Огрязненный

— Тебе ещё не надоело? — прошипел Айван, наблюдая, как друг уже четвертую банку пива за день осушает. — Тебе ещё не надоело? — передразнил Эндрю, седоволосого, насмешливо передразняя. — Эндрю. — Писатель протянул руку и погладил блондина по руке, что вызвало у того ещё большее раздражение. — Чего ты хочешь? — спросил кодер. Глаза его были слегка покрасневшими и блестящими. Айвану стоило радоваться, что тот лишь немного выпил алкоголя, а не заглушал все более крепкими зельями. Он размышлял об этом, представляя, каково было бы заглушить боль в сердце чем-то, кроме алкоголя. — Чего ты хочешь, Айван? Разве ты не разрушил эти отношения достаточно? — спросил он, не обращая внимания на попавшую на его руку слюну. — Думаешь, это все исправит? Ты пришел забрать меня домой? — насмешливо произнес он, высмеивая его попытки. — Эндрю, пожалуйста… — произнес писатель, все еще не отнимая руки от его предплечья. — Я понимаю, тебе больно… — Понимаешь? Понимаешь?! — усмехнулся блондин. Он посмотрел на парня в его вечернем наряде. Тот выглядел как придурок. — Ты думаешь, ты понимаешь, что я чувствую, Айван? Ты думаешь, ты знаешь, через что мне пришлось пройти, блять?! Седоволосый сильно побледнел. Эндрю издевался над его ошибками с тех пор, как тот впал в глубокую депрессию несколько месяцев назад. — Это… это недопустимо, — тихо ответил писатель. Кодер фыркнул. — Тебя это волнует, да? То, что я был «недопустим»? — Я просто хочу, чтобы все стало лучше, — честно сказал младший. — Я просто хочу, чтобы у нас были хорошие отношения. — Хм. — Эндрю? Что я могу сделать? Я знаю, твои родители шокировали тебя, заговорив о терапии, но я думаю… — Почему бы тебе хоть раз не заткнуться? — Эндрю… Блондин чувствовал, как слезы жгут глаза, а ком подступает к горлу. Он ненавидел запах своего напитка, но просто хотел почувствовать его действие. Ему было все равно. Ему стало все равно на все. Ни на свой дом, ни на бедную маму, которая за него волновалась. Ни на что. Старший сделал единственное, что пришло ему в голову. Он схватил писателя за лицо и поцеловал так сильно, что у того заболел рот. Он почувствовал, как тот отшатнулся назад на деревянный стул, а Эндрю просто наклонился вперед, зажав его между стеной позади себя и своей мускулистой грудью. — Если хочешь, чтобы мне стало лучше, найди себе какого-нибудь ебаного ублюдка, чтобы я мог тебя трахнуть, — засмеялся блондин. Айван вздрогнул. — Эндрю, ты не в себе! — сказал он. — Все за тебя волнуются. Давай просто пойдем домой. Ты не почувствуешь себя лучше, если будешь пить эту дрянь, — пропищал он под хваткой кодера. Как раз в тот момент, когда старший прижался к нему, прижался к штанам сероволосого и заметил отсутствие там выпуклости, его разум заработал на полную мощность. Он открыл рот и начал дрожать. — Ты, ебаная корова, — сказал он. — Ты уже дрожишь. Прежде чем младший успел убежать, блондин сунул в карман ключ от другой комнаты. Он повел их обоих в комнату, чувствуя тошноту от недоедания и выпитого. Айван лежал под ним, все еще извиваясь, и Эндрю толкнул его обратно на кровать, когда тот вырвался из его хватки. — Эндрю! — умолял сероволосый. — Эндрю, отпусти! Отпусти меня! Отпусти меня! Старший раздвинул ноги парням, и дешёвая ткань его подержанных брюк тут же порвалась вместе с, вероятно, дешёвыми хлопчатобумажными трусиками под ними. Он порвал брюки и трусики писателя, которые легко развалились, такие дешёвые, что были похожи на папиросную бумагу. Тот плакал, горячие слезы текли по его щекам. Он спустил штаны, потирая свой член, скользкий от предсеменной жидкости по вагине сероволосого. Айван попытался оттолкнуться от него, но кодер был тяжелее его. Он легко прижал птичьи руки младшего и без всякой подготовки вонзил свой член в него. Он был таким большим, а вагина писателя такой неподготовленной, что было невозможно засунуть туда приличную часть своего члена. Звук, вырвавшийся из Айвана, был настолько громким, что он был уверен, что весь подъезд слышал его крик. Эндрю схватил друга за рот и зажал его рукой. Он чувствовал, как слезы текут по глазам парня, капая на костяшки пальцев блондина. — Разве я не говорил тебе заткнуться? — сказал он, вытащив член настолько, чтобы шлепнуть сероволосого по вагине. — Что с тобой не так? Ты что, не умеешь возбуждаться? Тупая сука! Он тер свой твердый член о вагину Айвана, пытаясь ее смазать, но безрезультатно. Ему было все равно. Он вонзил свой член в писателя, которая была сухой как кость. Младший вскрикнул под ним, застонав, в основном от боли. Старший покачивал бедрами взад и вперед, все глубже погружая свой член в отверстие парня. Он шлепал сероволосого по бедру, чувствуя, как вокруг него начинает выделяться небольшое количество вагинальной жидкости. Чем больше он входил в измученное влагалище Айвана, тем больше Эндрю возбуждался, и все больше вагинальной жидкости помогало продвинуть его член в его теплое отверстие. Кодер видел кровь вокруг влагалища друга, и тот хныкал, но ему было все равно. Он кончил в него всего через несколько минут, звуки его криков доставляли ему удовольствие. Сероволосый смотрел на него пустым взглядом, пока блондин вытаскивал свой член, сперма вытекала из его измученного отверстия. Руки Эндрю обхватывали руки парня, прижимая его к себе, и они уже были красными. На следующий день, наверное, на них появятся синяки.