Ненависть.

Дорога к ферме была долгой и утомительной. Тэхён уже час сидел на заднем сиденье старого джипа и с тоской смотрел в окно на сменяющие друг друга пейзажи. — Мы скоро? — спросил он в пятый раз за последние полчаса. — Терпение, — ответил отец, не отрывая глаз от дороги. — Твой дедушка будет очень рад тебя видеть. Ты же знаешь, как он переживал, что ты ни разу не приезжал. Тэхён закатил глаза. Переживал. Конечно. Тот самый старик, который даже на его выпускной не приехал, прислав вместо себя открытку с пятью тысячами вон и сухой подписью. Тэхён не питал иллюзий насчёт этой поездки — отец просто хотел избавиться от него на лето, пока сам будет в командировках. А он, наивный дурак, согласился. Машина свернула на грунтовую дорогу, и Тэхён почувствовал, как его подбрасывает на ухабах. — Господи, здесь что, вообще дорог нет? — проворчал он, хватаясь за дверцу. — Это ферма, Тэхён. Здесь всё по-другому. — Я заметил. Спустя ещё двадцать минут тряски за деревьями показался большой деревянный дом, за которым виднелись какие-то хозяйственные постройки. Здесь всё пахло сеном, землёй и...лошадьми? Да, точно, лошадьми, и этот запах, смешанный с запахом навоза, ударил в нос, как только открылась дверь, отчего Тэхён невольно поморщился. — Фу, — выдохнул он, прикрывая нос рукой. — Как здесь можно жить? Отец не ответил, только покачал головой, выходя из машины. Тэхён нехотя выбрался следом, оглядываясь с явной брезгливостью. Вокруг работали какие-то люди в грубой одежде, таскали мешки, чинили забор. — Пап, а может, ну его? Я лучше в городе останусь, сам справлюсь, — начал он, но отец уже махал кому-то рукой. — Сокджин! — крикнул он, и Тэхён проследил за его взглядом. На крыльце появился мужчина лет шестидесяти. Он был невысоким, но выглядел крепким и подтянутым, несмотря на свой возраст. Тэхён сразу узнал его по старым фотографиям — это был Сокджин, тот самый родственник, который должен был присматривать за ним всё лето. — А вот и наш городской гость! — Сокджин спустился с крыльца и направился к ним, широко улыбаясь. — Тэхён! Ну, дай же я на тебя посмотрю! Ким вымученно улыбнулся и позволил себя обнять. — Здравствуйте..Спасибо, что согласились меня принять. — Что за глупости! — Сокджин хлопнул его по плечу чуть сильнее, чем следовало, и Тэхён едва удержался на ногах. — Ты мой внук, хоть и по второму браку! Буду рад, если поживёшь у нас всё лето. Здесь хорошо, свежий воздух — не то что в вашем городе. Пойдём, покажу дом. Они поднялись на крыльцо, и Тэхён уже собрался было зайти внутрь, как вдруг сзади раздался топот копыт и звонкий, уверенный голос: — Сокджин-хён! Рыжий сегодня на утренней выездке перебрал овса, так что пусть до вечера пасётся на дальнем лугу, а не в загоне. И чтоб без яблок сегодня, а то он совсем переест, потом с ним работать будет невозможно. Тэхён обернулся и на мгновение замер. Верхом на жеребце сидел до жути красивый альфа. Темные волосы, растрёпанные ветром, чуть насмешливая улыбка. Он был одет в простую рубашку, с закатанными до локтей рукавами, обнажая загорелые, мускулистые руки. Парень спрыгнул и подошёл к ним, ведя коня под уздцы. И только когда он оказался рядом, Ким заметил, как тот окинул его быстрым, оценивающим взглядом с ног до головы. — Новенький? — спросил парень у Сокджина, даже не глядя на Тэхёна. — Это мой внук, Тэхён. Из города приехал на лето, — ответил Сокджин с теплотой в голосе. — Тэхён, это Чонгук. Он работает у меня на ферме, главный по лошадям. Без него я бы давно с ума сошёл с этими скакунами. Чонгук наконец повернул голову и посмотрел на Кима в упор. — Приятно познакомиться, — сказал Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Взаимно, — ответил Чонгук, но в его тоне не было ни капли искренности. Он слегка кивнул и уже развернулся, чтобы увести коня, как вдруг остановился. — Сокджин-хён, если он будет мешаться, я не буду с ним нянчиться. У нас тут работа, а не курорт. — Чонгук! — возмутился Сокджин, но тот уже скрылся за углом конюшни. Тэхён почувствовал, как кровь прилила к лицу. Нянчиться?! Он что, маленький ребёнок? Он прекрасно справится сам. — Не обращай внимания, — сказал Сокджин, заметив его реакцию. — Он хороший парень, просто с характером. И лошадей любит больше, чем людей. Привыкнешь. — Конечно, — выдавил из себя омега. — Привыкну. Но внутри всё кипело. Дом внутри оказался гораздо уютнее, чем он ожидал. Сокджин провёл его на второй этаж и показал комнату — небольшую, но светлую, с широкой кроватью, деревянным столом и окном, выходящим на поля. — Располагайся, — сказал Сокджин. — Если что-то понадобится — я внизу или в поле. Чонгук обычно в конюшне, но ты к нему лучше не лезь. — Хорошо. Он остался один и первым делом подошёл к окну. Поля простирались до самого горизонта, где синел лес. Где-то вдалеке паслись лошади, а по дороге, ведущей от конюшни, шёл тот самый Чонгук. — Да чтоб ты споткнулся.. — пробормотал Ким. Тэхён смотрел, как Чонгук скрывается за поворотом. Он не привык, чтобы к нему относились как к пустому месту. А этот альфа смотрел на него так, будто он грязь под ногами. И это было невыносимо.

***

Он принялся разбирать вещи, пытаясь успокоиться, но мысли всё равно возвращались к тому парню и его насмешливой улыбке. Тэхён чувствовал, что это лето будет не таким уж спокойным, как он рассчитывал. Первые дни прошли относительно спокойно. Тэхён старался не попадаться Чонгуку на глаза, но это было сложно — ферма была большой, но все дороги вели к конюшне, а Чонгук был вездесущ, как проклятый. Он появлялся то утром за завтраком, то днём в поле, то вечером у ворот, и каждый раз, проходя мимо Тэхёна, смотрел на него так, словно он был невидимкой. И вот терпение Кима лопнуло. Он решил помочь — ну, просто чтобы показать, что он не бесполезный. Сокджин попросил отнести ведро с водой в конюшню, и Тэхён вызвался сам. Он шёл, гордый собой, неся большое ведро двумя руками, и чувствовал себя практически полезным. Но когда он вошёл в тёмное помещение, его счастье длилось недолго. — Что ты здесь делаешь? — раздался голос за спиной. Тэхён обернулся. Чонгук стоял в дверях, скрестив руки на груди. В его глазах застыло раздражение — смешанное с едва скрываемым презрением. — Принёс воду, — ответил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Дедушка попросил. — Ты мог бы поставить её снаружи, — сказал Чонгук, подходя ближе. — Лошади боятся чужих запахов. А от тебя пахнет городом и духами. Это их пугает. Тэхён почувствовал, как его щёки заливает краска. — Это просто гель для душа, — сказал он, стараясь не показывать обиду. — Я не знал, что... — Ты вообще ничего не знаешь, — перебил его Чонгук. — Ты приехал сюда, чтобы расслабиться? Полежать на травке? Так это не тот курорт. Здесь работают. А ты только мешаешься. Тэхён сжал ручку ведра так сильно, что побелели костяшки. — Я никому не мешаю, — ответил он, глядя прямо в тёмные глаза напротив. — И если я что-то не знаю, это не значит, что я не могу научиться. Чонгук усмехнулся. — Учиться? Ты? — он прошёлся взглядом по его фигуре, задержавшись на руках, которые явно не были привычны к физической работе. — Смотри, не покалечься. И без тебя проблем хватает. Он отобрал у Тэхёна ведро, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Тэхён дёрнулся, как ошпаренный. Чонгук хмыкнул, поставив ведро в угол, и вышел, даже не обернувшись. Тэхён стоял посреди конюшни, сжимая кулаки, и чувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Он никогда не чувствовал себя таким никчёмным, как в эти дни.