Фантомный протокол

      Метавселенная «Технолайка» продолжала жить, но для Бана она навсегда потеряла свои краски. После того злополучного дня, когда Капитан проиграл Розе и исчез в неизвестности, Идол порядка существовал словно на автопилоте. Его блокировки стали механическими, а фирменная ухмылка больше не появлялась на лице. Он безумно, до выжигающей боли в ядре скучал по своему строгому Кэпу. Каждую секунду в его процессоре крутилось одно конкретное воспоминание — день, когда его цифровое «сердце» чуть не ушло в пятки. Они тогда стояли на этой самой пустой улице Технолайка. Спорили о каком-то глупом рабочем протоколе. Бан, вспылив, демонстративно отвернулся, не желая слушать нотации. И в этот момент Капитан уверенно перехватил инициативу. Его сильные пальцы аккуратно, но властно легли на подбородок Бана, заставляя повернуться лицом к себе. Капитан приподнял его голову, приближаясь к лицу вплотную. Он продолжал что-то строго выговаривать, но Бан тогда замер, не слыша ни единого слова — он был полностью поглощён этой пугающей, гипнотической близостью и теплом чужого ядра. И теперь, спустя недели неизвестности, Бан снова пришёл на ту же самую пустую улицу. Вокруг царила давящая, мёртвая тишина. Отчаянно пытаясь вернуть утерянное, Бан повернул голову в сторону, точно так же, как в тот день. Он поднял собственную руку, обхватил свой подбородок двумя пальцами и силой повернул голову обратно, приподнимая её к пустому небу. Но ничего не произошло. Ощущения были фальшивыми. Пустыми. Ему стало максимально досадно и горько от собственной глупости. Бан бессильно опустил руку. Внутри закипала злая, бессильная обида, которая мгновенно сменилась удушающим, тяжёлым разочарованием. Он дурак, раз надеялся обмануть собственные датчики.       Вдруг из-за спины послышался едва уловимый шелест пикселей. Бан не успел обернуться — чьи-то знакомые, прохладные пальцы аккуратно легли на его подбородок. Из-за плеча потянулась родная рука, мягко и настойчиво приподнимая его голову вверх. Бан резко затаил дыхание. Это было то самое прикосновение. Те же самые физические ощущения, тот же вес ладони и датчики, вспыхнувшие от узнавания. Это было именно то чувство, которое он так отчаянно пытался вспомнить. Бан судорожно развернулся всем телом и замер. Прямо перед ним, на расстоянии пары сантиметров, стоял Капитан. Живой. Целый. Абсолютно реальный. И он улыбался Бану такой нежной, открытой улыбкой, какую Идол порядка не видел у него за всё время их знакомства. Маски сорвались мгновенно. Сдавленно вскрикнув, Бан рванулся вперёд и изо всех сил обнял Идола безопасности, утыкаясь лицом в его плечо. Он сжимал ткань его формы, боясь отпустить хотя бы на микросекунду. Капитан сразу же обнял его в ответ, укрывая своими широкими руками, и его пальцы начали мягко, успокаивающе перебирать белоснежные пряди волос Бана. —Как же я волновался за тебя... Я думал, что больше никогда не увижу тебя: С нескрываемой, болезненной грустью в голосе произнёс Бан. Его голос сорвался, став тихим и сиплым, словно он был готов расплакаться прямо сейчас от переизбытка счастья. Капитан ничего не ответил. Он не гладил его по спине, не пытался успокоить словами. Он просто продолжал улыбаться этой противоестественно идеальной, застывшей улыбкой. В следующую минуту Капитан мягко, но непреклонно отстранился, заставляя Бана сделать шаг назад. Текстура его тела внезапно пошла лёгкими цифровыми помехами. —Это голограмма, Бан: Тихо, со странным механическим эхо произнёс Капитан. Его образ начал блекнуть, распадаясь по краям на мелкие голубые искры. —Физически меня здесь нет. И для остальных Идолов я исчез. Скорее всего... Мы больше не увидимся. Лог этой записи был запущен по твоему тактильному запросу. Прощай. Последняя искра погасла. Воздух на пустой улице снова стал холодным. Руки Бана, секунду назад сжимавшие плотную ткань, теперь хватали лишь пустоту. Бан отступил назад, пошатнувшись, словно от сильного удара в ядро. Осознание жестокого обмана собственной системы накрыло его с головой. Из его изумрудных глаз крупными каплями полились слёзы. Бан закрыл лицо руками и зарыдал — громко, навзрыд, не сдерживая рвущуюся наружу боль. Он плакал, зная, что на этой мёртвой, пустой улице его сейчас абсолютно никто не увидит.