В объятиях ночи

Карета Корсаковых, украшенная фамильным гербом, мерно покачивалась на булыжной мостовой, приближаясь к особняку Демидовых. Внутри, в полумраке, пахло дорогими духами и воском. Александр Корсаков, которого для близких звали просто Сашей, сидел у окна, рассеянно глядя на проплывающие огни. Его белоснежный костюм сидел безупречно, подчеркивая стройную фигуру и аристократическую бледность кожи. Светлые, почти платиновые волосы были аккуратно уложены, но Саша то и дело нервно проводил по ним рукой — дурная привычка, которую матушка тщетно пыталась искоренить. — Александр, прекрати ерзать, — произнесла графиня Корсакова, поправляя кружево на платье. — Ты выглядишь как мальчишка перед первым экзаменом. Помни, сегодня важный вечер. Семья Демидовых — наше будущее. Екатерина — прекрасная партия. — Прекрасная клетка, матушка, — тихо пробормотал Саша, но графиня, занятая мыслями о приданом и связях, не услышала. Его отец, князь Корсаков, сухой и расчетливый мужчина, лишь коротко взглянул на сына: — Ты наследник состояния. Твои чувства — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты женишься на Екатерине, и точка. Саша сжал челюсть. Ему было девятнадцать — возраст, когда кровь кипит, а душа жаждет свободы, но он был заперт в золотой клетке долга. Он не хотел жениться по расчету, не хотел видеть рядом с собой всю жизнь нелюбимую женщину. Но перечить отцу было бесполезно. Это он усвоил еще в детстве.

Бал встретил их оглушительным шумом, блеском люстр и кружением нарядных пар. Люди смеялись, обсуждали сплетни, притворно радовались друг другу. Саша чувствовал себя чужим в этом карнавале лицемерия. Он следовал за родителями, как тень, пока они не подошли к чете Демидовых. Серафима Демидова, женщина с пронзительным взглядом, и её муж Пётр выглядели гостеприимно, но в их глазах Саша видел тот же холодный расчет. Рядом с ними стояла девушка. Екатерина была хороша: стройная, с льняными волосами и голубыми глазами, она напоминала фарфоровую куклу. Саша церемонно поклонился: — Рад знакомству. Ваш дом прекрасен. Серафима, обменявшись понимающими взглядами с графиней Корсаковой, мягко, но настойчиво предложила: — Молодым людям скучно среди нас, стариков. Катенька, покажи Александру наш сад. Он особенно красив в лунном свете. Саша и Катя послушно удалились. В саду, среди кустов жасмина и старых дубов, лицемерная светская улыбка сползла с лица девушки. Она села на качели и устало выдохнула. — Не молчите, Александр, — сказала она, и в голосе её послышалась горечь. — Я знаю, вы тоже не хотите этого брака. Саша удивленно поднял бровь. Он не ожидал от куклы такой прямоты. Он подошел к качелям, закатал рукава белоснежной рубашки, чтобы чувствовать себя свободнее, и расстегнул верхнюю пуговицу, давая шее немного воздуха. — С чего вы взяли? — спросил он, хотя внутри всё ликовало: он не один в этом аду. — Я видела ваше лицо, — просто ответила Катя. — Вы смотрели на всех так, будто вас заставляют есть черствый хлеб. Я тоже не хочу этого. У меня есть Женя, он... он простой музыкант. Мы любим друг друга, но мои родители никогда не согласятся. Саша усмехнулся, качнув качели. — Как банально и романтично, — но в голосе его не было насмешки. Он сел рядом, и качели скрипнули под их тяжестью. — Послушайте, Екатерина. Я — не ваш враг. И я не собираюсь делать вас несчастной. Дайте мне время. Я придумаю, как расстроить эту помолвку, но так, чтобы урона вашей репутации не было. В глазах Кати загорелся огонек надежды. Она улыбнулась, и впервые её улыбка была искренней. — Вы правда сделаете это? — Правда, — твердо сказал Саша и удивился своей решимости. — Вы не заслуживаете такой участи. И я тоже. Давайте будем... союзниками. Катя, счастливая, что нашла друга в этом вражеском стане, сжала его руку. Они просидели бы так долго, наслаждаясь тишиной, но из особняка донеслись крики. Саша мгновенно вскочил, его тело напряглось, как струна. — Сидите здесь! — приказал он Кате и бросился внутрь. То, что он увидел в большом зале, заставило его кровь застыть. Люди с ужасом бежали с верхних этажей. Он взбежал по мраморной лестнице на третий этаж и замер. В углу, за тяжелой портьерой, лежала девушка. Ее платье было в беспорядке, а на бледной шее темнели две глубокие ранки, из которых сочилась кровь. Глаза её были открыты и ничего не выражали. — Господи... — прошептал Саша, чувствуя, как его выворачивает наизнанку от ужаса. Он хотел подойти, но чья-то тяжелая рука схватила его за плечо. — Вам нельзя здесь находиться, молодой человек, — рявкнул глава стражи. — Уведите его! На улице, в толпе перепуганных гостей, его встретила Катя. — Что там, Саша?! — она забыла про церемонии и назвала его по имени. — Девушка... убита, — выдавил Саша. — Ищут злодея. Её укусили... словно зверь. Катя побледнела и прижала руку ко рту: — Боже мой... Родители Саши, белые как мел, потащили его к карете. — Мы немедленно уезжаем! — приказ отца не терпел возражений. — Я не позволю, чтобы моя семья была впутана в это... зверство. По пути домой Саша молчал. В его голове пронеслась шальная мысль: а что, если это не человек? Он вспомнил старые легенды, которые читал в библиотеке отца. Но он отогнал эту мысль как нелепую. Мало ли безумцев в мире.

За двадцать минут до того, как Саша увидел тело, в саду Демидовых, среди розовых кустов, появился высокий силуэт. Алексей Хованский, или просто Лёша, как он называл себя сам, был молод ровно настолько, насколько хотел казаться — лет двадцать два. На самом деле за его плечами было почти сто двадцать лет одиночества и охоты. Он двигался бесшумно, как тень, и его взгляд, почти черный в темноте, упал на парочку на качелях. Светловолосый юноша с гордой осанкой, закатанными рукавами и небрежно расстегнутой пуговицей привлек его внимание мгновенно. Он был прекрасен: не той кукольной красотой, которой славились светские львицы, а живой, гордой, горячей. Лёша почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Он не обращал внимания на женщин, для него они были лишь источником пищи и развлечения. Но этот парень... Он был другим. «Интересно», — подумал Лёша, и на его губах появилась легкая, опасная улыбка. «Как тебя зовут, мой красавчик?» Он хотел подойти, но голос разума прошептал: «Позже. Сначала — охота». Внутри особняка он смешался с толпой. Он выглядел как обычный дворянин: черный бархатный жилет, расшитый алыми нитями, облегал его широкие плечи и узкую талию. Черная рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая вид на бледную, но сильную шею и выступающие ключицы. На его пальцах поблескивали серебряные кольца с черными камнями. Девушки бросали на него заинтересованные взгляды, и одна из них, смелая брюнетка, приблизилась к нему. — Вы не танцуете, сударь? — спросила она, кокетливо хлопая ресницами. — С вами — с удовольствием, — мягко ответил Лёша, приглашая её на вальс. Они кружились, и Лёша вдыхал её запах. Кровь её была сладкой, молодой и, как показалось ему, немного ванильной. Но она была лишь едой. — Какое чудесное место, — шепнула она, когда танец закончился. — Я знаю здесь одну галерею, на третьем этаже. Оттуда видно весь зал, но нас никто не увидит. Лёша улыбнулся обольстительно, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я только за. Они поднялись на третий этаж. Девушка прижалась к нему, поглаживая по руке. Лёша резко развернул её и прижал к стене, закрывая ей рот ладонью. — Тихо, — прошептал он, и в его голосе зазвенел металл. — Это будет не больно. Он впился зубами в её шею. Кровь хлынула горячим потоком, но... она оказалась горькой. Примесь страха и пустых мечтаний испортила вкус. Лёша поморщился, но допил до конца, чтобы не оставлять следов. Когда её сердце перестало биться, он аккуратно усадил тело на пол и поправил на ней платье, придав ей вид спящей. Уже в саду он переместился в свой собственный замок — огромное мрачное строение, затерянное в лесах. Слуги-люди, которых он держал в страхе, но не обижал, уже приготовили ему бокал с теплой оленьей кровью, чтобы утолить основную жажду. Но мысли его были не о крови. В его голове застыл образ светловолосого парня на качелях. «Интересно, это сад Корсаковых или Демидовых?» — размышлял он, стоя у окна. Ночь выдалась бессонной. Прошло несколько дней. Сватовство перенесли на другой день — Екатерина «заболела» нервной лихорадкой, но Саша знал правду: она просто тянула время, ища способ сбежать к своему музыканту. Но отец Саши был непреклонен: — Как только девушка поправится, свадьба. Ты будешь женат, Саша, и это не обсуждается. В ту ночь Саша долго сидел в своей комнате, не в силах уснуть. Он переоделся в свободную белую ночную рубашку, подошел к окну и замер. В саду, среди высоких кленов, стоял силуэт. Высокий, темный, неподвижный. Он смотрел прямо на его окно. Саша почувствовал, как по спине пробежал холодок, но любопытство пересилило страх. Он подошел к стеклу, и в этот момент фигура подняла руку, словно приветствуя его. Саша быстро задернул тяжелые шторы, и его сердце забилось в бешеном ритме. «Кто это? Охотники?» — подумал он. Этой ночью он почти не спал, ворочаясь в кровати.