Dirty little secret

Стажёр и не подумал бы, что в этой тухлой больнице, куда он ранее с таким рвением желал попасть, может появиться хоть кто-то, кто обратится к нему не с равнодушием, усталостью или отчаянием, а с вежливостью и теплотой. Таким посетителем, на удивление, стал кофеман Барни, захаживающий к нему раз в пару смен. Стажёр был не против: наоборот, он с каким-то ожиданием крутился в кабинете стойки регистрации, высматривая в окнах среди однотипных, неинтересных, а порой и пугающих фигур пациентов знакомые белые уши и коричневый берет, который носил Барни. Тот всегда просил у Стажёра чашечку кофе. Сначала Стажёр жадничал и отдавал столь ценный и полезный ресурс с неохотой и настолько недовольным видом, что, он был уверен, Барни неслышно хмыкал в усы, но всё равно приходил раз за разом, прося у Стажёра одно и то же. Позже Стажёр начал привыкать и уже спустя пару смен без задней мысли отдавал ушастому другу лишнюю чашечку кофе, даже глазом не моргая. Ему даже хотелось, чтобы Барни приходил чаще. Плевать на кофе — рассудок он восстанавливал дома за вкусной едой и крепким сном под монотонный бубнеж пугающих новостей из телевизора, на который так и не удосужился обратить внимания. Работая в этой больнице, он и так знал достаточно. Время от времени Стажёру казалось, что аномалии встречаются в этой больнице чаще, чем нормальные пациенты. И, как оказалось, это предположение было правдивым — узнал он об этом именно в тот момент, когда Барни попросил сфотографировать его. Стажёр с минуту смотрел на фото и глазам своим не верил: верный друг, всегда просящий у него кофе, оказался аномалией… но как? Как Стажёр не заметил этого раньше? Впрочем, он просто отдал Барни фотографию, не решаясь как-либо комментировать ситуацию. На вид он выглядел так, будто всё в порядке и Стажёр не увидел того, чего не должен был видеть, — а может, и должен был. Кто знает, почему и зачем Барни попросил сделать фото именно его? Быть может, он хотел, чтобы Стажёр узрел правду сам, — но от глаз его не укрылось то, как в усмешке дернулись усы Барни. Заметил. Тоже не промах. А ведь Рэттью говорил, что не надо доверять животным с чемоданами. И только после этого Стажёр всерьёз задумался о словах Рэттью. Да, тот определённо был прав, говоря такую дельную вещь. Но уверенность и доверие к Барни отчего-то пошатнулись несильно, хотя должны были подкоситься знатно. Наверное, так произошло потому, что Барни, будучи аномалией, проявлял к Стажёру дружелюбие и не пытался напасть. Только угрожал. Ну, один раз, когда Барни как-то слишком подозрительно озирался по сторонам, будто опасаясь, что прямо сейчас на него кто-то выскочит и сделает что-то плохое. Стажёр, уловив чужое настроение, тоже насторожился. Он собирался спросить о чём-то, но Барни его опередил: — Друг, позволь мне немного попрятаться с тобой, прошу. Боюсь, мне угрожает опасность… — голос его звучал хмуро, но, несмотря на «опасность», о которой он говорил, тон его был по-прежнему вежлив и дружелюбен. Но это было недолго. Стоило зайти в больницу офицеру Дакману, как в голове Стажёра постепенно начал складываться пазл — противный, именно такой, какого он не хотел видеть никогда, но деваться было некуда: спиной он закрывал Дакману обзор на сторону, где прятался Барни, пока тот задавал Стажёру стандартные вопросы, вроде: «не видели ли вы это существо с фото?». На фотографии Стажёр с резко накатывающей паникой узнал того самого Барни, которого сфотографировал незадолго до произошедшего. А стоило Стажёру обернуться, как он встретился взглядом с тем самым существом, что увидел на фото только что. В руке Барни уже держал нож и еле слышно шептал, что если Стажёр скажет хоть слово, то ему не жить. А парень действительно испугался так, что и рта открыть не смог, старательно пытаясь сделать вид, что ему очень жаль, ведь он никогда не видел существо с фотографии, будто бы ему не угрожали ножом и расправой за излишнюю болтливость прямо за спиной. Стажёр чуть не всплакнул от иронии. Такой молодой, а уже на волосок от смерти! Впрочем, стоило Дакману уйти, как Барни снова стал выглядеть нормально и спрятал нож. По всей видимости, Стажёру больше ничего не угрожало?.. Только он хотел задать этот вопрос, как Барни заговорил: — Спасибо, друг! Ты меня очень выручил, — в голосе Барни не было и следа того аномального фона, который Стажёр слышал минуту назад. Жуть просто. — За твою помощь я хочу оставить тебе небольшой подарок. Прими его, — Барни дружелюбно вручил Стажёру очередной чемодан и ушёл. В чемодане обнаружилась новенькая кофемашина. Кофе она варила, конечно, дольше, чем та, что принадлежала больнице, но это всё равно был очень щедрый и приятный подарок! С рассудком у Стажёра проблем больше не было: кофе хватало на всех в больнице благодаря тому, что его друг оказался благодарным существом. Но после инцидента с Дакманом Стажёру больше не довелось увидеть Барни вновь. Он искренне надеялся, что с ним всё будет в порядке, пусть и не поддерживал род его занятий. Хотя удивительно даже: Барни — серийный убийца и аномалия, но при этом будет повежливее и благороднее всех пациентов вместе взятых, что он принял за четыре смены подряд! Мысли о Барни преследовали Стажёра долгое время, но тот так и не возвращался. Милый Рэттью после того, как рассказал о своей сестрёнке, тоже не появлялся уже долгое время. В больницу захаживал только Рон, жалуясь на работу в корпорации и рассказывая о недавно произошедших в больнице за другие смены случаях. Стажёр слушал с интересом, но с каждым днём всё яснее осознавал, что начинает питать к этому месту острую ненависть и неприязнь, угасая с каждым днём работы и одиночества здесь. В одну из невероятно скучных смен в глаза Стажёру всё же бросились знакомые белые уши и коричневый берет, и в фигуре посетителя Стажёр с радостью узнал своего друга. На этот раз уже Стажёр не дал тому вставить и слова, мгновенно выпалив, стоило Барни подойти к стойке регистрации: — Барни, добро пожаловать! Рад тебя видеть, — увидев, как дрогнули усы Барни, Стажёр понял, что тот улыбается, и улыбнулся в ответ. — Не думал, что увижу тебя снова. Есть какие-то пожелания? — Как обычно, — Барни прикрыл глаза и открыл их, забавно блеснув искринкой радости от своего возвращения. — Чашечку кофе, друг. Пожалуйста. Сегодня был долгий день…