Спор

      Всю следующую неделю Максим чувствовал себя так, словно совершил главную ошибку в жизни. Никогда еще он так сильно не жалел о своих поступках. Он боялся встретиться с Ильей, ведь совершенно не знал, что ему сказать, подходящих слов не существовало. Да и тот вряд ли позволил бы ему открыть рот. Поэтому гениальная мысль – прогулять пары на следующий день, а потом еще раз, пришла ему в голову.         Он чувствовал себя мерзко, просто отвратительно. Да, они с Ильей не были друзьями или хотя бы хорошими знакомыми, но они сблизились, эта прогулка для Максима была чем-то большим.          Он не сразу понял, что уже тогда Илья знал обо всем, что просто притворялся, что все эти разговоры были фальшью, улыбки были игрой. И от этого было еще хуже, потому что для него это было настоящим, слишком настоящим.         Пару дней он провел в квартире, не отвечая на бесконечные сообщения и звонки от друзей. Повезло хоть, что в эти дни у него не было рабочих смен, а то вылетел бы он с нее быстрее, чем успел сказать «извините».       А потом он понял, что так ситуацию не исправить. Никто не придет и не поможет ему наладить отношения с Ильей, только в этот раз уже не ради спора.         Он должен был хотя бы постараться ему все объяснить, рассказать ему правду, да, горькую и неприятную, но в этот раз правду. Это придало ему сил, да, он должен был с ним поговорить, заставить того выслушать все эти нелепые объяснения.          Одной рукой он пытался натянуть джинсы, пока другой проверял чужое расписание. Занятия Ильи заканчивались через сорок минут, он мог успеть доехать до университета, но шанс, что Илья просто сбежит от него, был слишком велик. Поэтому он принял решение  ехать к его дому, чтобы там у Ильи было меньше путей к отступлению. Да, низко и подло, но он и так уже по уши находился в обмане и лжи, ниже падать некуда.          До дома Ильи он добрался через тридцать минут, и устроился на лавочке под его подъездом, ожидая.  На улице было ощутимо прохладно, все-таки осень брала верх над летом, которое так не хотело уходить. В одной толстовке уже было холодно, но эти мелочи мало волновали Максима.          Спустя две сигареты и кучу потраченных нервов, Илья появился в поле его зрения. Он был спокойным, не выглядел слишком уставшим или грустным. Младший подходил ближе, но казалось, все еще не замечал своего незваного гостя.        Макс поднялся со скамейки, делая шаг в сторону Ильи, только тогда он заметил его. Убегать он, видимо, не планировал, медленно подошел, сокращая расстояние. Между ними повисла неловкая пауза.          – Ну давай, говори, раз пришел, – Илья сложил руки на груди, недовольно поглядывая на Максима.          – Прости, я знаю, что ты не хочешь меня видеть и слышать, но я должен все объяснить, – он дернулся в его сторону, словно желая прикоснуться.          Илья отреагировал так, как и ожидалось, сделал плавный шаг назад, не позволяя сокращать дистанцию между ними.          – Я не хочу тебе врать, больше не хочу, ты заслуживаешь правды, – Максим опустил взгляд в пол, нервно натягивая толстовку на кончики пальцев. – Я не знаю, что именно ты слышал, но это правда, я поспорил, что смогу затащить тебя в постель.          Илья развернулся в сторону подъезда, явно желая уйти и не слышать все это. Но Макс не мог отпустить его так просто, поэтому дернулся в его сторону, хватая за руку.          – Постой, дай мне договорить, потом я больше не буду тебя доставать.          Илья постарался выдернуть свою руку из чужого захвата, но не получилось, Максим держал крепко, словно боялся, что тот может сбежать.          – Хорошо, я тебя выслушаю, только не здесь, поднимемся ко мне, и без глупостей, – он пошел в сторону двери подъезда, потянув Максима за собой. – И отпусти ты меня уже, не сбегу.          В квартиру они поднимались в полной тишине, она была давящей и какой-то неприятно липкой. Илья открыл входную дверь, пропуская старшего вперед.         – Теперь говори и вали уже отсюда, – он скинул обувь, проходя в квартиру, в свою комнату.          Макс молча следовал за ним, останавливаясь только в середине его комнаты, не зная куда себя деть. Илья же чувствовал себя явно лучше, он был на своей территории, плавно опустился на кровать, прислоняясь спиной к стене.         – Я слушаю, – его голос был полностью спокойным, только очень холодным.         – Я правда сначала делал все это ради спора, но потом, после нашей прогулки, я понял, что это все неправильно, ты этого не заслуживаешь, я должен был тебе сказать, но испугался, – Максим замолчал, обдумывая свои следующие слова. – Я идиот и придурок, я понимаю, что ты не простишь меня, но я лишь хочу сказать, что не стал бы делать все это ради спора, прости меня.         Слова закончились, осталось лишь ожидать вердикта Ильи, который явно будет не в его пользу.          – Ясно, это все? – он смотрел на него без эмоций, только поднял вверх одну бровь.         Максим кивнул, не доверяя сейчас своему голосу. В горле пересохло от волнения.         – Тогда можешь идти, – Илья достал телефон, намеренно игнорируя Максима.         Макс как будто окунулся в тот вечер, который стал роковым, конечным для их общения. Все снова повторилось, вот он так же стоит, не зная, что еще сказать, чтобы оправдать себя в чужих глазах хоть немного, вот он делает медленный шаг назад, потому что пора уходить, ему снова хочется провалиться под землю, чтобы не чувствовать себя так погано и отвратительно. И Илья, такой же холодный и отстраненный, как и в прошлый раз, только в этот раз голос его ровный, холодный, не дрожащий, он явно уверен во всем, что говорит. В отличие от самого Максима.          И он уходит, также тихо закрывая за собой дверь, словно отрезая себя от этого мира, от мира, где Илья был в его жизни. Ему не больно и не обидно за себя, а вот за Илью – очень. Он слишком хороший для всего этого дерьма, которое устроил Максим.          На улице начинает моросить дождь, как будто подстраиваясь под настроение Максима, в душе которого сейчас тоже полная неразбериха и буря. Ураган эмоций в его сердце сталкивается со стеной полного отрешения в голове. Еще никогда он не чувствовал себя так отвратительно, и это понимание, что он обидел другого человека давит на него слишком сильно.          Капли дождя стекают по его лицу, убегая по шее за ворот толстовки, легкий озноб проходит по всему его телу, но холоднее всего почему-то возле сердца. Лицо же его не выдает ни одну эмоцию, только пальцы сжимаются в кулак, оставляя на ладонях следы-полумесяцы.          Домой он приходит полностью мокрый, дождь усилился, словно пытаясь растворить его и унести куда-то под землю, но у него не удается. Это было бы слишком просто, а он не заслужил.         Он понимает, что ему нужно отвлечься, поговорить хоть с кем-то, выговориться, но он этого не делает, лишь опускается на заправленную постель прямо так, в полностью мокрой одежде. Ему нужно отпустить эту ситуацию, ведь глобально – ничего страшного не произошло, он не успел сделать ничего непоправимого. Илья точно забудет об этой ситуации через пару недель, через месяц. Для него он – никто, они не были друзьями или приятелями, чтобы этот поступок задел его так уж сильно. Только от понимания этого – легче не становится.          Переодевается он только ближе к ночи, снова возвращаясь обратно в кровать, телефон так и остается в кармане толстовки. Он еще долго лежит в темноте, обдумывая все произошедшее, но все-такие сдается и засыпает, измученный мыслями и событиями.         На следующее утро голова гудит, то ли от бесконечных мыслей, то ли от долгого пребывания в мокрой одежде. Но он собирается с силами, учебу никто не отменял, и перед преподавателями оправдаться фразой «Я страдал из-за своего тупого поступка» не получится.       Поэтому он быстро умывается, стараясь не обращать внимание на синяки под глазами, потом так же быстро одевается и выходит из дома. Теперь он уже не тратить время на выбор одежды, хватая первое, что попадется под руку.          Даня ловит его у входа в университет, сильно дергая за руку, чуть не роняя Максима, не ожидающего такой силы от друга.         – Ты придурок? – он явно недоволен тотальным игнором от друга. – Я думал, ты сдох, что тебя зарезали где-то в подворотне или продали на органы.         Он толкает его в плечо со всей силы, а потом крепко обнимает. И только сейчас Макс понимает, какой же он придурок, друг из него явно не очень хороший. Он действительно игнорировал Даню дня три. Чувство вины накрывает его с новой силой.          – Прости, Данек, я долбаеб, – он обнимает его в ответ одной рукой, другой ероша чужие волосы.         – И это еще мягко сказано, – Даня снова пихает его в плечо, но уже не так сильно.          Он вообще не умел долго злиться, ему нужно было лишь высказать все, что он думает, может даже накричать, но это проходило так же быстро. А потом он снова улыбался и шутил, возвращаясь в свое привычное состояние. Максу нравилась эта черта его характера.         – Ты мог бы хоть одно сообщение написать?          Они возобновляют движение в сторону университета, чтобы не опоздать на первую пару, Максиму еще нужно реабилитироваться за прогулы.          – Знаю, я полный придурок, – Макс виновато улыбается, все-такие разговоры с другом влияют на него крайне положительно.          – Я даже к Илье подходил, все-таки после прогулки с ним ты и пропал со всех радаров.         Максим дергается от упоминания чужого имени, на лице не остается даже тени улыбки, что не остается незамеченным. Ему одновременно хочется узнать, что сказал Илья, и не хочется слышать ничего связанного с ним.          – И что он ответил? – интерес все же пересиливает страх, но голос чуть хрипит, выдавая его волнение.          – Сказал, дословно: «Не имею понятия, наверно ищет новую жертву для своих тупых развлечений». Он в курсе, да? – Даня смотрел на него с сожалением.         – Ага, слышал наш разговор с Андреем, – Макс запускает руки в карманы толстовки, явно желая сделаться меньше и незаметнее, или исчезнуть вовсе.          До аудитории они доходят в тишине, Даня думает, как поддержать друга, ведь Максим выглядит слишком расстроенным, и это явно не из-за проигранного спора. Тут было что-то другое, что-то большее, от необходимости покупать дорогой алкоголь так не грустят.          – Мне жаль, – единственное, что может сейчас сказать Даня.         – Мне тоже.                      

***

            Илья пытался сделать вид, что это ни капли его не задело, что поступок Максима не оставил на нем след. Но это было неправдой, он пытался врать самому себе. Его бесило не то, что именно Макс так с ним поступил, они не были друзьями или близкими людьми, они только успели нормально познакомиться, и глобально – ему было на него плевать. Но его бесил сам поступок, в его картине мира – это было неприемлемо, низко и отвратительно. Он даже не хотел знать, что такое вообще существует, спорить на кого-то, в его понимании, это полный бред. Он видел такое в кино, но вот в жизни сталкивался с этим впервые.          Ему хотелось сделать что-то, чтобы Макс хоть немного страдал, чтобы чувствовал себя неудобно и некомфортно. В идеале, он хотел, чтобы тот испытал тоже самое, что испытывал сам Илья сейчас. Но он не хотел опускаться до его уровня, слишком низко падать.         Тогда ему и пришла в голову эта идея.         Это была плохая идея, абсолютно худшая из всех, что только могли прийти ему в голову. Но почему-то, когда дело касалось Максима, думать нормально не получалось. Он изначально понимал, что тот не просто так собирался подружиться с ним, мало старшекурсников обращают внимание на новеньких, но он поверил. А теперь он собирался совершить новую глупость. Почему-то не хотелось отпускать Максима так просто, не хотелось вычеркивать его из своей жизни окончательно, несмотря на этот низкий поступок. Да, он его не простил, и не собирался, пока что. Он оправдывал себя тем, что хотел просто немного помучить его, не отомстить, он не такой человек.         Возможно, он снова слишком сильно верил в людей, но в тот день Максим казался искренним, таким виноватым, несчастным, словно правда раскаивался. И он поверил, не сразу, но поверил.         Он дал себе некоторое время на раздумья, буквально пару дней. Илья не знал, насколько это вообще хорошая идея, но он никак не мог выкинуть это из своей головы, не мог выкинуть Максима. Это было тупо и бесило его, он никогда не был тем человеком, которого легко вывести из себя, ко всему он относился спокойно, а с появлением Макса в его жизни – это стало труднее.          Он дождался Лукина у ворот в университет, планируя поговорить с ним. Макс увидел его издалека, его выражение лица сразу изменилось на виноватое, как и каждый раз, когда они встречались в здании университета.        Когда они поравнялись, Илья окликнул его.         – Есть разговор, – он отошел чуть в сторону, ожидая, что Макс пойдет за ним.          Максим молчал.          – В общем, я готов помочь тебе с твоим спором, но взамен ты сделаешь кое-что для меня, – он чуть не рассмеялся от выражения лица Макса, которое выдавало крайнюю степень удивления, словно Илья предлагал ему раздеться прямо здесь и пробежать по улице с криками.          – Извини? – Макс все еще находился в тотальном ахуе. – Ты хочешь помочь мне выиграть спор?          – Хочу – это громко сказано, но могу помочь, – Илья держался, чтобы не начать смеяться, слишком комично сейчас выглядел Максим.         – Ты точно здоров? – Макс приложил ладонь к чужому лбу, проверяя температуру.         – Без рук, – Илья оттолкнул его руку, избегая прикосновений. – Ты же обещал фотку, в качестве подтверждения?          Макс, на всякий случай, проверил температуру у себя, потом ущипнул себя за руку, вдруг он просто заболел или напился до потери сознания, и теперь валяется где-то в больничке с белой горячкой, а это просто галлюцинация.          Но ничего не поменялось, Илья все также стоял напротив, в ожидании ответа, скрестив руки на груди. Выглядел он чудесно, как и всегда, только теперь лицо его было недовольным. Максим даже залип, забывая ответить на чужой вопрос.          В его голове вдруг всплыло воспоминание, как он касается чужих губ, таких горячих и нежных, к которым хотелось прикоснуться вновь еще хоть один раз. Нет, он точно сейчас в предсмертном состоянии и мозг выдает рандомные кадры из его жизни.         – Ало, ты здесь вообще? – Илья помахал рукой перед его лицом, призывая прийти уже в себя и вернуться к диалогу.          – Да, извини, фотография, да, нужна фотография, – Макс попытался выдать более разумный ответ, но мозг не хотел собираться в единую форму, расплываясь бесформенной жижей.          – Отлично, какая должна быть фотка? – он устало закатил глаза, проклиная себя за эту тупую идею снова и снова.         – Ну, наверно, что-то в кровати, – Макс бесил сам себя, но ничего не мог с этим поделать, мозг отказывался работать даже на пятьдесят процентов.         – Ты можешь дать более подробное описание, или мне из тебя по слову вытягивать? – Илья чувствовал себя преподавателем, который разговаривает с очень тупым студентом, пытаясь вытянуть его хотя бы на тройку.          – Да, конечно, извини, – Макс снова задумался, пытаясь собраться с мыслями. – Думаю фото, где мы без футболок, и ты лежишь у меня на груди подойдет.          Даже от мысли о том, что Илья будет так близко к нему, еще и без футболки, заставила кровь прилить к лицу, расходясь красными пятнами смущения по щекам. Черт, он же никогда не смущался от такой ерунды. Что вообще с ним происходило?         – Ладно, это можно пережить, – Илья помялся на месте, это тоже вводило его в легкое смущение, но вида он не подал.  – На что вы вообще спорили?         – Эм, на ящик виски, – теперь эта ситуация казалась еще хуже, слишком тупо.          – Боже, серьезно? – Илья закатил глаза уже в третий раз. – Ладно, фантазия у вас так себе, но это уже не мое дело.          Максим не знал, куда себя деть, должно быть, в глазах Ильи он выглядел совсем конченным дебилом. Собственно, им он и являлся. Весь этот разговор походил на какой-то сюр с самого его начала.        – Хорошо, я хочу половину ящика, и ты должен делать за меня всю домашнюю работу по одному предмету в течении трех месяцев, согласен? А, ну и еще конспекты по этому же предмету.         – Ты же не пьешь, – Макс не понимал, это было как-то слишком мелко.         – Это тебя волновать не должно, – на самом деле, Илья сам не знал, зачем ему этот виски, но просто домашняя работа выглядела совсем простым условием.          – Хорошо, я согласен.         – Тогда пока, я напишу.         Илья ушел, оставляя Макса в полном непонимании произошедшей ситуации. Серьезно, он попросил делать ему домашку? За фотку? Он помогает Максу выиграть этот дебильный спор, и это после всего, что произошло? Это был странно, даже для Макса.                           

***

            Илья не знал, для чего он так поступил, у него не было нужды ни в его конспектах, ни, тем более, в его знаниях, в наличие которых он сильно сомневался. Просто это было забавно, наблюдать, как меняется выражение лица Лукина, как крутятся шестеренки в его мозгу. Он знал, что тот все равно согласится, ведь репутация крутого парня намного важнее.          А еще он знал, что Максиму придется поднапрячься, чтобы найти хоть какие-то свои записи с прошлого года, возможно даже придется просить помощи у своего друга. А на выполнение домашнего задания Ильи у него уйдет приличное количество времени.          И только сейчас он подумал, что это полный бред, ему придется лишний раз общаться с Максом. Он, буквально, сделал хуже сам себе. Как будто наказание это было для него самого. Он даже не собирался пользоваться чужими конспектами и домашними заданиями. Он любил учиться, и делал это хорошо, с этим у него не было никаких проблем.          Поэтому, он просто так согласился сделать полуобнаженные фотографии с другим парнем, получая за это алкоголь, который не пьет, и выполнение домашки, в которой не нуждается. Заебись.         Был еще один момент, про который Илья старался не думать. Да, он планировал держаться до последнего, перед тем как сообщить, что знает про спор. Но он упустил момент, когда его губ коснулись чужие. Буквально на две секунды, такая мелочь, но все же это произошло, Макс поцеловал его.          Было абсолютно непонятно, как он вообще довел ситуацию до такого. Казалось, все было под его контролем, а потом этот взгляд в чужие глаза, который плавно переместился на губы, и вот он уже чувствует чужое дыхание, а потом эти губы его целуют. Он позволил себе забыться на пару секунд, но сразу же взял себя в руки, прекращая это касание.          И вот сейчас, он старался выкинуть это из своей головы, старался не думать, но получалось откровенно плохо. Самое странное в это ситуации был не сам поцелуй с парнем, а то, что он позволил Максиму поцеловать его. Максиму, который поспорил на него.                  

***

          Максим провел этот вечер с Даней, которому в подробностях рассказывал все, что вообще произошло за последние дни. Он и так крупно облажался, пока игнорировал своего друга, так что теперь просто обязан был посвятить его в произошедшее.         Он рассказал все, про это "свидание", про поцелуй, про все слова Ильи, и про сегодняшнюю встречу, которая ввела его в тотальный шок (ахуй).          – Подожди, то есть он позволил себя поцеловать, хотя знал про спор? А сейчас вообще предложил помочь выиграть его? – вероятно Даня тоже был в шоке с данной ситуации.          – Получается так, причем он попросил алкоголь, который не пьет и домашку, которую, я уверен, может сделать сам, – Макс спрятал лицо в ладонях, издавая стон непонимания.         – Ладно, это действительно странно, я думал, что он просто будет игнорировать тебя.          Максим думал так же, это было хотя бы логично. Игнорировать – это еще самый безобидный вариант в их ситуации, за такое можно было бы и по лицу получить.          – И что мне делать? – Макс с надеждой посмотрел на друга, как будто тот мог решить все его проблемы.          – Ну, если ты хочешь продолжить с ним общение, в надежде, что он однажды тебя простит, то надо соглашаться на его помощь, – Даня пожал плечами, как будто это было очень логично и просто.         – Почему? – Макс явно что-то упустил.          – Потому что вы будете постоянно общаться и видеться, чтобы он сообщал тебе задания, а ты передавал ему конспекты и решенную домашку, это же логично, вы все время будете на связи, – Даня смерил его таким взглядом, словно Макс спросил у него, сколько будет дважды два.          – Блять, точно, я почему-то упустил этот момент, ты гений, Данек, – Макс подскочил на кровати, хватая друга за плечи и встряхивая пару раз на эмоциях.          – Спасибо, только перестань меня трясти, ради бога.          Вечером, когда Даня уже ушел домой, Макс все еще прокручивал в голове весь сегодняшний день. Ситуация все еще казалась ему странной, абсолютно не поддающейся никакому логическому объяснению. Он никак не мог ожидать такого исхода событий, ведь Илья не выглядел таким человеком, способным согласиться на весь этот бред, тем более за такой ничтожный обмен.          А еще, в его голове неосознанно всплывали картинки, как именно они будут делать это подтверждение. Он отгонял их каждый раз, отмахиваясь, но они продолжали лезть ему в голову, не спрашивая разрешения. Он вспоминал все их рукопожатия, вспоминал горячие руки Ильи, было интересно, везде ли его кожа такая горячая.          Сообщение от Ильи пришло поздно, ближе к двенадцати часам ночи, когда Макс пытался принять удобную позу, чтобы уснуть и перестать думать обо всем этом.    Илья Завтра заканчиваю в 16:40, встретимся у входа         Он не спрашивал, а констатировал факт, как будто у Максима не было права выбора, хотя так оно и есть. Илья делал ему огромное одолжение, предлагая помощь со спором, ему просто нужно было соглашаться и не бесить его лишний раз. Тогда у него был бы хоть какой-то шанс, что Илья его простит. Очень маленький шанс, но он все же был, и он не мог его упустить.          Макс все еще старался не обращать слишком много внимания, почему это вообще его так сильно волнует, почему он цепляется за любую возможность, чтобы продолжить общение с Ильей, почему он так сильно не хочет его отпускать.  

Макс

Окей, договорились

 

      На такой простой ответ ушло слишком много времени, потому что он несколько раз стирал и писал заново, прежде чем выбрать конечный вариант. Он снова чувствовал себя глупой школьницей.       ​              

***

    ​      Лукин сидел перед зданием, привычно куря сигарету, в ожидании Ильи. Сегодня у него было на одну пару меньше, чем у младшего, так что времени перед встречей было куча, Даня не смог составить ему компанию, потому что у него уже были запланированы другие дела. Так что выбора было не так много, он воткнул в уши наушники, чтобы хоть как-то скоротать время.    ​      Сегодня было еще холоднее, но Макс не сдавался, все еще выбирая толстовки, вместо курток, правда в этот раз под ней была не футболка, а лонгслив. Он старался не думать, что его ждет сегодня, чтобы лишний раз не трепать себе нервы, они и так были ни к черту в последнее время.    ​      Из-за музыки, что играла в наушниках, он заметил присутствие Ильи, только когда тот сел рядом и пихнул его локтем в бок, ощутимо напугав старшего.          ​– Блять, – Макс вытащил наушники, возвращая их обратно в кейс, разворачиваясь к Илье лицом. – Ты меня напугал. ​       Тот пожал плечами, явно не собираясь за это извиняться:         ​– Я выбрал предмет "Правоведение", там слишком нудные задания и длинные лекции, – Илья был на удивление спокойным, казалось, его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.          ​Чего нельзя сказать о самом Максе, который был какой-то нервный и дерганный, словно сидел на иголках. Невозмутимость Ильи тоже выводила его из себя, хотелось сделать хоть что-то, чтобы тот смутился, улыбнулся или хотя бы нахмурился. Но он помнил, что лучше лишний раз не дергаться, чтобы не спугнуть.         ​– Хорошо, я согласен, – Макс попытался вспомнить, что вообще было на этих парах и кто преподавал этот предмет, но в голове было пусто.         ​– Тогда насчет фоток, предлагаю не тянуть и сделать их сегодня, – и опять этот невозмутимый вид.         ​Лукин от такого заявления даже поперхнулся воздухом, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец, появившийся на его щеках. Его удивляло, как он мог так легко говорить об этом, не испытывая никакого смущения. Но еще больше его удивляло, что он сам смущался от этого так сильно, это явно не было на него похоже.         ​– Хорошо, где? – Макс попытался сказать это с напускным равнодушием, но выходило плохо.   ​      – У меня, не планирую раздеваться в твоей квартире, – Илья поднялся со скамейки, направляясь к остановке.    ​      Максим шел следом, пытаясь не думать, что сейчас они окажутся дома у Ильи, наполовину раздетые, это абсолютно ничего не значило, они сделают фотографию за несколько минут, а потом его выставят за порог. Да, поводов для волнения нет и быть не может, Илья просто помогает ему с этим дурацким спором. Ничего критичного.   ​      До дома Ильи они добрались слишком быстро, и с каждым шагом сердце Лукина билось все сильнее. Однажды он точно получит сердечный приступ, если будет так переживать из-за любой ерунды. Ему срочно нужно было взять себя в руки, иначе Илья точно услышит этот стук, когда будет лежать на его груди.          ​В его квартиру Макс поднимался, словно на каторгу. Он попытался применить технику с дыхательной гимнастикой, но провалился еще в самом начале, когда чуть не поперхнулся на первом же вдохе.    ​      Всю дорогу они не разговаривали, вероятно Илья не желал общаться с ним лишний раз, а старший не предпринимал никаких попыток, стараясь не надоедать. Илья заговорил с ним, только когда они оказались в его комнате.         ​– Я могу быть уверен, что эта фотка не разлетится по всему универу?   ​      Если честно, Макс и сам не мог быть в этом уверен, но признаться сейчас в этом – означало оборвать любые шансы на общение с ним, так что логичнее всего было убедить того в обратно. И глупо, однозначно глупо, но другой возможности у него не будет.          ​– Да, я договорюсь с Андреем, за это можешь не переживать, – Максим попытался придать лицу максимально невозмутимый вид.         ​– И снова я тебе верю, – это было сказано ровно, без осуждения и претензии, но отчего-то сердце Макса сжалось в груди, он снова чувствовал себя виноватым.   ​      Он не успел ничего ответить, как пальцы Ильи схватились за край футболки, стягивая ее со своего тела.          Блять.          Его кожа была светлой, она казалась такой нежной и тонкой, к ней хотелось прикоснуться. Без футболки Илья был еще прекраснее, чем в любой одежде, с этим нельзя было поспорить даже у себя в голове. Все мысли вылетели, словно Максим никогда и не умел думать, а взгляд приклеился к чужому телу.         ​– Может ты перестанешь пялиться на меня, и мы уже с этим покончим? – Илья явно не был доволен таким вниманием с чужой стороны.   ​      – Да, прости, – Макс быстро стянул толстовку с плеч.         ​А вот дальше было сложнее, он никогда не стеснялся раздеваться перед кем-то, это казалось обычным занятием, но сейчас его пальцы начали подрагивать, пока он теребил нижний край своего лонгслива. Он пытался перестать смотреть на Илью, но это было сильнее его, дыхание снова сбилось, не оставляя ему никаких шансов выглядеть спокойным и невозмутимым.          ​Илья обреченно вздохнул, наблюдая за этими попытками, сложил руки на груди в ожидании, но больше не торопил. Это было даже мило, он дал ему время, не высказывался по поводу медлительности. Макс стянул с себя кофту, одним резким движением, как будто сорвал пластырь. Его взгляд поднялся к чужому лицу, руки продолжали мелко подрагивать, а вдохнуть получалось через раз.    ​      – Теперь мы можем приступить к фотографии? – Илья тоже нервничал, хоть и заметить это было сложно.    ​      Хорошо, что они обсудили концепцию фото до этого, иначе сейчас Макс бы просто не справился, любая фраза сейчас давалась ему с трудом. Поэтому он просто подошел к чужой кровати, плавно опускаясь на нее, и чуть помедлил перед тем, как откинуться на спину.    ​      Илья стоял напротив, наблюдая за этой картиной. Подходил он также медленно, невозмутимо, словно все это его мало волновало, в отличие от Максима, который либо зависал, либо делал все слишком быстро и дергано. Илья сел рядом, посмотрел на Макса оценивающим взглядом, а потом протянул руку к его волосам.   ​      – У тебя слишком аккуратно лежат волосы для человека, который только что занимался сексом, – он опустил руку, взъерошивая чужие волосы.   ​      Максим задержал дыхание, боясь издать хоть какой-то звук, его щеки затронул легкий румянец. Вот теперь Илья точно услышит, как сильно бьется его сердце. Ситуация становилась неловкой все больше.         ​– Подвинь чуть руку, чтобы я мог лечь, – параллельно он доставал свой телефон из кармана брюк, протягивая его Максу. – Фоткать будешь на мой телефон, я потом скину.    ​      Макс перехватил чужой мобильник, задевая пальцы Ильи. Младший лег рядом, плавно опуская голову на чужое плечо. Его кожа действительно была горячая, а волосы щекотали кожу Макса, чужой вес приятно придавил его к кровати. Максим обхватил его за плечо рукой, на которой тот лежал, словно по привычке. Чужое тепло обожгло вечно холодные пальцы, приятно растекаясь по всей ладони. Он был на сто процентов уверен, что Илья слышит, как бешено стучит его сердце в груди.    ​      – Фоткай уже, – Илья поднял голову, чтобы смерить его недовольным взглядом.         ​И это была ошибка, потому что теперь чужое лицо было в опасной близости, их разделяли ничтожные десять сантиметров, и взгляд Ильи явно не был таким недовольным, как он хотел изобразить. Теперь, когда он был так близко, Макс мог видеть, что в чужом взгляде тоже плескается волнение, неловкость и что-то еще, пока не имеющее названия. Он видел чужие, чуть подрагивающие ресницы.         ​Макс облизал нижнюю губу, чувствуя, как тело покрывается мурашками от этой близости. Он сжал чужое плечо пальцами, и именно это позволило Илье взять себя в руки. Он опустил голову обратно, прерывая этот момент, наполненный неловкостью.          ​Макс открыл камеру на телефоне, собираясь сделать наконец эту фотографию. Через камеру он видел, как Илья прикрыл глаза, делая лицо более расслабленным. Фотографии получились не очень четкими, потому что его руки все еще подрагивали. Он сделал несколько кадров, откладывая телефон на кровать.    ​      – Все готово, – его голос был чуть хриплым, словно со сна.         ​Илья положил ладонь ему на грудь, опираясь, чтобы подняться, чем вызвал новую порцию мурашек на коже Максима. Он сел, но руку все еще не убрал, продолжая согревать Макса своим теплом, их взгляды снова пересеклись. В голове старшего мелькала красная лампочка, словно оповещавшая об опасности.          ​Но ему было плевать, он терял все свое здравомыслие, в наличие которого и так можно было сомневаться. Рядом с Ильей хотелось забить на все, не думать ни о каких последствиях. Он хотел что-то сказать, но никаких связных мыслей не было, он только открыл рот, тут же закрывая его обратно.    ​      Но ничего так и не случилось, Илья убрал руку, поднимаясь с кровати. Быстрым движением натянул футболку через голову, оборачиваясь к Максу с уже привычным нейтральным выражением лица, словно сейчас ничего не происходило.          ​– Одевайся, фотку вечером отправлю.    ​      Максим покидал квартиру с легким ощущением недосказанности, которая давила на него все больше. С каждым днем он чувствовал себя все более уязвимым, только ли он один чувствовал это напряжение между ними, которое словно сковывало его.          ​Правильное ли это было решение, не думать? Он так старался гнать все эти мысли подальше, что упустил момент, когда других мыслей, не связанных с Ильей, в его голове не осталось. Признаться, что Илья интересует его все больше – было сложно, даже самому себе.          ​Макс опустился на лавочку возле его подъезда, закурил сигарету, давая себе небольшую, но нужную сейчас, передышку. Он обязательно подумает об этом, но не сейчас. Снова не сейчас. Снова не сегодня.