Пока бьют куранты

31 декабря, 23:40. Тусклый свет старой люстры, звон стекла и музыка из работающего телевизора — что ещё нужно 17 летним отпрыскам для идеального праздника? Вольт, виновник торжества и инициатор вечеринки, жил в двушке с бабушкиным ремонтом. Родители оставили ему всю хату в распоряжении, укатив в другой город, потому это место стало идеальным пристанищем для их компании. На поцарапанном журнальном столике, посреди мандариновых корок и тазика оливье, стояла наполовину пустая батарея пивных бутылок. Парни особо не заморачивались насчет новогоднего стола. Лори развалился на потрёпанном диване, прижавшись к левому подлокотнику, лениво втыкая в телефон. На другом конце сидел Ларри, выпрямив спину, и с улыбкой обсуждал что-то с Вольтом рядом. На полу расположились Мипл и Карл, перебирающие шахматные фигуры. С их угла постоянно слышались возмущеные возгласы о том, что в шахматы так не играют, и что конь не может ходить как ладья. Напротив, у окна, курил Дэррил. На том же подоконнике находился Тик, которого, видимо, вообще не смущал запах дешёвых сигарет. Лу молча смотрел телевизор, очищая мандарин. — Скукота смертная, — вскоре протянул Вольт, отровавшись от разговора с Ларри. — Пришли, напились, как скотина, и сидим, как сычи. Может, хоть в карты перекинемся? — Да ну, в дурака, что ли? Задолбало, — отозвался Дэррил. — Можно в Правду или действие, — предложил Тик, вечно взъерошенный и гиперактивный парень, который и минуты не мог усидеть на месте. — Детский сад, — фыркнул Мипл, поправляя очки. Лу обернулся, оглядев всех окружающих его людей. В голове у него нарисовалась одна идея и, пока никто не успел его перебить, он застенчиво подал голос: — Может, в бутылочку? Повисла секундная тишина. Лори резко выпрямился в кресле, и его глаза, всегда казавшиеся более тёмными и колючими, чем у брата, сверкнули негодованием. — Че? — выплюнул он, мгновенно заводясь. — Берега попутали? У нас тут что, по-вашему, гей-клуб? Собрались малолетки, нажрались и давай целоваться? — Лори, да успокойся ты. Не заводись, это ж просто игра! — Ларри вскочил на ноги и подошёл к брату, примирительно выставив вперёд руки. — Смотри, это будет весело! Чисто разрядить обстановку. Всё равно ведь скучно. — Не настолько скучно, чтобы смотреть, как ты будешь слюнявить... да кого-угодно здесь! — огрызнулся Лори, но его голос уже дрогнул. Спорить с Ларри, когда тот включал свой энтузиазм на полную катушку, было практически невозможно. — Да ладно тебе, Лор, — прогудел Карл. — Что ты как баба, в самом деле. Все свои, никто никому ничего не расскажет. — Вот именно, что свои! — подхватил Ларри, воспользовавшись поддержкой. — Давай, брат, чего ты ломаешься? Рискни! Или трусишь, что понравится? — он легонько пихнул Лори в плечо, подмигнув. Лори перевёл взгляд с улыбающегося лица близнеца на остальных. Лу и Тик смотрели с плотоядным интересом, Карл — с одобрением, Мипл — со смущением. Дэррилу, казалось, вообще наплевать, а Вольт лишь нервно пожал плечами. Сопротивляться целой ораве настроенной на веселье молодёжи было бессмысленно. — Тьфу ты, блин, — резко поднялся он с кресла. — Чёрт с вами. Но взасос ни с кем целоваться не буду, понятно? Оборзели. — Да понятно, понятно! — радостно загомонили все. Напряжение, сковывавшее компанию, мгновенно исчезло. — Отлично! — Ларри хлопнул в ладоши. — Тогда в круг, кого ни попадя! Началась возня. Парни расселись, образовав неровный круг. В центре, словно символ предстоящего безумия, Вольт водрузил пустую бутылку из-под Жигулёвского. Лори сел, демонстративно скрестив руки на груди и прожигая взглядом Ларри. Тот в ответ лишь показал ему большой палец и радостно поёрзал, устраиваясь поудобнее. Рядом с ним плюхнулся Тик, возбуждённо дыша, с другой стороны сел Карл, за ним — Лу, Дэррил, Мипл и Вольт. Дэррил постучал пальцем по бутылке. — Ну, по коням, что ли? — спросил он. — Кто первый крутит? Может, Вольт, как хозяин? — Не, — покачал головой Вольт. — Это Лу предложил, пусть он и начинает. Все взгляды обратились к иницатору, который от неожиданности вскинул брови, переглянулся на соседей, после чего выдал тихое: — Ладно. Он лениво протянул руку и крутанул бутылку. Стекло застучало по полу, и все замерли, глядя, как горлышко, замедляясь, совершает свой судьбоносный оборот, а затем, наконец упирается прямо в Дэррила. — О-о-о! — взвыл Тик, хлопнув себя по коленям. — С почином! Дэррил хмыкнул, ничуть не смутившись. Он, не дожидаясь, пока Лу осознает свою участь, сам подвинулся к нему. — Давай без телячьих нежностей, — коротко бросил Дэррил и, схватив Лу за ворот толстовки, быстро чмокнул его в щёку. Раздался общий разочарованный гул. — Это не считается! — возмутился Карл, всплеснув руками — Это разве поцелуй? Меня так тётя Зина в третьем подъезде целует, когда я ей телевизор чиню! — Условий не было, так что можно и не в губы, — огрызнулся Дэррил, отсаживаясь обратно. — Всё, я кручу. Пальцы курильщика сомкнулись на стекле и крутанули бутылку. На этот раз она указала на недавно разглагойствующего Карла. Тик заржал ещё громче, предвкушая зрелище: — Ну, давай, покажи ему теперь, как надо! Карл со вздохом снял очки и в два счета оказался возле Дэррила. Ладонь грубо легла на затылок, пальцы вцепились в волосы мёртвой хваткой, а губы встретились в жёстком поцелуе зуб к зубу ровно на 3 секунды. Все вокруг радостно завыли, выкрикивая одобрительное "Ну наконец-то!". Лори наблюдал за этим цирком, кривя губы. Внутри у него всё бурлило от раздражения. Он бросал короткие взгляды на Ларри, который, казалось, искренне наслаждался этим балаганом. Младший брат хохотал, подбадривал всех, подшучивал. Его вид, такой искренне счастливый и раскрепощённый, пробивался сквозь пелену привычного снисходительства. Эти голубые глаза, полные радости, этот смех, этот голос — всё смешалось в одну кучу, заставляя Лори слегка расслабиться и продолжить играть. Хотя бы ради брата. Круг шёл своим чередом. Карл раскрутил бутылку, и горлышко указало на Вольта. Хозяин квартиры, красный как рак, замер, ожидая своей участи. Карл, войдя в роль, уже наклонился к его лицу, но, видя бледность оппонента, театрально послал воздушный поцелуй, чем вызвал новый взрыв хохота. Вольт с облегчением выдохнул и тут же сам потянулся к бутылке. Она указала на Мипла. Ботаник побледнел, став белее мела, и Вольт ограничился тем, что осторожно чмокнул парня в уголок губ. Тик, разочарованный отсутствием страстей, вырвал бутылку и крутанул её так яростно, что она едва не улетела в стену. Она указала на него же самого. Он заржал, поцеловал собственную ладонь и, недолго думая, перекрутил. — Так, народ, — объявил Карл, потягиваясь. — Пока что это детский утренник, а не игра. Давайте серьёзнее. Кто следующий? — Ларри ещё не крутил! — напомнил Вольт. — Давай, Ларри, покажи им, как надо. Ларри, воодушевлённый всеобщим вниманием, сел поближе и потянулся к бутылке. Лори от такого лишь презрительно скривился, но внутри у него неприятно ёкнуло. Пальцы младшего легли на холодное стекло и мягко толкнули бутылку. Замедляясь, её горлышко проплыло мимо нахмуренного Лори, мимо Дэррила, и, словно в насмешку, остановилось, уставившись прямо на побледневшего Мипла. В комнате повисла тишина. Мипл судорожно поправил очки и бросил полный ужаса взгляд на Лори. Старший сидел, окаменев, в то время как Ларри, казалось, ничуть не смутился. Он повернулся к очкарику и по-дружески улыбнулся. — Ну что, Мипл, — голос Ларри прозвучал неожиданно тепло и ободряюще. — Не ссы, это ж просто игра. Давай минуту и разбежались. — Давай... — прошептал Мипл, и его голос дал петуха. Тик от радости, словно заправский рефери, поднял руку с телефоном, устанавливая таймер. — А ну-ка... Раз! Два! Три! Начали! Ларри, не колеблясь ни секунды, мягко взял Мипла за плечи. Лори смотрел на это, и внутри у него всё сжалось в ледяной ком. Он видел, как Ларри наклоняется, как его веснушчатое лицо приближается к красному от смущения лицу Мипла. Старший брат ждал, что сейчас Ларри, как и все остальные, отделается шуткой или поцелует в щёку. Но Ларри всегда и во всём шёл до конца, потому положил ладонь партнёру на щеку, а затем их губы нежно встретились без страсти и особой пошлости. Лори почувствовал, как кровь прилила к его лицу, — он не мог отвести взгляд. Всё вокруг слилось, сраслось в один неразборчивый гул. Секунды тянулись, как резина, и он чувствовал, как где-то под сердцем, зарождается что-то неприятное. Это было гадкое чувство, которое жгло изнутри. Ревность. Ему вдруг до тошноты, до боли захотелось , чтобы на месте этого задохлика Мипла оказался он. От осознания его бросило сначала в жар, а потом в холодный пот. Лори стало противно от самого себя, от этой мерзкой, непрошеной мысли. Ларри же его младший брат! Его неотъемлемая, надоедливая, но родная половина. Откуда взялись эти чувства? Внутренности скрутило узлом из стыда и злости на игру, на близнеца , на этого ботаника, но больше всего — на самого себя. — Всё, время! — гаркнул Тик. Ларри мягко отстранился от Мипла. Глаза были полны нежности, на губах играла всё та же добрая улыбка. Он легонько хлопнул ошарашенного партнёра по плечу, а затем, как будто ничего не произошло, повернулся к брату. Ларри наткнулся на тяжёлый, пылающий какой-то непонятной, с трудом сдерживаемой яростью взгляд. Улыбка чуть дрогнула. Он непонимающе наклонил голову, пытаясь выяснить, что произошло. Лори резко отвернулся, уставившись в точку на стене. Сейчас ему меньше всего на свете хотелось смотреть в эти наивные братские глазки. Ему нужно было срочно взять себя в руки, запихнуть это мерзкое чувство куда-нибудь поглубже и похоронить. Мипл, тем временем, красный до самых корней своих растрёпанных волос, судорожно поправлял очки, стыдливо отводя взгляд от Ларри. Все старательно делали вид, что ничего особенного не произошло, но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Даже вездесущий Тик притих, нервно постукивая пальцами по пустой бутылке. — Ну, это было... мощно, — хмыкнул Дэррил, разряжая обстановку. Его голос прозвучал нарочито небрежно, но в глазах мелькали искорки неподдельного интереса. — Ларри, ты даёшь. Кто следующий? Давайте, не тормозим. Лори словно выпал из реальности. Он сидел, прожигая взглядом точку на стене. Звуки вокруг доносились до него, как сквозь толстый слой ваты. В висках пульсировала только одна мысль, от которой его мутило: "Хочу, чтобы это был я. Хочу его губы...". Ему казалось, что эта идея выжжена у него на лбу раскалённым клеймом так, что все вокруг видят его грязный секрет. Он чувствовал себя голым, уязвимым и чудовищно виноватым. — Лори! Эй, Лори! Приём! Он вздрогнул всем телом, будто его ударило током, и резко вскинул голову. — Ты ещё не крутил, брат, — голос Ларри прозвучал слишком жизнерадостно, фальшивя в напряжённой атмосфере. — С тебя должок! Давай, не ломайся. Совсем как не родной. Внутри Лори что-то будто сорвалось с цепи, и стеклянный звон разнёсся по комнате: он с силой отшвырнул в сторону пустую бутылку из-под пива, стоявшую у его ног. Он рывком, поднялся на ноги. — Всё, хватит! — его голос сорвался на хриплый крик, — Я не буду! Заебали вы уже со своим цирком! Тошнота, ярость и этот грязный стыд подкатили к самому горлу, мешая дышать. Ему казалось, что его сейчас вывернет наизнанку прямо здесь, на глазах у всех. Нужно было бежать. — Я на улицу. Подышу, — бросил он уже тише, но с той же жестокостью. Не оборачиваясь, он схватил с вешалки у двери свою чёрную куртку и, накинув её на плечи, вылетел в подъезд, громко, со всей дури хлопнув дверью. Все переглядывались, ошарашенные и растерянные. Ларри сидел с побелевшим лицом. Он не понимал, что именно произошло, но почувствовал, будто этот срыв касается его напрямую. Он вдруг встал, виновато выставив перед собой руки, и поспешил в коридор, срывая с вешалки свою куртку: — Я за ним. Простите, парни, мы сейчас. Вы это... продолжайте без нас. Младший в спешке застегнул куртку, напялил ботинки и взялся за ручку двери. Последнее, что тот слышал, было: —Ларри! Сейчас же речь начнётся... 5 минут до нового года...

***

Ледяной декабрьский воздух обжёг лёгкие, моментально вытеснив из них спёртую, прокуренную атмосферу квартиры. Лори быстрым шагом вышел из подъезда и направился вдоль старых пятиэтажек туда, куда глаза глядят. Снег успокаивающе хрустел под ногами, а с тёмного неба падали ленивые снежинки, кружась в свете далёких фонарей. Он не оборачивался, но слышал за спиной торопливые, догоняющие шаги, и сбившееся дыхание. Ларри догнал его метрах в пятидесяти от дома, у фонаря с разбитым плафоном. — Лори! Да погоди же ты! — голос младшего сорвался. — Лори, постой, пожалуйста! Ну куда ты? Лори резко и зло развернулся: — Чего тебе?! Оставь меня в покое, Ларри, хватит ходить за мной по пятам! Сначала вынуждаешь участвовать в этом балагане, а потом... — Лори сплюнул. — Тьфу ты, бляха. Вали к своим друзьям и своему грёбаному Миплу! Идите, целуйтесь там дальше, пока не стошнит! Счастья вам и долгих лет брака! Я не собираюсь продолжать играть в эти игры! Ларри замер как вкопанный, оглушённый этим жестоким выпадом. Он моргнул, пытаясь осмыслить слова брата. — Да что с тобой такое? — он сделал шаг вперёд, протягивая руку. — Лори, ты из-за игры? Из-за дурацкой бутылочки? Мы же просто дурачились, это всё не всерьёз! Ты чего завёлся-то так? Что случилось, Лори? — Не всерьёз? Для тебя, может, и не всерьёз, Ларри! Весь мир для тебя — игра и шутка! Ты ко всему так относишься, а я не могу на это смотреть! — На что смотреть? — Ларри в отчаянии всплеснул руками — На что, Лори? Я не понимаю! Объясни мне, как человеку! Я же вижу, что тебя что-то грызёт. Скажи мне прямо, не мучай ни меня, ни себя! Лори замолчал, глядя в эти обеспокоенные, родные голубые глаза. Внутри боролись желание выплеснуть все чувства и животный страх разрушить всё, что у них есть. И ярость снова взяла верх, потому что злиться было проще, чем признаваться. — На тебя! — выкрикнул старший в отчаянии. — На тебя с ... с кем угодно! С Миплом, с Вольтом, хоть с чёртом лысым! Ты целуешь первого попавшегося, и тебе хоть бы хны, а я... я не могу спокойно за этим наблюдать. В эти моменты моё сердце просто разрывается. Это мерзость, понимаешь? Ревновать собственного брата! Я сам корю себя за эти мысли! Доволен?! Лори притих, тяжело дыша. Порыв злости схлынул так же внезапно, как и накатил. Он выпалил больше, чем хотел, и теперь чувствовал себя совершенно опустошённым. Он пошатнулся, а затем прислонился спиной к холодному стволу старого тополя и сполз вниз, сев прямо на корточки в сугроб. — Я так устал, — прошептал он, уткнувшись лбом в колени. Голос был глухим и разбитым. — от... всего этого. Но в особенности от того, что мне надоело злиться на тебя за то, в чём ты не виноват. Ты имеешь право встречаться с кем угодно. Я не должен мешать твою счастью, даже если с каждым разом буду разваливаться всё сильнее. Ларри сделал пару шагов вперёд, медленно опустился рядом, прямо в снег, не заботясь о том, что джинсы моментально промокнут. Он наконец-то начал понимать смысл сказанных слов, которые оседали в душе с сочувствием и теплом одновременно. Он не касался близнеца, просто сидел плечом к плечу. — Знаешь... я ведь думал, ты злишься, потому что тебе скучно, или потому что ты не любишь, когда тебя заставляют что-то делать. Я чувствовал, что ты бесишься, но думал, что это твоя обычная вредность. Прости меня. Я такой дурак иногда. Он сделал паузу, подбирая слова, и его голос стал ещё мягче, перейдя практически на шёпот: — Но ты послушай меня сейчас, ладно? То, что ты чувствуешь, — это не мерзко и не неправильно. Не смей так говорить о себе. Ты самый родной и самый сложный человек на свете. И я люблю тебя больше всех этих игр, друзей. Больше всего на свете. И если тебе было больно смотреть на тот дебильный поцелуй, то... знай, что для меня он ничего не значил. Лори только крепче стиснул зубы, пытаясь справиться с предательским комком в горле. Ему захотелось провалиться сквозь землю, но одновременно он чувствовал какое-то мучительное облегчение от того, что Ларри рядом. Неужели, он правда не отверг его? Или... Внезапно тишину разорвал приглушённый, но отчётливый звук, доносящийся из открытой форточки на первом этаже дома напротив. Там мерцал голубоватый экран телевизора, и было слышно, как начали бить кремлёвские куранты. Раз, два, три... Ларри вскинул голову. Глаза расширились от удивления, сердце пропустило удар. Он посмотрел на Лори, сжавшегося в комок, и понял всё окончательно и бесповоротно. — Слышишь? — прошептал он, и его дыхание обожгло щеку старшего. — Полночь. Новый год, Лори. Слышишь куранты? Лори поднял голову, посмотрел на Ларри. Его раскрасневшееся от мороза лицо, припорошенные снегом рыжие волосы, ресницы, на которых дрожали снежинки. Страх ушёл, оставив только пустоту, которую нужно было срочно чем-то заполнить. Четыре, пять, шесть... Ларри, не дав ему опомниться, ласково, взял Лори за подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. — Тогда давай сделаем этот Новый год по-настоящему новым, — прошептал он. А затем, под бой курантов, он неумолимо притянул близнеца к себе и поцеловал. Вот он, тот момент, который Лори ждал всю свою жизнь. Семь, восемь, девять... Лори не сопротивлялся, только замер на секунду, не веря в реальность этого чуда, а затем его крепко зажмуренные веки задрожали, и он ответил на поцелуй с такой отчаянной жаждой, что у него самого перехватило дыхание. Все эмоции разом растворились в этом простом и неожиданном жесте, как снежинки на тёплой ладони. Только они вдвоём, бьющиеся в унисон сердца и вкус чужих губ. Десять, одиннадцать, двенадцать. Когда последний удар стих, в морозной тишине раздались первые залпы фейерверков. Ларри мягко отстранился. Его лицо озаряла та самая тёплая улыбка, от которой у старшего всегда щемило сердце. — С Новым годом, Лори, — прошептал он, касаясь своим лбом его лба. — С новым счастьем.