Любовь — это магия

      Дождь за окном не прекращался со вчерашнего вечера. Он монотонно и тяжело стучал по стеклу спальни на Гриммо, 12, убаюкивая город, стирая границы между днём и ночью. В комнате царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь золотистым отсветом догорающих в камине поленьев.       Драко лежал на боку, подтянув колени к груди, и смотрел на пламя. Он не спал. Внутри него, глубоко под рёбрами, шевелилось то самое привычное, въевшееся в кровь за годы войны беспокойство. Оно не было острым, как раньше, но ныло, словно старый перелом к непогоде. Ему казалось, что если он расслабится, если позволит себе полностью раствориться в этом покое, мир снаружи обязательно найдёт способ прорваться и уничтожить всё.       Позади него зашуршало одеяло. Тёплое тело придвинулось ближе, и Драко почувствовал, как сильная, горячая рука Гарри легла ему на талию, притягивая спиной к своей груди. Гарри уткнулся носом в светлый затылок Драко, шумно выдохнул и поцеловал его в шею — мягко, едва касаясь губами.       — Ты снова не спишь, — негромко, сонным голосом констатировал Гарри.       Драко шевельнулся, пытаясь устроиться удобнее, но не уходя от объятий. Напротив, он бессознательно прижался плотнее.       — Думаю, — тихо ответил он.       — О чём?       Драко помолчал, разглядывая, как тени от огня пляшут на потолке. Ему всегда было трудно облекать свои страхи в слова. Слизеринцев учили прятать слабости, маскировать их под злость или безразличие. Но с Гарри эти правила больше не работали.       — О том, как странно устроена память, — медленно произнёс Драко, перебирая пальцами край простыни. — Раньше… мне всегда казалось, что близость — это опасность. Что любить кого-то — значит добровольно вручить человеку нож и показать, куда именно нужно ударить, чтобы было максимально больно. Моя мать любила отца, и эта любовь заставила её пройти через ад. Мой отец любил нас, но его любовь была требовательной, карающей. Она всегда ранила.       Гарри слушал молча, не перебивая. Его ладонь на животе Драко начала медленно, успокаивающе поглаживать кожу сквозь тонкую ткань футболки. Этот жест был таким простым, но в нём чувствовалась бесконечная, упрямая поддержка.       — И теперь, когда ты рядом… — Драко запнулся, его голос стал совсем тихим. — Когда ты так смотришь на меня, когда заботишься… мне иногда становится страшно. Я подсознательно жду удара. Жду, когда эти чувства превратятся в лезвие. Я не знаю, как жить, не ожидая боли.       Гарри вздохнул. Он приподнялся на локте, заставляя Драко развернуться к нему лицом. В полумраке спальни зелёные глаза Гарри казались тёмными, но в них горел ровный, глубокий свет. Он протянул руку и аккуратно убрал упавшую на лоб Драко светлую прядь волос, задерживая ладонь на его щеке. Его большой палец нежно очертил скулу.       — Драко, — позвал Гарри, и в его голосе было столько мягкой силы, что у Малфоя перехватило дыхание. — Посмотри на меня.       Драко поднял глаза.       — Кто сказал тебе, что любовь должна ранить? — тихо спросил Гарри. — Тот, кто причинял тебе боль под видом любви, просто не умел этого делать. Любовь — это не оружие. И уж точно не нож.       — А что это? — шёпотом спросил Драко, всматриваясь в его лицо.       Гарри улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Он придвинулся ещё ближе, так, что их лбы соприкоснулись, а дыхание стало общим. В этот момент Гарри позволил своей магии мягко выйти наружу.       Это не был резкий выброс силы, пугающий или подавляющий. Это была тёплая, золотистая волна его собственного существа. Она мягко приподнялась над кроватью и опустилась на них, словно плотный, невидимый кокон. Драко физически почувствовал, как воздух вокруг них стал гуще, теплее, как затихли все посторонние шумы, даже стук дождя за окном отодвинулся куда-то на задний план, становясь неважным.       Магия Гарри бережно окутала плечи Драко, скользнула по его спине, убаюкивая, согревая, защищая. Это было похоже на то, как если бы его завернули в тяжёлое, невесомое одеяло, сотканное из абсолютной безопасности.       — Вот, что такое любовь, — прошептал Гарри, глядя Драко прямо в глаза. — Это не то, что режет. Это то, что защищает от порезов. Это кокон, Драко. Я хочу окружить тебя им так плотно, чтобы ни одна тень из твоего прошлого, ни одно злое слово снаружи, ни один твой собственный страх не смогли пробиться сквозь него и навредить тебе.       Драко замер, прислушиваясь к ощущениям. Чужая магия ласкала его кожу, вливалась в его собственное, истощённое когда-то ядро, мягко заживляя невидимые рубцы. Это не было пленом. Это была крепость, ворота которой были открыты только для него одного.       — Тебе не нужно защищаться от меня, — продолжал Гарри, целуя его в переносицу, а затем в закрытые веки. — Тебе не нужно быть начеку. Ты можешь просто… упасть. Я держу тебя. Я всегда тебя держу.       Драко прерывисто, судорожно вздохнул. Барьеры, которые он так тщательно выстраивал внутри себя годами, не рухнули с грохотом — они просто растаяли, как лёд под тёплым весенним солнцем. Ему больше не нужно было воевать. Не нужно было доказывать, что он достоин спасения.       Он уткнулся лицом в шею Гарри, крепко, до боли в пальцах, вцепляясь в его плечи. Из его глаз беззвучно покатились слёзы, но это были не слёзы горя или стыда. Это было чистое, освобождающее очищение.       — Поттер… Гарри… — прошептал он в его тёплую кожу.       — Я здесь, — Гарри крепче прижал его к себе, накрывая их обоих одеялом до самых подбородков. Его магия продолжала вибрировать вокруг них, создавая непробиваемый барьер против всего мира. — Я здесь. Засыпай, Драко. Всё хорошо.       И Драко действительно заснул. Впервые за долгие годы его сон был глубоким, ровным и абсолютно безмятежным, убаюканным мерным стуком сердца Гарри и плотным, ласковым коконом его любви.

***

Кто сказал, что любовь должна ранить,

Если любовь — это мы?

Если любовь — это магия,

Что распускается, как цветы

От малейшего взгляда и слова;

И как птица в полёте поёт.

Как любовь может в принципе ранить

И быть ножом, что грудь сковырнёт?

/Если больно — то да, это чувства,

Но не то, что стоит беречь.

Если после тебе слишком пусто

И ты думаешь, когда там конец —

Убегай./

Но со мной так не будет.

Обещаю, я сделаю всё,

Чтоб ты поверил: любовь — это путь,

На котором не нужно ружьё.