Ставка на удачу

Чанбин проснулся от громкого шума наверху: кажется, лаяла собака и кто-то свалился с кровати. Он потянулся и тут же словил острый прострел в позвоночнике. А ему всего-то двадцать пять. Кряхтя, он осторожно сел на узком неудобном диване, служившем ему постелью последние несколько недель. Огляделся. Серые стены гаража семьи Хан были обклеены плакатами европейских и японских рок-звёзд девяностых. Старая мебель, мешки с рисом в углу и маленький столик с пепельницей и остатками вчерашней роскоши — коробками из-под курицы из доставки за углом. Не самое подходящее место для жизни, но выбирать не приходилось. С тех пор как Чанбин поругался с семьёй и те заблокировали его карты, он не мог позволить себе даже съёмной конуры. Конечно, он погорячился, но мама и даже нуна показали свою истинную жестокую натуру. Женщины определённо пугали Чанбина. Может, поэтому ему нравились парни? С этими мыслями он, кряхтя как древний аджосси, побрёл в туалет. Пока справлял дела, пялясь на пластиковые рейки потолка, в голове мелькали мысли о том, как раскрутить Чана на говядину и где искать работу, когда ничего толком не умеешь. Нет, это было неверное заключение. Чанбин умел много чего, но хотел только одного — связать жизнь с музыкой. Застегнув ширинку, он подмигнул Бритни на плакате и отправился наверх, к Джисону, перекусить. Есть хотелось неимоверно. Конечно, было стыдно перед госпожой Хан, но она всегда была так добра к нему и так вкусно кормила, что стыд и вина тут же отключались, как только в нос ударял запах жаренного мяса. Вот и сегодня она приготовила чудесный завтрак. Чанбин торопился на запах бекона, который привёл его в тесную, но уютную кухню. Госпожа Хан хлопотала у плиты, а Джисон, зевая и почёсывая живот под растянутой футболкой, рылся в холодильнике. — Ма-а, ты не знаешь, где моё молоко? — заунывно протянул он. Госпожа Хан, не отрываясь от готовки, тут же выдала чёткие координаты: — Верхняя полка, справа, в самом углу. Насколько Чанбин успел заметить, это был стандартный утренний ритуал. Отец и брат Джисона уже уехали на работу, и только он наслаждался последним безработным летом после университета. И Чанбин вместе с ним, хотя ещё вчера его будущее было предопределено: брак, карьера, высокая должность в компании отца. Теперь он пал так низко, что даже ленивый Джисон не упускал шанса над ним поиздеваться. — Бинни, садись скорее, а то Сонни всё слопает, — сказала госпожа Хан, чуть ли не силой усаживая Чанбина за стол. Он не особо сопротивлялся. — Почему на тебе футболка с Пикачу и где его глаз? — спросил он у Джисона для поддержания беседы. — Спроси у Ппамы, я не в курсе, — отмахнулся тот. Чанбин взглянул на белую болонку, снующую под столом у ног хозяйки, и выразил сомнение, что это крохотное создание способно на такое злодейство.

***

После завтрака они отправились на подработку в рыбный ресторанчик за углом. Это была маленькая забегаловка с пожелтевшими от времени вывесками и вечно хлопающей дверью, которую держала суровая госпожа Сон. Там их ждала ужасная чёрная работа — чистить рыбу и моллюсков. Помимо того, что в подсобке воняло свежей рыбой, здесь было ещё и душно, и нестерпимо жарко. Вентилятор гудел, но только разгонял липкий воздух по углам. От духоты у Чанбина начинала болеть голова, а Джисон и вовсе промок насквозь. Они переглянулись, и Чанбин понял: Джисон тоже страдает. Это немного примиряло с реальностью. — Слушай, я даже не знаю, как к ней подступиться, — Чанбин схватил огромного карпа за хвост, брезгливо разглядывая со всех сторон. Тот ещё слабо трепыхался, разевая рот. Чанбин мысленно попросил у карпа прощения и посмотрел на Джисона. Тот уже чистил рыбу с таким видом, будто делал это всю жизнь. — Да, это ужасно — убивать живую рыбу, — сказал Джисон, вытирая пот со лба, — но помни, что это ради нашей Великой Цели. Стать мировыми звёздами и изменить этот мир к лучшему. — Что-то я сомневаюсь, что это хоть на шаг приблизит нас к открытию студии. — У тебя есть другие идеи, маленький глупый чеболь? — Джисон издевательски хихикнул и тут же получил карпом по лицу. Чанбин не сдержался. Началась возня: они гонялись друг по тесной подсобке, хлопая рыбой по головам, пока не прибежала владелица, госпожа Сон, и не раздала всем лещей. Вечером, когда Чанбин и Джисон, провонявшиеся рыбой, как матросы, вернулись в гараж, их уже ждал Чан в костюме офисного клерка. Странным образом этот дешёвый костюм ему шёл. Чан стянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Джисон, потянувшись, как кот, начал издалека: — У меня есть одна идея, как раздобыть деньжат... Чанбин инстинктивно напрягся. Идеи Джисона ни для кого ничем хорошим не заканчивались. — Давайте попытаем удачу в казино, — выпалил он. — Ты серьёзно? — странно, что это спросил не Чанбин. У них с Чаном определëнно была ментальная связь. — А на что играть? — Чанбин сам не понял, зачем начал развивать эту тему. — Продадим твой мотоцикл, — тут же нашёлся Джисон. — Может, меня сначала спросишь? — Чанбин чуть не захлебнулся от возмущения. Хуже не придумаешь — пустить в расход его верного железного друга. — Ой, ты всё равно на нём не ездишь, он у меня в гараже полгода пылится. — Джисон легкомысленно махнул рукой. — Это потому что мне мама запрещала! Чан захихикал, глядя, как Чанбин и Джисон сцепились, молотя друг друга кулачками, словно у них были лапки динозавриков.

***

Чанбин знал, что, как бы он ни сопротивлялся, дикие идеи Джисона рано или поздно его настигали. И если не согласиться, придётся терпеть его нытьё до скончания веков. Чан тоже отнёсся к затее скептически, но это не ему нужно было отдать любимый «Дукати» в чужие руки. Попрощаться со своим Воронёнком Чанбин не смог. Он просто отмыл его, поцеловал в начищенное зеркало и отдал Джисону, который слишком уж быстро нашёл покупателя. Чанбин начал подозревать, что этот план с продажей Ворона Джисон вынашивал давно. И вот этот день настал. — Я тебя ненавижу, — процедил он с нескрываемой обидой. Чан потрепал Чанбина по волосам, а потом обнял — так, что тот едва не разрыдался на плече у хёна. Джисон на прощание шлёпнул его по заднице и побежал наверх — госпожа Хан как раз позвала всех обедать. Вкусные домашние пельмешки немного скрасили маленькую драму, и Чанбин перестал злиться. У Джисона была замечательная мама. У Чанбина, конечно, тоже, просто он оказался слишком упрямым, чтобы послушаться её и устроиться в компанию отца. Сейчас он об этом почти жалел. Чан вон совмещал работу и музыку, но выглядел при этом измождённым, с вечными синяками под глазами. Нет, такая участь Чанбину не нравилась. И возвращаться домой расхотелось.

***

До Канвон-Лэнд было ехать часа три, но на малютке «Киа», которую Джисон одолжил у мамы, все четыре. Чанбин заворожённо смотрел на болтающегося ангелочка на приборной панели, Чан подозрительно внимательно пялился на дорогу — за рулём был Джисон, получивший права пару месяцев назад и то каким-то чудом. — Будь внимательнее, — не выдержал Чан. — Бро, расслабься, малышка домчит нас в целости! — беспечно отозвался тот, но Чан не расслабился. Чанбин, впрочем, тоже. Ангелочек, судя по выражению лица, разделял их сомнения. На горном серпантине Чанбина начало укачивать, а машину всё сильнее заносило на поворотах. — Всё, останавливайся на ближайшей стоянке, я сяду за руль, — терпение Чана лопнуло. Чанбин выдохнул: спорить с Джисоном было бесполезно, он никогда не слушался, только Чана и то не всегда. — Хён, ну у меня же неплохо получается? — Джисон с надеждой взглянул в зеркало заднего вида. Чан лишь фыркнул. Сзади раздался резкий сигнал, и мимо с шумом пролетела чёрная иномарка, вздымая клубы пыли. Малышку Джисона повело в сторону, шины наехали на гравий. Он ударил по тормозам, и их закружило. — Блядь, если б я знал, что так умру, поел бы напоследок говядины, — причитал Чанбин. Сердце ухнуло в пятки, он вцепился в пассажирскую ручку. К счастью, машина остановилась, и они не рухнули в пропасть. — Пиздец, — ошалело протянул Джисон. Чан выбрался наружу и помог Джисону. — Ты в порядке? — спросил он у Чанбина, когда тот выполз сам, согнулся пополам и тут освободил желудок себя под ноги. — Фу, — прокомментировал наглый Джисон. Обогнавшая их иномарка — блестящий чёрный «Генезис» — притормозила у обочины. Из неё вышел парень в тёмном костюме, в солнцезащитных очках и направился к ним. Чанбин попытался разогнуться, но его снова скрутило. — Могу я чем-то помочь? — поинтересовался незнакомец. — Какого чёрта ты нас обгонял?! — тут же вскинулся Джисон, но напугал парня не больше, чем агрессивный хомяк. Чанбин поднял слезящиеся глаза. Голос показался ему смутно знакомым. — Я предупредил о манёвре поворотником. Не обязан же я тащиться за вами ещё десяток километров, — звучал он нагло и самоуверенно, но, скорее всего, был прав. — Но!.. — Джисон не успел договорить: Чан зажал ему рот ладонью. — Претензий не имеем, езжайте дальше, — ровно ответил он, пока Джисон возмущённо мычал ему в руку. Чанбин ничего не смог сказать — его снова вырвало. Ему было плевать и на тупого Джисона, и на этого мудака, кем бы он ни был. Мудак убрался, а Чан упаковал их в машину и повёз к казино под возмущённое бурчание Джисона. Чанбин же просто хотел вернуться в гараж, лечь на диван и уснуть. — Ненавижу этих мажорчиков на дорогих тачках, — пробормотал он. — Ты сам ещё на прошлой неделе был таким, — усмехнулся Чан. Чанбин фыркнул и отвернулся к окну. — Это не отнимает у меня права их ненавидеть! — Правильно, это другое! — тут же встрял Джисон, за что Чанбин одарил его благодарным взглядом. Чан только хихикал над ними.

***

Казино выглядело шикарно. Дорого, богато, современно. Чанбин сразу же осознал, что здесь они спустят все деньги. Но для чего тогда вообще жить, если не рисковать? — Чувствуется запах богатства! — блаженно протянул Джисон, прикрыв глаза. — Чувствую запах крупного надувательства, — фыркнул Чан. Чанбин был с ним согласен, но относился к той породе людей, что верят: плохое случается с кем угодно, только не с ними. К тому же у него был синдром Главного Героя, а герои в конце получают и принцессу, и полцарства. Принцесса была не нужна, а вот от полцарства он бы не отказался. — Хён, ты обычно не так скептичен, какая муха тебя укусила? — Джисон толкнул Чана локтем. — Просто не верю в лёгкие деньги, — вздохнул тот, но за Джисоном в зал автоматов всё же последовал. Чанбин замешкался, заметив знакомую фигуру — того самого мажора. Он выглядел так, будто владел всем этим местом. Чанбин же в своей простой чёрной рубашке и джинсах, пусть и брендовых, чувствовал себя сорокой среди павлинов. Чан и Джисон постарались выглядеть эффектно, и им это шло, а на Чанбине роскошные вещи чаще всего смотрелись неуклюже. Мажор проследовал к лифтам. Его физиономия казалась Чанбину всё более знакомой. Может, где-то встречались? Он хотел было проследить, но парень обернулся, и его лицо исказила кривая усмешка. Чанбин тут же отвернулся, как ребёнок, пойманный за кражей печенья, и пристроился к почтенной супружеской паре, заходящей в зал. — Ну и что это было? — буркнул он себе под нос. Чан и Джисон уже прилипли к автоматам, запихивая в них купюры. Чанбин сунул банкноту в купюроприёмник и принялся методично жать на кнопку. Было скучно, но когда он внезапно выиграл, то от неожиданности и восторге заорал на весь зал. Окружающие уставились на него, и он осёкся, чувствуя, как горят уши. Обернувшись проверить друзей, он заметил, что Джисона окучивает какой-то красивый парень с большими кошачьими глазами. Коты Чанбину не нравились — хитрые и подлые. Этот наверняка был таким же. — Вау, у тебя неплохо получается, — мурлыкал он. Джисон густо покраснел и поплыл. Чан тоже выглядел не лучше — вместо того чтобы вправить Джисону мозги, он стоял и пялился на красавчика. Красавчик втирал им про какие-то фишки, а эти двое слушали как загипнотизированные. — Минхо-сси так здорово объясняет! — восхитился Джисон. Чан кивнул, и, когда Минхо подошёл ближе, его уши порозовели. Позор. Чанбин хотел вмешаться, но снова увидел в дверях мажора. Тот осматривал зал с наглым, пренебрежительным видом. Чанбину невольно захотелось почесать кулаки об эту морду. И почему ему сегодня попадаются такие раздражающие типы? Он двинулся к парню, но тот, заметив его, мгновенно исчез. Но Со Чанбин был бы не Со Чанбин, если б не обладал ослиным упрямством. Он собирался найти засранца во что бы то ни стало. Залы пестрели людьми разного возраста и достатка. За покерным столом это было особенно заметно: солидные мужчины с премиальными часами, молодые парни в брендовых шмотках, дамы в вечерних платьях — здесь все были равны перед картами. Чанбин устал бегать по залам, ощущая себя Алисой в кроличьей норе. Ноги сами привели его к рулетке. Чем не повод ухватить удачу за хвост? Здесь было чуть тише. Зелёное сукно, колесо с цифрами, люди вокруг стола. И за всем этим наблюдал он — тот, кого Чанбин искал. Парень в безупречном тёмно-сером костюме-тройке. Он стоял у края стола и оглядывал зал с таким видом, будто презирал всех этих людей. Высокий, с идеальной осанкой и аристократичным лицом. Никаких кричащих брендов — тихая роскошь. Костюм явно пошит в ателье для узкого круга, а часы наверняка такие дорогие, что марку не определить на глаз. Чанбин подошёл. Парень скользнул по нему холодным, оценивающим взглядом, и у Чанбина пробежали мурашки. — Ставки делаешь или просто пялишься? — спросил тот безо всяких манер. — Делаю, — резко ответил Чанбин. — За собой смотри! Парень фыркнул и подвинул фишки на красное. Чанбин из принципа поставил на чёрное. Парень склонил голову, наблюдая. — Что? — Ничего. Просто видно, что ты играешь впервые. — Какая разница! Главное — удача! — Сомневаюсь. Шарик закружился. Чанбин чувствовал присутствие этого типа, и он бесил его всё больше. — Красное, — объявил крупье. — Я же говорил, — усмехнулся парень. — Ещё раз, — Чанбин снова подвинул фишки на чёрное. — Это не стратегия. — Это вера. — Это глупость. Шарик снова закрутился, и Чанбин вдруг посмотрел на парня в упор. — Мы вроде где-то встречались? Парень приподнял бровь. — Я бы запомнил. Такую физиономию, как у тебя, трудно забыть. — Такого красавчика, как я? — Такого самоуверенного идиота. Чанбин расхохотался — коротко, но с теплом. Хотел ответить, но крупье объявил: — Чёрное. Выигрыш. Чанбин не смотрел на фишки. Он смотрел на профиль парня, и вдруг его словно ударило током. Ким Сынмин.

***

Тёплый вечерний свет просачивался сквозь окна кабинета и разбудил Чанбина, который заснул на продлёнке. Все его одноклассники давно ушли домой и даже его не разбудили. Он обиженно почесал затылок, покидал тетради в сумку и, схватив пиджак, побежал вон из кабинета. Он бежал по коридору, когда услышал ангельское пение из музыкального класса. Как загипнотизированный, он украдкой заглянул внутрь. За пианино сидел долговязый паренёк. Милый, немного нескладный, но голос лился так, что Чанбин замер, боясь дышать. Когда паренёк закончил и заметил его, Чанбин, пытаясь сгладить неловкость, слишком громко воскликнул: — Эй, это было круто! Я Со Чанбин, третий класс, тоже музыкой занимаюсь, только хип-хоп... — Ким Сынмин, второй класс, — представился тот, краснея кончиками ушей. — А ты довольно милый, — ляпнул Чанбин. — Хён, не называй меня милым, это неловко, — пробормотал Сынмин, но было видно — ему приятно. — Ладно, пошли в столовку, хён угостит тебя токпокки. Чанбин по-свойски закинул руку на плечо Сынмина и поволок за собой.

***

Когда Чанбин очнулся от воспоминаний, его фишки кончились. Сынмин исчез. Раздосадованный, Чанбин направился в бар — напиться. В конце концов у него было на это право — семья заставляла его жениться и возглавить филиал отцовской строительной компании, в то время как он сам мечтал о музыке. Хотел создавать невероятные хиты, которые попадали бы в топ сто горячих хитов «Биллборд». Мечтал о чём-то большем, чем просто протирать штаны в офисе и раздавать указания. А встреча с Сынмином, который сделал вид, что не помнит его, заставила сердце болезненно заныть. Чанбин и сам с трудом узнал в этом статном, холёном парне того мальчишку, что когда-то таскался за ним хвостиком. Но Чанбину это нравилось. Нравилось больше, чем должно было. Он потягивал виски, разбавленный льдом, и почти не пьянел. Сынмин появился сам — сел рядом, заказал безалкогольный коктейль. Чанбин презрительно фыркнул. — Я на работе, — пояснил тот. — И чем занимаешься? — Главный менеджер этого казино. — Значит, ты отказался от мечты стать музыкантом. — Уже очень давно. В школе я был слишком наивен. Сейчас всё иначе. — А я не хочу отказываться... Чанбин вдруг рассказал ему всё: о работе, о музыке, об ультиматуме родителей. — Иногда послушаться родителей не так уж плохо, — вздохнул Сынмин. — Не думаю. Я хочу использовать свой шанс, чтобы ни о чём не жалеть. Засесть в офисе всегда успею. — Ты всё такой же наивный, хён. — А ты стал ужасно скучным, — обиженно пробормотал Чанбин. — И этот дурацкий костюм тебе не идёт. Неожиданно для себя он подался вперёд и взлохматил безупречную укладку Сынмина. — Что ты себе позволяешь?! — прошипел тот, становясь похожим на того мальчишку. — А что ты мне сделаешь, господин Ким? Чанбину нравилось выводить Сынмина из себя. Но сердце кольнуло при мысли о том дне, когда он сам всё испортил. Он смотрел на раздражённого Сынмина и чувствовал — эта встреча судьбоносная. У Сынмина завибрировал телефон. Лицо его помрачнело. — Какого чёрта? Ты должен был следить! — рявкнул он в трубку и сбросил. — Мне нужно уладить кое-что. Ненавижу эту работу. — Он встал. — На первом этаже потасовка. Чанбин, не думая, пошёл за ним. В холле собралась толпа. В центре стоял взъерошенный мужчина с ножом. Его глаза дико блуждали, дыхание было рваным. Он размахивал лезвием перед Минхо, который, в отличие от нападавшего, выглядел пугающе спокойным и оттого ещё сильнее его бесил. — Ты во всём виноват! Из-за тебя я проиграл всё! — орал мужчина. Его трясло, на лбу выступили капли пота. Нож в руке ходил ходуном. — Ты просто идиот, который не умеет вовремя остановиться. Я не виноват в твоей глупости, — холодно парировал Минхо, отступая на шаг, когда лезвие рассекло воздух перед его лицом. Охрана замерла, ожидая команды. Сынмин рванулся вперёд, но Чанбин инстинктивно схватил его за рукав, удерживая. В следующую секунду из толпы вылетели Чан и Джисон. Они действовали слаженно, без слов: Чан перехватил руку с ножом, выкручивая запястье, Джисон поднырнул сбоку и отшвырнул нож в сторону. Лезвие зазвенело по мраморному полу. Вдвоём они скрутили нападавшего, прижав к полу. Джисон, тяжело дыша, тут же подскочил к Минхо: — Хён, ты не ранен? — Я не просил меня спасать! — недовольно бросил тот, но его голос едва заметно дрогнул. Чанбин выдохнул и отступил в сторону. Сынмин приказал охране увести преступника в полицию. — Всё-таки этот Минхо работает на казино и разводит таких дурачков, как мои друзья? — спросил Чанбин. Сынмин кивнул. — В каждом казино есть такие. Минхо — тонкий психолог. К тому же неплохо выглядит. Наверняка ты тоже немного запал? — усмехнулся он. Чанбин чуть не лопнул от возмущения. — Это подло. Кажется, Джисон принял его схему за чистую любовь. — Так ему и надо. Нельзя быть таким наивным идиотом. — А ты жестокий. — Учусь у тебя, хён... Чанбин хотел возразить, но острое чувство вины сдавило грудь. — Прости, я... Их прервал Минхо, подлетевший к Сынмину. — Какого чёрта в зале оказался человек с холодным оружием?! Чем вообще занята охрана? — возмущался он, словно не Сынмин был главным, а наоборот. — Ты это заслужил, — пробормотал Чанбин. Минхо смерил его испепеляющим взглядом. — Придурок, — прошипел он. — От придурка слышу. — Эй! — Сынмин провёл ладонью в воздухе. — Раунд. — Что это ещё за хмырь? — Минхо требовательно посмотрел на Сынмина. — Куда делись твои манеры, Минхо? — пропел Чанбин. Сынмин устало потёр переносицу. — Ладно, идём решать вопросы с полицией. Ты со мной, — скомандовал он Минхо. Тот скривился, но послушался. Чанбин хотел пойти за ними, но Сынмин остановил его: — Ты нам там только проблем создашь. Иди к своим друзьям. Чанбин смотрел на удаляющуюся фигуру Сынмина. Минхо на ходу обернулся и скорчил ему рожу. Вот же паскуда мелкая.

***

Джисон и Чан ждали его в ресторане на первом этаже. — Ужин за счёт заведения! — радостно сообщил Джисон. — Конечно, у вас же наверняка ни копейки не осталось из-за этого Минхо, — позлорадствовал Чанбин, но Джисон лишь отмахнулся, уткнувшись в меню. — Хочу морепродукты! Мидии и креветки. Чан устало смотрел на Чанбина. — Что? — не выдержал тот. — Где ты пропадал всё это время? Чанбин не был готов вытряхивать душу. Чан, не дождавшись ответа, вздохнул: — Ты же тоже всë просадил?— заметил он, но тут подошёл официант. За ужином Джисон без умолку трещал о Минхо. Чанбин не спорил — он думал о своём. Он завидовал честности Джисона, который легко признавал чувства, не боясь отказа. А Чанбин боялся. Всегда. И вот теперь сидел без денег и поддержки, один на один с мечтой и любовью, которую так долго отрицал.

***

Чанбин знал, что Сынмин слишком к нему привязался. Он чувствовал, что эта потребность во внимании, искреннее восхищение и даже все колкости — больше, чем просто дружеская симпатия. И то, как Сынмин к нему прижимался, укладывая голову на плечо, и как нагло усаживался на колени, и как довольно улыбался, когда Чанбин хватал его за шкирку, как провинившегося щенка, — всё это было немного слишком. Настолько слишком, что сам Чанбин невольно начинал думать о Сынмине иначе. Не просто как о своём донсене, а как о человеке, с которым хотел бы проводить больше времени, целовать и трогать… Но всегда пресекал эти мысли и никогда не пересекал грань дружбы. Сынмин тоже не пересекал. Несмотря на свою наглость, он всё ещё был застенчивым и милым парнем. Немного глуповатым, неловким и неопытным в отношениях. Но даже это заставляло сердце Чанбина наполняться теплотой. Быть объектом любви Сынмина было более чем приятно. Но на выпускном Сынмин подошёл и протянул письмо. Чанбин всё понял по дрожащим пальцам и опущенному взгляду. — Минни, я его не приму. — Хён, ты даже не прочитал! — жарко воскликнул Сынмин. — И не буду. Не делай глупости. У тебя последний год, готовься к поступлению. — Только не говори, что ты не хочешь меня больше видеть... Чанбин не сказал. Он хотел видеть, как Сынмин взрослеет, хотел быть рядом. Но Сынмин понял иначе. Он сбежал, а Чанбин не пошёл за ним. Остался стоять с комом вины в горле.

***

Чанбин ждал Сынмина у его кабинета больше часа. — Хён? — Сынмин выглядел уставшим и удивлённым. — Дай ключи от своей машины. — Что? — Не время спрашивать, гони ключи и пошли со мной. Сынмин поколебался, но отдал. Чанбин взял его за руку и повёл на подземную парковку. — Это что, похищение? — усмехнулся Сынмин, садясь в машину. — Я бы назвал это свиданием, но если тебе нравятся ролевые игры, считай меня похитителем. «Генезис» мягко тронулся. — Ты отвратительно флиртуешь, хён, — Сынмин откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Чанбин старался вести аккуратно. Он сам не до конца понимал, что делает, но впервые в жизни решил довериться чувствам. Терять уже было нечего. Он припарковался на смотровой площадке, которую заприметил ещё по пути наверх в горы. Внизу мерцали крохотные огоньки. Сынмин дремал, смешно приоткрыв рот, и Чанбин залип на его дрожащих ресницах, острых скулах, высоком носе. Теперь он узнавал каждую черту. — Ты слишком откровенно пялишься, — протянул Сынмин, приоткрыв глаза. — Это мешает спать. — Извини, можешь ещё подремать, я буду пялиться украдкой. Сынмин фыркнул: — Твой флирт никуда не годится. — Зато я всегда получаю плюсик за попытку. — Чанбин протянул руку и поправил сбившуюся чёлку. Сынмин вздрогнул, но не отстранился. — Зачем это всё? Неужели я внезапно стал тебе нравиться? — спросил он с кривой усмешкой. — Ты мне всегда нравился. — Даже когда был долговязым подростком с брекетами? — Даже тогда. — У тебя был дерьмовый вкус, — выдохнул Сынмин. Чанбин накрыл его руку своей. — У тебя не лучше. Ты признался далеко не первому красавчику школы. — Неправда, ты всегда был... И есть. Просто... — Сынмин осёкся. — Как только увидел тебя, всё всплыло... — Ты с самого начала меня узнал? Просто делал вид? — почти возмутился Чанбин. — Я вообще-то пытаюсь признаться! Чанбин обхватил ладонями его лицо. — Я так скучал, Сынминни... И поцеловал. Сынмин ответил сразу, податливо, и это был поцелуй, который должен был случиться шесть лет назад, на том выпускном. Но сейчас определённо было лучше — они оба уже умели целоваться, и брекеты не мешали. Не сговариваясь, они перебрались на заднее сиденье. Продолжая целоваться, Чанбин усадил Сынмина на колени, стаскивая пиджак. — Дурацкий костюм, — выдохнул он. — Мне лучше без него? — Определённо. — Неприлично будет так ходить на работу… Чанбин принялся расстёгивать бесконечные пуговицы на жилете, целуя открывающуюся кожу. Сынмин помог Чанбину снять рубашку, провёл ладонью по его мышцам. — Хён, ты зря времени не терял... — Нравится? — усмехнулся Чанбин, заметив его смущение. Сынмин кивнул. Чанбин запустил руки под рубашку, поглаживая ребра и позвоночник Сынмина. Он был такой утонченный, красивый, даже изящный. Чанбину хотелось зацеловать каждый участок его тела, пройтись кончиком языка вдоль позвоночника до самой ягодичной впадины. Но пока он мог только гладить и вылизывать его идеальную нежную шею, ласкать ключицы, касаясь выступающих бусин сосков. Даже это было прекрасно. — Чёрт, какже сильно я хочу тебя трахнуть, — прошептал Чанбин. — Давай в отель... Иначе я кончу в штаны. — Я вообще-то этого и добиваюсь. Сынмин отпихнул его и принялся расстёгивать брюки. Чанбин заворожённо наблюдал за ним. — Хён, не время залипать! Чанбин очнулся и быстро освободил свой напряжённый член. Сынмин сделал то же. Не долго раздумывая, Чанбин сплюнул на руку, соединил из члены и принялся дрочить им обоим. Было стыдно, но он готов был кончить уже через пару движений. Большей частью из-за совершенно непристойных стонов и вида Сынмина, который откровенно выгибался и подстраивался под ритм руки Чанбина. Выглядел он, расхристанный, взъерошенный с поплывшим взглядом и этими свежими засосами на шее как настоящий грех. Поэтому как только Сынмин тихо всхлипнул и излил в руку Чанбина, тот мгновенно спустил следом. — Вау, ты настоящий джентльмен, — пробормотал Сынмин с пьяной улыбкой, поцеловал его и обмяк. — Тебе понравилось? — Чанбин неспешно погладил его по спине. — Обратную связь получите завтра по электронной почте. Мы пока не готовы решить, продолжим ли наше сотрудничество. — Что значит не готовы?! — Спать хочу, — по-детски пролепетал Сынмин, уткнувшись носом в плечо Чанбина. Ночь они провели в отеле, просто спали рядом. Это тоже было прекрасно — спать с тем, кто до ужаса нравится. Не хуже секса. Утром, после долгих поцелуев в душе, где Чанбин сделал Сынмину минет, чем наверняка заслужил себе пару дополнительным звездочек в отзыв, они спустились в ресторан. За одним из столиков сидели Чан, Минхо и Джисон. Минхо как-то подозрительно мило улыбался, и Чанбину захотелось промыть глаза. Чан намазывал ему тост, Джисон что-то нашептывал на ухо. А из-под воротником рубашки Минхо были заметны следы, слишком похожие на засосы. — Блядь, только не это. Они что, притащат в нашу компанию этого помойного кота? — Не говори так о Минхо-хёне, — вяло заступился Сынмин. — Он, конечно, тот ещё мудак, но это их выбор. Пусть страдают. Чанбин натянул улыбку. Сынмин после хорошего сна и минета был благодушен. По крайней мере, хотелось так думать. — Присядем к ним? — Чанбин заметил, что Джисон машет им. — Нет, конечно. Пусть наслаждаются страданиями в полной мере. Не будем им мешать. Сынмин сел за столик у окна, делая вид, что не заметил этот странный тройничок. Чанбин сел напротив, игнорируя надутую хомячью мордочку Джисона. — Как думаешь, уживаются ли хомяк, кот и собака в природе? — размышлял вслух Чанбин. — Надеюсь, кот не сожрёт этого милого хомяка, — без капли жалости протянул Сынмин. — Боюсь, он им подавится. А вот Чана немного жалко. Впрочем, он тот ещё мазохист. Чанбин улыбнулся, глядя на довольного Сынмина с чашкой кофе. — Может, задержишься в отеле на пару дней? У тебя ведь нет срочных дел в Сеуле? — спросил Сынмин, стараясь казаться равнодушным. — Надо подумать. Кто же будет пролёживать диван в гараже и есть пирожки госпожи Хан? Придётся перепоручить эту миссию кому-то другому... Сынмин фыркнул. — Всё-таки обещания надо выполнять. — Какое обещание? — Ночью ты клятвенно обещал, что хорошенько меня оттрахаешь. Чанбин смутился. Впрочем, слов на ветер он обычно не бросал. — Я человек слова. Можешь на меня положиться.