Рождественское Чудо

      Что же случилось с Одиннадцатью? Майк оказался прав — она выжила.       Все эти два года она скиталась по миру, нигде надолго не задерживаясь. Но сейчас остановилась в небольшом городе недалеко от Лос-Анджелеса. Впрочем, тоже ненадолго. Думаете, она не боялась, что её поймают? Боялась. Именно поэтому она полностью изменила свою внешность. Она перекрасила волосы в блонд и сменила цвет глаз с помощью линз. Теперь перед всеми была голубоглазая блондинка. Она изменила форму бровей, начала пользоваться косметикой: длинные ресницы, смоки-айс, более тёмная помада и всё в таком духе. Волосы она отрастила почти до ягодиц. Но была ещё одна проблема — татуировка «011» на запястье, по которой её могли легко узнать. Поэтому она собственноручно содрала кожу на том месте, где была татуировка. Было много крови. Было очень больно. Но когда рана зажила, хоть шрам остался, от цифр не осталось и следа. Кроме того, с помощью своих способностей она сделала себе новый паспорт. Теперь её звали Наоми Рид. По легенде она была сиротой, выросшей в детском доме. Родители погибли, когда ей было тринадцать лет. Обычная девушка. Ничем не примечательная.       И вот однажды она всё-таки решилась ненадолго приехать в Хокинс. Не для того, чтобы вернуться. Лишь для того, чтобы увидеть друзей. Всё равно они её не узнают, зато она сможет убедиться, что у них всё хорошо.       Как раз начались зимние каникулы, и все собирались приехать домой на праздники. Так и получилось. Хотя большинство уже жило в Нью-Йорке, они всё равно вернулись в родной город.       А вместе с ними приехала и Одиннадцать.

***

      Было Рождество. Карен, как всегда, добрая душа, пригласила всех к себе. Конечно, Тед был этим крайне недоволен. Но кто вообще спрашивал его мнение Вечером должны были прийти: Джойс, Хоппер, Мюррей, Уилл, Джонатан, Стив, Робин, Макс, Лукас, Эрика, Дастин… Семью Уилеров можно было даже не считать — они и так были дома. Остальные родители разъехались кто куда.

***

      — ХОЛЛИ! — на весь дом крикнул Майк. — Где моя книга по D&D?       — Я смыла её в унитаз, — невозмутимо ответила Холли.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!       — Да шучу я. Посмотри на полке, слепошара.       — Ой, кто бы говорил. Ты сегодня сама полчаса искала свою косметичку. И вообще, зачем тебе косметика в тринадцать лет?       — Меньше знаешь — крепче спишь, братик. А теперь выйди из моей комнаты!       — С огромным удовольствием!

***

      Тем временем Одиннадцать уже шла по до боли знакомым улицам. Она надеялась встретить кого-нибудь из своих друзей. И надежда оправдалась. В одном из кафе она увидела Макс и Лукаса. И чёрт дёрнул её зайти внутрь. Она села за два столика от них, заказала что-то из еды и стала невольно слушать их разговор.       (...)       — И ещё мороженое, — добавила Макс.       — Мороженое? А лечить тебя потом кто будет?       — А ты угадай, — улыбнулась девушка. — Его имя начинается на «Л» и заканчивается на «с».       — Ну посмотрим.       — Кстати, вчера разговаривала с Холли. Угадаешь, что Карен наконец заставила сделать Майка? — спросила она, взяв Лукаса за руку.       — Пойти к психологу?       — Именно. Вчера было первое занятие.       — И что Холли сказала?       — Тяжело. Почти всё время молчал. Странно, обычно его не заткнуть, даже силой.       Лукас рассмеялся.       — Помню, когда нам было лет восемь, Нэнси заклеила Майку рот скотчем. А потом ещё и связала ему руки верёвкой, чтобы он этот скотч не снял. Помню, миссис Уилер тогда сначала отругала её при нём, а потом тайком поблагодарила за целый день тишины.       Теперь уже засмеялась Макс.       — Спасибо за идею.       — Пользуйся. Нэнси бы тобой гордилась.       — Кстати, о Нэнси. Холли ещё рассказала мне одну сплетню.       — Какую?       — Ты же знаешь, что они с Джонатаном давно расстались?       — Ну.       — Так вот... она хочет снова сойтись с ним.       — Да ладно?       — Клянусь! Она с Холли даже репетировала, что скажет. Сегодня собирается признаться.       — Только не при всех же?       — Конечно нет. Представь, какой был бы позор, если бы он отказал. Особенно учитывая, что когда-то именно она его бросила.       — Я Холли сказал ровно то же самое.       Макс усмехнулась.       — Только никому не рассказывай. Это секрет.       — Тогда зачем ты мне это рассказала, если это секрет?       — Потому что тебе я доверяю. Если кто-нибудь об этом узнает, получишь фингал под глазом.       — Верю на слово.       — А вообще... надо будет сказать Уиллу, чтобы он привёл Джонатана в человеческий вид.       — А то он опять придёт в спортивных штанах и свитере, который ему ещё прадед оставил.       — Вот именно! Доедаем и бегом к Байерсам. Испортим их семейную идиллию.       — Полностью поддерживаю!       — Стоп! Мы вообще-то отошли от темы! Так что ты подаришь мне на Рождество?       — Это сюрприз.       — Ну Лукас! — девушка сложила ладони, будто молилась, и сделала самые жалобные «кошачьи глазки». — Ну пожа-а-алуйста, скажи!       — Тогда это уже не будет сюрпризом.       — Не люблю сюрпризы, — проворчала Макс. — Их всегда приходится слишком долго ждать.       — Осталось всего пару часов.       — Ты вообще себя слышишь? Пара часов — это целая вечность!       — Тогда что ты подаришь мне?       — Я тебе подарю...       Но договорить она не успела — Лукас перебил её.       — Лучше не говори. Я люблю сюрпризы.       — Какая разница в мировоззрении, — саркастично фыркнула рыжеволосая. — Прошу тебя. Я не выдержу.       — Тьфу-тьфу, — буркнул Синклер. — Значит, хочешь узнать свой подарок?       — А я тебе что последние пять минут говорю? Или ты оглох?       — Вообще-то левым ухом я действительно хуже слышу. Кажется, скоро у меня разовьётся фонофобия...       — Из-за меня, что ли?!       — Вообще-то из-за Эрики. Ну и... после всего, что произошло.       — Ладно, живи. Так ты, кажется, хотел сказать, что это за подарок?       — Может, вручить его прямо сейчас? — спросил Лукас.       Макс радостно закивала. Но такого подарка она точно не ожидала... Хотя, если честно, где-то глубоко внутри всегда мечтала именно о нём.       Лукас медленно поднялся со своего места, затем опустился на одно колено и достал небольшую коробочку. Открыв её, Макс увидела кольцо. Боже...       — Я долго думал о нас... — начал он. — И понял, что хочу прожить с тобой всю свою жизнь. Ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я не представляю своего будущего без тебя. Я знаю, что мы ещё молоды. Кто-то скажет, что нам рано даже думать о таком. И ты не представляешь, как мне сейчас страшно всё это говорить. Но когда я оглядываюсь назад... я вспоминаю всё, через что мы прошли вместе. Я никогда не забуду нашу первую встречу. Ты вошла в класс, и мистер Кларк представил тебя как Максин. Ты сразу же возразила и сказала, что тебя никто так не называет. А потом просто сказала: «Я Макс». Помню, как мы с Дастином одновременно в тебя влюбились. Сейчас это кажется смешным — нам ведь было всего по тринадцать. Потом мы начали встречаться... Не считая того, что ты бросала меня пять раз. Но каждый раз я приходил и просил прощения. Помню, как даже учил Майка правильно извиняться перед девушкой. Правда, он всё равно так ничему и не научился. Одиннадцать рассказывала, как ужасно он однажды перед ней извинился... Если это вообще можно было назвать извинением...       Последние слова он произнёс совсем тихо и печально. Затем на несколько секунд замолчал.       — А ещё помню ту шишку, которую набил после того, как ты впечатала меня головой в раковину. И глаза мне ещё водой залила. И всё это только потому, что я сказал, что у тебя появился новый прыщ.       Макс тихо прыснула со смеху.       — Потом ты целый месяц называла меня идиотом. Зато урок я усвоил.       Он улыбнулся.       — Потом ты впала в депрессию из-за...       Он резко оборвал себя на полуслове и начал заново.       — Потом ты бросила меня... в шестой раз. Я ходил за тобой, пытался поговорить. Но ты меня не слышала. И я понимаю... тебе тогда было совсем не до меня. А потом начались убийства. Тебя едва не убили. Полтора года ты пролежала в коме. Я приходил к тебе каждый день. Каждый день включал твою любимую песню. Даже удивительно, что она тебе до сих пор не надоела... Потому что я её уже просто ненавижу.       Он тихо рассмеялся.       — Медсёстры уже знали обо мне всё. О тебе — тоже. И даже всё самое плохое про Эрику, потому что, пока они меняли тебе капельницы, я без остановки болтал. Видимо, не только Майк не умеет держать рот на замке.       Он глубоко вздохнул.       — Я был самым счастливым человеком на свете, когда ты наконец открыла глаза. Будто жизнь снова обрела краски. Ты стала смыслом моей жизни. И до сих пор им остаёшься. Сейчас у нас всё хорошо. И я очень надеюсь, что так будет всегда. Но за всё это время я понял одну вещь. Жизнь может измениться в любую секунду. Она может бросить тебе такие испытания, через которые невероятно трудно пройти. Именно поэтому нельзя откладывать счастье на потом. Я люблю тебя. И хочу прожить с тобой всю жизнь. Макс Мэйфилд... Ты выйдешь за меня?       Во всём кафе воцарилась абсолютная тишина.       Даже Одиннадцать, сидевшая в нескольких столиках от них, слушала его, затаив дыхание.       И сейчас все ждали только одного — ответа Макс.       Сам Лукас боялся его услышать больше всех.       Пока он говорил, Одиннадцать невольно вспоминала Майка. Да... извиняться он действительно никогда не умел. Да и, если честно, много чего не умел.       — Значит... — наконец тихо произнесла Макс.       — Значит? — осторожно переспросил Лукас.       — Ты правда готов терпеть меня всю жизнь?       — Готов. Без единого сомнения.       — Лукас...       Она вдруг сделала такое серьёзное лицо, что всем показалось — сейчас откажет.       — Ты... Не думаю, что твои родители будут в восторге...       По кафе словно пронёсся общий вздох.       — Поэтому...       Она сглотнула. Голос дрогнул. У Лукаса так сильно затряслись ноги, как никогда раньше.       — ...я говорю... Да. Я согласна выйти за тебя замуж.       Всё кафе взорвалось аплодисментами.       Одиннадцать хлопала вместе со всеми так усердно, что ладони начали болеть. Они всё равно её не узнают. Зато ей довелось стать свидетелем такой прекрасной сцены. Пусть хотя бы кто-то будет счастлив.       Лукас поднялся, дрожащими руками надел кольцо на палец своей уже невесты.       Макс тут же поцеловала его. Он подхватил её на руки и закружил прямо посреди кафе.       Да.       Эти двое были по-настоящему счастливы. И почему-то от этого на душе у Одиннадцать стало теплее. Интересно... Что было бы, если бы они сейчас узнали, что она сидит совсем рядом? Сделало бы это их день ещё счастливее?       Спустя несколько секунд Макс случайно окинула взглядом весь зал. Просто посмотрела на лица людей, ставших невольными свидетелями предложения. Её взгляд на мгновение задержался на незнакомой голубоглазой блондинке. Почему-то ей показалось, что она уже где-то видела её. Но это же Хоукинс. Здесь почти все знают друг друга хотя бы в лицо. Поэтому Макс быстро отбросила эту мысль. Да и сейчас было совсем не до этого. В конце концов... Ей только что сделали предложение.

***

      После того как Макс и Лукас вышли из кафе, Одиннадцать тоже поднялась и вышла на улицу. Она неспешно шла по улицам родного города. Теперь здесь всё восстановили. Всё выглядело почти так же, как раньше. Вот мэрия. Такая же, какой она была всегда. Будто ничего и не изменилось. А вон полицейский участок. Там всегда... Ого. Точнее, ой.       Потому что именно в этот момент из участка вышел Хоппер. Он снова стал шерифом? Интересно... узнает ли он её? Одиннадцать подошла ближе и села на скамейку неподалёку. Джим разговаривал с каким-то коллегой.       — Ну что, какие планы на вечер? — спросил тот.       — Мы с Джойс идём к Уилерам. Там сегодня вся компания соберётся, — ответил Хоппер.       — Джойс — это твоя жена, да?       — Да.              Что?! Они поженились?!       НАКОНЕЦ-ТО!       Одиннадцать хотелось завизжать от счастья, но она лишь крепче сжала руки. Нельзя. Иначе выдаст себя.       — Помню, лет шесть назад ты говорил, что она сумасшедшая и совершенно неуправляемая.       — Попробуй сам ей это сказать, — усмехнулся Хоппер. — Тогда сумасшедшим стану уже я.       Напарник рассмеялся.       — А её сыновья? На дискотеку какую-нибудь пошли?       — Нет. Они тоже идут с нами. У Уилеров ведь полно ребят их возраста.       Он ненадолго задумался.       — Хотя... какие уже ребята. Вполне взрослые дети.       — Ну тогда счастливого Рождества.       — И тебе.       Хоппер сел в машину и уехал. Проезжая мимо, он мельком заметил на скамейке незнакомую светловолосую девушку. Но не придал этому никакого значения.

***

      В доме Уилеров уже собрались все. Холли о чём-то болтала с Макс. Парни обсуждали своё. Робин рассказывала какую-то историю Джонатану и Стиву. Джойс, Хоппер и Тед вспоминали молодость. Карен с Нэнси носили из кухни тарелки с едой.       А Одиннадцать стояла по другую сторону окна и молча наблюдала за всем этим. Они счастливы?.. Ей очень хотелось верить, что да. Используя свои способности, она прислушивалась к разговорам. (...)       — И все молчат! — с воодушевлением рассказывал Дастин. — А я поднимаю руку и говорю: «Сэр, у вас ошибка». Видели бы вы его лицо!       — У нас в колледже за такое преподаватели только хвалят, — сказал Уилл.       — А у нас минусы ставят, — зевнул Лукас. — Скорее бы уже закончить учёбу.       — Кстати, мы с Сьюзи теперь живём вместе, — с гордостью сообщил Дастин. — Правда, на праздники она уехала к семье.       Лукас хитро улыбнулся.       — Ну... у вас уже было... это самое? Или у вас пока исключительно платоническая любовь?       — Это секрет.       Дастин тут же прищурился.       — А у тебя с Макс? Вообще-то вам вроде ещё рановато...       Лукас криво усмехнулся.       — Это что сейчас означало? — спросил Дастин.       — Что у них уже всё было. И не один раз. И даже не десять, — спокойно перевёл Уилл. — Дастин, им вообще-то почти девятнадцать.       — Кажется, я немного отстал от жизни...       Он повернулся к Уиллу.       — А у тебя как дела с Эндрю?       — Всё хорошо. Сейчас он у родителей. Он очень добрый... и милый. Мне с ним хорошо.       — А красивый?       Уилл смущённо улыбнулся.       — Очень.       — Шип! Шип! Шип! — довольно протянул Дастин.       Потом снова посмотрел на Лукаса.       — У вас с Макс за последние полгода ещё что-нибудь изменилось?       — Эм...       Лукас кашлянул.       — Она ни разу меня не бросила.       — Вот это прогресс, пацаны. Главное, чтобы она сейчас этого не услышала.       — Такими темпами дело и до помолвки дойдёт, — саркастично бросил Дастин.       Лукас тихо рассмеялся. Но вовсе не над шуткой. Скорее над тем, насколько она скоро окажется правдой.       — Майк, а ты чего молчишь? Как у тебя дела?       Майк всё это время сидел рядом, просто почти не участвовал в разговоре.       — Я начал ходить к психологу.       Он устало выдохнул.       — Но, по-моему, психолог нужен ей, а не мне. Она ненормальная!       Все посмотрели на него.       — Представляете, что она мне сказала? «Сожмите всю свою боль в кулак, скажите: "Это моя боль, но ты причиняешь зло", а потом отпустите её».       Он развёл руками.       — Это вообще что было?       — Признаю, психолог из неё ужасный, — рассмеялся Дастин.

***

      — Интересно, что ответит Джонатан? — тихо спросила Холли у Макс.       — Всё-таки он её любил. Но прошло уже два года... Даже не знаю.       Макс улыбнулась.       — Холли, я почти два года пролежала в коме. Лукас всё это время ждал меня. Если люди действительно любят друг друга, два года — это не срок.       — Надеюсь, ты права.

***

      — Ну вот, она уехала к своей семье. А я выбрала друзей! Так что сегодня веселитесь так, чтобы я не расплакалась из-за того, что она не взяла меня праздновать Рождество со своими родственниками, — театрально пожаловалась Робин.       — Ужас, — автоматически ответил Стив. — И что она тебе сказала?       Робин посмотрела на него.       — Да ничего такого она не говорила.       — Ой... чёрт, извини. Это уже профессиональная привычка. Стоит девушке начать рассказывать историю — у меня сразу вылетает: «И что она сказала? Какой ужас! Да быть такого не может!»       — Поверь, прекрасно понимаю.       К ним подошла Нэнси.       — Привет. Сейчас ещё Эрика поднимется. Предлагаю пока пойти наверх.       — Согласен, — кивнул Стив. — Пошли.

***

      — В твоей комнате вообще ничего не изменилось, — заметила Робин.       — А дробовики всё ещё здесь? — спросил Стив.       — Конечно. На всякий случай.       — Только маленьких детей дома больше нет, — усмехнулся он.       — Эта "маленькая девочка" сейчас стреляет лучше самой Нэнси, — ответил Джонатан. — Холли недавно очень этим хвасталась.       — Серьёзно? Лучше Нэнси?       — Да.       Нэнси переглянулась с Робин. Пора.       — Стив! Я только что вспомнила! Хендерсон же... Она сделала вид, будто что-то осознала.       — Чёрт!       Робин мгновенно сорвалась с места. Стив, ничего не понимая, побежал за ней. Дверь захлопнулась.       Джонатан удивлённо посмотрел на Нэнси.       — Что это сейчас было?       — Понятия не имею. Но явно ничего хорошего.       Он направился к двери.       — Надо проверить...       — Стой!       Нэнси остановила его.       — Вообще-то... я хотела поговорить с тобой. Очень серьёзно.       — Что-то случилось?       — Да...       Она нервно вздохнула.       — Знаешь... я давно хотела тебе сказать...       Несколько секунд она молчала. Потом тихо пробормотала самой себе:       — И когда это я стала такой трусихой?       Она подняла глаза.       — Джонатан... всё это время я много думала о нас. Мы расстались. Но теперь я понимаю, что это было ошибкой. Мои чувства никуда не исчезли. Я всё ещё люблю тебя. Не хотел бы ты... дать нашим отношениям второй шанс?       Джонатан долго смотрел на неё.       — То есть... ты хочешь снова быть вместе?       — Да.       Она нервно улыбнулась.       — Может... это будет наше рождественское чудо?       Джонатан улыбнулся в ответ.       — А я ведь до сих пор люблю тебя, Нэнси Уилер.

***

      — Что с Дастином?! — спросил Стив, догнав Робин.       — Ничего.       — Тогда зачем был весь этот спектакль?       — Нужно было оставить их вдвоём. Я выполнила свою миссию.       — Дура.       — Сам козёл.

***

      Одиннадцать стояла возле дома и, используя свои способности, слушала всё, что происходило внутри. Как же приятно было снова слышать их голоса...       — Эй.       Она вздрогнула. Перед ней стояла Эрика.       — Вы кто?       Одиннадцать мгновенно взяла себя в руки.       — Простите... Я ищу Лерн-стрит, двадцать один. Хотела спросить, где это. Здесь ведь восемнадцатый дом?       — Да. А двадцать первый — мой.       Эрика внимательно посмотрела на неё.       — Вам что-то нужно?       — Вы из семьи Синклер?       — Да.       — Я дочь старой школьной подруги миссис Синклер. Просили кое-что ей передать.       — Её сейчас нет дома. Приходите завтра.       — Спасибо. До свидания.       — До свидания.       Эрика скрылась в доме. Одиннадцать тихо усмехнулась.       — Даже не узнала меня, мелкая.

***

      Все уже сидели за праздничным столом. Разговоры не смолкали ни на минуту. Неожиданно Лукас поднялся.       — У меня объявление!       — Ну и какое, задрот? — тут же спросила Эрика.       — Оказывается, Дастин — экстрасенс.       — Ты уже успел напиться? — удивился Стив.       — Нет.       — Тогда не начинай.       Лукас посмотрел на Дастина.       — Помнишь, ты сегодня пошутил насчёт помолвки?       Макс тихо засмеялась.       У Дастина округлились глаза. Да и у остальных тоже.              — ВЫ СЕРЬЁЗНО?!       Макс молча подняла руку. На безымянном пальце сверкнуло кольцо.       — Рождественское чудо, — с улыбкой сказала она.       Дом наполнился радостными криками и аплодисментами.       Только Тед тяжело вздохнул.       — На сегодня с меня хватит. Я спать.       — Зато нам больше еды останется, — моментально нашёл плюс Дастин.       Тед лишь бросил на него усталый взгляд и молча поднялся наверх.

***

      Рождественское чудо?.. Нет. Одиннадцать решила показать им, что такое настоящее рождественское чудо. Появиться она не могла. Это было слишком опасно. Но она могла оставить письмо. Она достала лист бумаги и начала писать.       Наверное, сейчас вы не понимаете, кто написал вам это письмо. Я отвечу сразу, это я, Оди. Джейн Хоппер. Скорее всего, сейчас у вас только один вопрос: как? Ведь вы считаете, что я умерла. Считайте это рождественским чудом. Я не могу показаться вам. Это слишком опасно. Но я не могла не приехать и не увидеть вас ещё раз. И теперь я знаю самое главное. У вас всё хорошо. Макс и Лукас, я так рада за вас. Я чуть не расплакалась, когда Лукас делал тебе предложение, Макс. Пока хлопала, даже ладони натёрла. Я была в том кафе. Ты смотрела прямо на меня, Макс. Видеть вас счастливыми — самое главное для меня. Дастин, тебе уже почти девятнадцать. Пора становиться мужчиной. Ты понимаешь, о чём я. Простите, но я случайно подслушала ваш разговор. Уилл, я очень рада, что ты встретил своего человека. Оставайся таким, какой ты есть, брат. Стив, ну найди уже себе вторую половинку! Никакого проклятия на тебе нет. Действуй! Робин, не обижайся на Викки. Она классная. Мои любимые Дженси — Джонатан и Нэнси. Наконец-то вы снова вместе! Только попробуйте ещё раз расстаться. Сама я, конечно, не приеду, но проклятие на вас точно нашлю, оболтусы! Эрика, а ты в следующий раз внимательнее смотри людям в лицо. Привет от дочери маминой одноклассницы. Ты даже меня не узнала. Хотя, если честно, мне это было только на руку. До сих пор не понимаю, как ты вообще поверила в эту легенду. Джим и Джойс... Папа. Мама. Я так рада, что вы поженились. Простите меня. Особенно ты, папа, за то, что я сделала такой выбор. Ты не потерял дочь. Я жива. Просто очень далеко. Пожалуйста, не плачь обо мне. Постарайся понять, что иначе я не могла. Я люблю тебя. И очень хотела бы снова жить вместе с тобой. В нашем маленьком доме. И, как раньше, всегда оставлять дверь открытой на три дюйма. Кстати... ты наверняка видел меня сегодня. Я сидела на скамейке возле участка. Да, теперь я блондинка. И не верьте стереотипам — глупее я от этого не стала. Майк... Я вижу, как тебе тяжело. Но прошу тебя... живи дальше. И пошли своего психолога куда подальше. Ой... простите, вырвалось. Дело не в том, что я вас не люблю. Я просто хочу вас защитить. Майк... я очень сильно тебя люблю. Но я не вернусь. Потому что тогда вы можете погибнуть. Мисс Кей захочет стать новым Бреннером. А если не она — найдётся кто-то другой. Поэтому это письмо — всё, что останется от меня. Будьте счастливы без меня. Потому что я больше никогда не вернусь. Почему я решила написать вам всё это? Потому что вы имеете право знать правду. Считайте, что я всё ещё рядом. Просто очень далеко. Будто уехала в долгое путешествие. Вы не обязаны мне верить.       Ваша Оди.

***

      В дверь постучали.       — Майк, открой, — сказала Карен.       Майк подошёл к двери. За ней никого не оказалось. Только конверт. На нём было аккуратно написано:       Рождественское чудо. Прочитать при всех.       — Здесь письмо. Написано читать вслух, — сказал Майк, возвращаясь в гостиную.       — Ну так читай, — ответил Стив. — Теперь мне самому интересно.       — Читаю.       — А ты умеешь? — тут же подколола его Холли.       — Лучше, чем ты, — буркнул Майк.       Он развернул письмо. С каждой строчкой его голос становился всё тише. На глазах выступили слёзы. Он прочитал письмо до самого конца. В комнате повисла тишина. Никто не мог произнести ни слова. Первым молчание нарушил Майк.       — Она жива...       Он поднял глаза.       — Я же говорил. Она жива.       Макс медленно кивнула.       — Мы сегодня её видели...       Хоппер опустил голову.       — Как... как я мог её не узнать?..       Эрика потрясённо посмотрела на всех.       — А я вообще с ней разговаривала... И тоже не узнала.       Она нервно усмехнулась.              — Её теперь действительно невозможно узнать.       Майк крепко сжал письмо в руках. На его лице впервые за долгое время появилась настоящая улыбка.       — Она...       Он с трудом выдохнул.       — Она жива.

Конец