Худшее лето

—А ты… -Эдгар на секунду сделал паузу, будто пытаясь подобрать слова, —А ты изменился. —М… -хмык Фэнга был странным, каким-то непонятным, хотя, возможно, у Эдгара слишком сильно болела голова от чего парень и не мог понять, что именно он означал. Пауза длилась долго, Фэнг снова сделал слишком сильную затяжку, от чего Эдгар поморщился, —Это плохо? —выдохнул он куда-то в сторону вместе с дымом. Ответ встал поперёк горла, заставил глотку гореть от желания сказать то, что давно вертелось на языке и не давало покоя. Вот только говорить это было страшно до дрожи в голосе, до невозможности даже звук выдавить. Пальцы сами начали мять краешек футболки, а мозг пытался придумать, что сказать. —Нет… Ээ… Просто… -он мялся слишком сильно. Эдгар всё не мог собраться с мыслями, то и дело пытаясь найти в человеке перед собой того, кого явно уже нет. —Просто что? -ответ был сказан слишком грубо и твёрдо, он резанул по ушам и отдался в мозг эхом, а голова будто стала болеть ещё больше. Эдгар сам не заметил, как сделал лёгкий шаг вперёд. Он хотел бы ответить, хотел бы сказать что именно не так, ибо это уже не просто мысли – это то, что гложет каждую новую встречу, каждую минуту проведёную с фэнгом, но язык не слушался, а челюсть, как деревянная, перестала двигаться и не поддавалась никаким усилиям. Фэнг изменился. Слишком сильно и резко изменился. Нет, это нормально когда человек меняется, Эд уже привык, что к нему всегда приезжает уже немного другой, но всё тот же родной Фэнг. Всё же, он раньше часто подмечал, как у них обоих менялись взгляды, привычки, стиль и это нормально, но сейчас… Он не узнавал Фэнга вообще. Ни одной черты, что была бы чем-то родным. Раньше Эдгар ждал лета больше своего дня рождения. Сколько себя помнил, столько он и ждал, и это было больше не из-за школьных каникул, свободы и старой приставки в свободном доступе всё время, а именно из-за Фэнга. В нём кипело предвкушение и эмоции, желание увидеться и узнать как он, что с ним. Все будни Эдгара в основном были серые, полны рутиной и скуки, но этого никогда не было с Фэнгом, который превращал самое обычное занятие во что-то такое, что потом будешь внуком рассказывать, как самую весёлую историю из детства и юношества. Он до сих пор помнил их встречи, помнил его городские повадки и детскую любознательность в любом возрасте. Господи, эту улыбку что сияет на равне с солнцем можно было разглядывать вечно. Эдгар помнил его взгляд, объятия и запах дешёвых духов, ибо на дорогие денег просто не было. Он помнил ранние подъëмы, лишь бы поскорее встретиться, а на языке до сих пор был вкус мороженого, что они покупали при любом удобном случае. Шутки, смех, тепло, улыбки и маленькие приключения в этой глуши… Это всё так и отдавалось лёгкой, но слишком колкой болью где-то в груди, заставляла метаться и пытаться понять, что не так. Казалось бы, вот он, тот же Фэнг, но... У его Фэнга не было привычки курить. У его Фэнга не было такого уставшего взгляда. У его Фэнга не было в разговорах желание уехать отсюда. У его Фэнга не было этого до безумия спокойного, даже смиренного, лица. У него не хватит духу сказать, что это один и тот же человек. Эдгар видит лишь чужой хмурый взгляд и слышит острые ответы, а самое главное, он даже не знает что и когда случилось. Где этот переломный момент, когда он стал чужим и далёким. Связь в деревне работала кое-как, они почти не переписывались, и, в основном, общались только в момент приезда. Так, что могло пойти не так? Почему теперь на него смотрит на Фэнг, а… Кто-то? Глаза стало неимоверно щипать, Эдгар просто не смог больше смотреть ему в лицо и отвёл взгляд в сторону подальше от этого человека. Зачем он это начал? Зачем только это сказал вообще? Сожаление о сказанном лишь ещё больнее укольнуло. Он смог выжать из себя лишь скомканное «ничего», хотя в голове было слишком много слов, слишком много эмоций и чувств, и… Осознание. Осознание того, что это уже не тот человек, не с теми идеями и мыслями и что теперь, это не Фэнг, а незнакомец. Незнакомец, чьё лицо он может спокойно нарисовать по памяти. Хотелось уже схватиться за гороло от боли, неозвученные слова давили и скреблись где-то внутри, настолько они хотели выбраться, а это тупое молчание отравляло их разговор уже слишком долго. —Что с тобой? -еле выдавил Эдгар дрожащим голосом, смотря на уже отвернувшиеся лицо. Между ними расстояние меньше вытянутой руки, но ощущение такое, будто там километровая пропасть. —Со мной всё нормально, -раздражённо бросил этот человек, явно в мыслях находясь не здесь и не с ним. Прошла по ощущениям целая вечность странной паузы, взгляда в никуда и мёртвой слишком ощутимой тишины прежде, чем Фэнг всё же повернулся, тяжёло вздохнув, —Слушай, мне надо там бабушке попомгать… Я пойду, наверное, -Фэнг бросил окурок на асфальт и придавил его ногой. Он даже не посмотрел на него, лишь ждал дежурного «пока», чтобы уйти. Ещё какое-то время Эдгар смотрел на него, будто пытаясь запомнить это ускользающие и когда-то счастливое лицо из памяти. Глаза всё больше и больше намокали, и Эд ничего не мог сделать с этим, лишь пытался не заплакать по-настоящему, ибо знал, что тогда картинка размоется, и он не сможет ещё раз обвести эти черты лица, увидеть цвет глаз в свете солнца и эти губы, которые он так и не успел поцеловать. —Оу… -наконец-то смог выдавить он, —Да… Да, конечно… -на секунду сердце пропустило удар, но вопрос всё же сорвался с губ, —Прощай? -он аккуратно поднял руку и слегка помохал ей, но в ответ получил лишь кивок и безразличное лицо. Смятый окурок ещё немного и слабо светился яркими красными крапинками, прежде чем потухнуть окончательно и навсегда. Губы затряслись в желании сказать «стой». Всё тело противостояло, бунтовало и не хотело отпускать, но Эдгар лишь сильнее закусил губу и впился в руку ногтями, вжимая их настолько сильно, что уже виднелись красные полумесяцы. Фэнг развернулся и ушёл, а уходящий силуэт всё размывался под натиском крупных и не скрытых слёз. Эта реакция и была ответом. Фэнг даже не попытался исправить «прощай» на «пока», не попытался пошутить или что-то сказать, он сделал ровно ни-че-го. Это и в правду их последняя встреча?.. Это конец? Ощущение потери так и выжигало изнутри, выдавливало всё накопившееся беспокойство, заставляло давиться слезами на улице и прокручивать один момент за другим. Это был его единственный и самый лучший… Друг. Друг, который был ему слишком дорог, который дарил ему самые лучшие моменты и эмоции каждое лето, которому он так и не успел признаться… Но теперь, осталось лишь выжженная земля и тряска в руках, которая не отпустит ещё очень долго. А ведь к этому всё и шло ещё с первого дня этого лета. Он еле как сдерживает тихие всхлипы, еле как старается не смотреть на окружение, ибо всё в этом чëртовом месте напоминает о нём. Качели, на которых они катались ещё будучи очень мелкими. Магазин, в котором они кошмарили всех продавцов. Поле, в котором они бегали, а потом орали какие-то не смешные шутки про клещей и заложенные бомбы. Вымученная улыбка начала появляться на заплаконом лице, прежде чем стереться новой волной тоски и тихих всхлипов.Такая глупость… Но… Это так тепло. Это так приятно, так знакомо и естественно. С 8 лет, каждое лето было лучшим. С 8 лет они были неразлей вода и лишь расстояние было помехой. Они рвались к друг другу. Они тянулись так, как только могли. Эдгар до сих пор помнил, как Фэнг приезжал рано утром, лишь бы поскорее с ним встретиться. А он слишком быстро пытался собраться и привести себя в порядок, чтобы встретить парня как положено. Помнил как они обнимались на прощание по 10 минут и как писали, что скучают уже через 5 минут после отъезда… Воздуха не хватало в лёгких, с каждым новым воспоминанием сердце билось всё чаще и чаще, а ощущение того, что он задыхается не проходило даже после глубоких вдохов. Он останавливается не в силах идти. Память всё перебирала и перебирала моменты, а Эдгар тонет в них и не может выбраться, его мозг будто сам копает себе яму. Он не успел. Он всё просрал, и единственное что Эдгар может сейчас сделать – прокручивать тысячи сообщений, множество планов, что они записывали в заметках, но не осуществили и перечитывать кучу не отправленных сообщений, которые он боялся больше, чем смерти. Всё отравлено им. Его весельем и задорством, его теплом, нескончаемыми разговорами до ночи и ярким смехом при каждом удобном случае. Здесь они рубились в приставку и Эдгар, как обычно его обыграл, а Фэнг даже не злился, а, наоборот, радовался победе друга. Тут они пытались притвориться спящими от родителей Эдгара. Здесь смотрели какие-то скаченные заранее сериалы Фэнга. Здесь готовили в три часа ночи, пытаясь не разбудить всех в доме. Конечно, у них не получилось. Всего этого больше не будет и это понимание было худшим, что могло к нему прийти. Эдгар был бы искренне рад ненависти, грусти, радости, любой эмоции, но не безразличию с его стороны. Ещё с самого начала лета он видел изменения, видел что-то не так и пытался помочь, но в ответ получил лишь "заткнись" и "отстань", вечное непонимание и недовольство. Их встречи становились всё короче и короче, пока не стали выходами на минут 30 максимум. Их разговоры были всё более пустыми, да и состояли в основном из того, что Эдгар рассказывал всё происходящее за год, а Фэнг лишь иногда кивал, да только, он даже не замечал что делает это невпопад и что Эдгар видит чертовы наушники в ушах. Он знал, к чему всё идёт, но тянул до последнего, до почти конца августа, лишь бы не смотреть правде в глаза. Может это началось год, а может два назад? Может уже тогда он начал закрываться? Может что-то произошло… Конечно, он пытался об этом узнать, но толку то, когда тебе просто говорят отвалить. Он свалился на постель, не в силах больше смотреть на вещи вокруг. Всё, что он мог – закрыть глаза и провалиться в тяжёлый, беспокойный сон, который состоял из одного и того же лица, что в очередной раз просто разворачивается и уходит, даже не сказав и слово на прощание. Это и впрямь худшее лето.