Милый, милый, просыпайся...

Двое мужчин уже довольно давно живут в счастливом браке. Ну... Или счастливым он только казался. Однако не только окружающим, но и одному из этих мужчин... Брак Аффогато и Какао действительно выглядел весьма благополучным, таким же он выглядел и для Какао. Но второй участник ансамбля мог очень легко с этим поспорить, да не будет. А то вдруг его благоверный узнает, что, ну скажем... Он каждый день врёт ему, напоминая о том, как "сильно" любит? Каждый день просто играет роль верного супруга? Но зачем ему это? Ответ очень прост: Дарк Какао богат, причём богат безумно. Своё состояние он нажил очень тяжёлым трудом на протяжении всей жизни, что теперь позволяет ему работать по минимуму. И Аффогато мог бы так же, не то чтобы он недостаточно способен и умён для этого, вот только он даже СЛИШКОМ умён. Да настолько, что его голову в определённый момент посетила идея просто напросто закрутить роман с начальником его компании, чтобы не только пользоваться чужими деньгами безнаказанно, так ещё и добиться того, чтобы в случае чего компания и всё имущество осталось за ним. Имел ли план успех? Умел! Ошеломительный! Аффогато просто очень хороший актёр. И в итоге получалась какая-никакая инвестиция. Ну, знаете, как некоторые молодые девушки выходят замуж за старых миллионеров, чтобы после их смерти получить себе капитала? Вот тут примерно то же самое, только с этим пунктом плана проблемы: не настолько стар супруг Аффогато, чтобы вот-вот и уже всё (он старше Аффогато, но не так сильно). Хотелось бы... Слегка ускорить сей процесс. Имея ввиду именно то самое, довольно страшное и безумно бесчеловечное решение. Какао отличный муж. Не бьёт, не пьёт, разве что по праздникам, подарки дарит. Единственная его проблема – довольно топорное выражение чувств и эмоций, из-за чего он иногда буквально ощущается глыбой льда. Но Аффогато до этого нет никакого дела. Его не волнуют ни положительные, ни отрицательные качества его партии, ибо самым главным его положительным качеством для него является куча денег. Конечно, хорошо иметь кого-то с денежным мешком, которым тебе дают пользоваться... Но ещё приятнее иметь этот денежный мешок у себя, чтобы пользоваться им мог только ты. Потому он и решился на то, на что вообще мало кто способен решиться. И, честно, вообще не чувствовал за это угрызений совести. ... На дворе обыкновенная ночь. Такая же, как и множество давно прошедших. Супруги лежат в одной кровати, но если Какао уже как часик-два спокойно спит, то его партнёр напротив, всеми силами бодрствует, предвкушая свой грядущий триумф. Не ворочается, не нервничает, он вполне спокоен и самоуверен. Просто лишний раз обдумывает план действий, чтоб в процессе не замешкаться. Да и не будет же он сразу его будить? Надо полежать, подождать... А? Зачем будить? Ха, не всё сразу, не всё сразу! Таким образом прошёл ещё примерно час, когда Аффогато, уже даже немного утомлённый ожиданием (и чувствующий, что сам начинает клевать носом), решил начать выполнение своего кровожадного плана. Подбираясь ближе к спящему супругу, лежащему к нему спиной, он начал слегка тормошить его за плечо. —Милый... Милый... — нарочито жалобным шёпотом начал Аффогато, начиная уже активнее тормошить Какао за плечо. — Любимый, просыпайся... Явно нехотя, с мычанием под нос, но Дарк всё же начал постепенно открывать глаза, поворачиваясь в сторону своей пассии. Спросонья ещё мало что понимающий, он только слегка махнул головой, мол, что случилось, проводя большой ладонью по глазам. —Ох, милый, прости... Но, мне кажется... Я слышал что-то.. Из подвала... — продолжал скулить Аффогато, придвигаясь к партнёру ближе. Не отходя от темы, стоит отметить, что дом у пары был свой, приличных размеров, такая роскошь как подвал в нём имелась. Войти в него можно было двумя путями: спуститься по лестнице из дома или тоже по лестнице, но через гараж. Обычно гараж на ночь, конечно же, закрыт, но сегодня Аффогато, вызвавшийся проверить всё перед отходом ко сну, специально оставил его открытым. Как и подвальную дверь в гараже. Какао, кажется, спросонья воспринял заявление возлюбленного немного скептично, но всё же решил придать ему какое-никакое значение. —Ммм? Ты уверен?... — послышался зевок. — Там всё должно быть закрыто, ты же сам... —В том-то и дело, что я сам проверял! — вскриком перебивает он мужа. — Но я готов поклясться, что слышал шаги! —Ты хочешь, чтобы я проверил?... —Да! Да, пожалуйста... Давай посмотрим. Дверь в гараж, надо проверить дверь в гараж... Только оттуда можно попасть в подвал без шума в самом доме... Пойдём скорее, любимый, мне так страшно... Аффогато сам по себе мало чего действительно боялся (кроме разоблачения), но боязливую роль отыгрывал постоянно. Для Какао он всегда был таким: пугливым, слабым. То он боится темноты (хотя, на самом деле, конечно же нет), то ходить куда-то без своего суженного, то ему снятся кошмары, то ещё чего. Зато всегда, когда его муж потакал этим выдуманным страхам, можно было кинуться к нему на шею с любовными причитаниями, чем точно заработать себе дополнительные очки. Тогда его тяжело будет подозревать в отсутствии любви. В общем, именно потому, что Дарк привык видеть супруга испуганным (среди ночи тоже), он даже не удивился подъёму среди ночи, и вновь подыграл чужому страху, всё-таки поднимаясь с постели. Аффогато встал следом, накидывая на тело халат и беря с тумбочки маленький светильник, который тут же был включен в руках. Взял он и ещё кое-что: свою кружку, в которой обычно ставил себе на ночь воды. Взял он её так, чтобы супруг не заметил, и спрятал в глубокий карман халата. Оба мужчины направились в сторону выхода из дома. Входная дверь была закрыта. Выйдя на улицу, они подошли к гаражу – и конечно же тот оказался открыт. —Видишь! Я же говорил! — испуганным шёпотом залепетал Аффогато, делая вид, что уже чуть ли не падает в обморок, облакачиваясь о стену дома. —Ты точно уверен, что он был закрыт, когда ты проверял? — спросил его супруг. Даже если бы гараж в итоге не закрыл сам его возлюбленный, он бы не стал сильно пречитать по этому поводу. Слишком мелкая причина, чтобы ругаться, можно было бы лишь в очередной раз напомнить о том, что это небезопасно. Поэтому ему не было резона врать, но тот всё равно решил переспросить. Параллельно Какао взял мужа за плечо, слегка гладя по нему большой ладонью. —Конечно уверен! Разве стал бы я тебе лгать? — уже чуть ли не истерично лепетал Аффогато, всхлипывая. — Спустить в подвал, пожалуйста! А вдруг тот, кто открыл гараж, уже попал в дом? Подвальную дверь дома мы не запирали... —Надо бы начать её запирать. —Мы можем и не успеть начать: может, это убийца! —Ну же, не нагнетай... — более мягким тоном, чем обычно, проговорил Дарк. — Я спущусь, если ты так хочешь, только успокойся, хорошо? —Охх.. Хорошо... — промямлил он, берясь рукой за голову. — Только побыстрее..! Муж лишь кивнул, беря из чужих рук ночник и проходя внутрь гаража. И конечно же, подвальная дверь из него была открыта, от чего Аффогато издал испуганный вздох, а Какао уже сам начал сомневаться в том, что его благоверному просто показалось или приснилось... Да и не мог же он, отходя ко сну, оставить сразу две двери открытыми? Выглядело странно. В гараже лежали инструменты, и Дарк, уже не такой скептичный, взял небольшой топор, начиная спускаться по лестнице в подвал. Хвостиком за ним муж. Лестничный марш не такой длинный, нужно срочно что-то предпринимать. Аффогато достаёт из кармана халата ту самую кружку и без разбора кидает её куда-то вбок от лестницы. В свете одного только ночника, который освещает дорогу Какао, этого не видно. Слышен только громкий звук разбитого стекла, который ещё и эхом отозвался от стен подвала. А следом за ним последовал крик самого Аффогато: якобы испугавшись, он резко шатнулся в сторону мужа. План удался: Какао, на которого супруг навалился как раз в тот момент, когда он переставлял ногу на ступеньку, чуть ли не кубарем летит вниз с лестницы. Но вылезли и потери: "злоумышленник" сам, не удержав равновесие, упал на лестницу и довольно больно ударился коленями, лишь чудом божьим не полетев вниз, вслед за партнёром. Это заставило его ещё раз вскрикнуть, даже выругаться. Когда всё более-менее затихло, он начал вставать на ноги. Стоит. Значит, не сломал. Но, кажется, содрал кожу: чувствует, как по одной из коленок катится тёплая струйка крови. Вглядывается вперёд: не видит в темноте мужа. —Милый?... — зовёт он его, начиная аккуратно спускаться: ноги, всё-таки, болят. — Милый! Боже мой! По факту, этот спектакль нужен лишь для того, чтобы убедиться в том, сломал его супруг себе шею насмерть или нет. Слышится хрип. Нет, жив... Ну ладно. И на старуху бывает проруха. Козырь в рукаве ещё есть... —Боже мой, милый, ты в порядке? — Аффогато наконец спустился вниз и, нащупав выключатель, включил свет. Какао лежит на полу, тяжело дышит, глаза как у оленя в свете фар, а тот самый топор уже не в руке, а где-то рядом. О, наверное, сотрясение... Чтож, не совсем тот эффект, которого он ожидал. Он ожидал сильнее. Эх, всё-таки, маловат он весом, чтобы толкнуть такую тушу насмерть... — О боже, давай, вставай! Прости меня, ради бога прости, меня что-то так напугало! Не понял даже, что... Ну, неважно, зато мы убедились, что тут никого нет! Господи, давай, пойдём, в дом скорее! Он, пречитая, специально тараторил, чтобы его благоверный не успевал соображать. Пока тараторит, начал поднимать его с пола. Тяжело это сделать, когда твой муж – рама два на два метра, но, благо, он не сопротивлялся и даже сам пытался встать. У него кружится голова, ноги ватные, слегка тошнит – на лицо сотрясение. Говорить он ничего пока даже не пытается: доверился мужу. А тот, в свою очередь, уже кое-как поднял его под руку и повёл по лестнице вверх, но уже по той, которая ведёт в дом. Лестничный марш казался вечностью, тяжело тащить за собой этого дятину, но у Аффогато всё же получается. Он доводит Какао до их спальни, укладывает на кровать, а сам садится рядом, начиная изучать его голову руками на предмет кровавых ранений. Действительно – на затылке кровь. Он вновь хотел начать что-то пречитать, как вновь услышал хрип. —Да, милый, что? — участливо спрашивал он. — Я хотел обработать тебе голову: у тебя... —Мгх.. А.. Аффогато... Воды.. — он даже не обращал внимание на слова супруга. —Воды? Воды! Да, конечно, воды... Сейчас, любимый, чуть-чуть подожди!.. Аффогато тут же вскочил с кровати и унёсся на кухню, еле скрывая свою радость. Отлично, он сам попросил у него воды! Замечательно! Зайдя на кухню, он берёт первый попавшийся стакан и наливает почти до краёв. А теперь пытается действовать бесшумно. Тихонько достаёт из ящика ложку, а из кармана маленькую склянку с каким-то веществом... Мышьяк. Триста пятьдесят миллиграммов мышьяка. Выглядит как небольшая щепотка соли или сахарной пудры, но эта щепотка способна убить даже такого здорового мужчину, как Какао, всего за полтора-два часа. Для здоровья человека эта доза просто конская. Так же тихо, Аффогато открывает склянку и высыпает её содержимое в стакан, перемешивая ложкой: аккуратно, чтобы не расплескать и чтобы она не билась о стенки стакана. Пока порошок растворяется, он взял вату, бинты и спирт. Нужно же делать видимость того, что его заботит жизнь мужа. Со всем этим добром (и стаканом с белой смертью) он отправляется обратно к Дарку... Заходит, садится на кровать, кладёт всё медицинское на тумбу, а сам подносит к губам супруга стакан. Тот жадно пьёт: видимо, в горле совсем пересохло. Весь стакан был опустошён. Виновник сего торжества убирает его на тумбу, а сам начинает возиться с медицинскими принадлежностями. Он обрабатывает мужу голову ватой со спиртом, бинтует, проверяет остальные части тела на ранения. В процессе оказалось, что надо ещё обработать руки и в некоторых местах ноги, этим он тоже занялся, водя проспиртованной ватой по ранам и ссадинам уже при свете люстры. В темноте, всё-таки, как-то не очень. —Аффогато... Твои ноги.. — говорит наконец более-менее пришедший в себя Какао. Колени его мужа были всё так же содраны, а кровь на них где-то уже даже свернулась. —А? Ноги? — будто не зная, спросил сам Аффогато, опуская голову вниз. — Я потом обработаю, милый. Давай я сначала помогу тебе. Хм, заботится о его коленях... Как мило. Ах, Аффогато бы даже пустил слезу, если бы в этот момент внутри его суженого уже не делал свою работу яд. И он правда делал свою работу: Какао заметил нечто странное... Во рту привкус металла, вновь захотелось пить. А ещё больше – кашлять. Несколько раз он поддался этому желанию, и пожалел: кашель будто царапал по горлу. А чем больше кашлял уже, тем больше захотелось кашлять ещё. Для Аффогато это был явный сигнал, который он не мог не заметить. —Милый? Что такое? —Не понимаю.. — вновь кашель. — Горло пересохло.. Принесёшь ещё воды? —Сейчас, дай я закончу. В этот момент он уже практически заканчивал с обрабатыванием ран мужа, собираясь переходить к себе. Мог ли он оторваться и сходить за водой? Мог. Но больно нужно ему разбавлять уже действующий яд водой! Нет уж, пусть ещё потерпит. Пока Аффогато уже начал обрабатывать свои колени, он думал о том, не слишком ли быстро начал действовать мышьяк? Видимо, доза была даже слишком конская. Ну, и хорошо. Чем раньше – тем лучше. Закончив, он, всё же, действительно пошёл ещё за стаканом воды на кухню. Мимолётом посмотрел на настенные часы в комнате. Время три часа тридцать пять минут. Уже тридцать минут, как он отправил мужа, а видимых результатов всё ещё нет, хотя первые признаки уже проявились... Ах, только ведь думал, что рано началось, сглазил... Думая об этом, он уже наливал в стакан воды, как вдруг услышал то, от чего какая-то её часть аж пролилась мимо: странный звук из спальни, заканчивающийся кашлем. Звук повторился – это было что-то... водянистое? Рвота! Один из признаков отравления. Невольно Аффогато аж просиял, но ему пришлось быстро прятать свои эмоции. Он выглянул в коридор. —Милый? Милый! Что с тобой? Из спальни на это послышался лишь кашель. Аффогато ринулся туда же. И вправду – мужа вырвало на пол, пока сам он свесился с кровати. Фу, блин, ему же за ним ещё убирать потом... Ладно, можно будет и затерпеть. —О боже мой! Это... —Из-за.. Кхм, травмы... Может быть... — Какао был сам не уверен, поскольку помимо этой тошноты образовались ещё и боди в животе, берущие спазмами. Единственное, что тут было похоже на реальные последствие ушиба головой – изнуряющая головная боль, которая просто била по черепу. — Кхм-кх... Врача.. Вызови... —Но.. Время полчетвёртого ночи! Ах.. Ладно... Аффогато схватил с тумбы телефон, убегая с ним в другую часть дома. Естественно, никому звонить он не собирался. Больно надо сдавать себя же, ещё и мужа спасать. Он лишь говорил в трубку сам с собой. В конце концов, Дарк, которого снова начало рвать, вряд ли это поймёт. —Позвонил. Будут. — соврал он, снова входя в комнату. — Боже, как же так... В ванную? —М-м.. Никак... — Какао просто не чувствовал в себе достаточно сил встать, настолько адскими были ощущения практически во всём теле. — Воды... Воды.. —Точно, воды... — он убежал обратно на кухню. Ладно уж, один стакан воды его не спасёт... ... Но стакан в итоге был вообще не один. Потому что жажда у Какао была просто страшная, вода абсолютно не задерживалась в организме, ибо тошнило чуть ли не каждые две минуты. До ванной он и вправду бы не дошёл: слишком сильная слабость, боли в животе и голове, так что, любящему мужу пришлось попросту принести таз. Сам Аффогато, кстати, отыгрывал уж очень умело, сокрушаясь, почему не едет скорая, он же уже звонил сто раз, хотя естественно никому он не звонил и все эти "сто раз" говорил попросту вникуда. В какой-то момент Дарк уже попросил просто не носить ему воду. Пить всё ещё ужасно хотелось, но какой смысл, если вся вода выйдет наружу? И вскоре его перестало тошнить. Но это значило только одно – обезвоживание критических масштабов. У мужчины аж лицо осунулось так, будто он несколько дней голодал. Он уже даже ничего не говорил, только стонал от всё тех же болей в животе и голове, но теперь к ним добавились ещё и болезненные судороги в ногах. Безумные, безостановочные, от которых просто хотелось лезть на стену... Аффогато всё это время сидел рядом на кровати, держа мужа за руку и успокаивая, но внутри ему не то что было плевать, он ликовал. Ликовал, что его бесчеловечный план почти закончен. Нисколько не трогал его измученный вид мужчины, который ещё пару часов назад был крепким и здоровым. Он просто ждал конца. И, конечно же, думал, что будет делать с деньгами и имуществом. Всё-таки, всё, в случае смерти владельца, уже записано на него... В какой-то момент и судороги прекратились. Прекратилось вообще всё. Аффогато пытался прощупать пульс у мужа, но тот был еле-еле заметным. Кажется, что-то началось... И да – угнетение нервной системы... —Аффогато... Скорая.. — Какао уже еле разборчиво мямлил вместо того, чтобы нормально говорить. —Уже даже не отвечают. И не едут. Я не знаю, что делать... — он говорил с надрывом, так, будто сейчас расплачется. Более того – из глаз правда потекли слезинки. Он аж сам себе удивился: ну актёрище... —М.. — с явной задержкой отреагировал он. Уже даже дыхание Какао стало безумно редким, он дышал с явным трудом, не то что разговаривал... Но всё же решил использовать последние силы, чтобы сказать то, что уж для него точно было важным. — Аффогато, я... Очень люблю тебя.. — самым искренним образом признался он мужу. Так прямо, как не делал этого, кажется, никогда.. —И я люблю тебя. — в очередной раз соврал Аффогато самым искренним тоном. Так прямо, как делал это всегда. Ещё немного времени потребовалось на то, чтобы Какао закрыл глаза и никогда больше их не открыл. Но даже так ему совсем не было ни страшно, ни горько. Он угас, держа за руку того, кого любил больше жизни. Так случается: кому-то приходится умереть от тех же рук, которые держишь... И которые сам же неправильно выбрал.