Thorny Russian Expecto Patronum

      На дворе был март. На международный женский день я ранее отправил своего ястреба с письмом для своей возлюбленной из Шармбатона и уже второй день как ждал ответа. В нём я признался ей в любви и приложил написанный для неё стих.       Пребывая в мучительном ожидании, я решил подавить свои тревожные мысли делом – надо было готовиться к предстоящей сессии.       Я был уверенным ударником Сибирской Государственной Академии Колдовства и Волшебства имени Святого Николая Колдовстворца (далее — СГАКиВ им. С.Н.К. или же просто Колдовстворец) уже третий год на факультете ВиО: воплощения и ограждения соответственно.       Как-раз таки по оградительной магии мне был дан был страшный курсовой проект – схематичный разбор магических компонентов любого иностранного заклинания на мой выбор на многометровой однолинейной схеме...       На свою беду я, конечно же, выбрал «Expecto Patronum» – оградительное заклинание изгоняющего типа, которым пользуются иностранные волшебники.       Всё было бы ничего – в библиотеке Колдовстворца были англоязычные разборы данного заклинания, и перевести их мне не составило бы труда, если бы не одно "но"... Какого-то чёрта англосаксы впихнули в ИЗГОНЯЮЩЕЕ ОГРАДИТЕЛЬНОЕ заклинание обратную формулу из ОЧАРОВЫВАЮЩЕЙ школы магии!       И вот уже второй месяц я ломал голову над разбором этой самой треклятой составляющей – ну вот хреново мне давалась школа очарования, и всё тут!       Я просил помощи у преподавателей, и все как один мне говорили, что сложного ничего нет – всё дано в инструкциях...       Конечно, для них ничего сложного нет – уже все зубы себе обломали, грызя этот гранит научных чар! А я только молочные выбиваю и плачу, читая: «...вспомните самые счастливые моменты в своей жизни, проживите их вновь и направьте внутреннее тепло в волшебную палочку...».       Сразу видно, что писали не для русских сибиряков! Ну как можно выделить какое-то одно хорошее воспоминание и каждый раз запитывать им заклинание?!       Причём же воспоминание должно быть ярким, сочным, красочным, будто только что пятихатку в кармане зимней мантии нашёл!       Я далеко не депрессивный человек, и было у меня много чего хорошего, но это множество составляется из сотен мелких приятных воспоминаний!       По одиночке они слишком слабы для подпитки Патронума, а если прокручивать в голове все и сразу, то голова конкретно так закипает, из-за чего соматический компонент выходит корявым, ну, и как следствие, заклинание уходит в молоко...       Короче говоря, я, раздражённый и измученный своей тупизной и неумелостью, лежал на полу в своей комнате и бессмысленно пускал по медному жезлу в руке, своей магической фокусировке, электрические искры.       Нравилось мне это аккуратное и нежное покалывание в ладони. Будто ëжика гладишь.       В этот момент я вспомнил о mon amour из Шармбатона. Ей очень нравились ежи – её они умиляли и казались потешными. Однажды мы с ней на летних каникулах гуляли по лесу и наткнулись на ёжика – она была так рада его увидеть. С широко открытыми сияющими глазами она лучезарно улыбнулась, схватила мою руку и крепко сжала несколько раз, не в силах удержать в себе порыв нежной любви к этим колючим созданиям.       Это одно из приятных, греющих мою душу воспоминаний, связанных с ней. Поскорее бы что ли пришло письмо... В зависимости от ответа в нём я пойму, что мне стоит купить сегодня вечером: эльфийское крымское вино, которое принято пить, празднуя триумф, или дварфийскую челябинскую водяру, которую глушат уральские маги-ремесленники после тяжёлой смены на арканном зодчестве.       И вот, вторя моему стуку сердца, в окно нетерпеливо застучали. Это ястреб прилетел с ответом!       Я вскочил с пола, не выпуская жезл из рук, прошёл к подоконнику и отворил ставни, впуская внутрь вместе со свежим весенним воздухом замерзшую птицу.       Ястреб недовольно и пронзительно пискнул, после чего покрутился под потолком пару раз и наконец приземлился на услужливо подставленное мной предплечье.       На его лапе было привязано письмо с розово-бирюзовой печатью.       Её любимые цвета мне пришлось поскорее сломать дабы прочесть её ответ. Я сжал пальцами бумагу, отчего она ойкнула и, чуть-чуть прокашлявшись, заговорила её голосом, в котором едва улавливался французский акцент с характерной картавостью.       По мере прослушивания я всё больше расплывался в глупой улыбке и чувствовал, что в груди раскрывается нечто светлое, тёплое, прыгающее, готовое вот-вот выскочить наружу и в добровольно-принудительном порядке заставить весь мир плясать от радости.       Вдруг я понял, что это то самое:       – Экспекто Патронум! – радостно выкрикнул я, и... мой Патронус возникнул странно.       Я помню это до сих пор: синяя вспышка, наконец сорвавшаяся с медного жезла, с каждой пульсацией выпускала из себя по длинной колючке, всё и ускоряясь и убыстряясь, пока наконец не приобрела форму... крупного довольно-таки ежа...       Я сначала было опешил, но тут же заливисто рассмеялся.       Ну, конечно, ёж! Кто же ещё мог явиться Патронумом ко мне, когда я думаю о ней?       Не теряя сего мимолетного душевного порыва, я наскоро стал черкать заметки для курсовой, то и дело переключаясь на запись ещё одного письма для моей возлюбленной.       Ëж-Патронус комично перебирал лапками, бродя по комнате, и смешнюче фыркал, принюхиваясь к стопкам моих многочисленных свитков с конспектами.       Так и появился мой первый Патронус, который позже я продемонстрировал на курсовой и получил высший балл по предмету прикладной магии ограждения за тот семестр. Тем же вечером я испивал эльфийское вино и писал новое письмо pour mon amour.