Без названия

Утро еле освещало серым от тумана густым, почти непроглядным светом. На дворе города Константиновка было 15 декабря 2025 года. Я встал с кровати, старой, практически разваливающейся от износа. В городе не было ни воды, ни света, ни газа. Для меня это казалось уже каким-то богатством в некотором плане. Я вспомнил, что в моей прошлой квартире остались некоторые документы и табак. В городе было крайне небезопасно, но я решил рискнуть. Этот риск мне вышел боком. Причём в прямом смысле. Ладно. Вообщем, я пошел по этому холоду Термометр 50-ти летней давности показывал -8°C. У меня не было теплой одежды. Я одел футболку, сверху кофту зелено-болотного цвета, которую мы покупали еще с женой, а потом черный, кожаный кафтан и шапку 10-ти летней давности, и замаравшиеся джинсы и носки, в надежде, что мне будет не холодно. Я вышел, идя с цинкового на декоративный. Было, кстати, не совсем холодно. Пока шел, мне встретился Валера и еще одного его кента, честно не помню как его звали. — „О, Руслан, ты?“ — чуть ближе подойдя ко мне сказал Валера, кент молча кивнул в знак приветствия. — „Я, здарова!“ — поздоровался я, пожав руку, потом пожал кенту. «— Куда путь держишь, путник? — посмеявшись спросил Валера. — та на безнощенко*, табак и документы забрать, — ненавязчиво сказал я. — А, ну дело нужное. Тебя провести, может? — предложил Валера. — та давай, шо уж там, — согласился я, посчитавши что компания мне не помешает. Мы шли все втроем молча. Дошли мы за минут 10, было недалеко. Как только пришли я радостно в последний раз улыбнулся в своей жизни. Я поднялся на полуобгоревший четвертый этаж в обгоревшую дверь. Я аккуратно забрался, и взяв пакет табака и некоторые оставшиеся документы, направился к выходу,упрятывая в куртку табак и документы, я вышел, спустившись вдоль лестницы до первого этажа. Мы пошли с кентами назад. "Взял? Без происшествий?" — спросил кент Валеры. "Да, всё заебись." — продавил я подобие смеха. Мы шли вдоль пятой больницы. Ощутительно ебануло что-то неподалёку. Через пять секунд и считанных мгновений пролетает довольно низко и рядом дрон. Я показал, мол "я гражданский". Он с необычайно быстрой скоростью подлетел ко мне. Кенты шли спереди и нихуя не видели. Я почувствовал некий быстрый толчок, я упал, мне словно кувалдой по рёбрам ударили. Но боли сразу я не почувствовал. кенты замешкались, обернувшись, глядя словно где я там. Первым обернулся кент Валеры: — Валера! Руслана дном разъебашило! Я первые минуты совершенно ничего не чувствовал, словно парадоксальное онемение заэлектрофорезило моё тело. Блокада нервов в шоке быстро разбросалась по телу. Сознание пока было ясно. Валера начал суетиться. — Черт... У меня есть плед в рюкзаке! — он, не минуя ни минуты, достал плед, быстро баррикадируя мне уже существующую рану. Звон в ушах ощутительно раздавался и передавался мне шипуче в голову, будто глухой удар медленно ощущаю до изрядности. Валера все еще копающийся в рюкзаке словно ища еще что-то для спасения. Боль медленно и мучительно накатывала из-под воздействия взрыва и ишемии ткани. Мучительно, я ощущал что мне будто кипяток наливают на бок, всё это растекалось по пояснице. одежда стала будто мокрой и горячей. Я начал хватать воздух, мне буквально катастрофически не хватало воздуха, задыхаясь в адски-болючих судорогах. Фантомно, в уже размозженных мышцах, боль пульсирующим темпам возникала. мне было холодно, и жаждавшие непреодолимое желание выпить воды, боль чутка притупилась. я через жалобный хриплый голос едва вымолвил: — Пить... — Валера беспамятно метался туда-сюда, пытаясь что сделать, подошел высокий, в возрасте человек. Через затуманенное сознание я услышал его имя — Евгений. Женя... Это до боли знакомое имя мне напомнило мою дочь. Жека — Женюшка. Я буквально краем рта улыбнулся. Зрение перестало функционировать. Я перестал думать о боли, я хотел поспать. Уже три человека метались, что-то выясняя и пытаясь меня спасти, но сердце и легкие с каждым мгновением всё хуже и хуже функционировали. Мои глаза медленно начали закатываться и закрываться. Мой переплавленный мозг улавливал звуки, но их смысл плохо был понятен. Дальше меня встретила тьма. Вся жизнь автобиографически пронеслась. Я так мало успел, я не увижу дочерей и жену. Не увижу внуков. Все закончилось, оборвалась жизнь, как трос. Интересно, а что будет если алька узнает. Да это ж пиздец. Ладно. Ослепительный белый свет озарил меня полностью. За несколько метров от меня стояли все умершие родственники, близкие, кенты. Здесь собралась вся моя семья; мама, папа, брат. А среди них Иисус Христос. Он мне говорил что-то долго. Единственное что удалось уловить, это: „Дитя мое, ты 40 дней еще будешь ходить и смотреть на жизнь земную, пока будет решаться суд в Царствии Небесном. Потом ты можешь пообщаться с ушедшими близкими. Иди, дитя, иди.“ — Бог быстро толкнул меня обратно, откуда пришёл. Я очутился рядом с телом. Его несли хоронить, видимо. Все были опечалены. Ближайший час, я стоял на собственных похоронах. На моей могиле было написано "Варнавский Руслан Викторович. 18.03.1976 – 15.12.2025." Потом, после похорон я решил посмотреть, где моя маленькая семейка ошивается. Первый, к кому я зашёл — это Алька — жена моя. Она лежала на диване, листала что-то в телефоне. Я медленно коснулся плеча. Она перевела взгляд куда я коснулся. Она почувствовала, что я рядом =) Она не двигалась. Спустя пару минут я убрал руку, и пошёл к Аринке — старшей дочери. Она работала в больнице, я сел рядом, наблюдая, как она упорно трудиться. Посидел я минут 5 так, и пошел к своей роднульке-кровиночке— младшей дочери Женечке. Она в школе контрольную по русскому языку писала. Я медленно дотронулся до ее спины. Она аккуратно обернулась назад, но соседка-одноклассница еще писала, и она продолжила писать. На протяжении 40 дней я следил, как живет моя семья. Я счастлив, что они в тепле, и не знают, что я умер. Вечная память, отец 18.03.1976 – 15.12.2025. Спи спокойно.