— Ты ведешь себя как падла. — Это флирт.

      Монреаль, 2026.       — Да мальчик всего-навсего хочет, чтобы ты его трахнул, — Макс жмет плечами и смотрит с таким очевидным знанием дела, что Джордж впадает в ступор и глупо хлопает глазами. — Поверь, я знаю, о чем говорю. ***              Прошедший гран-при просто невозможно описать, обходя все порицаемые, но хорошо знакомые Джорджу и буквально трепещущие на кончике языка слова. Поэтому, когда у него берут интервью, Джордж держится изо всех сил, чтобы не наговорить на скоропостижное увольнение или как минимум выговор от начальства команды. Дурацкий протокол мешает ему быть собой.       Джордж самую малость — по самым скромным подсчетам — уверен, что за последние пару месяцев Кими Антонелли позволяет себе слишком до хрена. Точнее весь мир, да и он сам, упустили, как милый и скромный мальчик превратился в откровенного террориста. И хуже всего было то, что все его нападки направлялись именно на Джорджа, не иначе как на правах партнера по команде. И Джордж бы понял, если бы сам грешил подобными выпадами в сторону напарника, но все годы он относился к Кими как добрейшей натуры старший брат. Ну, знаете, который поддерживает в трудную минуту и дает дельные наставления, а не привязывает за ногу к ветке дерева и бежит хвастаться маме.       Именно поэтому Джордж буквально сгорал от внутреннего чувства несправедливости. Теперь он был абсолютно строго убежден, что всеобщая любовь и обожание, превратили некогда хорошенького лицом и натурой мальчика в прихуевшего говнюка.       Нет, ну вы только представьте — с таким остервенением пытаться укатать своего же партнера в стену. И, несмотря на всю обиду, Джордж был капельку рад, что гонка закончилась для него по вине технической неисправности, а не глупости и непонятно откуда взявшейся наглости Кими.       Да, Джордж по праву считал себя жертвой корпоративного насилия и хотел раз и навсегда разобраться с этой угрозой. Пожаловаться Тото, раньше всегда так хорошо к нему относившемуся, он не мог, это было бы слишком голимым нытьем. Зато в его распоряжении было с десяток гонщиков, имевших на треке личные счеты с коллегами по паддоку, в том числе и собственными напарниками.       Джордж решил обратиться за советом к самому опытному из них.       Благо, Макс заполучил первый подиум после череды неудач, и оттого казался достаточно приветливым и располагающим к себе. Как будто даже не хотел снести Джорджу его флягу, предварительно увлажненную сывороткой с микроиглами.       — Мне нужен твой совет, — Джордж нагоняет гонщика на парковке, когда по окончании всех мероприятий паддок уже начинает потихоньку пустеть. Он сжимает кулак, собирая в него всю гордость, уважение к себе и осадки старых конфликтов, чтобы доброжелательно улыбнуться.       — Не думаю, что в нынешней форме я в состоянии дать совет Мерседесу, — Макс как всегда издевается. Но все еще как будто не планирует драться. Ах, подиум животворящий, жаль, что Джордж далек от этого победного чувства на 41 круг. — Хотя, нет, могу, пусть Тото перестанет следить за мной на Твиче по ночам, в его возрасте это может быть вредно для здоровья.       — О, я обязательно передам руководящему отделу эти ценнейшие сведения, — Джордж оскорбленно хмурится, как будто ему невдомек о негласном аукционе на собственное место. — Но мне нужен совет личного характера.       — Удивительно, — Макс задумчиво кивает, — тогда однозначно могу порекомендовать тебе не спешить выходить замуж и делать детей, поверь, с этим всегда успеешь.       Джордж мечется между привлекающими сейчас вариантами: начать плеваться и истерить или съязвить что-то в духе «кто бы говорил». Потому что, нет, действительно, не Максу точно советовать ему не заводить детей. Господи, какой бред, зачем он вообще сейчас об этом думает. Надо было просто забить и пойти праздновать с командой победу.       — Я хотел поинтересоваться, как ты справлялся с нападками от партнеров по команде, да и от других гонщиков тоже.       — Ты про Кими что ли?       — Вроде того.       — Да мальчик всего-навсего хочет, чтобы ты его трахнул, — Макс жмет плечами и смотрит с таким очевидным знанием дела, что Джордж впадает в ступор и глупо хлопает глазами. — Поверь, я знаю, о чем говорю.       Знает о чем? Джордж вообще-то не уверен, что он хочет знать ответ на этот вопрос. Может быть, Макс на него агрессию вымещал по той же причине? Упаси боже его грешную душу. Может быть, Макс невзначай подтверждает многочисленные сплетни про себя и Шарля? Нет, спасибо, в мрак этих отношений Джордж не полезет даже под дулом пистолета. Может быть, сам Кими ему об этом рассказал? А что, такое может быть, учитывая, что Антонелли выбрал дружить не со своим напарником, а с его злейшим врагом. В таком случае Макс вполне мог посоветовать ребенку с несформированными лобными долями, что лучший флирт — это выраженная агрессия.       Господи, просто сюр. Джордж одаривает Макса взглядом, выражающим глубочайшее отвращение и недоверие.       — Ты можешь спросить кого угодно, и услышишь то же самое. С Шарлем, например, поговори, если я тебе настолько не друг.       — Ну, спасибо, — Джордж важно складывает руки на груди, к счастью, Максу совершенно незнаком навык фильтровки базара, а потому тот сам нещадно палится, чем подтверждает самую комфортную из догадок. Джордж больше благодарит Макса за то, что теперь ему не придется думать, якобы все это время его хотели трахнуть. Это просто чудесно. — Конечно, ты мне друг, я тебя обожаю, — Джордж очаровательно улыбается и уходит настолько быстро, насколько возможно, не переходя на бег.       Макс как был полным придурком в его глазах, так и остался. Нет, вы только подумайте, Кими хочет, чтобы Джордж его трахнул. Конечно же это не так. Полный бред. Во-первых, Кими выглядит как самый невинный натурал похлеще органически выращенного яблока. Во-вторых, Кими выглядит так, как будто женскую грудь видел максимум в инстаграме и то лайкнуть постеснялся. В-третьих, Джордж не считает, что наглость и жадность могут быть восприняты как флирт хоть кем-то, кроме, видимо, Макса. Короче, круглая глупость, он даже думать об этом всерьез не будет.       Монако, 2026.       Честно говоря, Джордж не уверен, что в состоянии целиком контролировать свои действия и случайно не устроит геноцид в боксах Мерседеса прямо сейчас.       Он снова с позором проиграл и даже не по вине беспечного ребенка, сидящего за рулем такого же болида. Да и сам он практически не виноват. Как будто в команде есть хитрый план по его незаметному устранению — выходящие из строя системы, неудачная стратегия, многочисленные ошибки с настройкой и нелогичное распоряжение штрафами. Как будто Тото надеется выиграть кубок конструкторов только при помощи одного Кими. Блять, да почему у Кими не может пропасть мощность на ровном месте или отказать система торможения?       Кажется, что из доброго старшего брата Джордж тупо мимикрировал в статус нелюбимого ребенка. Ну, младшим всегда требуется больше любви и внимания, ведь так?       Когда Джордж одной ногой уже у себя в квартире, Тото ну очень искренне просит умыться, привести себя в порядок и присоединиться к ночному празднованию победы на спонсорской яхте. В смысле, умыться? Разумеется, Джордж не плакал, стартовав шестым, а финишировав на семь позиций ниже из-за дурацкого штрафа, максимум оскорбился. Разумеется, он не расстроился из-за того, что его не позвали фотографироваться у бассейна с табличкой результатов и все такое. Он все-таки не маленький, в отличие от некоторых, а к тому же профессиональный гонщик. Он умеет проигрывать.       Спасибо, что хотя бы спонсоры команды хотят видеть эту самую команду в полном составе. Джордж прекрасно понимает, что ему не будет уделено ни единой секунды внимания, но его хотя бы позвали. Ему кажется, что совсем чуть-чуть, и он окончательно превратится в персону нон-грата, потому что сезон с самого начала не клеится по сравнению со звездным Кими Антонелли, забирающим все награды и овации, еще между делом и Джорджу карьеру подгаживающим. Ну просто сказка.       На самом деле, ему жуть как нравятся эти традиционные вечеринки на яхтах в Монако. Здесь всегда так громко от музыки и голосов всех присутствующих, так ярко, живо, так много алкоголя, так много запахов. Нет, вы не подумайте, Джордж не такой завсегдатай тусовок, как некоторые его коллеги, слишком активно делящиеся пьяными похождениями в инстаграме, а потом записывающие извинительные видео с рецептом любимого белкового-ПП-смузи. У Джорджа несколько другое позиционирование, что в интернете, что в жизни, в конце концов, чопорный Мерседес точно предложил бы ему уйти по собственному за публичные и полуголые обжимания под мало совместимым с жизнью количеством текилы.       Какое-то внимание на скромнейшую фигуру Джорджа все же перепадает, и честное слово, лучше бы его никто не трогал. Но нет, крепко выпивший Маркус считает своим святым долгом извиниться за весь этот отборнейший бред, приключившийся со штрафом и, собственно, Джорджем. Тот что-то пьяно бормочет про Тото, Кими, стратегию команды, но хотя бы действительно извиняется — Джорджу, конечно, как подорожник на оторванную ногу, но его хотя бы не пытаются красиво наебать. Потому что пьяный человек не умеет врать.       Он отмахивается от инженера, в сотый раз сказав, что это всего лишь гоночный инцидент, и он не в обиде. Правда, Джордж же не принцесса на горошине, чтобы всю оставшуюся жизнь дуться из-за какого-то штрафа. Господи, да он прошел Вильямс, при всем уважении, его натуру гонщика уже реально тяжело задеть.       За вечер Джордж порядком расслабляется то ли благодаря брюту, то ли ненавязчивой и легкой атмосфере вокруг, то ли дело в том, что он лежит в белом гамаке на фордеке здоровенной яхты, закинув ноги на подушку и рассматривая звезды, практически в одиночестве, пока все развлекаются на верхней палубе. Разве что именно сюда все почему-то ходят курить, это Джорджу не нравится, нарушает всю идиллию.       Джордж слышит, как в его уединенном местечке резко нарастает уровень шума, кажется, на палубу спускается компания, тараторящая слишком быстро и громко. Он недовольно хмурится сам себе и натягивает солнечные очки, да, сейчас глубокая ночь, они были повешены на ворот рубашки для образа. Тем более, когда ты пилот Формулы-1 надо быть готовым драться за свою приватность не на жизнь, а на смерть в любой ситуации. Хотя это же вечеринка команды, если Джорджа за чередой неудач и общей серостью достижений даже инженеры перестанут узнавать, то, наверное, ему придется разве что страстно поцеловать Макса Ферстаппена в целях привлечения внимания, а потом сбежать по-английски. Ну, или что там еще можно сделать, когда всем все равно.       По мере приближения голосов компании, Джордж узнает один, слишком чуждый для преимущественно британских работников. Кими Антонелли. У Кими голос высокий, юный, неизменно веселый. И с убийственным акцентом. Должно быть, принц Мерседеса отужинал с принцем Монако, а теперь почтил визитом и спонсорскую яхту.       Джордж мысленно ехидничает и вжимается в гамак, чтобы остаться незамеченным. Отчего-то он уверен, что Кими захочет над ним поиздеваться, если увидит. Джорджу такого уже хватит. И он замирает, чтобы казалось, будто в гамаке вовсе пусто.       — А кто это здесь такой одинокий? — Джордж дергается, болезненно корчится и единственно чудесами сноровки не переворачивает на себя бокал. Ночью в темных очках ни черта не видно, но уже через секунду те оказываются услужливо сдернуты. Кими, засранец, совершенно беспардонно плюхнулся на него сверху и радостно ухмыляется. — Классные очки, дашь поносить? — нарушитель его спокойствия совсем не беспокоится, что нарушил это самое спокойствие, и с интересом разглядывает украденную вещь.       — Нет, отдай, — Джордж резко садится, чтобы отобрать очки, гамак качается, и он все-таки плескает немного игристого на свою рубашку. Кими звонко хохочет. От того буквально разит весельем и шампанским, и оно явно не с подиума.       — Боже, Джордж, какой ты злой… — Кими осуждающе мотает головой.       — Это я-то? — Джордж еще больше хмурится, в конце концов, отбирает очки и разглядывает своего напарника. Тот выглядит непривычно причесанным в первую очередь, во вторую прилично одетым. Интересно, сколько человек и как долго корпело над этими кудрями, чтобы те не торчали во все стороны. За вечер на яхте обоняние Джорджа слегка притупилось из-за разнообразия запахов. Однако в порыве свежего морского воздуха, он отчетливо слышит, чем пахнет Кими Антонелли.       Кими Антонелли в верхних нотах звучит крышесносной победой, праздником, в середине юностью, каким-то стандартным мужским парфюмом и вечными подколками, в самом низу непрошибаемой жаждой успеха, самую малость неопытностью и шампанским.       — Ты что, пьешь? — Джордж вскидывает бровь. Нет, Кими уже взрослый мальчик, и сам волен решать такие вопросы, а самое главное, какое тут вообще Джорджа собачье дело, но он никак не может отделаться от ощущения некой ответственности за младшего партнера. Все же он может сколько угодно злиться, но едва ли Кими в силу своего возраста понимает, что ведет себя как говнюк и террорист.       — Да, я отмечаю победу в Монако, — Кими радостно заявляет, но потом неожиданно меняется в лице, — ты расстроен из-за штрафа?       — Конечно! — Джордж эмоционально восклицает и уже готов язвить, но потом вспоминает, что Кими тут совершенно не при чем. И вообще, Кими Антонелли собирается его жалеть? Нет, спасибо, гасите свет, — но это всего лишь гоночный инцидент, такое бывает, и ты должен быть готов к чему-то подобному, — в Джордже включается душный голос старшего товарища.       — Мне жаль, что так вышло, — Кими ерзает, пытаясь то ли сесть удобнее и не свалиться с покачивающегося на легком ветру гамака, то ли развернуться всем корпусом к собеседнику, и Джордж неоднозначно даже для самого себя хмыкает.       Он смотрит на Кими, расположившегося у самого основания его бедер, и держится крайне старательно, чтобы не начать истерить, поскольку его личное пространство нарушают так филигранно, что чужая задница даже не первое, что бросается в глаза, и потому что мелкий наглец ставит его в ужасно неловкое положение, хотя сам вряд ли догадывается.       — Слезай, или я сброшу тебя на пол.       — Почему ты такой вредный, Джордж, мы же друзья? И, кстати, нельзя скидывать на пол будущего чемпиона мира, вдруг я сломаю что-нибудь. — Кими снова ерзает на его бедрах, и Джордж начинает откровенно злиться.       — Надеюсь, ты сломаешь свой неугомонный язык, — Джордж снова хмыкает и сгибает ноги в коленях, гамак ходит ходуном, отчего Кими теряет равновесие, а вместе с тем всю браваду, и с глазами по двадцать центов неизбежно заваливается назад. К счастью, Джордж не бессердечный. В конце концов, он все понимает, и правда будет нехорошо, если по его вине будущий чемпион мира сломает себе что-то, позорно упав на палубе спонсорской яхты. Джордж хватает Кими за плечо и тянет к себе, закатывая глаза. — А теперь кыш отсюда, — Джордж смотрит на того, сверкая глазами и по-прежнему крепко держа за руку.       Кими под пристальным взглядом напряженно сглатывает и для большей устойчивости или от бьющей через край наглости хватает второй рукой Джорджа за колено.       — Вообще-то я специально тебя искал, мне негде переночевать, — Кими переходит на шепот непонятно зачем и очаровательно хлопает глазами.       — Чего? — Джордж многозначительно поднимает брови. Именно в этот момент он почему-то вспоминает слова Макса и тут же потряхивает головой. Нет, такого просто не может быть. Малолетний террорист не может пытаться его соблазнить своим поведением. Определенно точно, нет.       — Я забыл сумку в такси, пока ехал сюда, а там и телефон, и кошелек, и карта от номера, — Кими с показательной досадой кусает губу, но выглядит это отнюдь не натурально. Как будто ему просто захотелось прикусить губу и совсем не жаль. — Я подумал, что ты точно мне поможешь.       — Так, а я тут причем? На борту вся команда, сходи к Тото, к Боно или еще кому-нибудь, — что ж, какие бы бесы не плясали в этой кучерявой голове, Джордж тоже не пальцем деланный, он притворяется, что ему совершенно нет дела. Впрочем, это не так уж далеко от правды. Если самовлюбленный засранец нажил себе проблем, пусть сам разбирается, надо было думать, когда задирал члена своей же команды.       — Нет, нет, нет, — Кими в страхе трясется и отклоняется назад, но резко дергается обратно, чтобы не кувыркнуться с гамака. Хотя Джордж, оказывается, все еще держит того за плечо. — Ты только представь, как Тото будет ругаться, я этого не хочу! — Вот теперь Кими по-настоящему кусает губы и бегает глазами по лицу напротив, заискивая, — пожалуйста, пусти переночевать, — Кими корчит милейшую умоляющую мордашку.       Джордж довольно отходчивый и добрый человек, а потому вот-вот поведется на магию этих хитрых глазенок. Надо отметить, что строить брошенного котеночка у Кими Антонелли получается отменно. В целом, Джордж далеко не первый, кому удается ощутить на себе всю силу обаяния и харизмы маленького говнюка.       — Что мне за это будет? — не то чтобы Кими может предложить ему хоть что-то впечатляющее, Джорджу от того ничего не надо сто процентов. Ну просто должен же он держать лицо. Даже несмотря на то, что с Кими они как напарники по команде правда близки. По крайней мере, были до недавнего времени.       — Не знаю, поцелуй в щечку от будущего чемпиона мира, — Кими ужасно самодовольно и пьяно улыбается. Джордж, в свою очередь, тоже очень рад, но больше от того, что сейчас ничего не жевал, иначе бы, очевидно, подавился. — Или не знаю… — Кими снова заискивает и как бы невзначай покусывает ноготь на указательном пальце, а потом падает на Джорджа всем телом, — что такого я могу для тебя сделать как будущий чемпион мира? — бессовестный наглец водит пальчиком по его груди сквозь рубашку, и Джорджу что-то уже нихуя не смешно. Он подавляет внутренний крик о помощи и не может сказать, что именно пугает его больше: общая непрошибаемая наглость Кими или его пьяный флирт. Господи, неужели Кими действительно с ним заигрывает? А тому пить-то можно, в школу не опоздает?       — Для меня ты можешь отцепиться и не делать… — Джордж язвит от безысходности. Ну, потому что, блять, а что ему еще остается делать. Нет, он мог бы, например, схватить пацана за шкирку и выбросить в воду, но кем он после этого будет в глазах общественности. Убийцей миленьких перспективных гонщиков. Спасибо, не надо. — Что вот ты сейчас делаешь, — Джордж хмурится.       — Напрашиваюсь в гости.       — Боже, если ты не прекратишь, я отведу тебя к Тото. И скажу, чтобы он пожаловался твоей маме, как ты напиваешься шампанским после каждой победы.       — Не надо! — Кими начинает вертеться в гамаке, и они сейчас свалятся оба, если тот не успокоится, — Пожалуйста, Джордж, не будь таким душным, мы же хорошо с тобой ладим! Можно подумать, в моем возрасте ты вел себя лучше.       — Ладно, только успокойся, и держи язык за зубами, — Джордж пораженно вскидывает руки. Пожалуй, Кими не стоило бы знать, как он вел себя в том возрасте, нечего подавать молодежи плохой пример. Хотя он явно пожалеет о своем решении, — и руки, — он скидывает с себя слишком самовольного, бесстыдно нарушающего его личное пространство и очень странно ведущего себя сегодня Кими Антонелли, — их тоже держи в карманах.       ***       Если так подумать, они действительно достаточно близки как напарники, пожалуй, даже можно сказать, что они хорошие друзья. Джордж с Кими знаком был, еще когда тот гонялся в молодежных сериях, а во время гонок Формулы-1 стеснительно топтался с ноги на ногу в боксах, куда его приглашали в качестве юниора. С полноценного дебюта в Мерседесе Кими неизбежно впечатлял всех, в то время как команда души в нем не чаяла. Джордж тоже. Ну, потому что как вообще можно не умиляться такому активному и жизнерадостному, а самое главное, несомненно, талантливому мальчишке.       Джордж в своих размышлениях то и дело косится на кудрявую макушку, гордо шагающего рядом Кими. Вообще-то, он явно преувеличивает, считая, что сегодня тот ведет себя странно. Наоборот, максимально обычный Кими Антонелли — шустрый, приставучий и совершенно не видящий границ. Просто Джордж на свою голову посоветовался с Максом, и теперь просто не может не думать об этом.       Так-то Кими всегда достаточно тактильный, лезет то обниматься, то щекотать — в зависимости от настроения и желания обратить на себя внимание. Определенно точно, Джордж не готов поверить, что Кими, пусть даже и непривычно пьяный, станет с ним заигрывать. Это попросту невозможно. Джордж строго убежден, что Кими воспринимает его как старшего брата или наставника, что-то типа того. Тем более Джордж знает, что того не так давно бросила девушка, а в девятнадцать лет — то есть до окончательного формирования лобных долей — это крайне болезненно и еще долго кажется страшнейшей из возможных бед.       — У тебя здесь так миленько, — Кими разглядывает его квартиру, как будто до этого всю жизнь провел, по меньшей мере, в стране третьего мира. Джордж раздраженно цокает и закатывает глаза, он знает, что его партнер по команде живет ничуть не хуже, видел все многообразие влогов на их официальном аккаунте.       — К сожалению, у меня нет плюшевого медвежонка, но надеюсь, что ты уснешь и без него, — да, этот влог Джордж тоже видел. — Ты можешь лечь на диване, а я попрошу кого-нибудь из команды позвонить в такси и забрать твою сумку, — Кими испуганно оборачивается и уже готов строить глазки и просить не делать этого, — я попрошу, чтобы они не рассказывали Тото или Боно, — Джордж тяжело вздыхает. Вести себя как высокомерный говнюк научился, а все еще такой наивный. Как будто высшему руководству и правда есть дело до того, что происходит с гонщиками за границей трассы.       В итоге, Джордж просит своего менеджера связаться со службой местного такси, номера машины он, к сожалению, не знает, но уверен, что не так много кучерявых пацанов ехало сегодня поздно вечером от княжеского дворца. И с чувством выполненного долга Джордж уже собирается готовиться ко сну, так как душ принят, пижама надета, а семиступенчатый уход за кожей выполнен от и до. Нет, это не потому что возраст требует, просто ему нравится выглядеть ухожено и опрятно на фоне коллег по паддоку, которых, кажется, этот вопрос совсем не волнует.       Однако стоит оторвать взгляд от телефона, как Джордж подпрыгивает на кровати, замечая какую-то фигуру в дверях спальни.       — Блять, господи, что тебе нужно, — Джордж вспоминает, что сегодня ночует не один.       Кими, секунду назад прижимавший к груди подушку от дивана, в мгновение ока оказывается рядом. Прямо своими уличными брюками на свежевыстиранном постельном белье. Джордж сейчас отвесит тому крепкий подзатыльник и за нарушение покоя и за полнейшее несоблюдение правил гигиены в его доме. Но Кими это все, кажется, не беспокоит, и тот без капли стеснения заползает на кровать, устраиваясь рядом.       Это что вообще за формат харасмента такой? Еще чуть-чуть и у Джорджа начнется паника, потому что у его партнера приступ ахуевшего поведения, и он не в состоянии с этим справиться.       — Я могу немного посидеть тут с тобой? — Кими невинно хлопает глазками, и даже невооруженным взглядом видно, что там нет ни черта похожего на невинность. Хотя, какое Джорджу дело до чужой невинности. Правда ведь?       — Только сними грязные брюки, а то убью, — Джордж фыркает, но одумывается только тогда, когда Кими реально радостно стаскивает брюки и забирается к нему под одеяло. Под одеяло. Боже, Джордж чувствует себя неважно, потому что к нему так настойчиво никогда не приставали. И это просто в принципе ужасно как явление, но отдельно хуже то, что пристает к нему выпивший, неугомонный Кими.       — У тебя тут удобно, — тот как будто вообще не замечает абсурдности своих поступков. И засранцу ведь может быть даже не станет стыдно утром, потому что опять же, это вполне нормальное состояние для Кими, в смысле бессовестное. — Я подумал, что все-таки не могу просить тебя об одолжении просто так, поэтому хочу оставить тебе на ночь поцелуй от будущего чемпиона мира, Джордж.       — Умоляю, прикуси язык, — Джордж поворачивается к Кими и смотрит на того просяще. И почему Кими прямо сейчас сидит с ним под одеялом в одной постели, как он до этого докатился. Почему он просто смирился с этим?       Но оказывается, что отвлекаться на лишние размышления, было худшей ошибкой сегодняшнего вечера, поскольку Джордж не успевает среагировать, прежде чем чувствует, как Кими шустро садится на колени подозрительно близко и обхватывает ладонями его лицо, притягивая к себе.       Кими очень осторожно, проверяя границы дозволенного, чтобы не отхватить в случае чего, прижимается к его губам. И Джордж просто замирает, не двигаясь. А что еще ему остается? Закричать? Наверное, он вполне мог бы оттолкнуть Кими от себя. Но, к счастью, тот и сам сразу же отстраняется.       — А ну быстро свалил в гостиную на диван! — Джордж шипит то ли рассерженно, то ли оскорбленно.       — Тебе не понравилось? — Кими виновато смотрит ему в глаза. Как будто тому действительно важно это понять. Да что за херня тут происходит.       — С чего вдруг мне должен был понравиться твой поцелуй? — Джордж искренне удивляется и приподнимает брови. — Я тебя по-хорошему прошу, иди на диван, или я выгоню тебя на улицу.       — Я тебе вот прям совсем-совсем не нравлюсь, — Кими опять начинает кусать свою блядскую губу.       — А должен? — у Джорджа откровенный ступор. Ну, а как еще ему реагировать?       Кими незаметно закидывает руки ему на шею, и Джордж уже ненавидит собственное бездействие, потому что с этим срочно надо что-то решать. И пока он решает, снова оказывается прижатым к чужим губам, но теперь более смело, более активно.       Кими не дает ему возразить, затыкая рот и выбивая весь воздух из груди, легким движением запрыгивая на его бедра. И в любой другой ситуации Джордж бы оценил такое стремление произвести впечатление и настойчивость. Но, черт возьми, почему он прямо сейчас целуется с Кими Антонелли, если еще пару часов назад красочно воображал картинки, на которых выцарапывает глаза бессовестному засранцу.       И совести у Кими нет совсем, это правда, потому что он прижимает Джорджа к изголовью кровати и настойчиво кусает за нижнюю губу, на мгновение отрываясь, чтобы спросить: «Если тебе не нравится, ты мог бы научить меня круто целоваться? Мне кажется, ты умеешь. Ну, или хотя бы дай мне шанс показать, что умею я?». Кими тяжело дышит в сантиметре от его лица, и по какой-то неведомой причине Джордж готов поверить, что у него реально просят совета как у старшего товарища. Все-таки лесть — страшная сила. Хотя Кими бы сначала научить флиртовать, поскольку то, что Джордж слушает весь вечер, как бы сказать, откровенный позор.       Кими елозит на его бедрах, и Джордж резко выдыхает, приоткрывая рот, в котором тут же оказывается язык. Кими целует его слишком настойчиво, рвано и влажно, так как все время мечется, переключаясь то на губы, то проскальзывая внутрь. И Джордж раздраженно прикрывает глаза, потому что это невозможно терпеть. Ладно, так и быть, он покажет Кими Антонелли, как нормально целоваться.       Он одним уверенным движением разворачивается и подминает миниатюрную фигуру под себя, на всякий случай придерживая руки Кими у того над головой. У Кими ужасно активная жестикуляция и чересчур неугомонные пальцы, и это понятно, парень же все-таки итальянец. Но сейчас это какой-то неконтролируемый кошмар, и за то непродолжительное время Кими своими длинными пальцами перетрогал ему всю шею и плечи с десяток раз.       Джордж целует Кими сам, как это должно быть — спокойно, без резких движений обволакивает его губы своими, но тут же встречает сопротивление в виде активных попыток забрать инициативу обратно. Кими чуть ли не задыхается от старания и так завороженно на него смотрит, что Джорджу даже как-то неловко. Ну, пожалуйста, только не говорите, что тот на самом деле всю жизнь об этом мечтал.       — Ты либо успокойся и не пялься, как полоумный, либо я сейчас перестану, — Джордж возмущается. Хотя в глубине души ему страшно льстит вот это вот вожделение и обожание. Но он пока не готов признаться и себе самому.       — Нет, не надо, пожалуйста, Джордж, — Кими жалобно пищит, — давай еще.       Джордж бы дал еще, но вся эта ситуация по-прежнему отзывается в нем очень смешанными эмоциями. И ему не то чтобы прям неприятно, тогда бы он, очевидно, как взрослый и осознанный человек тупо перестал или с самого начала не допустил. Просто это дико странно.       Кими все-таки вырывается из крепкой хватки и запускает пальцы Джорджу в волосы, перебирая пряди на затылке и прижимая его ближе к себе. Боже, и откуда только в этом молодом человеке столько энергии. Джордж еле заметно покачивает головой, сильно впиваясь зубами в чужую губу, когда его больно дергают за волосы. За такое можно получить по заднице. Никто не может портить его волосы, это практически музейный экспонат.       Кими внизу вертится и не оставляет попыток притереться своими бедрами, а еще так загнанно дышит. Джордж не видел Кими таким даже после гонок, вероятно, это не от усталости. И что-то здесь не то, что-то это все меньше и меньше походит на пусть и странный, но все еще просто поцелуй.       — Какого черта? — Джордж отстраняется. Не думает же этот придурок, что Джордж мог бы его трахнуть?       — Я хочу, — Кими снова щебечет таким тоненьким голосочком, будто не он последние месяцы терроризирует половину паддока. — То есть, ты мог бы, — Кими стеснительно запинается, готовясь выдать нечто крышесносящее, не меньше, и Джордж на всякий случай садиться на кровати, чтобы сильно не охуеть. — Мы могли бы продолжить, потому что я бы хотел, чтобы мы переспали? — Пьяный человек не умеет врать, именно эта идея крутится у него в голове как никогда активно.       И Джорджу вот вроде бы смешно от этой наивной неловкости и милейшего смущения, так сильно не похожего на обычное настроение Кими. А с другой стороны, это совершенно, сука, не весело. Ему сейчас что надо сказать или сделать, выкинуть на улицу в ночную черноту или поддаться низменному желанию и потрахаться с молодым симпатичным парнем? Нет, это же Кими Антонелли, его партнер по гонкам. Если хотите, практически его подопечный, с которым у Джорджа исключительно теплые дружеские отношения, на минуточку, с детства самого Кими. Он не может так поступить, это как-то неправильно и даже аморально что ли. Все это как-то не вяжется с его жизненными принципами.       И вот опять, пока Джордж занят собственными мыслями, Кими толкает его на постель и забирается сверху, как бы невзначай запуская руки под его пижамную рубашку. От неожиданности и холода чужих пальце Джордж втягивает живот и прикрывает глаза. А потом чувствует, как Кими наклоняется, чтобы сначала невинно чмокнуть, и тут же укусить его за ключицу, потом за шею, потом Джордж неестественно выгибается, чувствуя резкий прилив возбуждения. В целом, это вполне естественная реакция, однако его пугает неспособность контролировать свое тело.       Кими трется о его промежность, и Джордж чувствует, насколько тот твердый под тканью боксеров Адидас. Это так мило, вообще-то Джордж бы никогда не подумал, что одними только поцелуями способен заводить кого-то с такой скоростью. Он позволяет Кими кусать себя всюду, где тот только захочет, потому что ему вообще-то нравится. И Джордж уже говорил, что тормоза у Кими Антолли всегда перегреты? Наглец подозрительно быстро соображает, и расстегивает несчастные пару пуговиц его пижамы, очерчивая подушечками пальцев контур его пресса и завороженно разглядывая.       — Черт возьми, Джордж, ты такой красивый, когда лежишь подо мной! — Кими очаровательно кусает губы.       — Ты меня унижаешь? — Джорджу, конечно, приятно слушать комплименты, но ему абсолютно не нравится думать, что он реально лежит прямо сейчас под Кими Антонелли полуголый.       — Нет, просто хочу сделать тебе приятно, — тот глупо пожимает плечами. Как будто это совершенная обыденность.       Кими слегка отодвигается назад, и до Джорджа не сразу доходит, к чему тот клонит. Кими с лицом довольного кота сгибается пополам и облизывает его живот. Джорджу становится трудно дышать, и он решает приподнять голову, потому что на этом моменте необходимо проконтролировать, где тот собирается остановиться.       Твою мать, а Кими не собирается останавливаться, совсем наоборот, он накрывает ладонью выпуклость в его штанах, медленно проводя вверх-вниз, и Джордж откидывает голову обратно, шумно выдыхая через нос. Кими победно ухмыляется и играючи скользит пальцем по резинке его пижамы. Джордж все-таки набирается сил, чтобы привстать на локтях, но жалеет об этом сразу же, когда сталкивается взглядом с невероятно горящими, голодными глазами Кими. Господи, а куда делся миловидный и инфантильный мальчик?       Кими ему подмигивает и парой резких дерганных движений стягивает свободные штаны вместе с бельем. Кими ему подмигивает? Это просто кошмар, так просто нельзя делать в постели! Джордж поджимает губы, чувствуя чужую неуверенную руку на своем твердеющим члене. Какая прелесть, ему правда нравится, как Кими скован в своих движениях за маской секс-угрозы. Погодите, а когда засранец из просто угрозы превратился в сексуальную? За один вечер?       Кими несколько раз на пробу двигает ладонью, смущенно бегая глазами, и спустя секунду наклоняется так близко, что Джордж при желании может лицезреть подтянутую спину с выпирающим позвоночником, скрытую за полупрозрачной тканью белой рубашки, между своих ног. Кими с ходу проводит горячим по сравнению с руками языком по его головке, и Джордж расслабленно мычит. Так и быть, у него никогда не было конкретного принципа типа «не спать с членами команды», чтобы он прям не мог этим принципом поступиться.       Для Кими это действует как знак одобрения, поэтому в ответ он сам себе что-то хмыкает и скользил языком по всей длине. — Джордж, я все правильно делаю? Тебе нравится?       Ну, вообще-то Джордж давится воздухом. Не потому что ему неприятно, скорее он не представляет, как на это ответить. Так что Джордж молча приподнимается и берет руку Кими в свою, перемещая к основанию члена и кивает, намекая, что так будет гораздо удобнее. Кими осторожно обнимает губами головку, помогая себе пальцами, и пару раз двигает головой, после чего отстраняется, глядя на Джорджа как-то потерянно и беспомощно.       — А теперь что делать? — тот жалобно спрашивает. Джордж усмехается, но быстро меняет выражение лица, поскольку Кими выглядит слишком расстроенным. Честное слово, эта неопытность очаровывает.       — Ты хоть уверен, что хочешь этого? — Джордж бы прочитал тому лекцию на тему, что минет далеко не самое легкое дело, и начинать свой путь с такого в высшей степени самонадеянно. Прочитал бы, если бы не лежал голым с членом в чужой руке. Он же, в конце концов, тоже человек.       Кими, замешкавшись на секунду, кивает.       — Тогда спрячь свои зубки и расслабь челюсть, я постараюсь не сделать тебе больно, — Джордж поглаживает того по щеке и ласково улыбается, после чего запускает пальцы в спутанные непослушные кудряшки на голове, чуть сжимая пряди на макушке. От красивой вечерней укладки не осталось и следа. Джордж бы даже в самом диком сне при температуре тридцать девять не представил, что будет учить Кими Антонелли делать минет. Еще и на самом себе.       Кими сосредоточенно вздыхает, но все же расслабляется, позволяя Джорджу целиком руководить процессом и направлять себя. Джордж, как и обещал, бережно и постепенно опускает чужую голову, и, когда Кими втягивает щеки, погружая его член в рот, тихо постанывает от удовольствия. Господи, и на это его провоцирует Кими. Оборачиваясь на полчаса назад, Джорджу на ум приходит только одно — наигранная святость хуже блядства.       Кими пытается сам приподняться, говоря тем самым, что привык, и Джордж начинает не спеша двигать рукой. На самом деле, у Кими совершенно поганый рот, потому что, что бы тот им не делал, у Джорджа волосы встают дыбом. И кто бы в здравом уме мог подумать, что эти губы будут так идеально обрамлять его член. Кими кидает на него самозабвенный взгляд из-под густых ресниц и потряхивает макушкой, как бы намекая Джорджу, что может двигаться быстрее. Это выглядит просто убийственно, этот вид отчего-то его страшно заводит.       Джордж честно не хочет сделать тому больно, но покрепче стискивает волосы Кими и чуть толкается бедрами глубже, выпуская низкий гортанный стон. Это слишком хорошо, слишком ему нравится. Джордж настраивает темп, достаточно активный, и шипит, когда ощущает острые зубы на чувствительной коже. Он же просил так не делать. В отместку приходится войти в Кими до упора, и тот жмурится, смаргивая несколько выступивших слезинок. К сожалению, теперь Джордж чересчур возбужден, чтобы остановиться, и получив удовлетворительный хмык на вопрос, все ли в порядке, он продолжает двигать чужой головой вверх-вниз, слегка меняя угол.       Спустя некоторое время Кими окончательно осваивается и берется помогать себе рукой в такт движениям рта, играет языком с набухшей головкой, и вот здесь Джордж уже не может сдерживать стоны, слетающие с губ один за другим.       Ему осталось совсем немного, и он неосознанно начинает подмахивать бедрами, буквально вбиваясь в чужой влажный и горячий рот. Кими впивается короткими ногтями ему в бока, и на щеках моментально собираются мокрые дорожки от слез. Джордж уже собирается кончить, а потому резким движением оттягивает Кими за волосы. Тот болезненно поскуливает.       — Ой, прости, пожалуйста, — Джордж вглядывается в покрасневшее лицо напротив затуманенным взглядом, и отпускает кудрявые пряди, слыша облегченный вздох. Он виновато гладит того по голове и промакивает большим пальцем слезы, скопившиеся у подбородка.       — Нет, все хорошо, — Кими сумасшедше улыбается и ползет по кровати на четвереньках, чтобы рухнуть рядом с Джорджем, когда он жестом приглашает того в объятия, и уткнуться макушкой ему в подбородок. — Я смог сделать тебе приятно? А почему ты не кончил мне в рот?       — О господи!       Барселона, 2026       Джордж вжимает Кими в стену за гаражами и влажно, глубоко целует, держа за бедра и нависая сверху, не оставляя ни единого шанса, кроме как жалобно скулить и виснуть у себя на шее. Он раздвигает чужие ноги коленом и надавливает на небольшой бугорок, скрытый слоями гоночного костюма. Кими запрокидывает голову и шепотом умоляет продолжать.       — Не сейчас, маленький засранец, — Джордж выпрямляется в полный рост и самодовольно скалится, глядя на того свысока в прямом и переносном смысле. — Я договорился с Тото, так что сегодня мотор откажет у тебя, не зазнавайся особо.       И Джордж уходит по-английски, прекрасно понимая, что ведет себя как последний подлец, и это действительно низкая, злая шутка. Хотя, конечно же, он ни о чем не просил Тото, просто хочет проучить своего партнера.       Тем не менее, к концу гонки от шутки не остается ни капли веселья, и он готов прикусить язык. Потому что Кими Антонелли реально сходит с дистанции из-за технических неполадок, и Джорджу придется очень постараться, чтобы извиниться и убедить того в своей невиновности.