«Смотри, кем ты стал по своей воле»

Салон бронированного автомобиля встретил Аякса удушливой тишиной и запахом дорогой кожи, напрочь вытеснившим уличную сырость. Подросток распластался на заднем сиденье, не в силах даже приподняться. Его тело крупно дрожало от пережитого кислородного шока, а каждый вдох давался со свистом — сожженная гортань горела, словно в нее залили расплавленный свинец. Но как только перегородка отделила их от водителя, Аякс выдал то, что окончательно зафиксировало его извращенный, психопатический характер. Вместо того чтобы испуганно забиться в угол, парень медленно, с трудом повернул голову к Чжун Ли. По его бледной шее, прямо поверх свежих багровых отпечатков латексных пальцев, ползли капли пота, а разбитая губа продолжала сочиться алой струйкой. И в этот момент на его лице расцвела пугающая, приторно-сладкая ухмылка — та самая, за которой скрывается абсолютное, больное безумие манипулятора, упивающегося собственным ничтожеством.Аякс картинно, с изящным подростковым кокетством слизнул кровь с подбородка и хрипло, со сдавленным смешком просипел сквозь сожженное горло: — Ну что... господин Чжун Ли... Опять заперли меня в своей дорогой клеточке? Вы ведь сейчас злитесь, да? Злитесь от того, как легко я заставил вас сорваться на глазах у вашей портовой сучки... Посмотрите на свои руки. Вы так отчаянно пытались меня задушить, но всё, что вы сделали — это оставили на мне новые клейма. Да вы ведь теперь спать не сможете, не думая о том, как красиво я хрипел под вашим латексом... Этот приторный, издевательский выпад заставил Чжун Ли мгновенно продемонстрировать свою глухую, пугающую ярость. На смену его обычному аристократичному спокойствию пришел чистый, концентрированный гнев — холодный, расчетливый, но абсолютно разрушительная злость психопата, которая подкреплялась его безграничной мафиозной властью. Чжун Ли не стал повышать голос. Его янтарные глаза, очерченные резкими демоническими стрелками, потемнели до черноты, а зрачки неестественно расширились, заполняя всю радужку первобытной, хищной тьмой.Мужчина молниеносно подался вперед, наваливаясь на Аякса всем своим тяжелым корпусом и наглухо прижимая его к кожаному сиденью. Его рука в черном латексе с размаху, безжалостно врезалась пальцами в поврежденные, синие ребра подростка, надавливая на них с такой сокрушительной силой, что хрящи Аякса глухо затрещали.Из груди Аякса вырвался судорожный, задушенный крик боли. Но вместо страха парень испытал такое запредельное, извращенное наслаждение от этой ярости Хозяина, что его ухмылка стала еще шире, а пальцы лихорадочно вцепились в сильные запястья Чжун Ли, удерживая их на своих ребрах.Чжун Ли наклонился к самому его уху, и его бархатный баритон упал до леденящего, мёртвого шепота, от которого у Аякса похолодело внутри. Власть Дьявола в этот момент была удушающей: — Твои дешевые фокусы и приторный скулеж не делают тебя особенным, Аякс, — прошипел Чжун Ли, и его пальцы вдавились в избитые кости еще безжалостнее, заставляя подростка лихорадочно выгибаться в его ногах. — Твоя наглость — это лишь крик жалкого ничтожества, которое пытается привлечь мое внимание. Ты думаешь, что ведешь свою игру? Да я могу раздавить тебя прямо здесь, на этом сиденье, и твой труп выкинут в порту, как обычный мусор. Ты — моя личная, дорогая вещь. И если ты еще раз посмеешь улыбаться мне этой своей порочной улыбкой, я буду ломать тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Хитрость и психологическое доминирование Чжун Ли были безупречны: он не давал Аяксу разрядки, он удерживал его на самом пике болевого и эротического шока, заставляя парня плакать от боли и одновременно дрожать от дикой похоти под его тяжелым телом. Подросток полностью захлебнулся в этой удушающей, грязной созависимости. Даже когда пальцы Чжун Ли с сокрушительной мафиозной силой вдавились в его израненные ребра, заставляя хрящи глухо трещать под плотной тканью худи, Аякс не убрал эту приторную, порочную улыбку. Физическая жестокость Хозяина, его потемневшие зрачки и леденящая гневная аура подействовали на изломанную психику подростка как мощнейший разряд тока. Глаза парня застлала пелена слез от дикой, пронзительной боли, но его яндере-природа лишь глубже увязла в этом тактильном кошмаре. Каждое удушающее слово Чжун Ли, произнесенное мертвым шепотом у самого уха, вызывало у Аякса волну лихорадочной, извращенной похоти.Парень судорожно, ломая ногти, вцепился своими ладонями в латексные запястья Чжун Ли. Но он не пытался разжать эти тиски — напротив, он намертво зафиксировал чужие сильные пальцы на своих ребрах, упиваясь тем, как Хозяин тяжело дышит, навалившись на него всем телом. В его характере вспыхнул пугающий, манипулятивное азарт. Он приподнял голову, ловя губами горячий воздух, исходящий от мужчины, и его расширенные синие зрачки уставились прямо в золотые омуты напротив. — О да... ломайте, господин Чжун Ли... ломайте меня полностью, — прохрипел Аякс сквозь сожженную гортань, и этот звук перешел в томный, грязный вздох мазохистического наслаждения. — Выбросите мой труп в порту, пусть его сожрут крысы. Но вы ведь уже не сможете без этого, верно? Посмотрите на себя... Вы такой огромный, такой пугающий босс мафии, но вы прямо сейчас тратите всю свою великолепную ярость на обычный уличный мусор. Моя кровь на ваших губах, мои хрипы в ваших ушах... Я залез под вашу безупречную кожу так глубоко, что вы готовы задушить меня, лишь бы не признавать, как сильно вы от меня зависите. Аякс на секунду замолк, судорожно сглатывая кровь из лопнувшей губы. А затем вся его уличная дерзость окончательно мутировала в тот самый жуткий, удушающий психологический приём. Вместо страха перед смертью на лице подростка расцвело абсолютное, больное торжество. Он потянулся лицом вперед, почти касаясь своими разбитыми губами щеки Чжун Ли, и перешел на тихий, интимный шепот, от которого по спине мужчины должен был пройти чистый лед: — Ты ведь не убьешь меня, правда, Хозяин?.. — Аякс выделил это тихое «ты», намеренно срывая все маски субординации. Его дыхание смешивалось с кровью, пока он ластился к чужой шее. — Ты не сможешь. Потому что ты любишь меня. Любишь эту грязь, любишь то, как я ломаюсь под твоими руками. Ты злишься, потому что никто больше во всем этом ебаном мире не посмотрит на тебя так, как смотрю я. Даже если твои пальцы прямо сейчас проломят мне грудную клетку... я буду умирать с этой улыбкой, Чжун Ли. Потому что моя смерть станет твоим вечным проклятием. Моя кровь останется на твоем латексе навсегда, и ты до конца своих дней будешь задыхаться от этой любви. Ты принадлежишь мне. Наш ад один на двоих, и ты никуда от меня не денешься. Этот маниакальный, деструктивный монолог, скопированный с чистейшего психопатического собственничества, окончательно запер их в этой извращенной темной романтике. Аякс полностью растворился в своей зависимости, превращая смертельную опасность Чжун Ли в высший акт своего извращенного триумфа. Этот маниакальный, удушающий шепот о любви, сочащийся кровью и психопатическим торжеством, окончательно заполнил салон автомобиля. Аякс замер, прижавшись мокрой щекой к шее Чжун Ли, его тело мелко подрагивало от запредельной боли в ребрах и эротического шока. Подросток ждал чего угодно: нового сокрушительного удара, хруста костей, яростного оскала. Он наивно верил, что его извращенная, грязная преданность оставила неизгладимый след на душе этого человека.Но Чжун Ли ответил ему тем, что ломало сильнее любых физических пыток.Мужчина медленно, с леденящей душу неторопливостью отстранил голову, заставляя Аякса соскользнуть с его шеи. На измазанном чужой кровью лице Чжун Ли, прямо поверх демонических расширенных зрачков, расцвела всё та же жуткая, тихая, садистская усмешка. В его золотых глазах не было ни капли ответного безумия, ни грамма той «любви», о которой бредил парень. Там царила лишь глухая, тяжелая моральная усталость существа высшего порядка. Дьяволу в человеческом обличье была до тошноты омерзительна эта хрупкая, сопливая биологическая природа с ее примитивными эмоциями. Ему претило созерцать, как легко строптивый уличный бунтарь превратился в скулящую на его коленях сучку, готовую сдохнуть ради одного взгляда. Этот шепот о вечной любви и общем аде казался Чжун Ли лишь бессмысленным шумом, багом сырого, недоработанного эволюцией софта.Чжун Ли медленно, безжалостно ослабил давление на ребра Аякса, позволяя тому бессильно осесть на кожаное сиденье. Пальцы в черном латексе брезгливо поправили воротник собственного серого пиджака. — Какая восхитительная, грязная иллюзия, Аякс, — пугающе тихо, ровным и мертвым баритоном произнес Чжун Ли, и от его леденящего тона у подростка перехватило дыхание. Мужчина со снисходительной улыбкой посмотрел на избитого, кашляющего парня. — Ты так отчаянно пытаешься привязать меня к своему мелкому, человеческому аду. Ты упрямо веришь, что твои слезы и твоя кровь способны оставить след на моей броне. Но реальность куда прозаичнее, мальчик. Ты для меня — не равный соперник. И я терплю этот твой эмоциональный хаос только потому, что знаю, как скоро я его выжгу. В этот момент массивный автомобиль плавно затормозил, и за тонированными стеклами показались брутальные бетонные стены подземного исследовательского центра корпорации Чжун Ли. Перегородка бесшумно съехала вниз, и водитель коротко отчитался о прибытии.Чжун Ли неторопливо открыл бронированную дверцу машины, и в салон ворвался стерильный, холодный воздух подземного бункера, пахнущий озоном и работающими серверами. Мужчина поднялся, бросив на распластанного подростка последний, леденящий взгляд. В его голове уже вовсю шел холодный математический расчет: биологическая оболочка Аякса исчерпала свой ресурс. Настало время перенести их практики в идеальный кремниевый код проекта «Бездна», где этот уличный мусор превратится в стерильную цифровую копию. — Выходи, Аякс, — равнодушно бросил Хозяин через плечо, направляясь к светящимся гермодверям лаборатории. — Пришло время показать тебе твой настоящий дом. Иди за мной и докажи, что ты готов выполнять мои условия.