Baby for them

Джонхан сидел на белоснежном ковре в игровой комнате. Распущенные волосы лезли в глаза, из-за чего ему иногда приходилось их убирать за уши. Его язык был немного высунут. Вокруг него были разбросаны цветные карандаши и листы бумаги с предыдущими рисунками, где были изображены рыбки в аквариуме. Прямо сейчас он вырисовывал контур крыльев бабочки. После того, как папочка и Шуа-хён закончат со своими делами, мальчик покажет им свои красивые рисуночки. Он аккуратно обвёл карандашом последний изгиб, а после взял фломастеры и начал раскрашивать. Джонхан улыбнулся, представляя, как обрадуются его папочка с Шуа, когда увидят, каким ярким и необычным получился его сегодняшний рисунок. Он уже слышал их похвалу и чувствовал, как они гордятся его стараниями. Тут в игровую с тихим скрипом приоткрылась дверь. Это был Сынчоль. — Эй, Хани, — ласково позвал он, заглядывая в комнату. — Чем ты тут так увлечённо занят? Джонхан поднял голову и радостно улыбнулся. Его папочка закончил со своей работой и теперь может побыть с ним. — Смотри! — с гордостью сказал он, показывая почти готовый рисунок. — Я уже почти всё раскрасил. Скоро закончу, и я покажу все свои сегодняшние рисуночки. Папочка, а Шуа-хён уже тоже закончил со своими делами? Сынчоль подошёл ближе, присел рядом на корточки. — Шуа ещё занят, малыш, — сказал старший, замечая, что волосы Джонхана снова начали лезть ему в глаза. Он встал и подошёл к полке, где находились все резинки для волос. Сынчоль взял жёлтую резиночку, а после завязал её волосы Джонхана. Младший не обратил на это никакого внимания, продолжая активно разукрашивать очертания различных бабочек. Мужчина умилялся, глядя на него. Хани очень мило выглядит, когда на чём-то сосредоточен. Джонхан отложил розовый фломастер и поднял взгляд на Сынчоля, показывая ему своё творение. — Очень красивые бабочки, — сказал тот, целуя младшего в щёку. Мальчик, почувствовав поцелуй, робко улыбнулся и прижался к Сынчолю. От старшего пахло свежим кофе и чем-то неуловимо домашним, и этот запах всегда действовал на Джонхана успокаивающе. Он с гордостью разглядывал свой рисунок, на котором теперь красовались три разноцветные бабочки: одна нежно-голубая, другая — с узором из крошечных звёздочек, а третья — та самая, которую он только что раскрасил в ярко-розовый. — Папочка, я хочу чай с теми конфетками, что Шуа-хён купил вчера. Сынчоль без проблем подхватил Джонхана и положил свои руки ему на ягодицы, чтобы было проще нести его. Младший обхватил ногами чужую талию и положил свои руки на плечи папочки. Мужчина направился на кухню, а после посадил Джонхана на стул, где предварительно лежала мягкая розовая подушка, чтобы тому было удобнее сидеть. Сынчоль открыл шкафчик с посудой, доставая чашку. Младший наблюдал как туда насыпается рассыпчатый чай, а после добавляется кипяток. Шуа-хён по какой-то причине не любит чайные пакетики, а папочка вообще не пьёт чай, поэтому в их квартире имеется только рассыпчатый. Сынчоль положил на стол пакет с конфетами. Они не были любимыми Джонхана, но тоже очень вкусными. — Малыш, а ты не хочешь проведать Шуа? — спросил Сынчоль, садясь на соседний стул и наблюдая за тем, как младший отпивает чай. Джошуа работал архитектором в небольшой студии. Он обожал свою профессию: мог часами сидеть над чертежами, находить нестандартные решения для сложных задач. — Шуа-хён сегодня опять рисует домики? — с интересом спросил Джонхан, откусывая конфету и запивая её чаем. Ему нравилось смотреть на «волшебные домики», которые проектирует старший. — Да, малыш, — улыбнулся Сынчоль, поглаживая мальчика по спине. — Он говорил, что сегодня у него важный проект. Но, думаю, он будет рад, если ты заглянешь к нему в студию после обеда. Он всегда скучает, когда долго тебя не видит. Джонхан оживился, его глаза заблестели от предвкушения. Он быстро допил чай, спрыгнул со стула и побежал в комнату за своими рисунками с бабочками — хотел показать их Шуа-хёну и, может быть, даже нарисовать вместе с ним новых. Сынчоль проводил его тёплым взглядом, а потом встал, чтобы убрать чашки. Мужчина, после того как всё сделал, зашёл в комнату к Джонхану, видя, что тот пытается засунуть свои рисунки в рюкзак в виде БиМО, персонажа из любимого мультика. — Малыш, давай мы положим твои рисуночки в папку, — сказал Сынчоль, подходя к Джонхану и забирая листки бумаги с рисунками из чужих рук, — тогда они не будут мятыми. Младший кивнул. Его папочка был прав. Красивые рисуночки не должны находиться на безобразной бумаге. *** Джошуа сидел за столом и делал чертеж здания. Линии на бумаге ложись ровно и чётко, но мужчина хмурился: в последнее время работа шла тяжело. Каждый новый проект казался лишь копией предыдущего, из-за чего сам мужчина был недоволен. Дверь в студию скрипнула. Джошуа поднял взгляд и сразу же улыбнулся. К нему на встречу бежал Джонхан, держа папку в руках. Мужчина отложил линейку с карандашом и обнял подбежавшего за талию. К ним спокойным шагом подошёл Сынчоль. — Не думал, что вы сюда приедете, — сказал Джошуа, садя младшего себе на колени, пока тот прижимал к себе папку с рисунками. — Хочешь сказать, что не рад нас видеть? — спросил Сынчоль, облокачиваясь на ближайшую стенку и засовывая руки в карманы брюк. Джошуа просто закатил глаза и обратил внимание на папку в руках Джонхана. — Детка, ты снова привёз с собой рисуночки? — спросил с улыбкой мужчина, целуя того в висок. Их Хани любит показывать свои творения им. Джонхан энергично закивал, его глаза сияли от восторга. Он тут же заёрзал на коленях Джошуа, пытаясь достать свои рисунки. — Смотри, Шуа-хён! — воскликнул он, протягивая тому листки бумаги, — я нарисовал красивых бабочек! Джошуа с нежной улыбкой принял протянутое и аккуратно разложил листы на свободном участке стола, сдвинув в сторону чертежи и линейки. — Какая красота, — искренне восхитился Джошуа, проводя пальцем по контуру рисунка. Сынчоль, наблюдавший за этой сценой со стороны, не смог сдержать улыбки. В его глазах читалась теплота и нежность, которую он испытывал, смотря на Джонхана. — Шуа-хён, тебе ещё много работать? — спросил Хани, прижимаясь к чужому телу. — Ещё немного стоило бы, — ответил Джошуа, водя рукой по спине младшего, но тут он увидел, что у Джонхана немного покраснели щёки. Это заметил и Сынчоль. — Что же ты хочешь сделать, малыш? — спросил Сынчоль, подходя чуть ближе к ним. Они слишком хорошо знали своего Хани. Тот смущённо отвёл взгляд, его щёки стали ещё ярче, а пальчики крепче сжали рубашку Джошуа. — Ну… Я… — пробормотал он, не поднимая взгляд, — я хотел бы, чтобы мы занялись этим… Он сказал это так тихо, что мужчинам пришлось напрячь слух. Джошуа, улыбнувшись, поцеловал макушку младшего. — Так вот в чём дело, — сказал Сынчоль, — нашего малыша возбуждает одна мысль о том, что мы трахнем его не дома. Шуа, можем ли мы отказать в такой просьбе нашего любимого? Джошуа театрально вздохнул, но его глаза продолжили улыбаться. — Я думаю нам стоит выполнить эту просьбу, — мужчина приподнял Джонхана со своих колен и посадил на стол, — ради безопасности, стоит закрыть дверь на ключ. Не успел Джошуа сдвинуться с места, как Джонхан сказал: — Не надо… Услышав это, мужчины переглянулись. — Вот оно что… — Сынчоль встал между ног младшего и взял того за подбородок, поднимая чужое лицо, — тебя возбуждает возможность быть пойманным, не так ли? Джонхан не ответил. Он слегка поджал губы, смотря на мужчину. В его взгляде читалась мольба к действиям. — На колени, Хани, — сказал старший, немного отходя от того. Тот быстро спрыгнул со стола и сел перед Сынчолем на колени. Теперь его лицо находилось на уровне чужого паха. — Хороший мальчик, — Джошуа дотронулся до волос Джонхана, его руки легли на плечи малыша, мягко сжимая, — давай, детка, сделай папочке приятно. Джонхан дотронулся до паха Сынчоля. Он через ткань поглаживал уже ощутимо вставший член. Младший провёл языком по штанам в области члена, оставляя мокрую полоску. Джошуа отошёл от них на небольшое расстояние и облокотился об стол, начиная расстёгивать ширинку. Его взгляд задержался на нетерпеливых движениях Джонхана, улыбка медленно расползлась по его губам. Он наблюдал, как младший без колебаний приспустил штаны Сынчоля, а после наклонился вперёд, прижав лицо к паху старшего. Джошуа, достав свой член, начал медленно водить по нему. Дыхание сбилось. Вид Джонхана, облизывающего чужой член, заставлял тело Джошуа возбуждаться. Он не мог оторвать взгляд. Горловые звуки, исходящие от малыша, ласкали слух обоих мужчин. Пальцы Сынчоля скользнули по мягким, недавно покрашенным в светлый цвет, волосам. Смешок вырвал с его губ, когда младший попытался взять член полностью. — Ах, ты становишься смелее, — пробормотал Сынчоль. Его голос был полон удовольствия. Джошуа увидел, что хватка мужчины на волосах младшего усилилась. Бёдра начали двигаться с большей скоростью и целеустремлённостью. С последним толчком и резким вдохом Сынчоль кончил. Тёплый поток жидкости пролился на лицо Джонхана. Чужая сперма находилась у него на щеках и немного около рта. Младший мило улыбнулся Сынчолю, а после повернулся к Джошуа. Он подвинулся к нему. Его улыбка была невинной и нежной, когда он смотрел на мужчину с белыми полосками на лице. — Я хочу, чтобы и Шуа-хён чувствовал себя хорошо. После этих слов Джонхан прижался к паху Джошуа. Он начал лизать и целовать половой орган мужчины, совершенно не обращая внимания на чужую сперму на лице. Оргазм накрыл Джошуа быстро. Буквально через несколько минут на лице у Джонхана была сперма не только от Сынчоля. Младший попытался встать с колен, но его ноги не слушались. — Ох, малыш, — сказал Сынчоль, поднимая того и сажая на стол, на котором полчаса назад Шуа делал чертёж. Джошуа достал из шкафа несколько салфеток, которые были у него припасены (так как это не первый их случай). — Позволь мне привести тебя в порядок, — сказал он, подходя к младшему. Белая ткань мягко касалась кожи Джонхана. Его прикосновения были нежными и осторожными. Он провёл по щекам и линии челюсти, стирая последние остатки их оргазма. Джошуа выбросил испачканные салфетки в мусорку. Мужчина нежно обнял Джонхана, поцеловав его в макушку. — Ты был великолепен, — сказал он, целуя того после в щёку и чувствуя липкость от остатков семени, — но надо вымыть твоё личико. Сынчоль смотрел на них, тёплая, удовлетворённая улыбка не сходила с его лица. — Малыш, — сказал Сынчоль, обращая внимание Джонхана на себя, — не хочешь заехать в парк и купить сладкой ваты? Шуа-хён чуть позже закончит свою работу. Глаза младшего загорелись от такого предложения. Он выскользнул из объятий Джошуа и сделал шаг к Сынчолю. Липкие остатки спермы на его лице были полностью забыты в пользу обещания сладкого угощения. — Хани, — сказал Джошуа, протягивая тому руку, — пойдём в уборную, там почистим твоё личико, чтобы оно потом не отпало. — Личико может отпасть? — спросил удивлённо Джонхан, беря чужую ладонь в свою. — Конечно, — продолжил Сынчоль, — оно может отпасть и тогда у тебя больше не будет глаз, носа и рта. — Шуа-хён! Скорее! Надо спасать мою красоту! — Джонхан потянул старшего за руку. Джошуа рассмеялся над такой драматичной реакцией, его рука крепче сжала чужую руку. — Хорошо-хорошо, — ласково сказал он. После того, как следы спермы были удалены, а кожа младшего была чистой и слегка раскрасневшейся от тепла воды, они оба вышли из уборной. Снаружи, в коридоре, их терпеливо ждал Сынчоль. — Я удивлён, что никто из сотрудников не решил зайти по своим нуждам сюда, — сказал он, — думаю, их бы очень порадовала картина, как ты смываешь остатки нашей спермы на лице Хани. — Папочка! — громко сказал Джонхан, а после сказал уже более тише, — об таком нельзя говорить, когда мы не дома! Сынчоль рассмеялся. — Как скажешь, детка, — он наклонился и поцеловал того в лоб, — ну что, вперёд за сладкой ватой? — Да! Идя в парке и смотря на довольного младшего, держащего в руках сладкую вату, Джошуа подумал: «Говорить нельзя, а заниматься можно».