Ой на Ивана, да на Купала

В комнате было слышно лишь тихое тиканье часов и шелест страниц. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, ложились на пол золотистыми прямоугольниками и медленно ползли по паркету. Где‑то в коридоре поскрипывали половицы и были слышны едва различимые для человеческого слуха голоса. Ребекка стояла у окна, наблюдая за Колом, который шёл по садовой дорожке к дому в компании молодой девушки. Элайджа сидел в кресле, читая книгу. Клаус бесцельно бродил по комнате, не задерживаясь дольше, чем на пару секунд, ни в одном из её концов. – Никлаус, – не отрываясь от чтения произнёс Элайджа, – Перестань маячить перед глазами. Даже у меня скоро начнёт кружиться голова, если ты не прекратишь. – Мне скучно, – недовольно проворчал Клаус, – И я пытаюсь придумать, чем бы таким себя занять. – Надеюсь, что твой план развлечений не включает в себя реки крови и горы трупов, – спокойно промолвил Элайджа. – Реки? Что ты, нет конечно, – ехидно протянул гибрид, – Так, может только небольшое декоративное озеро. А на счёт гор трупов? На озеро я наберу крови и с двух-трёх дюжин человек. Ну может чуть больше. Плюс-минус человек пятьдесят. – Никлаус, – Элайджа впервые за весь диалог оторвался от книги и посмотрел на брата, – Я серьёзно. В последний раз мы ели унесли ноги от Майкла. Нам пришлось пересечь океан и пол Европы, чтобы почувствовать себя в безопасности. Здесь нам оказывают тёплый приём, заботясь о нашем комфорте. Так что будь добр, веди себя подобающе. – Кто же вам виноват, что вы решили спрятаться в России, – проворчал Клаус, – И разве тёплый приём нам оказывают не из-за твоего внушения? – Никлаус, – укоризненно произнёс Элайджа, – Я внушил князю Голицыну лишь только принять нас в его доме. Хорошее отношение – его инициатива. – Я понял тебя, брат, – промолвил Клаус, – Быть тише воды и нижи травы. Дверь в гостинную открылась и в комнату вошёл Кол. Он окинул взглядом братьев и сестру и плюхнулся на соседнее от Элайджи кресло, хватая со стола книгу. На несколько мгновений воцарилось молчание, прервать которое решила Ребекка. – Не понимаю, Ник, что тебе здесь не нравится, – произнесла она поворачиваясь к брату, – Здесь не так уж и плохо. И ты вполне мог бы найти себе какое-нибудь занятие. – О, Ребекка, не начинай, – закатил глаза Клаус, – Какое тут можно найти занятие. Мы же в деревне. Ни театров, ни игральных домов, ни балов. Ничего, что стоило бы моего внимания. – Ты мог бы написать пару пейзажей, – пожала плечами девушка, – Или может быть даже портретов. – Или закрутить роман с дочкой князя, – в тон ей съехидничал Клаус, – Хотя, подожди, Кол ведь опередил меня в этом. Не так ли, братец? Клаус повернулся к младшему из братьев и с интересом посмотрел на него. – Я не кручу роман в дочкой князя, – спокойно ответил Кол, – Мы с Елизаветой просто друзья. – Друзья? Надо же как, – издевательски протянул Клаус, – А я думал, что она тебе нравится. – Даже если и так, – посмотрел на него Кол, – Что дальше? – Ничего, – мило улыбнулся Клаус, – Просто это удивительно. Ты ведь никогда ни в кого не влюблялся. Думал лишь только о себе. А тут вдруг такой поворот. – Я не влюблён в неё, – прорычал Кол. – Ох, ну да, конечно, – продолжал Клаус, – Интересно, что ты собираешься делать с ней дальше? Обратишь её в вампира и увезёшь с собой? Или может сотрёшь ей память и сбежишь? Кол рывком поднялся с кресла и бросился на Клауса, повалив того на пол. Юноша уже замахнулся, чтобы ударить брата, но его за руку схватил Элайджа, не давая вырваться. – Довольно! – голос старшего прозвучал твёрдо. Клаус хрипло рассмеялся, лёжа на полу, и даже не пытался подняться – лишь откинул голову, глядя на братьев снизу вверх с невыносимой ухмылкой, в которой смешивались вызов и веселье. – О, оставь его, Элайджа, – протянул он, чуть приподняв бровь. – Пусть выпустит пар. Если никакого другого способа это сделать ему здесь не предоставляется. Кол дёрнулся вперёд, насколько позволяла хватка Элайджи. – Никалус, – грозно протянул Элайджа, – Прекрати. Клаус медленно встал с пола и поднял руки в знак капитуляции. Ребекка лишь покачала головой. Сейчас, когда Кол возможно в первый раз в жизни по-настоящему влюбился, она почувствовала их с ним душевную близость. Как будто между ними протянулась тонкая нить взаимопонимания. И ей не нравились шутки Никлауса в сторону брата. Ведь, в конце концов, на его месте мог оказаться любой из них. Размышления девушки прервал звук открывающейся двери. На пороге комнаты появилась горничная в светлом платье. – Чай будет подан в малой гостиной через 10 минут, – оповестила она Майклсонов и, коротко поклонившись, скрылась из виду. *** Кол первый вошëл в малую гостиную, всë ещё злясь на Клауса. Вампир не понимал: неужели родные считают его настолько бесчувственным, что удивляются тому, что он проявляет искренний интерес к девушке. За его спиной слышались шаги братьев и сестры и тихие подтрунивания Клауса. Но Кол не обращал на них внимания. Не хотел обращать. Всë, что ему было нужно сейчас – поймать взгляд или улыбку Елизаветы. Кол и сам не понимал, в какой момент стал таким сентиментальным. Когда они только приехали в Россию, парень думал о том, что с девушкой можно отлично развлечься, а потом выпить еë кровь и бросить где-нибудь умирать. Однако что-то пошло не так. Примерно в тот момент, когда девушка впервые посмотрела ему в глаза и взмах её ресниц решил его судьбу. И вот сейчас Кол уверенно прошëл к креслу, стоящее рядом с диваном, на котором сидела Елизавета. Он скосил взгляд на девушку: та сидела, слегка склонив голову, и перебирала пальцами край вышитой шали. Кол хотел что-нибудь сказать ей, но слова застряли в горле. Вместо этого он поймал её взгляд и ободряюще ей улыбнулся. За спиной по-прежнему перешёптывались братья, Клаус что-то язвительно бросил про «влюблённого щенка», и Элайджа тихо осадил его, но Кол едва ли их слышал. Он продолжал смотреть на девушку. Елизавета улыбнулась ему в ответ, показывая очаровательные ямочки на щеках. – Вы замёрзли? – неожиданно даже для самого себя спросил парень, кивком указывая на шаль. – Что-то зябко как-то, – неуверенно ответила девушка, – И, если быть честной, у меня сегодня целый день какое-то предчувствие чего-то. Как будто бы что-то должно случиться. – Что? – заинтересовано спросил Кол. – Не знаю, – девушка пожала плечами и повернулась к столу. Парень замер на мгновение, его взгляд невольно задержался на изящном бутоне розы, уютно устроившемся в волосах Елизаветы. Это был тот самый цветок, который он сорвал для неё во время их утренней прогулки по залитому солнцем саду. Елизавета вновь повернулась к Колу, и протянула ему чашку чая. Её движения были неторопливыми, почти робкими. Их руки на мгновение соприкоснулись – всего лишь краткий миг, но он отозвался теплом в груди парня. Елизавета тут же залилась краской, однако уголки её губ дрогнули в смущённой полуулыбке. Она отвернулась от парня и посмотрела на Ребекку. В гостиной воцарилось умиротворение. Ребекка, изящно склонив голову и время от времени поправляя брошь на платье, рассказывала княжне Голицыной про их с братьями поездку в Америку. Она старательно подбирала слова, ловко обходя острые углы: в её рассказе путешествие выглядело как невинное приключение, а не как отчаянное бегство от собственного отца. В другом углу комнаты Элайджа, сохраняя привычную сдержанность, тихо беседовал с князем Голицыным об устройстве мануфактур в Англии. Князь слушал внимательно, изредка задавая вопросы. Клаус и Кол, забыв о недавнем инциденте, теперь увлечённо обсуждали последние новости. В их голосах то и дело проскальзывали ироничные нотки, когда речь заходила о какой-то знакомой им личности. – Сегодня праздник Иван Купала, – промолвил князь Голицын, отвлекаясь от разговора с Элайджей, – В деревне будут гулянья. Не хотели бы вы сходить с Елизаветой? – Иван Купала? – заинтересованно протянула Ребекка, – Что это за праздник? – Это один из самых известных народных праздников в славянской культуре, – пояснила Елизавета, – Изначально он был связан с летним солнцестоянием, а после принятия христианства совместился с днём рождения православного святого Иоанна Крестителя. – И что же делают на гуляньях по случаю этого праздника? – спросил Элайджа. – Водят хороводы, прыгают через костёр, купаются в реке, – Елизавета на мгновение остановилась, а затем продолжила, – А девушки пускают по воде венки, гадая на суженого. – А ещё люди верят, что в эту ночь просыпается всякая нечесть, – продолжил князь, – Русалки, лешаи и так далее. – Нечесть, – с деланным ужасом протянул Клаус, – Должно быть это опасно. – Опасно или нет, – прервала его Ребекка, – Но я хочу пойти. – Тогда скорее допивай чай, – поторопила её Елизавета, – Нам ещё нужно успеть сплести венки. Полагаю, если пойдёшь ты, Ребекка, пойдут и твои братья? – Конечно пойдём, – улыбнулся ей Кол, – Никогда не прыгал через костёр. Хочу попробовать. – Да, как мы можем лишить себя такого удовольствия, – съехидничал Клаус, – И ктому же, кто знает, вдруг мы встретим какую-нибудь нечесть. Должен ведь кто-то защитить дам. *** Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые медовые тона, а деревня уже жила предвкушением праздника. По лугу бегали дети, сгребая охапки душистых трав. Воздух был густым от запаха цветов и дыма первых костров. По дороге шли Клаус, Кол, Элайджа, Елизавета и Ребекка. Девушки держались за руки, то и дело посмеиваясь над тем, как Элайджа одёргивает рукава простой белой рубахи, которую его заставили надеть вместо неизменного костюма. Кол и Клаус чувствовали себя более расслабленно, наблюдая за девушками, которые то и дело поднимали белые платья и придерживали венки на головах. – Всё ещё не понимаю, зачем нам нужно было надевать это, – недовольно проворчал Элайджа, – Разве мы не могли пойти в привычной для себя одежде? – Это традиция, – с улыбкой ответила Елизавета, – К тому же это позволит нам смешаться с толпой и отлично провести время. – Традиции – это очень важно, – деловито произнесла Ребекка, – Тебе ли не знать об этом, Элайджа. – Да, Элайджа, – подключился Клаус, – Не ты ли у нас всегда ратовал за соблюдение обрядов? Кол молча слушал перепалку братьев и сестры. Сейчас он как никогда чувствовал лёгкость. Ему было спокойно и приятно наблюдать за тем, как Ребекка перепрыгивает через кочки, забыв о своей маски истинной леди. Как Клаус подтрунивает над Элайджей. Как Елизавета щуриться от солнца, когда поворачивается, чтобы убедиться, что братья Майклсон не отстают. Если быть уж совсем честным, то за этим Колу наблюдать было приятнее всего. Впереди стали виднеться сложенные костры, рядом с которыми толпились люди. Молодёжь смеялась, толкалась, спорила, кто первым поднесёт огонь, а старики пока стояли в сторонке, негромко переговариваясь и одобрительно кивая. Девушки собрались стайкими, вплетая в свои венки цветы. Они тихо хихикали, поглядывая на парней, которые то и дело кидали в них травинки и кору от веток. Один из молодцев, самый дерзкий из всей компании, вдруг кинулся в сторону девушек. Те завизжали и бросились в рассыпную, громко смеясь. Парень проворно обогнул вставшего на его пути мужика, который складывал последние брёвна в костёр, и подхватил на руки одну из девушек. – Всё, Машка, – сказал молодец, – Поймал я тебя. Теперь ты замуж должна за меня выйти. – Отпусти, дурак, – стала вырываться девушка, – Поймал или нет, не важно. Венок всё решит. – Да если надо, я за ним к самому чёрту морскому нырну, – задорно проговорил парень. – Русалки заиграют, – засмеялась Машка, – И останешься ты у них. А я за другого замуж пойду. – Ах так, – смело заявил парень, – Значит украду тебя. Парень покрепче перехватил девушку и пустился бежать по дороге мимо Майклсонов и Елизаветы. Подруги девушки завизжали, кинулись спасать Машку. Друзья парня заулюлюкали, засвистели, подбадривая молодца. Кол наблюдал за этой сценой с недоумением. Даже при его желании вот так вот украсть одну конкретную девушку ему это казалось варварством. Парень посмотрел на Елизавету и заметил в её глазах азарт и не прикрытый ничем восторг. Девушка вместе со всеми замахала возвращающейся паре цветами, весело засмеявшись, заметив удовольствие молодца и смущение его подруги. У Кола в голове промелькнула мысль, что возможно Елизавета и не будет против, если он всё-таки решит её украсть. – А ну, хватит баловать, – послышался громогласный голос старика, – Солнце село. Пора зажигать костры. Как по команде крестьянские парни взяли в руки факела и подошли к кострам. Огонь вспыхнул через мгновение, отбрасывая причудливые тени на лица присутствующих. Девушки затянули песню, вставая в хоровод. Елизавета тут же схватила Ребекку за руку, безмолвно предлагая присоединиться к танцующим. Дамы подбежали к крестьянкам, вставая с ними в круг. Елизавета и Ребекка, крепко держась за руки, закружились вместе со всеми, подхватывая мотив старинной песни. Голос у Елизаветы зазвенел, будто серебряная струна, а Ребекка лишь улыбалась, неловко подстраиваясь под быстрый шаг. На Ивана на Купала красна девица гадала: «Где мой милый, ненаглядный, где ты, лада моя». Закрывай калитку тихонько, ночью праздник-то какой, Слышишь песен голос звонкий над кострами, над рекой, Все дороги засветились — это было, не приснилось. Купала Ивана — Купала, Купала Ивана — Купала. Кол завороженно смотрел на Елизавету. Пожалуй такой живой, весёлой и озорной он видел её впервые. И, не лукавя, парень признавался себе, что ему это нравится. Елизавета вдруг звонко рассмеялась и лёгким движением откинула прядь волос, выбившуюся из причёски. В этом жесте было столько непринуждённости, столько свободы, что у Кола на мгновение перехватило дыхание. Он поймал себя на мысли, что готов стоять так часами, лишь бы снова увидеть эту улыбку, услышать этот смех. Елизавета заметила его взгляд и на секунду замерла, будто сама удивилась тому, как легко ей сейчас дышится. А потом хитро прищурилась, чуть наклонила голову. Песня смолкла и танцующие стали расходиться в разные стороны. Пришло время прыгать через костры. Елизавета с Ребеккой вернулись к Майклсонам. На их губах играли счастливые улыбки. – Ну, кто смелый? – оглядев присутствующих, спросил всё тот же седой старик, который приказал зажечь костры, – Кто не побоится первым прыгнуть? По толпе прошла волна шёпота. Вдруг от группы людей отделился уже знакомый всем молодец. Он уверенно пересёк поляну и подошёл к девушке, протягивая ей руку. – Ну что, Машка, пойдёшь со мной прыгать? – спросил он у неё, – Погадаем на любовь. Авось не боись, руки твоей не отпущу. Девушка замялась, глядя себе под ноги. Подруги стали подбадривать её, толкая вперёд. Машка неуверенно вложила свою руку в ладонь парню. Тот потянул её на себя и побежал к центру поляны. Пара встала прямо напротив костра, в метрах десяти от него. Молодец посмотрел на девушку и кивнул ей. Она кивнула ему в ответ. Они бросились вперёд, набирая скорость перед прыжком. В метре от костра молодец крикнул девушки “Прыгай” и они вместе оторвались от земли. Через пару секунд они стояли на другой стороне, довольно улыбаясь друг другу. В толпе послышались свист и смех. Все оживились, подходя ближе к костру. Где-то заиграл гармонист, безмолвно приглашая остальных прыгать. Две девушки подбежали к Майклсонам и Елизавете, хватая Клауса и Элайджу за руки. Старший из братьев замахал свободной рукой в знак протеста. – Не отказывайся, молодец, – задорно сказала ему девица, – Авось не на любовь тебя гадать зову, а привлечь удачу и здоровье. – Да, не отказывайся, Элайджа, – ехидно протянул Клаус, – Удача нам не помешает. Кол взгялнул на братьев и загадочно улыбнулся. Он перевёл взгляд на Елизавету, которая смотрела на прыгающих. И сам того не осознавая, схватил её за руку и побежал в сторону костра. Девушка дёрнулась от неожиданности, но уже через мгновение рассмеялась. Они забежали в самую гущу толпы, встав в метрах десяти от костра. Елизавета посмотрела на Кола и резко вздохнула. – Смотрите, мистер Майклсон, – обратилась она к нему, – Не отпускайте моей руки. – Разве я могу, – ответил ей парень, в знак подтверждения своих слов сжимая её ладонь сильнее. Он посмотрел на костёр и вновь перевёл взгляд на Елизавету, – Готовы? Девушка сделала ещё один прерывистый вздох и кивнула. Кол качнул головой в сторону костра и уже через мгновение пара бросилась вперёд. Елизавета крепко сжимала руку Майклсона. Внезапно отступили волнение и страх, уступая место решимости. Вновь внутри загорелось предчувствие чего-то непонятного, которое разливалось в груди лавой, обжигая внутренности. Девушка бросила взгляд на Кола, в глазах которого плясали отблески пламени. В метре от костра парень решительно крикнул “Прыгай” и парень с девушкой сделали толчок и синхронно оторвались от земли. Пятки обожгли языки пламени, однако это продлилось лишь секунду. Уже в следующие мгновение пара приземлилась по другую сторону костра, где их лица лизнул порыв холодного ветра. Вокруг раздавались крики, хлопки, чей-то свист. Елизавета рассмеялась, не отпуская ладони Кола. Парень посмотрел на их сплетенные руки, на счастливую девушку и не смог сдержать широкой улыбки. – Это было весело, – обратился он к Елизавете, – И я, как и обещал, не отпустил вашей руки. – Да, – всё ещё смеясь, ответила девушка, – Спасибо вам. Сама бы я не решилась. Кол почувствовал, как тепло разлилось в его груди. Как разум затуманился от адреналина, дыма костра и слов этой девушки. Чтож, если кем бы не стала для него эта девушка – жизнью или погибелью – он согласен на всё. *** Костры постепенно догорали, уступая место вечерней прохладе и непроглядной тьме. Над поляной всё ещё слышались песни, которые то и дело прерывались весёлым девичьим смехом. Несколько молодых парней ушли на поиски папоротника и теперь из леса доносились их голоса. – Ребекка, нам пора, – Елизавета махнула головой в сторону факелов, которые освещали путь до реки. – Вас проводить? – учтиво поинтересовался Элайджа. – Нет, – покачала головой княжна Голицына, – Не нужно. Мы сами справимся. Девушки взялись за руки и двинулись сторону реки. – Страшная сегодня ночь, – произнесла Елизавета, когда они уже подходили к воде, – Всё мне кажется, что кто-то из кустов за нами наблюдает. – Ох, это наверное атмосфера праздника так действует, – отозвалась Ребекка, замечая одинокую фигуру, стоящую за березой. Девушка кивнула головой и силуэт скрылся в лесу. – Да, – согласилась Елизавета, – Так и есть. Дамы расцепили руки и отошли друг от друга на несколько метров. Елизавета опустилась на колени у самой кромки воды, прикрыла глаза, прошептала “Пусть венок суженого моего ко мне приведёт” и осторожно опустила венок на тёмную гладь. Течение подхватило его и понесло прочь. Девушка проводила его взглядом и повернулась к Ребекке. Но той уже не было рядом. Елизавета стала взволнованно озираться по сторонам и звать свою спутницу. Однако та не отзывалась. Княжна побежала по дорожке, в надежде на то, что Ребекка ушла и уже ждёт её где-нибудь на поляне. Хотя Елизавета и не понимала, как девушка могла так быстро скрыться. И почему она не слышала, как та уходит. Княжна на бегу обернулась к реке, не замечая, как прямо перед ней выросла мужская фигура. От столкновение спасло лишь то, что парень схватило девушку за руку. Елизавета вскрикнула и стала вырываться. – Всё нормально, княжна, – послышался над ухом бархатный голос Кола, – Это я. – Мистер Майклсон, – выдохнула девушка, – Ребекка пропала. Мы были вместе у реки, а потом она исчезла. – Ребекка с Клаусом и Элайджей, – промолвил Кол. – Слава Богу, – протянула девушка, – Я так испугалась. А что здесь делаете вы? – Пошёл искать вас, – просто ответил парень. Елизавета посмотрела ему в глаза, пытаясь найти подтверждение его словам, но увидела лишь решимость. Затем она перевела взгляд ниже и увидела у Кола в руке свой венок. – Мой венок у вас, – дрожащим голосом промолвила она, сжимая платье – Но как же так? – Русалки принесли, – ухмыльнулся Кол, – Сказали, что это должно быть у меня. – Я не понимаю, – пролепетала девушка. Кол положил руку на её щёку и нежно погладил, едва касаясь кожи большим пальцем. От этого прикосновения по спине Елизаветы пробежал холодок, смешанный с чем-то тёплым, незнакомым. – Что же ты не понимаешь? – ласково спросил он, глядя ей в глаза – “Пусть венок суженого моего ко мне приведёт” – так ты загадала, когда пускала его. Вот венок и привёл суженого к тебе. – Это невозможно, – прошептала девушка уже без прежней уверенности, – Как он оказался у тебя? – Я же сказал, русалки принесли, – просто ответил Кол. – Не приплетай сюда нечесть, не существует она, – бойко ответила Елизавета, – А даже если и существует, никому не подчиняется. – Поверь мне, любовь моя, – нежно произнёс юноша, чуть наклонив голову, – Я тот, кто даже нечесть может себе подчинить. И раз венок у меня, значит я твой суженый. Кол склонил голову и уже через мгновение он коснулся своими губами губ девушки – не порывисто, не жадно, а бережно, словно боялся спугнуть её. Елизавета замерла, чувствуя, как мир вокруг теряет чёткие очертания, растворяясь в тёплом прикосновении, в запахе влажной травы и дыма купальских костров, в тихом шёпоте реки, который вдруг стал звучать как обещание. Её пальцы невольно вцепились в руку Кола. Когда парень наконец отстранился, на губах его играла едва заметная улыбка. Он смотрел девушке в глаза, пытаясь взглядом рассказать всё то, о чём он молчал. – Чтож, – загадочно протянула Елизавета, – Раз венок у тебя, значит и ты правда мой суженный. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как страх постепенно уступает место чему-то новому. Елизавета чуть заметно кивнула, как будто бы безмолвно приняла какая-то решение. В конце концов, кто она такая, чтобы противиться воле венка, запущенного в ночь на Ивана Купала.