Прикосновения

Карнистира невероятно раздражает его кузен. Нет, не тем, что он буквально везде — в конце концов, у Турко есть та же манера находиться одновременно в каждой точке пространства, но он Карнистира не выводит из равновесия. По крайней мере, не каждую секунду. Причина его раздражения не в этом и даже не в том, что кузен — сын Нолофинвэ, и даже не в его произношении. Просто у Финдекано отвратительная привычка трогать руками всё и всех, не очень интересуясь их мнением. И пусть к самому Карнистиру он практически не прикасается, спасибо и на этом, но ведь он постоянно, ежечасно, ежеминутно трогает его старшего брата. Это совершенно отвратительно. Если Майтимо на расстоянии протянутой руки, можно быть уверенным, что кузен до него дотронется. Если дальше — то подойдёт ближе и дотронется. Что за омерзительная привычка — кого-то трогать? Он прикасается к волосам Майтимо, как бы невзначай пропуская между пальцами медные пряди, то и дело прикасается. Иногда ещё говорит о том, какие они красивые. Карнистира при этом просто передёргивает, потому что Майтимо и так знает, что волосы у него красивые, это не значит, что можно их всё время трогать. Они не для этого. Он прикасается к рукам или плечам Майтимо, обращая на что-то его внимание. Касается пальцами, когда что-то передаёт — неужели без этого нельзя? Берёт за руку, и вот тут Карнистир уже не может стерпеть. Финдекано давно не ребёнок, чтобы всё время цепляться за чьи-то руки. В конце концов, это даже не его старший брат. Завёл бы себе своего и трогал сколько угодно! Он трогает Майтимо даже за ноги. Обычно это не бросается в глаза, но Карнистир сидит за ужином рядом с ними двумя — а они всё время садятся рядом, чтобы болтать над тарелкой, а не есть, и мама даже не делает им за это замечаний. Одна рука кузена при этом почти всё время где-то под столом, и Карнистир не сомневается, что она лежит на бедре или колене Майтимо. Небо залито серебряным светом Тельпериона, в котором тени бледнее, но при этом гуще. Карнистир лежит на ветке раскидистого бука, никем не обнаруженный, и со своего наблюдательного поста прекрасно видит, чем заняты старшие у ручья. Финдекано сидит на траве, прислонившись спиной к поросшему мхом камню, в его мокрых после купания волосах блестят капельки влаги. Майтимо лежит, закинув руки за голову и положив босые ноги кузену на колени. Пальцы Финдекано ни на миг не остаются в покое, они гладят и массируют изящные щиколотки, и Карнистир скрипит зубами от того, что Майтимо позволяет себя трогать подобным образом. Если бы кто-то рискнул вот так хватать ноги самого Карнистира, тот бы просто лягнул его в нос. Это совершенно возмутительно. Как Майтимо вообще может подобное терпеть? Но Майтимо терпит, и лишь говорит в какой-то момент — а он это прекрасно слышит: — Только пятки не трогай, пожалуйста. Кажется, Финдекано улыбается. — А что будет? — Будет очень громко, — вздыхает Майтимо. — Лучше не проверять. Мама говорит, мы с Морьо этим пошли в отца — тот щекотки тоже боится до безумия. — Не буду проверять, — обещает Финдекано, а потом целует его щиколотку. И даже если Майтимо не против такого обращения, Карнистир, определённо, против. Мало того что Финдекано трогает его брата ежечасно, теперь он ещё будет его целовать? Это можно делать братьям Майтимо и родителям, ладно, деду тоже можно, но не каким-то там кузенам. И уж точно не так, как это делает Финдекано! Карнистир понимает, что настало время для серьёзного разговора. — Пусть он прекратит тебя трогать! — заявляет он Майтимо утром в столовой. Сначала он хочет сделать это в его, Майтимо, комнатах, но там нельзя, потому что там спит Финдекано после того как они всю ночь дрызгались в ручье. Когда Карнистир спрашивает, почему кузен спит в кровати Майтимо, тот весело интересуется, не хочет ли Морьо уступить родичу свою кровать. Тот не хочет, разумеется — достаточно и того, что кузен претендует на его брата! — и вопрос снимается сам собой. Теперь Майтимо смотрит на него с изумлением. — Почему, Морьо? — Потому что он трогает тебя постоянно! — поясняет тот, хотя, казалось бы, это и так понятно. Майтимо заинтересованно наклоняет голову. — А это плохо? — Это противно. Никто не может хотеть, чтобы его всё время трогали. Майтимо протягивает руку и касается пальцем лба Карнистира. — Вот, я тебя тоже трогаю. Тебе противно? Он мотает головой. — Это совсем другое. Ты мой брат, тебе можно. — Финдекано нам с тобой тоже брат, только в более дальнем родстве, — возражает Майтимо. — Почему тогда ему нельзя? Карнистир начинает закипать. Вот что здесь непонятного? — Он нам кузен, а не брат. И даже не настоящий кузен, а только наполовину, — он вздыхает, не понимая, как взрослым могут быть неочевидны такие простые вещи. — Зачем он тебя всё время трогает? Майтимо вздыхает. — Ему нравится. — А мне не нравится! — отрезает Карнистир. — Но ведь он же не тебя трогает, верно? — Да, но он трогает тебя, а ты мой брат, — поясняет он упрямо. — Если он не потрогает тебя некоторое время, у него что, руки отвалятся? Я не понимаю. — Боюсь показаться банальным, — снова вздыхает Майтимо, — но ты сможешь понять это лучше, когда станешь немного старше. Карнистир обиженно поджимает губы. — А до тех пор, пока я не понял, он может перестать тебя трогать? Тогда брат кладёт руки ему на плечи и смотрит в глаза. Глаза у него светло-серые, как у отца, совсем не такие тёмные, как у самого Карнистира. — Морьо, я сейчас открою тебе секрет, только никому не рассказывай. Если тебе не нравится, как кто-то меня трогает, знаешь, что нужно сделать? Он мотает головой. — Отвернись, — говорит Майтимо шёпотом, приблизив губы к его уху. — Просто отвернись, и ты этого не увидишь. Некоторое время Карнистир размышляет над этой идеей. Если он просто отвернётся и не будет смотреть, Финдекано ведь не перестанет трогать его брата, верно? Не перестанет играть с его волосами. Не перестанет как бы невзначай обнимать, положив руку чуть ниже спины. Не перестанет целовать в губы. Если бы только в губы. В купальне жарко, вода в бассейне очень тёплая, почти горячая — пламя кузни, которое раскаляет горн и заодно согревает ледяную воду с гор, сегодня горит особенно ярко, а значит, отец сейчас там, и мама тоже. Когда она приходит туда, пламя всегда горячее обычного. Карнистир прячется за статуей у бассейна, когда слышит возбуждённые голоса, и Майтимо появляется в купальне в сопровождении кузена. Медные волосы, обычно свободно спадающие на плечи, сейчас собраны на затылке, открывая мускулистую спину. Они с Финдекано оба в песке, по которому от души валяли друг друга последний час, оба радостно смеются и, конечно, кузен держит Майтимо за руку. Тут самое время отвернуться и не смотреть, но если перестать смотреть, Финдекано же не перестанет его трогать, верно? Поэтому Карнистир просто смотрит, как они вдвоём ныряют под струи тёплой воды, льющейся сверху у дальней стены. Как руки Финдекано скользят по коже Майтимо, помогая смыть остатки песка под искусственным водопадом. Как Майтимо привлекает его к себе, и теперь уже сам трогает везде, целует, гладит угловатые ягодицы… Почему-то Карнистира не возмущает, когда брат трогает Финдекано. Майтимо можно прикасаться к кому угодно, если его это устраивает. Это самого Майтимо кому попало трогать нельзя. Они с Финдекано располагаются на мраморной скамье у бассейна, завладев кувшином благовонного масла, и кузен втирает это масло в спину Майтимо, а потом в ягодицы, а потом и между ними… Потом Майтимо говорит, что ему неудобно так лежать, и они оба смеются, целуются, размазывая друг по другу и по скамье злосчастное масло. И теперь уже оба трогают друг друга за бёдра и ягодицы, за напряжённые от прилившей крови члены. Майтимо привлекает кузена к себе, обнимает одной рукой, а другой берёт оба их пениса вместе, сжимая в кулаке, а Финдекано хрипло стонет куда-то ему в плечо. — Руссандол, пожалуйста, — шепчет он между стонами едва слышно, но Карнистир всё равно может разобрать. — Пожалуйста, я очень тебя хочу… — Я знаю, сокровище, — так же шёпотом отвечает ему Майтимо и целует. — Я тоже. — Можно мне?.. На этот раз Майтимо не ложится на скамью, а опирается на неё руками, наклонившись вперёд, а Финденкано обнимает его сзади. Проскальзывает масляными пальцами между ягодиц, на что Майтимо снова стонет и просит поторопиться. Карнистир зажмуривается на миг, а когда он опять открывает глаза, Финдекано уже обнимает его брата, прильнув к нему сзади. Одна его рука лежит на груди Майтимо, другая сжимает в пальцах его набухший член. Несколько минут в купальне слышен только плеск воды, тяжёлое дыхание и стоны двух эльфов, слишком увлекшихся друг другом, чтобы заподозрить, что за ними могут наблюдать. А если и могут, то и что с того? Здесь нет диких зверей, нет тварей-из-тьмы, которыми полны старые легенды. Здесь не нужно всё время оглядываться, когда ты чем-то занят. Поэтому брату с кузеном, конечно, невдомёк, как горят при этом зрелище уши и щёки Карнистира, и как потихоньку начинает теплиться в его теле ранее незнакомый жар. В конце концов, он уже почти взрослый, отец позволяет ему работать в мастерских одному. Турко берёт его с собой на охоту и разрешает воспользоваться его мощным составным луком, который мало кто может натянуть как следует и стрела из которого пробивает косулю насквозь. Даже мама порой говорит отцу, что Морьо уже вырос, каким-то особенным тоном, и у того при это делается очень странное выражение лица… Возможно, Карнистиру ещё предстоит повзрослеть, но ему кажется, что теперь он что-то понимает. Не очень хорошо. Однако он начинает догадываться. Тем не менее, Карнистира по-прежнему невероятно раздражает его кузен.