пещере, перекрывая даже грохот взрывов.       — Звёздный Билли всегда попадает в цель! — воскликнул он, сбивая с ног очередного робота точным выстрелом в коленный шарнир. — И это не хвастовство, это характер!       Николь, держась чуть позади, не уступала ему в эффективности. Она видела, как после каждого взрыва группы роботов разлетались в стороны, словно синие брызги. Но стоило им упасть, как они снова начинали подниматься, пытаясь перегруппироваться и снова атаковать. Николь вскинула свой чемодан и нажала на спусковой механизм.       Сгусток гравитационной энергии сорвался с ствола и ударил точно в центр группы поднимающихся машин. Воздух вокруг них задрожал, искажаясь, как над раскалённым асфальтом, и разлетевшихся роботов с неумолимой силой потянуло обратно, в одну точку.       Они лязгали, сталкиваясь друг с другом, пытались вырваться, но тщетно — гравитационная ловушка держала их мёртвой хваткой.       — Пулемётчик! — крикнула Николь, указывая на образовавшуюся кучу. — Они твои!       Пулемётчик обернулся, увидел сбившихся в беспомощную груду роботов и ухмыльнулся.       — Спасибо, маленькая леди! — прогрохотал он и развернул «Сашу». Одна длинная, непрерывная очередь — и всё было кончено. Металл, кристаллы эфира, синие искры — всё превратилось в единое месиво.       — Отличная хработа! — крикнул Медик, не отрываясь от лечения. — Продолжайте в том же духе, и, возможно, мы действитэльно выбехремся отсуда!       Николь перезарядила чемодан и поискала глазами следующую цель. Билли, оказавшись рядом с ней, на секунду замер и театрально поклонился.       — Кажется, у нас формируется отличная синергия, босс! — заявил он. — Я отстреливаю, вы притягиваете, а большой человек с пулемётом делает «та-та-та». По-моему, гениально.       — Меньше болтовни, больше стрельбы, — отозвалась Николь, но уголки её губ дрогнули в усмешке. — Прикроешь меня, пока я заряжаю следующий.       — Всегда! — Билли встал рядом, вскидывая револьверы, и сделал это с таким щегольством, что его движение почти совпало с ритмом рока, звучавшего с вершины шахты через рупор. Словно он был не в подземной шахте, посреди смертельного боя, а на сцене перед тысячной толпой. Он качнул головой, притопнул и, не переставая стрелять, прокрутился на каблуке, уложив ещё одного робота.       В этот момент из бокового туннеля на арену боя вышли Энби и Разведчик, ведомые Эосом. Маленький банбу деловито бежал впереди, но, едва увидев вспышки выстрелов и услышав грохот, тут же юркнул за ногу Энби и предусмотрительно спрятался за ней. Перед ними, словно из ниоткуда, возник Снайпер — он стоял на возвышении, припав на одно колено, и методично, выстрел за выстрелом, снимал головы роботам, пытавшимся зайти с флангов. Гильзы от его винтовки со звоном катились по камням, а он даже не моргал, переводя прицел с одной цели на другую с точностью часового механизма.       — Эй, старина! — заорал Разведчик, пытаясь перекричать шум боя и грохот бас-гитары с барабанами, которые, кажется, звучали громче обычного.       Снайпер резко дёрнулся, разворачиваясь всем корпусом. Его рука метнулась к кукри на поясе, но, увидев перед собой знакомую кепку и нахальную ухмылку, а также молчаливую девушку с клинком и банбу за её спиной, он мгновенно расслабился и вернулся к прицелу.       — Живой, — коротко бросил он, даже не оборачиваясь. — Я уж думал, тебя там спекли. Идите вниз, там Шпион. Он всё скажет, что делать. И поторопитесь, у нас тут вечеринка в самом разгаре.       Разведчик понял, что они пришли вовремя. Он переглянулся с Энби и махнул рукой, показывая, что больше не нужно следовать за банбу. Теперь они были в гуще событий, и действовать предстояло самостоятельно.       — Слышала? — сказал он, перехватывая биту. — Шпион у нас главный по планам. Спускаемся, найдём его и покажем этим жестянкам, чего стоит Команда. Настоящая Команда.       Энби молча кивнула, убрала клинок в ножны и первой двинулась вниз по склону. Эос, осмелев, снова побежал впереди. Разведчик на секунду задержался, глядя на Снайпера, который снова вскинул винтовку и снял очередного робота.       — Кстати, мы нашли выход! — крикнул он напоследок. — Почти! Но там завал! Потом расскажу!       Снайпер лишь махнул рукой, не отрываясь от прицела: «мол, иди уже, не мешай работать.» Разведчик ухмыльнулся и побежал догонять Энби.       Они спустились по осыпающемуся склону прямо к импровизированному командному пункту. Шпион стоял в центре небольшой площадки, прикрытой с одной стороны нагромождением ящиков, а с другой — дымящимся остовом турели Инженера, которую тот ещё не успел починить. Поза Шпиона была безупречна — корпус развёрнут в профиль, левая рука заложена за спину, правая с револьвером вытянута вперёд, словно он не в бою участвовал, а позировал для портрета «Дуэлянт перед рассветом». Выстрел — и голова ближайшего робота-разведчика разлетелась на куски. Шпион элегантно прокрутил револьвер на пальце и, даже не глядя на результат, перевёл взгляд на прибывших.       — Разведчик, — произнёс он, и в его голосе смешались облегчение и привычный сарказм. — Живой. И даже привёл подкрепление. Должен признать, я удивлён. Обычно ты предпочитаешь геройствовать в одиночку и погибать где-нибудь в канаве.       — Я тоже рад тебя видеть, — огрызнулся Разведчик и, не теряя времени, подскочил к раздатчику Инженера. Тот мерно гудел, выбрасывая патроны и запасные части. Разведчик по-хозяйски запустил в него обе руки, извлёк оттуда дробовик и пистолет и, проверив обойму, перехватил оружие поудобнее. — Докладывай, куда бежать и кого бить. Мы с напарницей уже сработались, так что давай нам сектор, и мы закроем его быстрее, чем ты скажешь «шпионская маскировка».       Энби, стоявшая чуть позади, молча вытянула клинок и осмотрела поле боя. Эос осторожно выглядывал из-за её ноги, но, завидев очередную вспышку пламени от Поджигателя, тут же спрятался обратно. Шпион перевёл взгляд на девушку, оценил её стойку, клинок и банбу, затем снова на Разведчика, и коротко усмехнулся.       — Что ж, — сказал он, перезаряжая револьвер и кивая в сторону транспортного моста, где кипела основная схватка, — тогда ваш сектор — левый фланг. Там Инженер пытается починить вторую турель, но его постоянно обходят. Прикройте его. И постарайтесь не подстрелить друг друга. Это было бы досадно.       — Не дождёшься! — Разведчик хлопнул дробовиком по ладони и подмигнул Энби. — Слышала, напарница? Левый фланг. Покажем им шоу.       Энби ничего не ответила, но первой сорвалась с места, и её клинок уже рассёк воздух, устремляясь к ближайшей цели.       Добравшись до позиции турели, они увидели, как Инженер с размаху разбивает голову роботу-шпиону, пытавшемуся уничтожить его драгоценное орудие. Гаечный ключ взлетел и опустился с глухим металлическим звоном, брызнули синие искры, и машина рухнула на землю.       — О, Разведчик! — Инженер вытер пот со лба, поправил каску и кивнул на Энби. — Вовремя вы, ребята. Я смотрю, ты и подружку привёл. Эх, молодняк… Ладно, слушайте. Нам до моста осталось метров сто, не больше. Нужно зачистить этот путь и встретиться с Пулемётчиком и Медиком в центре. У вас два варианта: пробиться сразу или подождать, пока я починю турель, и она вас поддержит.       Разведчик переглянулся с Энби, потом снова посмотрел на Инженера и самоуверенно хмыкнул.       — Старина, съеби нахер, мы сами справимся. Да, напарница?       И в этот момент он почувствовал на себе взгляд. Энби смотрела на него — пристально, холодно, и в её янтарных глазах плескалось откровенное возмущение. Она ничего не сказала, но её молчание было громче любого крика. Разведчик осёкся, осознав, что только что грубо оборвал человека, который искренне предлагал помощь.       — Ну, в смысле… — замялся он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я хотел сказать… Ты отличный инженер, и турель у тебя классная, просто ждать некогда, бой идёт… Понимаешь?       Инженер смерил его долгим взглядом, потом перевёл глаза на Энби и негромко хмыкнул.       — Понимаю. Иди уже. А ты, — он кивнул девушке, — присмотри за этим оболтусом. Кажется, при тебе он хотя бы пытается думать, прежде чем открывать рот.       Выйдя за позицию турели, они обнажили оружие. Клинок Энби хищно блеснул в свете эфирных всполохов, а бита Разведчика легла на плечо, готовая в любую секунду сорваться в смертоносную дугу. Последний бой. Это чувствовалось в воздухе — дрожащем, наэлектризованном, пропитанном запахом гари и озона.       На них с рёвом неслись роботы-солдаты. Их синие корпуса были изуродованы кристаллами эфира, а стальные кулаки, каждый размером с человеческую голову, рассекали воздух, целясь в живую плоть. Они наступали плотной волной, и земля дрожала под их тяжёлыми шагами.       Разведчик сорвался с места первым. Бита описала широкую дугу и с хрустом врезалась в голову ближайшего робота, отправляя его в полёт. В ту же секунду Энби оказалась справа — клинок вошёл в сочленение второго, разрывая провода и эфирные наросты. Она провернула лезвие, выдернула его и, не глядя, перебросила через плечо, отбивая удар зашедшего сзади.       — Слева! — крикнул Разведчик, и Энби пригнулась ровно в тот момент, когда бита просвистела над её головой, снося ещё одного робота.       Они двигались слаженно, как единый механизм. Разведчик крушил и ломал, используя свою скорость, чтобы заходить с флангов и не давать машинам окружить их. Энби скользила между противниками, точными и экономными движениями перерезая их одного за другим. Там, где только что стоял робот, уже лежала груда металла.       Новая волна. Ещё трое. Разведчик перехватил биту и, сделав сальто вперёд, приземлился прямо перед ними, отвлекая внимание на себя. Энби использовала этот момент, чтобы в два бесшумных шага оказаться за их спинами. Клинок свистнул трижды — и три робота рухнули одновременно.       — Дыши ровнее, напарница! Ещё немного осталось! — выкрикнул Разведчик, тяжело дыша, но всё ещё с улыбкой на лице.       Энби не ответила. Она лишь встала рядом с ним, плечом к плечу, и подняла клинок, готовая встретить следующих. Теперь они были не просто временными союзниками. Они были командой. Настоящей.       И тут земля содрогнулась.       Сначала это был просто низкий, утробный гул, зародившийся где-то в глубине каверны. Затем — тяжёлый, ритмичный грохот, от которого с потолка посыпалась каменная крошка, а лужи эфирной жижи пошли рябью. А затем сквозь пульсирующую стену каверны, словно разрывая саму ткань реальности, вышел он.       Огромный робот-пулемётчик. Он был втрое выше обычного пулемётчика, втрое шире в плечах. Его синий бронированный корпус был покрыт эфирными кристаллами, которые пульсировали в такт сердцебиению каверны. На каждой руке — по многоствольному пулемёту, стволы которых уже начинали раскручиваться, издавая нарастающий вой. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, и целая армия роботов поменьше расступалась перед ним, словно признавая его превосходство. — Матерь божья… — прошептал Солдат, и его улыбка впервые за весь бой погасла. — Это что за босс-уровень такой?       Энби перехватила клинок, и её янтарные глаза сузились, оценивая масштаб угрозы. Она уже видела эфирных мутантов, но ничего подобного — настолько огромного, настолько целенаправленного — ей встречать не приходилось.       Со стороны центрального направления донёсся голос пулемётчика. Он не дрогнул. Наоборот — в нём зазвучал тот самый рокот, который обычно предшествовал легендарным раундам.       — Это мой противник! — проревел он, разворачивая Сашу. — Маленькие люди, не мешайте Пулемётчику!       Медик, не отрывая от него лечебного луча, бросил быстрый взгляд на мастодонта и побледнел, но лишь усилил подачу энергии.       — Есьли ты сейчас умхрёшь, я тебя лично воскхрэшу и убью снова! — прокричал он с немецкой категоричностью.       Шпион, возникший словно из ниоткуда рядом с Энби и Разведчиком, негромко произнёс, перезаряжая револьвер:       — Джентльмены и леди, это финал. Все к центру. Сейчас или никогда.       — Постойте! — раздался вдруг человеческий голос.       Шпион замер на полуслове и медленно, очень медленно обернулся. Его рука с револьвером дрогнула. Остальные, кто был поблизости, тоже застыли в недоумении, потому что голос исходил от маленького банбу с жёлтой банданой. Эос стоял, задрав голову, и его светодиоды горели ровным, осмысленным светом.       Энби сразу всё поняла. Она опустила клинок и выдохнула:       — Вайз.       — Это ещё что за?.. — Шпион прищурился, разглядывая говорящего банбу.       — Шпион, это я, Вайз, — голос Прокси звучал через динамик Эоса с лёгким металлическим оттенком, но был узнаваем. — Сейчас я в теле робота-проводника, но это неважно. У меня плохие новости.       Он выдержал паузу, и в этой паузе даже грохот шагов мастодонта, казалось, стал тише.       — Каверна отправила этого робота, потому что нечто, что находится по ту сторону, посчитало, что обычными силами с нами не справиться. Это не просто аномалия. Там, в сердце каверны, есть центр управления. Оно думает. Оно адаптируется. Оно боится.       Шпион медленно опустил револьвер. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнул холодный, расчётливый интерес.       — Ты предлагаешь уничтожить это «нечто»? — спросил он.       — Верно, — ответил Вайз. — Отправлюсь я, и те, кто сможет прикрыть нас по пути. Если мы просто убьём этого гиганта, каверна построит нового. Более мощного, более сложного. И следующая волна может стать последней. Нужно бить в сердце.       Повисла тишина. Затем Шпион затянулся сигаретой и выдохнул дым.       — Сколько времени?       — Немного. Но если мы отвлечём мастодонта, мы успеем прорваться к центру каверны. Там находится старая шахта по добыче Австралия. Именно там всё началось.       Шпион переглянулся со Снайпером, который уже спустился с позиции, с Инженером, который как раз закончил починку турели, с Медиком и пулемётчиком, которые не отрываясь стрелялись с гигантом. Затем он повернулся к Разведчику и Энби.       — Вы двое, — произнёс он. — Вы уже, судя по всему сработались вместе. Пойдёте с мистером Вайзом в сердце каверны. Мы с остальными задержим этого монстра и дадим вам время.       — Сделаем, — коротко ответила Энби.       — В лучшем виде! — добавил Разведчик, перехватывая биту.       Шпион кивнул и повернулся к Эосу.       — Веди, Вайз. И постарайся не дать убить ребят и себя. Ты нам ещё понадобишься — хотя бы для того, чтобы объяснить, как нам всем вернуться домой.       В центре кипела кульминация. Мастодонт-пулемётчик возвышался над полем боя, словно стальной колосс, и каждый его шаг сотрясал землю, а каждый залп из многоствольных орудий высекал фонтаны искр и крошева из каменных стен. Но наёмники не отступали. Они стояли насмерть.       Инженер заметил, что Билли слишком рискует. Конструкт крутился на передовой, отстреливаясь от наседающих роботов, но его револьверов уже не хватало. Тогда, улучив момент, Инженер схватил его за плечо и затащил за перевёрнутую вагонетку.       — Стой смирно, боец! — рявкнул он, перекрикивая грохот. — Будем делать из тебя человека! В смысле, турель!       — Что? Прямо сейчас?! — удивился Билли, но замер, доверяясь механику.       Инженер уже орудовал сварочным аппаратом. Искры летели во все стороны, пока он прикручивал к спине Билли турель третьего уровня. Ракетная установка легла на плечо, ленточное питание закрепилось на поясе, а на голове конструкта замигал красный маячок.       — Так, здесь подварим, здесь прикрутим… — бормотал Инженер, делая глоток пива, которое каким-то чудом оказалось у него в руке прямо посреди боя. — Отлично! Готово, парень! Теперь ты — ходячая огневая точка!       Билли, не чувствуя тяжести, радостно закружился на месте, едва не снеся турелью саму вагонетку. Его светодиодный глаз сиял.       — О-о-о! Это… это просто невероятно! Я чувствую себя рождественской ёлкой, но с ракетами! А что делает эта кнопка?       — Кнопки не трогай! — крикнул Инженер, уворачиваясь от ракетного ствола. — Сначала калибровка! Но когда закончим — будешь моим лучшим проектом! После турели, конечно. Турель пока на первом месте.       Не успел Инженер договорить про калибровку, как Билли уже сорвался с места. Он вылетел из-за перевёрнутой вагонетки, словно пробка из бутылки, и с восторженным воплем понёсся прямо в гущу наступающих роботов.       — БИЛЛИ КИД ВЫХОДИТ НА ОГНЕВОЙ РУБЕЖ! — проорал он, и турель за его спиной ожила.       Ракетная установка выплюнула первый снаряд. Ракета прочертила дымную дугу и врезалась точно в группу роботов-солдат, разметав их в стороны синим фейерверком искр и эфирных осколков. Билли, даже не замедлившись, развернулся на каблуке, и пулемёт турели заговорил — длинная очередь прошила сразу троих машин, пытавшихся зайти с фланга.       — О-о-о! — пропел Билли, чувствуя, как турель на спине вибрирует в ритме выстрелов. — Это даже лучше, чем револьверы! Это как… как целый оркестр! А я — дирижёр!       Он пригнулся, уходя от удара робота-разведчика, и турель, следуя движению его корпуса, развернулась на станине и выстрелила в упор. Робота отбросило на несколько метров. Билли выпрямился и, не удержавшись, сделал пируэт. Ракетная установка описала круг, едва не задев пробегавшего мимо Подрывника.       — Эй, жестянка! — заорал тот, уворачиваясь. — Смотри, куда своими ракетами вертишь! Чуть мне причёску не испортил!       — Прошу прощения! — радостно отозвался Билли. — Я ещё учусь! Но согласитесь, это впечатляет!       Он снова рванул вперёд, теперь уже целенаправленно, используя турель как основное орудие. Роботы, пытавшиеся прорваться к центру, натыкались на шквальный огонь и разлетались на куски. Билли двигался в танце — уклонялся, стрелял, перезаряжался и снова стрелял, и его светодиодные глаза сияли ярче, чем когда-либо.       — Вот это я понимаю, апгрейд! — крикнул он Инженеру, пробегая мимо. — Вы, сэр, волшебник с гаечным ключом!       Инженер, стоя за укрытием и прихлёбывая пиво, лишь ухмыльнулся и покачал головой.       — Эх, молодёжь, — пробормотал он. — Никакого уважения к технике безопасности. Но стреляет красиво, этого не отнять.       Пулемётчик, уперев пулемёт в плечо, поливал гиганта непрерывным огнём. Пот заливал его лицо, мышцы вздувались от напряжения, но «Саша» в его руках работала без остановки. Он знал: отступить нельзя. За его спиной — команда и товарищи.       — Твой стальной член не сравнится с моим мясистым хуем! — Протарахтел пулемётчик.       Робот издал оглушительный механический вопль — смесь скрежета и пульсирующего гула эфира. Очереди прошивали его корпус, откалывая куски брони, но он продолжал надвигаться, отвечая шквальным огнём. Пулемётчик принял несколько попаданий в плечо, но Медик тут же затянул раны лечебным лучом.       Солдат, стоя на ящике из-под снарядов, перезаряжал гранатомёт с лихорадочной скоростью.       — Веди себя как мужчина, сосунок! — гаркнул он, выпуская ракету прямо в грудь гиганта.       Взрыв озарил пещеру оранжевой вспышкой, но робот лишь пошатнулся и, развернув один из стволов, полоснул очередью по ящику. Солдат кубарем скатился вниз, но тут же вскочил, отряхиваясь и поправляя шлем.       — Не попал! — радостно заорал он, словно это была величайшая победа.       В этот миг в центре возник Шпион. Он появился из ниоткуда, выйдя из тени с револьвером в руке, и его губы искривились в надменной усмешке. Он окинул поле боя взглядом полководца, оценивающего диспозицию перед решающим ударом.       — Ну что, затрикстабим нуба? — произнёс он на своём загадочном языке, и в этом вопросе было столько холодной уверенности, что даже робот, казалось, на мгновение замешкался.       Позади Пулемётчика, пригнувшись и перебегая от укрытия к укрытию, появился Поджигатель. Он не издавал ни звука, но его огнемёт уже гудел, и струя пламени ударила по ногам гиганта. Металл начал плавиться, сочленения заискрили, и мастодонт, потеряв на секунду равновесие, вынужден был замедлиться.       Этим воспользовался Снайпер. Он встал плечом к плечу с Солдатом и Подрывником, вскинул винтовку и припал к прицелу. Его глаз смотрел сквозь линзу с абсолютным спокойствием профессионала.       — Его яйца набухнут от тестостерона, — произнёс он с австралийской невозмутимостью, и выстрел слился с его словами.       Пуля ударила точно в смотровую щель робота, выбив сноп синих искр. Гигант взревел и замотал головой, но не упал — лишь замедлился ещё сильнее.       — Живучий, — прокомментировал Снайпер, передёргивая затвор. — Но это ненадолго.       Подрывник, перезаряжая гранатомёт, оказался рядом с Николь как раз в тот момент, когда она выпустила очередной гравитационный заряд. Группа роботов с лязгом сбилась в кучу, и шотландец, не теряя времени, метнул туда пару липких бомб. Взрыв разметал машины, а Подрывник, довольно хмыкнув, покосился на свою соседку по полю боя.       Он задержал взгляд. Сначала на её чемодане — что это за штука, как работает, можно ли её разобрать? Потом взгляд скользнул выше, оценивая саму хозяйку чемодана. Николь, занятая перезарядкой, сначала не обращала внимания. Но когда пауза затянулась, она подняла глаза и встретилась с его прищуренным, слегка осоловелым взглядом.       — Чего уставился? — спросила она, нахмурившись.       Подрывник моргнул своим единственным видимым глазом — второй был скрыт за повязкой и многолетним слоем сажи. Затем он ткнул в её сторону грязным пальцем и, перекрывая грохот боя, проорал с тем неподражаемым шотландским акцентом, который делал каждое его слово одновременно угрожающим и комичным:       — ПРИКАЖИ СВОИМ СИСЬКАМ НЕ СМОТРЕТЬ МНЕ В ГЛАЗА!!!       На секунду Николь просто замерла, переваривая услышанное. Затем её лицо вспыхнуло смесью возмущения и неверия.       — Что?! — выдохнула она, и её пальцы сжались на ручке чемодана так, что побелели костяшки. — Ты… ты вообще нормальный?!       Шпион, убрав револьвер и поправив лацкан пиджака, посмотрел на своих людей, на этот безумный, грохочущий ад, и негромко, но так, что услышали все, произнёс:       — Держать строй. Не дать ему пройти. Дадим нашим время. И помните: если эта хреновина упадёт, я хочу, чтобы каждый из вас мог сказать, что это его заслуга.       — Так точно! — хором рявкнула вся девятка.

***

             За спинами троих всё ещё грохотал бой — Пулемётчик держал мастодонта, взрывы сотрясали пещеру, крики наёмников эхом разносились под сводами. Но здесь, у самой кромки пульсирующей стены каверны, было почти тихо. Только низкий, утробный гул исходил от бирюзово-оранжевой завесы, переливающейся, словно северное сияние, запертое под землёй.       — Вы готовы, ребята? — спросил Вайз механическим голосом. Маленький банбу стоял перед Энби и Разведчиком, задрав голову, и его светодиоды горели ровным, сосредоточенным светом. Где-то там, далеко, за сотни метров отсюда, сам Вайз сидел с телефоном Белль в руках и говорил через динамик.       — У нас выбора точно нету, — приговорил Разведчик, беря дробовик наизготовку. Он покосился на Энби, потом на стену каверны и хмыкнул. — Но если честно, я уже привык к этому безумию. Ещё немного — и начну скучать по нему.       Энби промолчала, но её рука легла на рукоять клинка. Она была готова.       — Тогда слушайте, — продолжил Вайз. — Это редкий случай, но он всё же случился. Каверна в каверне — это разрыв не только в пространстве, но и во времени. По сути, эта каверна является одновременно и каверной, и выходом из той каверны, в которой мы находимся. Парадокс, но это так.       Разведчик нахмурился, явно пытаясь переварить услышанное, но Вайз не дал ему времени на вопросы:       — Я говорю это к тому, что вы попадёте достаточно далеко. Очень далеко. И вполне вероятно, что я не смогу поддерживать с вами связь из-за сложной маршрутизации сигнала. Однако Эос сможет построить карту и провести вас прямо к сердцу. Он автономен, ему не нужен мой контроль. Доверьтесь ему.       Эос утвердительно пискнул и покрутился на месте.       — Понял! — бодро сказал Разведчик и, не дожидаясь дальнейших инструкций, рванул с места. — Выдвигаемся!       — Стой! — окликнул его Вайз, но было поздно — Разведчик уже побежал к границе каверны.       Энби задержалась на секунду. Она посмотрела на Эоса, на его мигающий диод, и едва заметно кивнула. Затем шагнула в сторону каверны следом за Разведчиком.       Вайз-Эос остался один. Он проводил их взглядом и пробормотал в пустоту:       — Удачи вам. Она вам понадобится.       Банбу без разговоров сразу нырнул в стену каверны, и пульсирующая завеса сомкнулась за ним с тихим, влажным звуком. Разведчик же, дождавшись Энби, остановился у самой кромки. Он переминался с ноги на ногу и явно не решался зайти туда первым.       — Слушай, — вдруг сказал он, и его голос прозвучал неожиданно тихо, почти неуверенно, — а что за музыку ты слушаешь? Ну, тогда, у выхода, в наушниках. Я всё думал спросить, но как-то случая не было. То роботы, то стрельба, то опять роботы…       Он сунул руку в подсумок и достал оттуда CD-диск. Диск был явно не новый — пластиковый футляр потёрт, на обложке красовалась какая-то кричащая надпись и фотография группы, которую Энби никогда не видела. Парни с гитарами, с длинными волосами и в кожаных куртках смотрели с обложки с вызовом, который мог показаться почти комичным здесь, в недрах каверны.       — Смотри, — Разведчик протянул ей диск, — это мои любимые. Называются «The Boston Bashers». Ну, не совсем «называются», это я их так назвал. Вообще-то это просто записи с одной бостонской радиостанции, но чувак на гитаре — это мой кузен, между прочим. Третий слева. Ну, тот, что с битой. У нас семейное, в общем.       Энби взяла диск в руки. Повертела его, разглядывая обложку. Провела пальцем по потёртому футляру. Затем подняла глаза на Разведчика. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и в его взгляде читалась та же самая надежда, что и тогда, когда он показывал ей табличку с двумя человечками.       — Спасибо, — проговорила она сухо, но не холодно. Затем расстегнула поясной карман, достала портативный проигрыватель и аккуратно вставила диск. Крышка закрылась с мягким щелчком. Но кнопку воспроизведения она не нажала — лишь убрала плеер обратно. Разведчик проследил за каждым её движением и, когда диск скрылся в проигрывателе, выдохнул. Уголки его губ дрогнули в улыбке — на этот раз не нахальной, а почти застенчивой.       — Ладно, — сказал он и, перехватив дробовик, повернулся к стене каверны. — Если что, третий трек — самый лучший. И четвёртый тоже. И пятый, если честно.       Он сделал шаг. Пульсирующая завеса на мгновение окутала его с головой, и Разведчик исчез в ней, словно нырнул в воду. Энби задержалась на секунду. Она коснулась рукой пояса, где теперь лежал проигрыватель с чужим диском, и шагнула следом. Каверна сомкнулась за ними обоими.

***

      Оказавшись по ту сторону каверны, они вывалились из пульсирующей завесы и кубарем покатились по влажной, чавкающей земле. Разведчик первым поднялся на ноги, отплёвываясь от грязи, и огляделся. Энби уже стояла рядом, вытирая клинок о рукав, а Эос, жалобно пискнув, увяз в болотной жиже и теперь беспомощно дёргал манипуляторами.       — Тихо, малыш, — Разведчик подхватил банбу на руки и прижал к груди. — Я тебя не брошу, не бойся.       Они находились в какой-то болотистой местности. Ночь стояла кромешная, и единственным источником света был огромный прожектор вдалеке — его голубоватый луч разрезал темноту, словно лезвие, и отражался в мутных лужах, разбросанных повсюду. Под ногами хлюпала грязь, в воздухе стоял запах ржавчины, машинного масла и гниющей растительности. Но не это заставило Энби насторожиться.       Вокруг, насколько хватало глаз, громоздились остовы танков и роботов. Огромные, изуродованные, перекрученные какой-то неведомой силой, они лежали друг на друге, образуя причудливые горы металлолома. И от этих гор к далёкому свечению прожектора тянулись цепочки маленьких роботов — они деловито разбирали павшие машины на части, грузили металл на свои спины и уносили куда-то в темноту.       Энби и Разведчик, не сговариваясь, спрятались за ближайшим танком. Разведчик прижимал Эоса к груди и осторожно выглядывал из-за ржавой гусеницы, оценивая обстановку.       — Значит, Вайз всё-таки не с нами, — негромко проговорила Энби, глядя на банбу, чьи светодиоды светились ровным, но явно автономным светом.       — Он сказал, что Эос сможет сам проложить маршрут, — Разведчик перевёл взгляд на малыша. — Так ведь, приятель? Ты же нас проведёшь?       — Эн-на! — отозвался Эос бодрым писком, и его манипуляторы задвигались, указывая куда-то в сторону свечения.       Разведчик проследил за его жестом и кивнул:       — Судя по всему, нам следует идти к свечению. Туда, куда они несут металлолом. Если эти маленькие поганцы что-то строят, то явно не новую детскую площадку. И если мы хотим остановить всё это, нам нужно попасть туда.       Он повернулся к Энби и встретился с её янтарными глазами. Девушка молча кивнула и поправила ножны за спиной.       — Тогда выдвигаемся, — сказал Разведчик, передавая Эоса Энби и перехватывая дробовик. — Идём тихо, прячемся за танками, не светимся. Если повезёт, эти мелкие железки нас не заметят. А если не повезёт… ну, у нас есть клинок, дробовик и банбу с картой. Что может пойти не так?       Тихо, почти бесшумно, они перемещались от одного остова к другому. Разведчик впереди, дробовик прижат к груди. Энби чуть позади, одной рукой придерживая Эоса, другой сжимая рукоять клинка. Со стороны прожектора то и дело пробегали группы роботов — Роботы-солдаты, разведчики, подрывники. Каждый раз, когда очередная группа проносилась мимо, троица замирала за очередным ржавым танком, вжимаясь в холодный металл. Сердце колотилось в груди. Каждая секунда промедления отдавалась болью где-то под рёбрами, потому что там, по ту сторону каверны, их друзья всё ещё держали мастодонта. И каждая потерянная здесь секунда могла стоить им жизни.       Они продвигались глубже, огибая горы искорёженного металла, пока наконец не подошли к источнику света.       Это был прожектор. Который возвышался на мостике огромной десантной машины — колоссальный механизм, город на гусеницах чьи стальные внутренности были усеяны конвейерами, манипуляторами, сварочными аппаратами. Машина гудела, вибрировала, изрыгала пар и дым, и прямо на их глазах с одного из конвейеров съехала новенькая партия роботов-солдат. Они встал на ноги, их синие диоды зажглись, и они деловито зашагали прочь, в сторону стены каверны, чтобы через несколько минут уже вступить в бой.       Разведчик смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает холодная, липкая ярость пополам с узнаванием.       — Я видел такие машины, — прошептал он, не отрывая взгляда от ангара. — Во время МАННевров. Десантные фабрики. Они высаживаются на поле боя и начинают штамповать роботов без остановки. Пока не уничтожишь фабрику — роботы будут идти бесконечно.       Он перевёл взгляд на Энби, и в его глазах больше не было той мальчишеской бравады, что сопровождала их весь путь. Теперь там горела холодная, трезвая решимость человека, который понял врага до конца.       — Правильным было решение попасть сюда, — проговорил он, и его голос прозвучал неожиданно жёстко. — Если бы не это, мы бы бесконечно отбивались от орд роботов и просто умерли бы от истощения. Эта машина их производит. Это и есть то самое «нечто», что подстраивается под нас. Анализирует наши атаки, меняет тактику, строит новых роботов под наш стиль боя. Оно учится.       Он перехватил дробовик и посмотрел на Энби.       — Мы должны уничтожить его. Сейчас. Пока оно не построило второго мастодонта.       Энби молча кивнула. Эос в её руках тихо пискнул и высветил на своём корпусе карту — обходной путь к реактору, что питал машину. Разведчик глянул на карту и усмехнулся: — Значит, идём и взрываем.       Подойдя к громаде десантной машины вплотную, они почувствовали, как земля дрожит под ногами от её непрерывной работы. Гул стоял такой, что приходилось почти кричать, чтобы услышать друг друга. Но охраны не было. Ни единого робота. Машина, похоже, настолько полагалась на свою армию где-то там, на передовой, что совершенно не ожидала диверсантов в собственном сердце.       — Вот дураки, — прошептал Разведчик, качая головой. — Столько роботов настроили, а себя защитить не додумалась. Аутсорсинг до добра не доводит.       Сбоку от основного корпуса тянулась металлическая лестница — узкая, явно техническая, предназначенная для обслуживания, а не для парадных входов. Она вела наверх, к самому сердцу машины, где, судя по гулу и яркому голубоватому свечению, пробивавшемуся сквозь щели в обшивке, находился реактор. Энби ступила первой. Ступени жалобно заскрипели под её весом, но выдержали. Разведчик с Эосом на руках последовал за ней.       Они поднимались долго — несколько ярусов, каждый из которых открывал вид на бесконечные конвейеры и цеха, где деловито жужжали манипуляторы и собирались новые роботы. Один неверный шаг — и их бы заметили. Но машина была слишком занята производством. Она не смотрела внутрь себя.       Добравшись до верхней платформы, троица остановилась перед массивной герметичной дверью с маркировкой «Ядро реактора — только для уполномоченного персонала». Разведчик хмыкнул:       — Уполномоченный персонал — это мы.       Они вошли в реакторную, и дверь с тихим шипением закрылась за их спинами. Перед ними открылось огромное помещение, залитое пульсирующим голубым светом. В центре, на массивной платформе, гудел реактор — исполинский шар, увитый трубами, кабелями и эфирными кристаллами, которые то загорались, то гасли в ритме, напоминающем сердцебиение. Вокруг него, словно муравьи, копошились роботы — не боевые, а рабочие. Манипуляторы, сварочные аппараты, датчики, мигающие синими диодами. Они обслуживали реактор, подключали новые кристаллы, заваривали пробоины и, казалось, совершенно не ожидали гостей.       Но едва троица сделала шаг вперёд, как ближайший робот замер. Его диоды вспыхнули красным. Он повернул голову — плоскую, безликую, с единственным оптическим сенсором — и издал резкий, визгливый сигнал тревоги.       — Заметили! — крикнул Разведчик. — К бою!       И началось.       Первый робот-инженер бросился на них, размахивая манипулятором, с которого свисал раскалённый сварочный аппарат. Энби ушла в сторону, и шипящее пламя разрезало воздух в том месте, где она только что стояла. Ответный удар — клинок рассёк сочленение, и робот рухнул, заискрив. Но на его место уже лезли другие — со всех сторон, из-за труб, с верхних галерей, из технических ниш.       Разведчик вскинул дробовик и выстрелил в упор в ближайшую машину. Заряд картечи разнёс её корпус, и та опрокинулась на спину, лязгнув гусеницами. Он тут же перезарядился, попятился и выстрелил снова — второй робот, пытавшийся зайти слева, отлетел к стене. Эос, спрятавшись за спиной Энби, жалобно пищал и подсвечивал врагов своим сенсором, помечая цели.       Третий робот — более крупный, с мощным гаечным ключом вместо манипуляторов — спрыгнул с верхнего яруса прямо перед Разведчиком. Тот едва успел отскочить, но ключ всё же задел его плечо, разорвав рукав и оставив неглубокий порез. Разведчик, не обращая внимания на боль, разрядил дробовик прямо в грудь противника — раз, другой. Робот пошатнулся, но не упал.              Разведчик шагнул ему навстречу, перезаряжая дробовик и заслоняя собой Энби.       — Он мой, — бросил он через плечо, и в его голосе не было ни бравады, ни страха — только холодная, трезвая решимость. — Идите и перегрузите это ядро. Я его задержу. И остальных тоже.       Энби на мгновение задержала на нём взгляд. Разведчик, парень с битой и дурацкими шутками, сейчас стоял перед ней как настоящий солдат — плечи расправлены, дробовик вскинут, лицо сосредоточено.       — Не умирай, — коротко сказала она.       — Да я бессмертный, ты чего, — усмехнулся он, и в этой усмешке мелькнула тень его прежней, мальчишеской улыбки. — Беги.       Энби кивнула и, подхватив Эоса, рванула к пульту управления. За её спиной раздался первый выстрел — Разведчик открыл огонь, и робот-страж взревел, бросаясь в бой. Битва за реакторную началась.       Она бежала, не оглядываясь. Лестница, ярус, ещё ярус — пульт находился на верхней галерее, и каждый шаг отдавался эхом в гудящем чреве машины. Эос, зажатый под мышкой, непрерывно пищал и подсвечивал дорогу. Позади грохотали выстрелы, лязгал металл, и один раз она услышала сдавленный вскрик — но шагов не замедлила. Разведчик сказал бежать. И она бежала.       Разведчик остался один против робота-инженера.       Противник возвышался над ним почти на две головы. Массивный корпус, собранный словно из грубых металлических заплаток, бугрился эфирными кристаллами. Вместо левой руки — многоствольная турель, стволы которой уже начинали раскручиваться с нарастающим воем. Вместо правой — огромный гаечный ключ, способный проломить бетонную стену. А на плоской голове, в единственном оптическом сенсоре, горел холодный алый огонь. Это был не простой рабочий. Это был инженерный прототип — машина, созданная убивать.       — Ну что, здоровяк, — выдохнул Разведчик, перехватывая дробовик, — давай потанцуем.       Робот взревел и открыл огонь. Очередь прошила воздух там, где только что стоял Разведчик, но он уже сорвался с места, уходя перекатом за колонну. Пули высекали искры из металла, рикошетили от стен. Разведчик на бегу выстрелил из дробовика — заряд картечи ударил робота в бок, но тот даже не покачнулся. Броня держала. — Понял, не берёт, — пробормотал он. Робот развернулся, и его турель выплюнула сразу три снаряда. Разведчик рванул вперёд, кубарем прокатившись по полу. Взрывы грохнули за спиной, швырнув в воздух обломки и горячий воздух. Один осколок чиркнул по его ноге, оставив кровавую полосу, но он не остановился. Подскочил к роботу сбоку, вскинул дробовик и выстрелил в сочленение колена. На этот раз удачно — робот пошатнулся, заискрил, но устоял. Гаечный ключ обрушился сверху, и Разведчик едва успел отпрыгнуть. Пол в том месте, где он только что стоял, прогнулся.       — Медленный! — выкрикнул он, но дыхание уже сбивалось. — Большой, тупой и медленный! Тебя таким в Бостоне даже в бейсбол не взяли бы!       Робот, словно поняв насмешку, взревел и перешёл в наступление. Он двинулся вперёд, круша всё на своём пути, и Разведчик понял, что долго не продержится. Патронов осталось немного. Сил — ещё меньше. Но где-то там, наверху, Энби пробиралась к пульту, и каждая выигранная секунда приближала их к победе.       Он выбросил разряженный дробовик и выхватил пистолет. Прицелился, сделал три быстрых выстрела — все в смотровую щель робота. Тот заскрежетал, на мгновение ослепнув, и этого мгновения хватило. Разведчик вскочил на опрокинутый ящик, оттолкнулся и прыгнул прямо на корпус врага. Руками, обмотанными боксёрскими бинтами, он вцепился в кристалл на плече робота и изо всех сил рванул его.       Кристалл вылетел из гнезда с противным хрустом. Робот завопил, забился, пытаясь сбросить наездника, но Разведчик уже перехватил пистолет и, приставив дуло прямо к открывшимся проводам, разрядил всю обойму. Раз, другой, третий — пока затвор не лязгнул в последний раз.       Робот-инженер замер. Его диоды бешено замигали, а затем погасли. Машина рухнула на колени, а затем — лицом в пол, подняв тучу пыли.       Разведчик скатился с неё и упал на спину, тяжело дыша. В ушах звенело, в боку кололо, а разорванный рукав насквозь пропитался кровью. Но он был жив.       — Вот так, — прохрипел он, глядя в потолок реакторной. — И передай своим… что Джереми из Бостона… тебя сделал. Один — ноль. Идеальная игра.       Он закрыл глаза и позволил себе секунду отдыха. Всего одну. Грудь вздымалась, лёгкие горели, а в ушах всё ещё звенело от грохота выстрелов и скрежета металла. Холодный пол реакторной казался почти мягким. Но уже через мгновение он резко открыл глаза.       — Нет. Не сейчас. Отдыхать будем, когда эта хреновина взорвётся.       Он заставил себя подняться. Мышцы ныли, плечо саднило от пореза, а разорванный рукав противно прилипал к коже. Пошатнувшись, он выпрямился, посмотрел на поверженного робота-инженера и, не удержавшись, со всей оставшейся злостью пнул его ногой. Металл глухо звякнул.       — Это тебе за раны. И за рукав. И за то, что ты вообще существуешь.       Он подобрал с пола пистолет, проверил обойму — пусто. Отбросил его в сторону и, прихрамывая, направился к лестнице, по которой убежала Энби.       Подъём давался тяжело. Каждая ступенька отдавалась болью в ноге, а лёгкие требовали ещё одного перерыва. Но Разведчик упрямо лез вверх, цепляясь за перила и бормоча себе под нос:       — Четвёртый трек — лучший. Ты должна это знать. Я ей скажу. Обязательно скажу. Может, она даже кивнёт. Или не кивнёт. Но я скажу.       Где-то наверху уже слышалось гудение пульта управления и встревоженный писк Эоса. Разведчик стиснул зубы и ускорил шаг. Его напарница была там, и ей могла понадобиться помощь. А он никогда не бросал своих. Даже если свои об этом не просили.       Разведчик, тяжело дыша и прихрамывая, наконец поднялся на верхнюю галерею. Перед ним открылась картина, от которой на душе стало чуть легче: Энби стояла у пульта управления, её пальцы уверенно двигали ползунки и переключали тумблеры, а Эос, сидя прямо на приборной панели, высвечивал на своём корпусе схемы и команды. Ядро реактора внизу гудело всё громче, его пульсация учащалась, и по трубам пробегала дрожь — перегрузка началась.       — Напарник! — окликнул он, шагнув к ней. — Слушай, я тут пока дрался, вспомнил кое-что важное. Четвёртый трек на том диске… он реально лучший. Я не шутил. Ты включи его, когда всё закончится, ладно? Мне важно, чтобы ты знала. Прямо очень важно. Это… ну, в общем, просто включи. И пятый тоже. Но четвёртый — обязательно. Там гитарное соло такое, что…       Он не договорил.       Потому что Энби вдруг резко обернулась. Её янтарные глаза расширились, и в них отразилось то, чего Разведчик никогда раньше не видел. Страх. Самый настоящий, ледяной страх — и направлен он был не на него, а куда-то за его спину. Она открыла рот, чтобы крикнуть, предупредить, но было слишком поздно.       Разведчик увидел, как взгляд её метнулся, как рука дёрнулась к клинку, но время словно застыло. Он не услышал шагов за спиной. Не услышал ничего — только оглушительный, беспощадный удар, пронзивший его.       Боль пришла мгновенно — острая, холодная, разрывающая. Синее, светящееся эфирное лезвие, с которого капала кровь. Его кровь.       Робот-шпион вышел из невидимости прямо за его спиной. Его безликая маска склонилась над ухом Разведчика, и механический голос прошелестел:       — Профессионализм.       Разведчик попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Ноги подкосились. Где-то на грани сознания он услышал крик Энби — яростный, полный боли и гнева. Увидел, как она сорвалась с места, как клинок покинул ножны и рассёк воздух, направленный в голову робота. Но всё это было уже где-то далеко, словно за толщей воды.       Робот-шпион выдернул нож и уже сделал шаг назад, активируя невидимость, но Энби не дала ему исчезнуть. Её клинок рассёк воздух — первый удар отсёк руку с ножом, и та, лязгнув, покатилась по полу. Второй удар пробил корпус насквозь, пригвоздив робота к стене. Третий, завершающий, рассёк его голову пополам. Вспышка синих искр, скрежет, и машина рухнула грудой металла.       Энби не стала смотреть на поверженного врага. Клинок выпал из её пальцев, и она, упав на колени, подхватила Разведчика.       — Джереми, — выдохнула она, и голос её дрогнул впервые за всё время. — Слышишь меня? Джереми!       Она прижала его к себе, чувствуя, как горячая кровь пропитывает её перчатку. Рана была глубокой, но нож вошёл не в сердце — по крайней мере, она надеялась на это. Разведчик дышал тяжело, прерывисто, но дышал. Его глаза, затуманенные болью, нашли её лицо. — Напарница… — прошептал он, и на губах запузырилась кровь. — Бля, да как тебя там зовут то?       Он судорожно сглотнул и, собрав последние силы, посмотрел ей прямо в глаза: — Ты так и не сказала это имя.       Энби замерла. Всего на секунду. А потом наклонилась к самому его уху и тихо, почти неслышно произнесла:       — Энби. Моё имя — Энби       Разведчик моргнул. На его бледном лице медленно, словно рассвет, проступила улыбка — слабая, но до боли знакомая.       — Энби, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое. Почти как бейсбольный термин. Ну… если очень сильно переврать.       Он попытался усмехнуться, но вместо этого закашлялся. Эос, тревожно пиликая, уже двигался к ним, волоча за собой аптечку, которую успел найти у пульта управления.       Энби, не слушая, уже потянулась к аптечке, которую притащил Эос. Её пальцы ловко расстегнули застёжки, выудили бинт и пузырёк с антисептиком. Она прижала марлевый тампон к ране на спине Разведчика, собираясь наложить повязку, но он вдруг перехватил её руку. Слабо, едва ощутимо, но достаточно, чтобы она остановилась.       — Нет, — прохрипел он, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо для человека, истекающего кровью. — Не сейчас. Ядро… оно скоро взорвётся. Ты же сама его перегрузила. Мы не успеем.       Энби посмотрела на него, потом на пульт, где мигали красные индикаторы, и на реактор, который гудел всё громче и чаще. Эос тревожно запиликал, подтверждая его слова. До взрыва оставались минуты. Может быть, меньше.       — Я не брошу тебя, — сказала она, и в её голосе послышалась сталь.       — А я и не прошу, — Разведчик слабо улыбнулся и попытался приподняться. — Просто… давай сначала выберемся. А потом забинтуешь меня с ног до головы. Идёт?       Он закашлялся, сплюнул кровь и, стиснув зубы, попытался встать. Энби подхватила его, закинув его руку себе на плечо, и вместе они, шатаясь, двинулись прочь от пульта. Эос двигался впереди, указывая путь и тревожно попискивая.       Сирены реактора завыли громче. Обратный отсчёт начался.       Они выбрались на крышу десантной машины, хватая ртом холодный ночной воздух. Под ногами гудела сталь, вибрируя от перегрузки реактора. Голубоватое свечение, сочившееся сквозь щели в обшивке, на глазах меняло оттенок — становилось теплее, глубже, словно разгорающийся закат. Оранжевый свет пульсировал под их ногами, и с каждым толчком гул становился громче.       Энби, всё ещё держа Разведчика на плече, огляделась. Вокруг простиралась всё та же болотистая пустошь, заваленная остовами танков и роботов. Но теперь всё это было залито тревожным оранжевым светом, идущим из недр машины. Эос, высунувшись из-за плеча Энби, отчаянно замахал лапкой. Его диоды мигали, а на корпусе высветилась стрелка, указывающая куда-то вперёд, на край крыши. Там, среди нагромождения труб и антенн, виднелся небольшой разлом — пульсирующая бирюзовая трещина в воздухе, точно такая же, как та, через которую они сюда попали.       — Туда, — прохрипел Разведчик, проследив за жестом банбу. — Значит, это наш выход. Вовремя. Потому что у меня такое чувство, что сейчас здесь станет очень жарко.       Он попытался усмехнуться, но вместо этого зашёлся кашлем. Энби, не тратя слов, поудобнее перехватила его и зашагала к разлому. Машина под ними содрогалась всё сильнее. Оранжевый свет становился ярче, и откуда-то из глубины донёсся низкий, утробный вой — реактор входил в последнюю стадию перегрузки.       — Бежим, — коротко сказала Энби.       И они побежали. Вернее, побежала она, практически волоча Разведчика на себе. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но Энби не замедлялась. Разведчик, стиснув зубы, пытался перебирать ногами, помогая ей хоть немного. Его рука, перекинутая через её плечо, дрожала от напряжения, а по спине всё ещё текла кровь, оставляя на крыше тёмные капли. Эос бежал впереди, его лапки скрежетали по ржавому металлу, а светодиоды отчаянно мигали, указывая путь. Маленький банбу то и дело оглядывался, проверяя, не отстали ли они.       Разлом приближался — бирюзовая завеса, колышущаяся, как вода в невесомости. Она висела в воздухе прямо над краем крыши, пульсируя и переливаясь. От неё веяло холодом — странным, нездешним холодом, от которого волоски на руках вставали дыбом. Вокруг разлома воздух дрожал и искажался, словно над раскалённым асфальтом, а звуки долетали до них приглушённо, будто через толщу воды.       Позади раздался первый взрыв. Глухой, мощный, он прокатился по телу машины, и крыша под ногами накренилась. Энби пошатнулась, но устояла. Разведчик вскрикнул от резкой боли, но она лишь крепче сжала его плечо и рванула вперёд. Где-то внизу завыли сирены — механический, надрывный вой, какой издают только умирающие машины. Оранжевый свет из щелей в обшивке стал ослепительным, и крыша под ногами начала нагреваться.       Ещё один взрыв — ближе. Металл заскрежетал, и часть крыши позади них обрушилась, подняв столб искр и дыма. Горячий воздух ударил в спину, толкая их к разлому. Эос уже был там — он замер на самом краю, обернулся и отчаянно запищал, торопя их. Бирюзовая завеса за его спиной колыхалась, и в её глубине мелькали какие-то смутные очертания — не то звёзды, не то огни далёкого города.       Энби не обернулась. Она уже не бежала — она летела, собрав последние силы. Разведчик что-то прохрипел, но его слова унесло ветром. До разлома оставалось три шага. Два. Один. Она почувствовала, как горячий металл под ногами начинает прогибаться, как машина уходит вниз, в огненную бездну. И в тот самый момент, когда крыша окончательно рухнула, они прыгнули.       Мир вокруг них исчез. Ни звука, ни света, ни ощущения верха и низа — только бесконечное падение сквозь бирюзовую пустоту, пронизанную серебристыми нитями. Энби крепко прижимала Разведчика к себе, чувствуя, как его сердце всё ещё бьётся — быстро, слабо, но бьётся. Эос парил рядом, растопырив манипуляторы, и его диоды горели, как два маленьких маяка в этой невесомой пустоте. А где-то позади, уже в другом мире, в другом времени, десантная машина превратилась в огненный шар, и взрывная волна захлопнула разлом за их спинами.

***

      — Вот они! Нашли их! — прокричал Инженер, тыча пальцем в сторону возникшего разлома в стороне от основного боя.       Бирюзовая завеса, пульсировавшая у самого края шахты пошла рябью. Из неё, словно из воды, вывалился Эос — мокрый, перепачканный, но живой. Он пробежался пару метров по камням, врезался в ногу Инженера и отчаянно запищал, размахивая лапками.       Следом из разлома вышла Энби. Она пошатывалась, но держалась на ногах, волоча на себе Разведчика. Тот был бледен как полотно, его рубашка на спине пропиталась кровью, но он был в сознании и даже пытался перебирать ногами, хотя получалось у него откровенно плохо.       — Живые! — выдохнула Николь и первой бросилась к ним. — Менеджер, аптечку, быстро!       Белль уже бежала следом, на ходу расстёгивая медицинский чемоданчик. Медик, оторвавшись от лечения Пулемётчика, двинулся к ним широким шагом, и на его лице читалось странное выражение — нечто среднее между профессиональным интересом и искренним облегчением.       — Пхоложите его, — скомандовал он, опускаясь на колени рядом с Разведчиком. — Нохжевое рханение в спину. Зхадета трапециевидная мыщца, возможно, кхрай лёхкого. Но жить будет. Этхот идиот вообще живучий, как тахракан.       — Я тебя тоже люблю, Док, — прохрипел Разведчик и слабо улыбнулся.       Энби опустилась на землю рядом с ним, всё ещё придерживая его за плечо. Её лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие край его куртки, дрожали. Разведчик, заметив это, нашёл в себе силы усмехнуться:       — Энби. Её зовут Энби. И да, я наконец узнал. Почти ценой жизни, но узнал. Оно того стоило.       — Заткнись, Джереми, — негромко произнесла Энби, но в её голосе не было ни холода, ни угрозы. Только усталость.       Разведчик моргнул. Потом ещё раз. А потом на его бледном лице медленно расцвела та самая улыбка, которую он дарил ей с самого начала — широкая, нахальная, полная жизни.       — Ты назвала меня по имени. Ребята, вы слышали? Она назвала меня по имени! Запишите в протокол. Или на табличку. У меня ещё маркеры есть.       — Вот идиот, — буркнул Инженер, ухмыляясь в усы. — Лежи уже, герой, а то сейчас Медик на тебе опробует какую-нибудь экспериментальную сыворотку.       На месте, где ещё недавно пульсировала и разрасталась каверна, теперь простирался пустырь. Тихий, неподвижный, словно затаивший дыхание после долгой битвы. Тёмная стена, пожиравшая пространство, исчезла без следа, оставив после себя лишь выжженную землю, испещрённую трещинами, да россыпи минералов, тускло мерцавших под лучами заходящего солнца. Руда Австралия — золотистая, с характерным внутренним свечением, — усеивала пустырь, словно драгоценные камни, выброшенные на берег после шторма.       Николь медленно обходила территорию, сверяясь с данными на планшете. Её шаги были осторожными, но в глазах горел тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда дело касалось прибыли. Она наклонялась то тут, то там, подбирала образцы, сравнивала их с теми, что прислал заказчик, и удовлетворённо хмыкала.       — Ну, что скажешь? — спросил подошедший Вайз. Его фотоаппарат висел на шее, но снимков он пока не делал — просто смотрел на главу зайцев с лёгкой усмешкой.       — Скажу, что заказчик не соврал, — ответила Николь, подбрасывая на ладони небольшой кристалл. — Это именно тот минерал, который он просил добыть. Редкий, дорогой и, судя по всему, каким-то образом связанный с эфирными аномалиями. Если бы не вся эта заварушка с роботами и каверной, я бы сказала, что работёнка — просто мечта.       — А с учётом заварушки? — поинтересовался Вайз.       — А с учётом заварушки — я запрошу надбавку, — Николь убрала кристалл в поясной контейнер и подмигнула. — За моральный ущерб, боевые действия и временное сотрудничество с пьяными пироманьяками. Думаю, двойной тариф меня устроит.       Неподалёку наёмники собирались в группу. Разведчик, уже перевязанный и заметно повеселевший, сидел на ящике из-под боеприпасов и что-то втолковывал Энби, которая стояла рядом, сложив руки на груди и изредка кивая. Солдат пересчитывал буханки хлеба, чудом уцелевшие в одном из ящиков, и громко сокрушался, что три штуки куда-то пропали.       Подрывник, приложившись к очередной бутылке, философски заметил, что хлеб — это всего лишь хлеб, а вот хороший скрампи — это навсегда.       Шпион стоял чуть в стороне, докуривая сигарету и наблюдая за тем, как последние отблески заката играют на золотистой руде. Рядом с ним остановился Инженер.       — Значит, всё это время мы воевали не за Австралий, а за какую-то другую хрень? — спросил он, кивая на пустырь.       — Выходит, что так, — Шпион выпустил струйку дыма и задумчиво покачал головой. — Ирония судьбы, не находишь? Две войны, две реальности, а ресурс один и тот же. Только мы его использовали, чтобы продлевать жизнь, а они — чтобы сдерживать эти «каверны».       — Может, оно и к лучшему, — Инженер пожал плечами. — По крайней мере, теперь мы знаем, что наш мир не единственный. И что где-то там, в Нью-Эриду, есть люди, которые умеют драться не хуже нас.       — И роботы, которые умеют танцевать, — добавил Шпион, бросив взгляд на Билли, который в отдалении показывал Поджигателю какое-то замысловатое выступление с турелью на спине.       Здесь, на выжженной земле, две команды из разных миров стояли плечом к плечу, провожая этот безумный день. Впереди их ждали долгие разговоры, обмен технологиями, споры о том, чей мир безумнее, и, возможно, новые приключения. Но это будет уже совсем другая история.       А пока Николь, закончив осмотр, повернулась к остальным и громко объявила:       — Так, народ! Собираем образцы, грузимся в фургоны и возвращаемся в город. Заказчик ждёт, а у нас ещё куча незакрытых вопросов. И да, — она бросила короткий взгляд на Подрывника, — если кто-то ещё раз заговорит о моих сиськах, я лично запихну ему в глотку вот этот кристалл. Он острый. И дорогой.       Подрывник одобрительно хмыкнул и поднял бутылку в примирительном жесте. Солдат, не поняв контекста, на всякий случай вытянулся по стойке смирно. А Вайз, наконец подняв фотоаппарат, сделал снимок — общий, на память, где все были вместе, живые и почти невредимые.

      Вспышка озарила пустырь, и где-то вдалеке, словно эхо, прозвучало тихое «Кря».

***

      Оказавшись на поверхности, Вайз, Белль, Николь, Билли и Энби замерли, вглядываясь в горизонт. Там, где ещё несколько часов назад пульсировала и росла каверна Папаго, теперь царил покой. Оранжевое свечение погасло, тёмная стена исчезла, и лишь ровная, спокойная бирюзовая линия отмечала её исходные границы. Каверна вернулась в своё обычное состояние — застывшая, нейтральная, словно ничего и не было.       Вайз поправил челку и медленно, всё ещё обдумывая произошедшее, подытожил:       — Её расширение было связано с тем, что внутри производились роботы. Эта десантная машина… она штамповала их без остановки. И из-за их набирающегося количества внутри каверна так стремительно расширялась. А ракеты, которые запустила Обсидиановая дивизия, стали стимулом. Машина восприняла атаку как угрозу, ускорила производство, и от перенапряжения каверна схлопнулась, поглотив нас вместе с собой.       — Значит, военные сами спровоцировали катастрофу, — хмуро заметила Николь. — Сами ударили, сами же чуть не погибли. И мы вместе с ними.       — Зато теперь всё кончено, — сказала Белль, устало, но с облегчением в голосе. — Каверна стабильна. Машина уничтожена. Мы сделали это.       Они вышли на открытое пространство, озаряемое ранним рассветом. Небо над пустошами медленно наливалось розовым и золотым, прогоняя ночную тьму. Где-то вдалеке дымились остатки десантной машины, а над горизонтом уже поднималось солнце, обещая новый день. Билли, всё ещё с турелью на спине, крутил головой, наслаждаясь видом.       — Красиво, — произнёс он. — Почти как в кино. Особенно тот момент, когда мы все чуть не погибли, но потом победили. Классический сюжет.       И лишь Энби шла позади, чуть поодаль от остальных. Она достала из поясного кармана плеер — тот самый, с чужим диском внутри. Её пальцы на мгновение замерли над кнопкой, а затем решительно нажали воспроизведение. Четвёртый трек. Тот самый.       В наушниках зазвучала гитара — резкая, быстрая, полная жизни. Бас-гитара и барабаны вступили следом, и ритм, дерзкий и беззаботный, заполнил её сознание. Энби слушала.       Солнце поднималось над горизонтом, а она шла вперёд, слушая, как парень из Бостона играет своё соло на гитаре где-то между мирами. И впервые за долгое время она не думала ни о чём, кроме музыки.       Внезапно Энби остановилась. Музыка в наушниках всё ещё гремела. Что-то заставило её замереть, а затем медленно, очень медленно развернуться.       Позади возвышался старый штрек. Покосившиеся балки, осыпавшаяся порода, следы древнего обвала. А над входом, на выветренном металле, ещё хранившем следы заводской гравировки, висела табличка. «ВЫХОД №6»       Она подошла к ней и взяла в руки эту табличку. Но не старая надпись привлекла её внимание. Позади неё, яркими пятнами красного, зелёного и чёрного маркеров, красовался выцветший рисунок. Два человечка. Один — в красной футболке, с битой в руках и кепкой на голове. Над ним аккуратно выведено: «Джереми». Второй — в зелёной куртке, с длинным клинком. Над ним пустота. Пустое место, которое кто-то оставил специально. А сверху, через всю табличку, неровными, но старательными буквами: «Команда».       Энби смотрела на табличку долго. Очень долго. В наушниках гремел трек — тот самый, который он просил послушать. Тот самый, с лучшим ритмом. И где-то там, в другой реальности, в другом времени, парень по имени Джереми сейчас, наверное, перевязывал рану и рассказывал своей команде, как они вдвоём уничтожили десантную машину. Как она спасла ему жизнь. Как он наконец-то узнал её имя.       Уголки её губ дрогнули. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но если бы Разведчик стоял сейчас рядом, он бы заорал на всю пустошь: «ОНА УЛЫБНУЛАСЬ! ВЫ ВСЕ ВИДЕЛИ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛ!»       Но он не стоял рядом. Только табличка, только рисунок, только два человечка и слово «Команда».       — Энби, ты идешь?! — прокричала Николь вдали.       — Да, сейчас! — повернувшись к своей начальнице, ответила Энби.       Энби достала черный маркер из кармана и поднесла руку к табличке, сделав запись. Закончив, она, развернувшись, зашагала прочь, догоняя своих. Четвёртый трек играл до конца. Оставляя за собой табличку с древним рисунком где изображены два человечка. Один — в красной футболке, с битой в руках и кепкой на голове. Над ним аккуратно выведено: «Джереми». Второй — в зелёной куртке, с длинным клинком. Над ним было написано "Энби". А сверху, через всю табличку, неровными, но старательными буквами: «Команда».

КОНЕЦ.