Яркий мираж.

Лололошке приснился кошмар, коих в последнее время, пусть и за короткий промежуток сна, он навидался уйму. От ужасных до бредовых, тех, которых он боится до сих пор, тех, которые иногда, в сонном бреду, когда он засыпает, кажутся явью. И ему они всё равно нравятся, потому что сон — единственное место, где ему может быть спокойно. Пусть это причудливые силуэты или кровь, или ещё что-то. Ему снятся кошмары, но он мечтает уснуть. Пусть и так. В этот раз ему приснилось чёрное, поглощающееся пространство. Будто туман, но намного гуще, жидкость, вязкая, совсем не противная, а привлекающая на себя внимание. Вдали стоял он же. Такой же, чуть растрёпанный, но всё тот же, старый Лололошка. Он сам не понял, что конкретно произошло, всё происходило резко, размыто, вспышка белая, ослепляющая, будто зрения лишился, и он уже сидит ниже бёдер, на собственном теле! В руках с холодящим лезвием, острым, блестящим. Заносит удар за ударом, хаотично, в грудь, пробивая кожу к лёгким, в живот, вспарывая кишки, всё, что попадалось под руку. В глазах было лишь кровавое месиво и багровые оттенки краски? Да бред, о краске и речи не может идти. Кровь, кровь, кровь! Конечно, он же работает убийцей, уже и позабыл, как убил собственную жену с её любовничком? Смешно, какой же... Какой же наивный дурачок! Всё ещё пытается быть добряком, несмотря на то, какое несчастье он причинил дорогим для себя людям. И с чего тогда его вообще кто-то любит? Может, это чёртов спектакль кукол, и он тут главный актёр? Или он лишь сам себе придумал эту роль? Ло проснулся в холодном поту. Джон крепко спал, оно и ясно — вероятно, устал с работы, а Лололошка просто-напросто себя до чёртиков накрутил. Ло тихо встал, пробираясь на ватных ногах к балкону. Тихо открыв балконную дверь, нащупал сигареты. Выкуривал одну за другой, и вовсе не замечая, которая идёт по счёту. Ночь была очаровательна, всегда её любил за столь прекрасный вид. Звёзды, мерцающие так ярко, что и вообразить космонавту нельзя! А после они затухают и взрываются, одна за другой, а после рождается и новая звезда. Каждая красива по-своему, прям как в жизни, а луна — их спутник, которому, вероятно, искорки подражают и видят в ней пример. Хотя Лололошке кажется, что звёзды произвели намного лучшее впечатление, чем их пример подражания. Но это лишь субъективщина, не более. Наконец докурив, он поплёлся обратно, также тихо улёгся, не укрываясь, и уснул. Снова в тёмную пучину, но уже без снов.