Не сломаю тебя

Поцелуи становились всё глубже и отчаяннее. Данил дрожал всем телом, его тонкие пальцы судорожно цеплялись за ткань рубашки Сергея. Когда тот осторожно, но уверенно снял с него пиджак, а потом и рубашку, Данил инстинктивно напрягся. Прохладный воздух комнаты коснулся его худой бледной кожи, и он сразу почувствовал себя слишком открытым, слишком уязвимым. Пальцы Сергея скользнули по его спине — медленно, почти благоговейно. Они остановились на неровном шраме на голове, погладили коротко остриженные волосы вокруг него, потом спустились ниже, по позвоночнику, до поясницы. — Не прячься, — тихо, но твёрдо сказал Сергей, заметив, как Данил инстинктивно пытается прикрыть живот руками. — Ты красивый. Для меня — самый. — Я… худой, как палка, и шрам этот… — голос Данила сорвался, в нём слышалась привычная самобичевающая нотка. — Я же не… не как ты. Сергей прижал его к себе сильнее, одной рукой обхватывая за талию, а второй продолжая гладить спину. Губы коснулись шеи, потом ключицы. — Этот шрам — часть тебя, — прошептал он между поцелуями. — Часть того Данила, которого я люблю. Я видел тебя в самом страшном состоянии — когда ты отключался от стресса, когда тебя жрали энерговампиры, когда ты плакал и кричал «я не знаю, кто я». Я видел тебя слабым, испуганным, потерянным… и всё равно хотел быть рядом. Каждый раз. Данил всхлипнул, и этот звук вышел почти жалобным. Он потянулся к Сергею сам, прижимаясь всем телом, будто пытался спрятаться в его тепле. Они медленно перебрались на кровать. Руки обоих дрожали — у Данила от волнения и страха, у Сергея от сдерживаемого долгое время голода. Одежда исчезала постепенно. Сергей снимал каждую вещь медленно, целуя каждый открывающийся участок кожи: грудь, живот, бёдра. Когда они остались полностью обнажёнными, Данил лежал под ним, красный до ушей, растерянный и невероятно возбуждённый. Его член стоял твёрдо, немного подрагивая от напряжения. Сергей навис сверху, опираясь на сильные руки, и смотрел на него так, будто видел впервые по-настоящему. — Я тебя не сломаю, — прошептал он низко, целуя ключицу, потом спускаясь к груди и животу. Язык коснулся соска, потом пупка. — Скажи, если будет больно или страшно. Я сразу остановлюсь. — Не страшно… — Данил запустил дрожащие пальцы в короткие каштановые волосы Сергея, слегка потянув. — Просто… я тебя очень сильно люблю. До боли. Я так долго этого хотел… То, что происходило дальше, было одновременно неумелым и очень нежным. Сергей тщательно подготовил его пальцами, смазывая и растягивая, внимательно следя за каждым вздохом и стоном Данила. Когда он наконец вошёл — медленно, сантиметр за сантиметром, — Данил выгнулся, тихо заскулив. Ощущение было сильным: давление, жжение, полнота. Сергей замер, полностью погрузившись, и наклонился, целуя его в губы, в мокрые от слёз глаза, в шрам на голове. — Дыши… я с тобой, — шептал он хрипло, не двигаясь, давая привыкнуть. — Я здесь. Я люблю тебя. Когда Данил немного расслабился и начал сам слегка подталкивать бёдрами, Сергей начал двигаться. Каждый толчок был глубоким, но контролируемым. Он ловил взгляд Данила, не отводя глаз, и продолжал шептать: — Я с тобой… я здесь… я тебя люблю… Данил стонал тихо, почти беззвучно, вцепившись пальцами в широкие плечи Сергея так сильно, что остались красные следы. Его худые ноги обхватили бёдра Сергея, а тело выгибалось навстречу каждому движению. Когда Сергей чуть изменил угол и попал в нужную точку внутри, Данил громко всхлипнул, глаза закатились. Сергей ускорился, но всё равно оставался внимательным — одна рука ласкала член Данила в такт толчкам, вторая поддерживала его за бедро. Данил кончил первым, сильно сжавшись внутри, пачкая свой и Сергея живот. Тело его билось в судорогах, слёзы текли по вискам. Сергей последовал за ним через несколько мощных, глубоких толчков — с низким, сдержанным стоном излился глубоко внутри, заполняя горячим семенем. Он остался внутри ещё долго, тяжело дыша и прижимая Данила к себе. Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша. Сергей не выходил из него сразу — просто обнимал, прижимая худое, дрожащее тело к своему. Данил плакал. Не от боли — от переполнявших чувств, от облегчения, от любви, которую он наконец смог выпустить. — Я думал, меня никто никогда так не захочет… — шептал он дрожащим голосом, уткнувшись лицом в шею Сергея. — Особенно ты. Такой… сильный, правильный. — Дурак рыжий, — Сергей поцеловал его в макушку, потом в мокрый висок и крепче обнял, поглаживая по спине и бёдрам. — Я тебя хотел уже давно. Просто боялся признаться. Боялся, что если всё изменится — я тебя потеряю. Они ещё долго лежали, переплетя ноги. Сергей нежно гладил Данила по спине, по чувствительной коже бёдер, успокаивая. Данил, всё ещё тяжело дыша, целовал его грудь, плечи, шею — жадно, маленькими влажными поцелуями, будто наверстывая всё упущенное за эти годы. — Теперь уже не потеряешь, — тихо, но твёрдо сказал Данил. — Даже если опять появятся рептилоиды или тайное общество. Сергей тихо засмеялся, голос был низким и тёплым, и поцеловал его в губы — долго, глубоко, уже без спешки. — Тогда мы снова будем вместе их валить. Только теперь — как пара.