Проект «Ненависть»

Пауза длилась так долго, что Алиса успела расслышать, как за окном шуршат шины редких машин по мокрому асфальту. Максим не отпрянул. Его зрачки были расширены, а от промокшей футболки шёл едва заметный пар - тело буквально горело от адреналина. Он смотрел на неё так, словно пытался понять, откуда у этой девчонки в зелёном фартуке взялась смелость не подчиниться. Ему, сыну человека, который только что переехал его жизнь катком. - Ты ничего обо мне не знаешь, - выплюнул он, но голос уже потерял ту прежнюю, звенящую ярость. В нём осталась только глухая, свинцовая усталость. - Не знаю, - согласилась Алиса, не отводя взгляда. - Но я знаю, когда человеку нужно выдохнуть. Она мягко, но уверенно отступила на шаг назад, разрывая эту удушающую близость. Повернулась к кофемашине. Руки действовали сами, на автомате, подчиняясь заученному ритму. Помол, стук холдера, шипение капучинатора. Но вместо привычного молока она достала из-под стойки небольшой прозрачный чайник. В ход пошли сушёная мята, чабрец и пара долек лимона - её личный «антикризисный» сбор, который она всегда держала в шкафчике для особо тяжёлых сессий. Максим не ушёл. Он опустился на высокий барный стул у стойки, уронил голову на руки и запустил пальцы в мокрые волосы. Из него будто разом выпустили весь воздух. Без своего ядовитого сарказма и маски районной угрозы он выглядел... обычным. И очень молодым. Алиса поставила перед ним большую глиняную кружку. От неё поднимался густой пар с ароматом трав. - Кофеин поднимет тебе давление, и тебя окончательно начнет потряхивать, - тихо объяснила она, облокотившись о стойку с обратной стороны. - Пей это. Там мята. Максим поднял голову. Посмотрел на кружку, потом на неё. На его губах промелькнула бледная, горькая усмешка. - Травяной чай? Серьёзно? Ты думаешь, это решит мои проблемы? - Твои проблемы это не решит, - спокойно парировала Алиса. - Но, по крайней мере, ты перестанешь выглядеть так, будто собираешься упасть в обморок прямо на мой чистый пол. Он промолчал, но кружку всё-таки взял. Ладони у него всё ещё слегка ходили ходуном, и он обхватил тёплую кружку обеими руками, будто пытаясь согреться. Сделал глоток, поморщился от непривычного вкуса, но не поставил обратно. В кофейне снова стало тихо, но эта тишина уже не была натянутой, как до взрыва. Она стала лечебной, глушащей отголоски недавнего скандала. - Зачем ты вмешалась? - негромко спросил Максим, глядя куда-то внутрь своей кружки. - Орала бы, звала на помощь. Мой папаша прав, я сейчас мало отличаюсь от неадекватного уличного пса. Алиса вспомнила, как видела его в переулке за университетом, где он молча скармливал краковскую колбасу хромому бродячему кобелю, оглядываясь, чтобы никто не заметил. - Собаки кусаются, только когда им очень больно или страшно, - ответила она, аккуратно протирая полотенцем безупречно чистую паровую трубку кофемашины. - Люди, в общем-то, тоже. Максим замер. Его взгляд потяжелел, в нём промелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на беззащитность. Он явно не привык, чтобы его читали так легко. - Твой проект... - Алиса помедлила, подбирая слова. - Тот, о котором говорил твой отец. Что это было? Он горько хмыкнул, сделал ещё один большой глоток и отставил кружку. - Приложение для реновации заброшенных промзон. Интерактивные карты, ландшафтное моделирование, эко-архитектура... Я три месяца спал по три часа в сутки. Думал, сделаю сам. Докажу ему, что могу без его подписей и звонков министрам. При словах «ландшафтное моделирование» Алиса едва заметно вздрогнула. Мир вокруг неё снова соприкоснулся с её собственной мечтой, только с какой-то изломанной, изнанки. - И что он сделал? - Продал патент крупному застройщику под коммерческие торговые центры. Вместе со всей моей «зелёной» концепцией. Сказал, что очистные сооружения и парки не приносят прибыли, - Максим сжал кулаки, и Алиса увидела, как побелели его костяшки. - Он уничтожил всё. Просто перешагнул и пошёл дальше. - Мне жаль, - искренне сказала она. - Правда. - Оставь свою жалость себе, новенькая, - огрызнулся он по привычке, но тут же осёкся и потёр лицо ладонями. - Прости. Я... я не должен был устраивать здесь этот концерт. Он полез в карман джинсов, достал промокший бумажник, вытащил оттуда влажную пятитысячную купюру и бросил на стойку. - За чай. И за моральный ущерб. - Я не возьму, - Алиса пододвинула купюру обратно. - Сдачи всё равно нет, мы закрываемся. Максим посмотрел на деньги, потом на часы на стене - было уже начало девятого. Он медленно поднялся со стула. Футболка почти высохла, но выглядел он по-прежнему разбитым. - Как тебя зовут? - вдруг спросил он, остановившись у самой двери. Резкий, колючий тон исчез, остался только голос человека, который пытается зацепиться за что-то реальное в этот вечер. - Алиса. Он повторил её имя про себя, едва заметно кивнул и взялся за ручку двери. - Спасибо за чай, Алиса. Извини за эту сцену. Колокольчик над дверью звякнул, впуская внутрь порцию ночной прохлады, и Максим растворился в стене дождя. Алиса осталась одна. Она посмотрела на пустую глиняную кружку, в которой на дне остался лимонный кружок. Город за окном продолжал шуметь, но для неё этот шум стал другим. На её планшете в подсобке лежали чертежи зимнего сада. В его голове - разрушенные чертежи эко-парков. Она заперла дверь кофейни, выключила свет и подумала, что этот город, кажется, сводит людей совсем не случайно.