Критическое сближение

      Размеренные шаги тихим эхом звучали в пустых коридорах Хогвартса. Ни свечей, ни факелов, даже огонька Люмоса не было видно. Лишь просачивающийся сквозь оконные рамы лунный свет открывал дорогу. Но Драко это не останавливало. Он слышал, как она судорожно ловит ртом воздух, пытаясь добраться до нужного этажа.       Если бы он ускорился, побежал — сразу бы поймал. Но Драко так не хотел. Ему нравилось медленно подбираться, зная, что она слышит его шаги и тихое посвистывание. Подобно василиску, Драко крался по Хогвартсу и уже ступал на первую ступень лестницы седьмого этажа.       Всего один пролёт отделял его от скорого тупика. Ухмыльнувшись, Драко быстро пересёк его и оказался на восьмом этаже. Перед ним простирался коридор, в конце которого мелькнула копна каштановых волос. Вновь её дыхание и попытка убежать. Это тешило его самолюбие, ведь Драко знал: он ведёт её к месту, откуда уже не спастись.       И он наслаждался безвыходностью ситуации, к которой подводил её. Ему нравилось чувствовать себя хозяином положения, предвосхищать её шаги и медленно загонять в угол, при этом давая надежду на спасение. Это было красиво.       Настала минута, когда Драко слышал лишь сбивчивое дыхание. Он уже подходил к концу коридора. К повороту, за которым тупик. К месту, откуда ей не сбежать. Всего один шаг, и Драко увидел её.       Гермиона стояла, прижимаясь к стене спиной и переводя дыхание, её волосы волнами спадали на вздымающуюся грудь. Даже во тьме различались покрасневшее лицо, искусанные до крови губы и взгляд ярких карих глаз.       Драко плечом подпёр стену, убирая руки в карманы брюк.       — Гуляешь? — поинтересовался он, склонив голову набок.       — Потерялась, — сбивчиво прошептала она.       — И снова ты ставишь меня перед дилеммой, Грейнджер, — покачал головой Драко.       Он оттолкнулся от стены, вставая вплотную к ней.       — С одной стороны, я должен доложить, — он приподнял руку. — С другой…       Вторая его ладонь потянулась к её щеке. Холодные пальцы грелись о горячую кожу, её дыхание опаляло запястье.       — Надоело, — покачала головой она и подалась вперёд.       Её руки скользнули по плечам Драко, оплетая шею, вздымавшаяся грудь прижалась к его.       Губы Гермионы отдавали вкусом погони и опасности. Она жадно целовала его, зарываясь пальцами в светлых волосах. Это запрещало рационализм и возводило в абсолют ощущения. Те, от которых мурашки бежали по холодной коже, а реальность вокруг испарялась.       — Ты снова нарушила правила, — прошептал он.       — У меня плохая компания, — ухмыльнулась Гермиона и схватила Драко за галстук.       Гермиона обернула пальцы изумрудно-серебряной тканью, притягивая Драко. Она вновь коснулась его губ своими, кладя руку на плечо и крепко сжимая. Драко подался вперёд, вжимая её в стену и опускаясь поцелуями к линии челюсти, шеи, на которой растягивал её галстук. Бордово-золотая ткань утонула во тьме коридора, пара пуговиц с рубашки Гермионы отправилась следом.       — Я люблю тебя, Драко, — прошептала она, головой откидываясь на стену позади.       Его галстук тоже был выброшен, а с плеч уже сползли мантия и рубашка. Тёплые руки Гермионы касались кожи, а её ногти впивались глубже с каждым его движением.       Самые смелые фантазии. Лучшие воспоминания. То, что он готов унести в могилу.       — И я тебя, Гермиона, — произнес он ей в губы, вновь припадая к ним.       Драко сжимал грудь, перекатывал соски между пальцев, опускался движениями ниже — к поясу юбки. Он не контролировал себя, а лишь действовал, следуя за желанием. Тихие стоны вырывались из горла Гермионы, пока она прижимала его за затылок к себе, словно пытаясь ощутить ближе.       — Империо, — строгий, властный и знакомый голос.       Драко замер. Всего одно слово, и тело больше ему не принадлежало.       — Отойди от неё, — приказал голос.       Послушно отшагнув, Драко увидел, как Гермионы порывается достать палочку из складок уже упавшей на пол мантии.       — Экспеллиармус, — властно произнёс голос.       Палочка Гермионы укатилась во тьму, та попыталась броситься за древком, но была остановлена новым проклятием.       — Инкарцеро!       Путы обвили Гермиону по рукам и ногам. Она рухнула на холодный пол, со страхом смотря вперёд. Туда, откуда звучал голос. Драко знал обладателя, но не различал его среди тьмы, да и если бы видел, то ничего бы не сделал. Он мог лишь стоять и наблюдать, как Гермиона отползала во тьму, пытаясь вырваться и дотянуться до палочки.       На ней остались лишь юбка и обувь.       — Не противьтесь судьбе, мисс Грейнджер, — проговорила Нарцисса, делая шаг вперёд. — Вы знали, что к этому всё идёт.       Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком и со страхом взглянула на Нарциссу. Губы той скривились.       — Вы знали о пророчестве, знали, что вам нельзя приближаться друг к другу, — злилась Нарцисса. — Но вы продолжили вести моего сына к смерти.       — Я никогда бы…       — Молчать, — строго произнесла Нарцисса. — Если вы не можете держаться друг от друга подальше по своей воле, сделаем иначе.       Посмотрев на Драко, Нарцисса взмахнула палочкой.       — Осуществим пророчество.       Драко ощутил, как неприятный жар пробежал по коже. Он был по пояс обнажён, стоя в коридоре восьмого этажа и смотря, как сбываются его кошмары.       — И сами выберем жертву, — Нарцисса улыбнулась и обратилась к Драко. — Убей её.       Драко стоял. Всем телом он сопротивлялся желанию двинуться к Гермионе. Его мышцы едва не разрывало от силы, с которой заклинание тянуло его к ней, но Драко не поддавался.       — Ты не слышишь меня, Драко? — приказала Нарцисса. — Я потеряла мужа и не потеряю ещё и сына. Убей её.       Тело Драко, видимо устав пытаться, выбрало иной путь. Рука вытянулась, и прозвучало:       — Акцио палочка.       Древко легло в ладонь Драко, но он знал — не получится. Чтобы вышло, он должен этого хотеть — настолько сильно, чтобы чёрная магия заструилась по венам.       — Нет, дорогой, — Нарцисса аккуратно забрала палочку. — Руками.       Он вновь противился, но тело не слушалось. Оно направилось к Гермионе. Драко пускал все силы на то, чтобы себя остановить. Но безрезультатно. Он бился в чертогах собственного разума, кричал, запрещал, приказывал, но ничего. Его тело надвигалось.       Гермиона продолжала отползать во тьму. Страх в её глазах бил больнее Круциатуса. В считаные секунды Драко схватил верёвку, что стягивала грудь.              — Драко, нет, — просила она. — Ты сильнее этого, сильнее проклятия!       Она кричала: голос срывался на мольбы в попытке достучаться. И Драко слышал её, но ничего не мог с этим поделать. Неподвластные ему руки подтянули Гермиону к себе, шершавый пол буквально стирал кожу, оставляя над её головой кровавые полосы.       — Борись, Драко, борись! — она плакала, смотря на него большими карими глазами, в которых он тонул.       Драко любил Гермиону, был готов отдать жизнь за неё, но сейчас он лишь наблюдатель. Скованный собственным разумом наблюдатель.       — Убей её, Драко, сейчас же, — скомандовала Нарцисса.       Гермиона плакала и извивалась на полу, пытаясь выбраться, пока их лица не оказались друг перед другом. Ещё несколько минут назад оба смотрели с любовью и целовались. А теперь по её щекам текли слёзы, она кричала, звала на помощь и умоляла его прекратить.       Ладонь Драко опустилась на её шею. Пальцы впились в места, которые он совсем недавно целовал.       — Драко, остановись, умоляю, — прошептала она.       Физически Драко чувствовал, как под пальцами напрягалось горло, и от этого сильнее давил на кожу. Разум же его был поглощён глазами Гермионы. Большими и карими. Они заставляли его улыбаться, и прямо сейчас именно Драко уничтожал их.       Если бы Драко мог — он бы кричал, он бы бился, он бы спас её. Но он лишь смотрел и ощущал, как её движения становятся менее отчаянными и более слабыми. Гермиона боролась за жизнь до последней секунды, пока Драко не понял, что она больше не шевелится. Пустыми глазами она глядела на него. Мёртвая.       — Молодец, — довольно произнесла Нарцисса. — Всё так, как и должно быть.       Несколько мгновений, Империус ослаб, и Драко почувствовал, что снова владеет собой. Одна его часть хотела броситься на Нарциссу, но другая желала остаться здесь, и Драко подчинился последней. Он склонился над телом Гермионы и ощутил, как по его щекам идут слёзы.       Драко схватил Гермиону за руку, пытаясь нащупать пульс.       — Нет, — прошептал он, отказываясь верить. — Нет, нет, ты не могла.       Драко приподнял её, стягивая путы.       — Грейнджер, очнись, — произнёс он. — Проснись, сейчас же, проснись!       Он тряс её тело, прижимая к обнажённой груди и пытаясь заставить её сердце снова биться. Но было слишком поздно, даже если Драко не хотел в это верить.       — Грейнджер, моя Грейнджер, — шептал он, утыкаясь носом в её холодеющую шею.       Она больше не давала ему тепло. Она не искрилась радостью. Она умерла от его рук, и теперь Драко держал лишь её безжизненное тело.

***

      Драко резко открыл глаза и сел на постели. Его сердце бешено колотилось, жар дрожью бежал по коже, накаляя её настолько, что каждое прикосновение с реальностью отдавало острой болью.       Он огляделся: темнота дала понять, что всё ещё ночь, друзья спали на соседних кроватях.       Вобрав в лёгкие больше воздуха, Драко поднялся и направился к выходу из спальни. Очень быстро он оказался в душевой, заходя туда и включая ледяную воду.       Драко тяжело дышал, кулаками упираясь в кафель. Струи нещадно били его кожу, охлаждая и напоминая, что это всего лишь сон. Грейнджер была жива, сейчас она мирно спала в своей кровати, с ней ничего не произошло. Он не убивал её.       Эта мысль вкупе с холодом воды возвращала Драко в реальность. В мир, где пока что всё в порядке. И так будет всегда, Драко сделает всё, чтобы она не умерла. Даже если ради этого нужно держаться от неё как можно дальше.       Выключив воду, Драко выпрямился и осмотрелся. Он был один. И это самая безопасная стратегия из возможных.

***

      Утро в Большом зале, как всегда, начиналось с ароматных завтраков. Студенты сидели за столами, уплетая тосты, каши и запивая всё это чаем или тыквенным соком. Все переговаривались: одни обсуждали сплетни, вторые доделывали домашние задания, третьи давали списывать конспекты, а четвёртые просто наблюдали. Драко относился к последним.       Сидя за слизеринским столом рядом с Пэнси, что дописывала эссе по трансфигурации, он следил за гриффиндорцами. На заключительный курс в школу вернулось не так много студентов, так что Грейнджер сидела лишь с Поттером. Она читала свежий выпуск «Ежедневного пророка», он переписывал трансфигурацию. Хоть в чём-то между факультетами наблюдалась схожесть.       — Сталкер, — вдруг произнесла Пэнси, привлекая внимание Драко.       — Что? — он свёл брови к переносице.       — То, что ты делаешь с Грейнджер, — спокойно объяснила Пэнси. — Это называется «сталкерить» у маглов.       — Я всего лишь на неё посмотрел, — хмуро заметил Драко и отпил сок.       Пэнси усмехнулся и покачала головой, складывая свои пергаменты в кожаную папку и отправляя сумку.       — «Всего лишь смотрел» — это пересечься взглядами раз в неделю, а ты не можешь оторвать глаз каждый день, — она провела палочкой по волосам, распрямляя завившиеся от влажности локоны. — За завтраком, обедом, ужином, на общих занятиях — везде, где вы встречаетесь.       Драко лишь хмыкнул, не желая признавать правду и продолжая держать оборону. Он понимал, что обязан быть подальше. Но каждый раз, видя Грейнджер, не мог вытерпеть. Драко не выносил мысль, что ему нельзя подойти и поцеловать её, прогуляться по территории школы, да даже просто оказаться рядом.       Это слишком рискованно. Они приняли решение, что расстаться будет правильнее. У него не было права нарушать обещание.       — А постоянные выпадения из разговора, — заметила Пэнси, — это синдром поинтереснее.       — Я не выпадаю из разговора, — раздражённо произнёс Драко, делая очередной глоток сока.       — Поэтому ты пьёшь из кубка второкурсника? — прищурившись, спросила Пэнси.       Драко посмотрел на свою руку, а следом на перепуганного малыша, сидящего напротив. Он молящими глазами глядел на Драко.       — Парень, сок — это вредно, — заявил Драко, возвращая ему кубок. — Выпей воды.       Сказав это, Драко встал и быстрыми шагами направился к выходу из Большого зала. Ему нужно было остаться одному, занять себя уроками, квиддичем, да чем угодно, только не думать о ней.       Именно в эту секунду они столкнулись, и свитки Грейнджер полетели вниз. Казалось, сейчас Драко должен опуститься на пол, начать собирать пергаменты и язвить, что нужно смотреть на дорогу. Но они с Грейнджер замолкли сразу, как встретились взглядами.       Её глаза были всё такие же красивые, и они всё так же заставляли его сердце трепетать.       Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и Драко вспоминал, когда последний раз в их взглядах было столько же боли, как сейчас.

***

      Это произошло в начале года.       Впервые за очень долгое время Драко наконец чувствовал себя счастливым. Ему не требовались чужие страдания, лицезрение чьих-то ошибок или победа над Поттером. И это ощущение было настолько вдохновляющим и окрыляющим, что вот уже которую неделю Драко просыпался по утрам и не испытывал потребности улучшать себе настроение.       Оно само по себе было хорошим. Ему было достаточно просто существовать, чтобы появлялись поводы для улыбок, желание жить и причина, от которой хотелось радоваться новому дню. И это чувство было настолько неизведанным, непонятным, что толикой сознания Драко даже его боялся. Не потому, что оно может оказаться не тем, за что себя выдаёт, а потому, что в один день способно оборваться.       Это опасение мелькнуло за мгновение до того, как Драко обнаружил порхающий над землёй золотистый шар. Улыбка озарила его лицо, и он направил метлу вниз, почти к самой траве, над которой и парил снитч. Чанг тоже его увидела, так что, подлетая, Драко заметил её боковым зрением. Но он был быстрее. Их разделило ровно мгновение перед тем, как Драко выхватил победу из рук Когтеврана.       Слизеринская трибуна наполнилась овациями, в то время как когтевранская печальными возгласами. Драко злостно ухмыльнулся, опускаясь вниз и пожимая ладони участникам команды. Подобно королю, а Драко, будучи капитаном, ощущался для них именно так, он прошёл к выходу и остановился. Глазами он высматривал одну-единственную фигуру, что сидела на гриффиндорских трибунах и сегодня точно болела за него.       Хотя бы потому, что считала себя умнее всего Когтеврана вместе взятого, и её не могло не радовать их поражение. Но она в этом никогда не признается. Грейнджер умела выстраивать грамотный имидж Золотой девочки.       — Ждёшь кого-то? — поинтересовалась она, плечом упершись в колонну рядом.       Её руки были скрещены, на губах играла удовлетворённая улыбка человека, который предвидел эту победу ещё задолго до её осуществления. Драко приблизился, спиной откидываясь на ту же колонну и пожимая плечами.       — Одну ведьму, — спокойно ответил он. — Ты могла её видеть: на голову ниже меня, с командирскими замашками и ключевое отличие — с книгой.       Грейнджер, сумка которой лежала на ближайшей ступени, тут же закрыла её.       Словно Драко не заметил том «Истории магии».       Он ухмыльнулся, смотря ей в глаза, а она, убедившись, что рядом никого нет, шагнула к нему и поцеловала. Тёплыми ладонями она обхватила его лицо, а он обнял её за талию, притягивая к себе и улыбаясь.       Несколько мгновений клокочущего от удовольствия сердца, когда мир вокруг исчезал — и они оставались вдвоём.       Порой Драко думал, сможет ли в такие моменты тайком усадить её на метлу и действительно взлететь.       Кто-то прочистил горло. Драко нехотя оторвался от Гермионы и взглянул на источник звука. Рядом с ними стоял Поттер. Не с усмешкой. Не злостно наблюдая. Да даже без тени негодования! Он следил за ними с тревогой, и от этого сердце Драко словно замерло. Он инстинктивно прижал Гермиону ближе и приготовился к худшему.       Если Избранный смотрит так, словно кто-то умер, то это и случилось.       — В Выручай-комнату, срочно, — произнёс он. — Вы оба.       Драко и Гермиона переглянулись. Она отшагнула, но вместе с этим крепко сжала руку Драко в своей. Уже через несколько минут они стремительно двигались по лестницам к восьмому этажу. Минуя портреты, особенно неудачные пролёты и заинтересованные взгляды, они добрались до Выручай-комнаты.       Поттер замер, он неуверенно смотрел на стену, бродя от одной части коридора до другой. На третий раз перед ними появилась дверь. И от увиденного Гермиона вздрогнула.       — Я не был уверен, что получится, — тихо произнёс Поттер.       Он схватился за дверь, на табличке которой было написано «Отдел тайн». Пройдя внутрь, они оказались в длинной тёмной комнате, конца которой Драко не видел. Палочки тут же взметнулись вверх, огоньки Люмоса загорелись, и Гермиона с Драко двинулись за Поттером. Тот, словно сам не до конца понимая, куда идёт, осматривался, шепча номера стеллажей.       И наконец, когда они, как, видимо, показалось самому Поттеру, добрались до нужного, все трое шагнули в ещё большую тьму. Драко не понимал, почему чувствует необходимость идти, чего боится и что именно заставляет его ступать за Избранным вместе с Гермионой.       Возможно, её безоговорочное доверие к Поттеру. Гермиона знала: что бы он ни сделал, это будет правильно. Драко не мог похвастаться той же уверенностью.       — Оно, — Поттер замер и кивнул на одну из полок.       Гермиона, утягивая за собой Драко, подошла к нему. Там был небольшой, размером с ёлочную игрушку, шар. Внутри него теплилось голубоватое сияние. Оно было подобно свету Патронуса, которого Гермиона изредка вызывала. А чуть ниже был приклеен пергамент. Совсем небольшой и определённо новый, подписанный недавно. Драко показалось, что даже чернила просохнуть ещё не успели.       Светя палочкой, Драко прочитал:

      Ф. — Р.Х

      Гермиона Грейнджер и Драко Малфой.

      — Что это? — свёл брови к переносице Драко.       — Пророчество, — одновременно произнесли Гермиона и Поттер.       Ухмылка скользнула по лицу Драко в то же мгновение, когда он схватился за шар. Секунда, и грубый отдалённый голос послышался отовсюду. Драко хорошо его знал.       Кентавр Флоренц.       «Один из них станет причиной смерти другого».       Они замерли. Драко непонимающе взглянул на Гермиону, она на него. Оба находились в смятении и не сразу заметили, что Поттер приблизился. Отобрав шар у Драко, он положил пророчество на место. То едва не треснуло перед тем, как опуститься обратно на стеллаж.       — Поттер, у тебя в целом с чувством юмора проблемы, — сухо сказал Драко. — Но это худшая из твоих идей.       Ладонь Гермионы ослабла, но Драко крепче обхватил её.       — Ты же не веришь? — Истеричная усмешка скользнула по его губам.       Но Гермиона с нескрываемым страхом смотрела на него. Драко обхватил лицо Гермионы ладонями и покачал головой.       — Это ложь, Гермиона, — тут же заверил он. — Война закончилась. Тёмного Лорда нет. Мы не…       — Малфой, пророчество кентавров…       — Лучше заткнись, Поттер, — сквозь зубы произнёс Драко в его сторону, а после снова поглядел на Гермиону.       По её щекам катились слёзы, она с болью смотрела на Драко.       — Это неправда, нет, — заверял Драко. — Такого не может быть. Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — произнесла она, и новая слезинка покатилась по её щеке.       Драко стирал каждую большими пальцами.       — Мы не можем убить друг друга, я никогда… ни за что…       Но перед ним почти сразу вставали картины прошлого. Тёмный Лорд заставлял убивать, он накладывал Империус, угрожал, пытал. Всё это калейдоскопом пережитого ужаса заструилось перед глазами Драко, и он сам отшатнулся, смотря на свои руки. Он всё ещё не хотел верить, но где-то внутри него начал зреть страх.       Что, если его близость с ней…       — Нам пора, — произнёс Поттер. — Комната фактически дублирует Министерство, это долго не продержится.       Гермиона едва заметно кивнула и посмотрела в глаза Драко. И теперь вместо нежности в них виднелось отражение его страха.

***

      С того дня прошло несколько месяцев. И нет, они не сразу приняли решение расстаться. Первая эмоция это всегда отрицание, и в ней Драко с Гермионой преуспели. Они продолжали жить так, будто ничего не произошло, словно пророчества не существует. И это работало, в груди тлел глубокий страх ошибиться, но на него не обращали внимания.       До первого сна.       Когда кошмары стали накрывать, Драко и Гермиона решили, что расставание будет лучшей идеей. Хотя бы потому, что они не могли каждую ночь видеть, как убивают. Это стало выше любви и обещаний.       И вот теперь они старательно избегали друг друга ради общего блага. Но легче от этого не становилось. Казалось, от расставания они оба должны были стать счастливее. Но Драко чувствовал лишь нестерпимую боль и тоску каждый раз, когда смотрел в карие глаза, где было отражение его страха.       Опустившись, Драко поднял свитки и передал их Грейнджер. Она быстро кивнула ему и, склонив голову вниз, почти убежала по коридору. Драко оглянулся, наблюдая за тем, как она уходит. А воспоминания о сегодняшнем сне лишь подтверждали, что это правильно. Так будет лучше.       Хотя бы потому, что вчерашним вечером они уже нарушили обещание. И тот поцелуй Драко оплатил сегодняшним кошмаром.

***

      В следующий раз наедине они оказались в библиотеке спустя несколько недель. Был уже поздний вечер, даже мадам Пинс ушла, оставив Грейнджер ключи. Они сидели вдвоём — на разных концах читального зала, каждый со стопкой книг и в свете всего пары свечей.       Иногда, совсем редко, как казалось Драко, они встречались взглядами, но тут же их отводили. Гнетущую тишину разбавляли лишь шелест страниц и стук собственного сердца. Драко слышал его так отчётливо, что это пугало. Разве могло оно биться настолько громко?       Если желаешь сбежать от самого себя — может.       Вобрав в лёгкие больше воздуха, Драко перевернул страницу, продолжая попытки погрузиться в текст. Но они ничего не давали. Он читал, проговаривал про себя каждое слово, но мысли уходили так далеко, что, возвращаясь, Драко понимал, что продвинулся на пару страниц вперёд, но так ничего и не понял.       Стоило уйти сразу, как они остались здесь одни. Сбежать. Убраться. Спастись. Пока не стало слишком поздно. Лишь пару дней назад Драко перестали сниться кошмары, он больше не видел её смерть каждый раз, когда уходил в небытие снов. Но если снова сорвётся, если опять надолго засмотрится, то всё может рухнуть. Тщательная выстроенная защита разума сломается, и он вернётся в постоянное чувство страха.       Когда это произойдёт? Когда он станет причиной её смерти? Когда в неё случайно угодит проклятие? Когда на игре он врежется в трибуну? Когда Драко по ошибке смешает не то зелье, а она по неведомой ему причине выпьет его? Чего ему остерегаться? Отчего держаться подальше? Кроме как от Грейнджер. Это он делал постоянно, и подобное уже не помогало избавиться от гнетущего в груди ужаса.       Он прикрыл веки и стал тереть их. Перед ним возникали то свет, то тьма, то бледно-розовые огни в черноте. Убрав руки, Драко выдохнул, в глазах всё ещё играли кляксы, а зрение не сразу вернулось в прежнее состояние. Он всё ещё лицезрел, как буквы в свете свечи расплываются.       Драко поднял взгляд и снова увидел её. Грейнджер сидела и неотрывно смотрела на него, а он на неё в ответ.       Отвернись! Отвернись! Отвернись!       Но Драко не слушал, он пытался запомнить выражение её лица, усталость в глазах, спутанные волосы и закусанные до крови припухшие губы. Их разделяло несколько столов и месяцев, но они, словно были вместе ещё вчера, не могли оторваться друг от друга.       Он не помнил, как встал, зато видел, как это сделала она. Драко не знал, с какой скоростью шёл, но наблюдал, как стремительно она к нему приближается. Мгновение, и руки Драко обхватили её талию, а она обняла его за шею. Искусанные губы были на вкус как кровь, а тёплые прикосновения возвращали его к жизни. Всего несколько секунд жадного поцелуя, наполненного горечью, печалью и болью.       Казалось, он чувствовал соль её давно высохших слёз.       — Я скучаю, — едва слышно прошептала она.       Кротко, едва уловимо, она коснулась его губ своими. Медленно, нежно, пытаясь запечатлеть в памяти каждую секунду. Он знал это, потому что делал то же самое.       — А я люблю, — произнёс он и сразу об этом пожалел.       В карих глазах стояли слёзы, когда она от него отстранилась. Грейнджер сглотнула ком, призвала стопку книг и вручила ему ключи, попросив закрыть библиотеку. Драко провожал её взглядом, пока фигура не скрылась во тьме коридора. Он всё ещё чувствовал вкус солёных губ и знал, что этой ночью поплатится за краткие секунды счастья.       И Драко хотел верить, что кошмар — это худшее из возможных последствий.

***

      В хвойном лесу наступало утро. Совсем ещё раннее: роса не успела высохнуть, солнце ещё не вышло, а птицы не запели. Влажная земля проседала под ногами Гермионы, пока она медленно двигалась меж деревьев и с опаской оглядывалась. Они с друзьями разделились около часа назад, перед тем как небо начало светлеть.       Патронус Кингсли сообщил, что в лесу бродят Пожиратели смерти. Им следовало разделиться и по одиночке добраться до укрытия. Это было рискованно, даже слишком для их положения. Но все знали: Избранный, рыжий Уизли и грязнокровка двигаются вместе. Даже при учёте заклинания Гермионы Гарри могли узнать, если они окажутся втроём.       Это было разумно. Разумно, потому что так решила Гермиона. И она верила своим опасениям. Те уже не раз спасали ее жизнь, отчего она привыкла им доверять.       Послышались голоса, Гермиона тут же шагнула за одно из деревьев, спиной прижимаясь к коре и почти не дыша. Глоток воздуха мог стоить слишком дорого.       — Здесь чисто, — прозвучал хриплый мужской бас.       — Проверь нормально, Розье! — выругался другой. — Если из-за тебя мы их упустим…       — Если упустим, то точно не из-за меня, — гаркнул Розье. — Где этот мелкий гадёныш?       — Гадёныш очень хорошо тебя слышит.       Последним был Драко. От этой мысли по спине пробежали мурашки. Он был близко — настолько, что до неё едва доходил аромат его парфюма. Гермиона вжалась в дерево, не рискуя колдовать.       — Ты всё проверил? Кого нашёл? — с вызовом спросил Розье.       — Никого, — скучающе ответил Драко, послышался шелест травы.       Его голос становился всё более отчётливым. Ещё несколько секунд, и все трое говорили уже перед деревом, за которым она пряталась. Кто бы ни посадил настолько широкий дуб, Гермиона благословила этого человека.       — Значит, уходим? — спросил Розье. — Что думаешь, Долохов?       Но тот молчал, Гермиона слушала, как он словно принюхивался к воздуху.       — Духи, — произнёс Долохов.       — Парфюм, стоящий несколько галлеонов, — поправил Драко. — Не планирую пахнуть как Сивый.       Снова шаги — тихие, медленные, как у зверя, что подкрадывался к добыче. И тогда она не выдержала. Гермиона поддалась страху и вышла из-за дерева, вытягивая палочку.       — Экспеллиармус! — бросила она.       Древко вылетело из руки Долохова, и тот ринулся к месту, куда оно упало. Розье, ухмыляясь и оглядывая её, направился вперёд.       — Остолбеней! — закричал он, но тут же был остановлен проклятием сзади.       Мгновение, и Розье повалился на землю, а Долохов оглянулся. Он уже держал палочку, когда обнаружил, кто атаковал. Драко успел сказать последнее «беги», когда в него полетело заклинание.       — Петрификус Тоталус! — прокричала Гермиона, направив древко на Долохова.       — Предатель крови! — прорычал тот на Драко, одновременно выпуская в Гермиону заклинание, но она увернулась.       Гермиона и Драко стояли по обе стороны от Долохова, бросая в него проклятие за проклятием, но тот не без трудностей, но отражал их. Профессионально маневрируя палочкой, он посылал в них заклинания, пытаясь если не убить, так хотя бы помучить.       — Авада Кедавра! — закричал Долохов, и зелёная вспышка пролетела в сантиметре от лица Гермионы.       — Круцио! — бросил в Долохова Драко.       — Ты действительно хочешь этого, Драко? — рассмеялся Долохов. — А если интереснее? Империо!       Проклятие едва не угодило в Драко, и на его лице отразился ужас.       — Экспелли…       Не заметив тело Розье, Гермиона споткнулась об него и рухнула на траву. Она уже видела, как в неё летел зелёный поток света, когда спряталась за массивным Розье. Заклятие ударило его точно в грудь, заставив подскочить на земле перед смертью.       — Хозяин тебя за это точно не поблагодарит, — истеричная усмешка скользнула по лицу Драко.       — Зато за это похвалит, — процедил Долохов.       Дальше всё произошло за считаные секунды: Гермиона видела кончик палочки, а следом, когда обезоруживающее Драко пролетело мимо, древко направилось уже на него.       — Сектумсемпра! — вырвалось из горла Долохова.       — Авада Кедавра! — закричала Гермиона.       Драко рухнул на землю, а рядом с Гермионой приземлился поверженный Долохов. Она встала и побежала к Драко, падая на колени у его тела и видя, как на мантии проступают кровоточащие раны. Драко судорожно ловил ртом воздух, пока она копалась в сумке.       — Акцио бадьян! — шептала она, голос дрожал. — Акцио бадьян!       Но ничего не срабатывало. Гермионе понадобилось повторить это ещё с десяток раз, прежде чем она вспомнила, что последний использовала день назад. Она схватила Драко за мантию, едва не разрывая ту, чтобы помочь, но кровь не останавливалась, лучше не становилось.       — Гермиона, уходи, — прошептал он ей. — Здесь ещё Пожиратели, они скоро поймут, что нас нет.       — Нет, я не оставлю тебя, они же…       — И так догадываются, кто я, — он попытался улыбнуться. — Меня убьют, Гермиона, и будет счастье, если легко.       — Но… но…       Он перехватил руку, которой она зажимала ему рану. Гермиона заглянула в серые глаза, всё ещё наполненные любовью и нежностью по отношению к ней. Даже сейчас, умирая, Драко искрился счастьем оттого, что видел её.       Он вложил палочку в её ладонь и стиснул зубы.       — Ты должна убить меня.       — Нет! — едва не закричала она.       — Если я умру с остальными, они не тронут маму, не поймут, кем я был.       — Я не могу убить тебя, Драко. — Горячие слёзы катились по её щекам, пока пальцы касались холодного тела Драко.       Её запачканные в крови руки липли к палочке, пока её трясло. От страха, от непонимания и боязни, что Драко прав. Что это единственно верный способ уйти.       — Убей меня и беги, беги как можно дальше, Гермиона, — он смотрел ей в глаза. — Пообещай мне.       — Я не буду обещать это тебе!       — Ты должна! — Его голос стал на октаву выше. — Убей, иначе в новом выпуске «Пророка» увидишь и меня, и мать, вздёрнутых в атриуме!       Она глядела в глаза, из которых постепенно уходила жизнь. Он умрёт и без неё, просто медленнее и хуже. Гермиона не могла поверить, что задумывалась об этом, но, смотря на палочку и Драко, она чувствовала, что Убивающее заклинание лучшее, что может с ним сейчас произойти.       Слёзы размывали картину реальности, запах крови пропитал одежду и волосы. Гермиона инстинктивно пыталась зажать кровоточащие раны одной рукой. Прилагая силы, Драко потянулся к ней, и она сразу пригнулась. Короткий, почти мгновенный поцелуй заставил новую волну дрожи пробить тело.       Он держал её руку с палочкой, поджимая губы и тяжело дыша.       — Я люблю тебя, — произнёс он. — И ты меня любишь, — продолжил Драко за неё. — И поэтому ты должна сделать это, Гермиона. Спаси меня, как всегда это делала.       Она всё ещё колебалась. Несколько мгновений Гермиона смотрела в глаза человека, которого любила и которого должна убить. С болью в сердце, но она мирилась с этой участью.       Сглотнув, Гермиона кивнула. Поднимаясь на ноги, она чувствовала его прикосновения, как и дрожь собственного тела. Дыхание прерывалось, паника огнём обволакивала рассудок, но вопреки этому она произнесла то, что должна была:       — Авада Кедавра.       Зелёная вспышка ударила в окровавленное тело Драко. Гермиона смотрела на то, как жизнь быстротечно утекает из него. И сейчас ей стоило бежать, но она рухнула на колени, продолжая плакать и прижиматься к уже мёртвому Драко. Вся в его крови, задыхаясь от слёз и слыша, как Пожиратели приближаются, она сидела, не желая уходить.

***

      — Гермиона! Гермиона! — Её трясло, снова трясло, она чувствовала вкус своих слёз. — Проснись!       Когда она открыла глаза, перед ней сидела напуганная Джинни. Она с ужасом смотрела на Гермиону.       — Что случилось? — прошептала Гермиона, приподнимаясь на локтях.       Она заметила, как остальные соседки глядят на неё с нескрываемым опасением.       — Ты кричала, — тихо сказала Джинни. — Громко кричала заклинания.       — Я… я… — Гермиона стала оглядываться в поисках палочки.       — Нет, всё в порядке, — тут же успокоила её Джинни, давая понять, что Гермиона ничего не сделала. — Хочешь воды?       Гермиона кивнула и села на постели. Девочки вокруг начинали вновь укладываться в кроватях и проваливаться в сон, когда Джинни вернулась со стаканом воды, который Гермиона почти сразу опустошила. Она всё ещё прерывисто дышала, когда попросила Джинни поговорить утром. Та, косясь на подругу, всё-таки ушла. А Гермиона продолжала сидеть на постели, смотреть в темноту ночи и видеть бездыханное тело Драко.       Ужас сковывал горло, жар всё ещё струился по коже, а голова кружилась. Но хуже всего было другое: где-то далеко внутри, за пределами боли и страданий, она чувствовала облегчение. Едва уловимое, но облегчение от того, что всё это наконец закончилось. Хотя бы во сне.

***

      — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — укоризненно покачал головой Слизнорт. — Кого-кого, а вас после уроков…       Он не продолжил, лишь взглядом описал полуразрушенный кабинет и медленно последовал к выходу из него. Они снова остались вдвоём. Отчаянно боровшиеся за шанс быть порознь, Гермиона и Малфой опять нарушали обещания. И хоть это был не первый раз, когда они предавали собственные надежды, он казался самым болезненным.       Гермиона и Малфой скорее инстинктивно, чем осознанно, разошлись по разным сторонам кабинета. Оба без палочек. Работали лишь руками. И брали всё с осторожностью. Гермиона знала это не потому, что следила за Малфоем, а потому, что сама делала то же самое.       С момента их последней близости в библиотеке прошла пара месяцев. Учебный год почти закончился, до момента, когда они с Малфоем навсегда расстанутся, оставалось совсем немного времени. И, казалось, от этого должно становиться легче.       Отсутствие искушения поможет в соблюдении дистанции.       Если Малфоя не будет рядом, то Гермиона перестанет тоскливо провожать его взглядами, кротко касаться губ, вспоминая, как он её целовал, и с завистью смотреть на команду Слизерина по квиддичу, с которой Малфой разделял победу в турнире кубка. Всё наконец-то закончится, и она снова вернётся к нормальной жизни. К той, в которой нет Драко Малфоя и его невыносимо притягательной улыбки.       Но, несмотря на скорое успокоение, изо дня в день реальность Гермионы превращалась в маленькое подобие ада. Сны не отступали. Каждую ночь Гермиона проживала убийство Малфоя, после просыпалась и боялась, что любое её действие может его уничтожить.       Очень быстро это превратилось в агонию. Именно она привела их сегодня в этот самый кабинет после уроков.       Гермиона и Малфой отказались работать в команде. Они не рисковали даже приближаться к котлам друг друга.       В разуме клокотало. А если она ранит его ножом? А вдруг пустит заклинание? Огонь может перекинуться на его мантию? А зелье решит превратиться в Напиток живой смерти? Что, если котёл взорвётся? Последнее и случилось. Занятые разговором со Слизнортом настолько, что забыли обо всём, они не выключили огонь под бурлящими зельями.       Те взорвались.       Малфой едва успел закрыть Гермиону собой, когда они рухнули на пол, а рядом с ними, лезвием о пол, ударился нож. Несколько секунд они оба со страхом смотрели друг другу в глаза и не понимали, что ждёт их дальше.       Слизнорт подоспел вовремя, чтобы наказать их.       Перебирая одну поверженную полку за другой, Гермиона медленно двигалась вдоль стены. Взгляд её был сосредоточен на упорядочивании хаоса, мозг занят анализом системы хранения, а ноги потихоньку вели к центру кабинета. Она не поняла, в какой момент это случилось, но едва не закричала, когда они с Малфоем столкнулись.       У лежавшего на столе ножа.       Они переглянулись.       — Отойди, пожалуйста, — попросил Малфой, потянувшись к ножу.       Гермиона послушно отступила. Малфой взял «оружие» и аккуратно, словно сталь была ядовитой, перенёс тот в один из ящиков. Гермиона слышала, как тяжёлый предмет лёг в деревянную коробку. Она уже собралась подойти к последнему, самому большому из стеллажей, как поняла, что он был опаснее других.       Разбитые склянки, ножи для нарезки ингредиентов, пара баночек Живого огня — на удивление всё целое. Всё это грудой лежало на полу, угрожая поранить или убить каждого, кто рискнёт прикоснуться.       Это звучало абсурдно. Гермиона и Малфой стояли над кучей совершенно обыденных, используемых ими самими на занятиях вещей. Но те внушали такой первородный ужас, что они не понимали, как действовать.       Перед глазами Гермионы мгновенно показался Малфой, в чьё сердце входило лезвие. Следом она сама, ранящаяся остатками склянки, в которой был Напиток живой смерти. Снова Малфой, на чью мантию перекидывался огонь, и он сгорал дотла. Опять Гермиона, чьи руки чернели от яда.       Всё это калейдоскопом давящего страха надвигалось на них. Становилось жарко, голова начинала кружиться, колени подкашивались. Не хватало рухнуть в груду стекла, чтобы один из осколков прошёлся по горлу. Попал в глаз. В сердце.       — С меня достаточно, — выругался Малфой.       Он схватил со стола палочку, но Гермиона почти сразу бросилась на него, выбивая ту из рук.       — Не смей! — прокричала она. — А если…       — Если что? Если я умру? Ты умрёшь? Мы оба? — он развёл руками. — Это всего лишь груда вещей, которую нужно отлевитировать…       Перед Гермионой летали осколки, они вонзались в Малфоя, омывая его бледную кожу бордовой кровью. Та медленно пропитывала белоснежную рубашку, мантию, пачкала волосы и заставляла тонуть в себе глаза. Гермиона почти наяву видела, как смерть чёрной слизью окутывает Малфоя, вбирая его в себя настолько стремительно, что у Гермионы не вышло бы его спасти, даже если бы она попыталась.       И снова. Она ловила себя на том, что, если это случится, ад наконец закончится. Она перестанет видеть смерть в каждом движении. Больше не будет кошмаров. Ночных криков. Попыток успокоить себя счётом книг в собственной комнате.       — Грейнджер. — Холодные руки коснулись её лица.       Гермиона распахнула глаза, она не помнила, когда успела их закрыть. Никакой крови, никакой тьмы, никакого долгожданного облегчения. Они с Малфоем всё ещё стояли в кабинете Слизнорта и жадно вдыхали воздух. Её ладони сами потянулись к бледной коже. Гермиона дотронулась до его шеи, борясь с желанием стиснуть, а следом, едва касаясь, огладила линию челюсти, обхватывая лицо.       Его кожа была холодной. Её тёплой. Контраст порождал неуловимое спокойствие, с которым они смотрели друг на друга, заражаясь умиротворением. Таким нужным, лёгким и недосягаемым.       Гермиона не понимала, когда успела шагнуть в объятия Малфоя. Но она хорошо запомнила, как он прижал её к себе, нежно поглаживая по голове и губами касаясь виска. Они стояли посреди того же кабинета Слизнорта, цепляясь друг за друга, как за последние крохи спокойствия, которые остались в этом бренном мире. И это спасало обоих.       — Мы справимся, — прошептал он перед тем, как они разошлись.       Оба взяли палочки, направляя их на ножи, разбитые склянки и две банки с Живым огнём. Первый взмах заставил лезвия отправиться по ящикам. Второй восстановил пузырьки для зелий. Третий расставил пляшущие языки пламени строго на верхней полке. А четвёртый отремонтировал шкаф.       Страх отступал, давая путь радости и спокойствию. Гермиона взглянула на Малфоя, он довольно ухмылялся, а она ловила себя на том, что улыбалась ему в ответ. Впервые за долгие месяцы они не смотрели друг на друга как на проклятие. В их глазах снова теплились надежда и заставляющие трепетать чувства. Мир обретал краски.       В этот раз они не целовались, не срывались на жадные прикосновения. Они лишь глядели, наслаждаясь краткими минутами равновесия в бурной реке страха и паранойи.       Гермиона уходила к себе с уверенностью, что сегодня не будет кошмаров, что она не убьёт Малфоя во сне. Что всё наконец-то закончилось. Ведь они не целовались, почти не касались, они просто были рядом. Это ведь не считается?

***

      Холод морозными объятиями струился по коже, пока внутри разгорался пожар. Воздуха не хватало, голова тяжелела, руки почти не ощущались, а колени дрожали. Гермиона пыталась посильнее закутаться в мантию, но та леденела с каждым движением, покрываясь коркой льда.       Из воздуха рядом появился Малфой. Первый удар заставил Гермиону пошатнуться, второй сбил её с ног. Она рухнула на окутанную туманом землю, чувствуя, как та затягивает её. Подобно рукам, серый дым обвивал лодыжки и запястья, не позволяя Гермионе встать. Малфой возвышался над ней, злостно ухмыляясь.       Гермиона попыталась подняться, но он ногой ударил её в грудь, заставив повалиться на спину. Мгновение. Она уже смотрела в холодные серые глаза. Ещё одно. Его ладонь легла на её лицо, накрывая рот и нос. Запахи крови и парфюма проникали в лёгкие. Гермиона хотела вдохнуть, но каждая попытка болью отдавала в грудь.       Она содрогалась, надрывая горло и желая вырваться, но ни один мускул не приходил в движение. Гермиона лежала, пока реальность расплывалась перед ней, оставляя лишь серые глаза, которым она доверяла.

***

      — Это будет правильно, Драко.       Грейнджер добродушно улыбалась, её глаза были наполнены добротой и лаской. Если бы не палочка, за которой в ожидании следил дементор, Драко бы ей поверил.       — Ты заслужил это, — утверждала она.       Кончик её древка касался его подбородка, заставляя смотреть. И пока Драко это делал, мёртвые руки дотрагивались до его груди, а острые когти впивались в кожу. Это Грейнджер пыталась добраться до сердца.       Он чувствовал, как боль, сравнимая разве что с Круциатусом, струилась по телу, как не хватает дыхания, как горяча рука Грейнджер, сжимающая его сердце.       — Ты же мечтал о нашем поцелуе? — прошептала она, прежде чем её лицо сменилось чёрным капюшоном.       Драко не видел глаз, он лишь чувствовал, как душа, лезвиями цепляясь за тело, медленно выползала из него.

***

      Гермиона бежала по коридорам Хогвартса, оборачиваясь на быстро идущего вдалеке Малфоя. Чёрный костюм, бледная кожа, платиновые волосы. Он был подобен смерти в образе человека.       — Здесь конец, — произнёс Малфой, когда Гермиона замерла перед стеной.       Она успела лишь обернуться, когда он прижал её к бетону, а его палочка упёрлась ей в горло. Древко больно давило, прорываясь сквозь кожу и принося невыносимую боль. Она выгибалась у бетонной стены, пока он стискивал её запястье до хруста.       — Круцио, — шепнул он, заставив Гермиону закричать.

***

      Драко слышал шум воды. Губы его были сомкнуты, веки закрыты. Где-то рядом он улавливал мелодичную песню. Грейнджер любила напевать её, когда засиживалась за особенно интересным занятием. И, чувствуя холод ванны и понимая, что он практически не может пошевелиться, Драко знал, чем она увлечена.       Он открыл глаза. Драко действительно лежал в наполняющейся водой ванне, пока Грейнджер сидела на её краю и ладонью создавала волны. Она улыбалась, иногда ногтями задевая скованное невидимыми путами тело. Её это смешило, пока из палочки фонтаном лилась прозрачная смерть.       — Ты знал, что Непростительное проклятие — это не самое страшное, что может тебя ждать? — словно сообщая ему занятный факт, проворковала она.       Поток воды усилился, Драко попытался воспротивиться, но тщетно. Он чувствовал, как звуки тонут в той же ванной, где скоро закончит и он. Где-то далеко Грейнджер всё ещё напевала песню, но Драко не думал, что доживёт до её конца. Он ощущал, как вода уже коснулась губ и вот-вот хлынет в лёгкие.       Пробуя вдохнуть, Драко терпел поражение. Желая пошевелиться, он ударялся о беспомощность. И жизнь, вот уже который раз за эту ночь, уходила из него.

***

      Гермиона лежала на уже знакомом полу Малфой-мэнора, её руку разрезала жгучая боль, а тело содрогалось от любой попытки сдвинуться. И, открыв веки, Гермиона знала, кого увидит. Всё те же серые глаза, подобные пасмурному небу. С яркой жаждой крови, они смотрели на неё, словно Гермиона добыча.       — Кто ты? — привычно растягивая слова, спросил он.       — Гермиона…       — Нет! Круцио!       Крик боли оглушил её, Гермиона выгнулась на полу, слёзы новыми потоками бежали по коже, омывая уже раздражённые участки.       — Кто ты? — снова спросил он, его губы коснулись уха.       — Гермиона…       — Снова нет! Круцио!       У неё не оставалось сил плакать, осознавать боль или сопротивляться. Она просто лежала, смотря на мраморный пол, омытый её кровью. Гермиона знала, какое слово он ждёт, что за признание ему нужно. И она была в секунде от того, чтобы его дать, лишь бы всё это закончилось прямо сейчас.              — Кто ты?       — Грязнокровка, — прошептала она, прежде чем её глаза закрылись.       Гермиона чувствовала искры боли, но они сокрушали едва живое тело.

***

      Колени саднило от запекшейся на сцене крови. Духота не позволяла вдохнуть полной грудью. Запястья затекли от пут. Но Драко смотрел вперёд: на десятки радостных магов, что овациями встречали его казнь. Они кричали, радовались, едва не скандировали стихами песнь во имя его смерти. И Драко чувствовал, как отчаяние наконец одерживает над ним верх.       Он слышал, как кончик гриффиндорского меча царапал деревянную сцену. Грейнджер оказалась рядом в считаные секунды. Вся в красном, словно олицетворение кровавой бани, которая их ждёт. Улыбаясь, Грейнджер опустила оружие на плечо Драко, лезвие больно впивалось в кожу, пока Драко смирно стоял на коленях и смотрел в глаза смерти.       Карие, наполненные жизнью…       Он ощутил удар меча почти сразу и, кажется, ещё был жив, когда его голова прокатилась по полу и запечатлела падающее навзничь бледное тело.

***

      Они оказались в туманной тьме. Не было ясно, существовали ли там стены, потолок или что-то осязаемое. Гермиона и Драко даже не были уверена, что они действительно сидят и под ними твёрдый пол. Но оба знали, что вокруг парили клубы дыма, а они, окровавленные, измученные и опустошённые, смотрели друг на друга.       Уставшие взгляды. Вялые движения. Едва заметное дыхание.       Гермиона прижимала колени к груди, Драко вытянул ноги вперёд. Они не могли оторваться от травм, что наносили несуществующие фантомы. Порезы, прожжённая кожа, изуродованная синяками шея. Никто не говорил. Оба молчали, не решаясь произнести вещи, что у обоих крутились на языке.       Они больше не могли. Это был конец. Гермиона и Драко устали бороться.       И их пугало не только то, что они сдавались, но и то, что чувствовали от этого почти вдохновляющее удовольствие. Души и тела были слишком сломлены, чтобы продолжать битву со страхом.       — У нас нет права быть счастливыми, — произнесла Гермиона. — Не друг с другом.       Драко согласно кивнул. Он не думал, что их краткий миг поддержки, душевного равновесия и улыбок закончится так. Что они окажутся в кошмаре, который пытал, мучил и истязал, почти не встречая сопротивления.       Они не могли прикасаться, целовать, желать или просто находить друг в друге опору. Всё это оборачивалось изощрённой игрой в боль. И победитель в ней лишь один: страх.       — Больше никогда? — почти с надеждой спросил он, глядя на неё.       — Никогда, — строго ответила она.

***

      Отовсюду доносился громкий детский смех. Лучи солнца играли на волосах студентов. Неподалёку звучала музыка, слышался запах свежей выпечки для вечернего пира. Все были счастливы, жизнь продолжалась, причин горевать не существовало, а впереди всех ждало два месяца каникул.       Драко висел высоко в воздухе, пытаясь отыскать снитч. Это была его последняя тренировка, неофициальная и одинокая. Лишь он и квиддич. Пэнси странно глядела, когда он уходил на поле по утрам, а приходил вечерами. Но она знала, в чём дело, и не рисковала вытаскивать его на разговор. Не сегодня.       В очередной раз осмотревшись, Драко поймал себя на том, что ищет вовсе не снитч, а фигуру, медленно идущую от замка к станции Хогсмида. И Драко увидел её. Поттер тащил увесистый чемодан и улыбался, разговаривая с Грейнджер. Она вяло кивала и украдкой осматривала небо.       Этим утром Грейнджер должна была уехать. Кингсли взял её на должность своего младшего помощника, что для только закончившей школу студентки было верхом почёта. Неизвестно, как Грейнджер убедила Макгонагалл отправить Хогвартс-экспресс с ней одной до Лондона. Но ей это удалось.       Существовало много других способов добраться и не привлекая целый состав поезда. Но Драко знал, что для неё значимо именно это: последняя поездка перед новым этапом жизни. Ещё в начале этого года, сидя под одним из деревьев в объятиях Драко, она говорила, как важно ей уехать именно на Хогвартс-экспрессе.       И она снова добилась своего.       Когда Драко понял, что она наконец заметила его, то едва заметно улыбнулся. Грейнджер на прощание помахала ему, но почти сразу, словно обожглась, притянула ладонь к своей груди. Поттер опустил руку на её плечо, слегка потрепав Грейнджер, и лишь после они медленно двинулись к Хогсмиду.       Драко же всё ещё парил в воздухе на метле, неотрывно глядя ей вслед. Несколько секунд он боролся с недавно отступившим страхом и желанием проводить её. В последний раз увидеть, как она улыбается и с любовью смотрит хоть и не на него, а на замок.       Неизвестно, что в итоге стало со снитчем, но уже через пару минут Драко парил в тени деревьев. Его форма выгодно сливалась с листвой, отчего обнимающая Поттера Грейнджер не видела его. Зато он наблюдал за ней.       Грустно улыбаясь, она что-то увлечённо говорила Поттеру. Стоящий поезд уже начинал настойчиво фыркать паром. Единственный прицепленный для Грейнджер вагон был открыт и едва не приглашающе вилял.       Наконец кивнув Поттеру и последний раз крепко его обняв, Грейнджер вошла. Спустя несколько минут поезд двинулся с места, постепенно набирая скорость. Поттер ещё некоторое время стоял на платформе, махая удаляющемуся составу. И это был конец, Драко следовало вернуться на поле и всё-таки найти снитч.       Но нечто непонятное рассудку заставило его полететь следом. Вопреки доводам рассудка, опасениям и страху, Драко нёсся параллельно поезду. Ветер больно щипал кожу, ветки били его, но Драко продолжал провожать вагон, где сидела Грейнджер. Это длилось несколько минут, возможно, часов, Драко не знал. Им руководила нестерпимая потребность снова увидеть её, поговорить, коснуться.       Погрязая в этих желаниях, Драко не сразу услышал, что на одном из поворотов поезд слышно тряхнуло. Сведя брови к переносице, Драко ускорился, приближаясь к голове состава. И там он увидел то, что заставило его сердце замереть. Сцепление вагона, плохое закреплённое изначально, было повреждено.       С каждой секундой соединение, на котором и держался вагон, всё выше подскакивало, норовя навсегда расстаться с поездом. Поездом, где была его Грейнджер. Крепче сцепив ладони на метле, Драко едва сбавил скорость, заглядывая в купе по очереди, пока не добрался до последнего.       Она сидела, по её щекам катились слёзы, а на коленях лежала книга. Промокая щёки платком, она вздрагивала, перелистывая страницы. И тогда Драко, оказавшись непозволительно близко к поезду, постучал по стеклу. Грейнджер подняла голову, и её глаза расширились.       И Драко ясно заметил в них радость, настолько яркую и всеобъемлющую, что даже забыл о происходящем. Но реальность быстро настигла его — они начали выезжать на простирающийся над пропастью мост. Хватило всего одного резкого движения, чтобы послышался громкий треск. Словно нечто чугунное бьёт по деревянным перекладинам моста.       Посмотрев вперёд, Драко увидел, как голова поезда удалялась, а вагон, в котором была Грейнджер, затрясло из стороны в сторону. На остаточной скорости он нёсся вперёд, готовый упасть в пропасть сию же секунду.       Драко вытащил палочку, взмахнув у стекла. То исчезло, и Драко тут же вытянул руку. Грейнджер, что в страхе оглядывалась и начинала понимать, что происходит, тут же схватилась за его ладонь. И только он успел потянуть её, усаживая на метлу спиной к себе, как вагон накренился.       Они успели отлететь до того, как тот повис над пропастью и со свистом полетел вниз. Гермиона крепко сжимала руки Драко, её трясло, и она, пытаясь заговорить, лишь роняла обрывки слов.       Подавшись вперёд и грудью упершись в её спину, Драко шепнул.       — Держись крепче, — он губами коснулся мочки её уха. — Снижаемся.       И она послушала, впиваясь пальцами в его кожу до боли, если можно назвать болью то, что заставляло желание жить просыпаться вновь. Спикировав вниз, в считаные секунды они оказались на твёрдой земле. Грейнджер едва не рухнула с метлы, усаживаясь на траву и обнимая дрожавшую себя.       Драко с сожалением смотрел на неё, чувствуя желание подойти, прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо. Но он сдерживался. Стиснув зубы, Драко сделал шаг назад, давая больше взволнованной, чем напуганной, Грейнджер пространство. Она рвано хватала воздух, пытаясь осознать случившееся.       — Но как ты, почему, зачем?.. — не понимала она, смотря на него.       — Решил проводить, — беззаботно пожал плечами Драко. — И не зря, ты снова попала в неприятности.       Сказал он это так, словно не спас её только что от смерти, а нашёл любовную записку в библиотечной книге. Не со злостью, а с лёгким ироничным укором. Это звучало настолько просто и легко в свете последних месяцев, что они оба, смотря друг на друга, рассмеялись.       И, возможно, эта их попытка спастись от страха за жизнь превратилась бы в истерику, если бы не голубое свечение, показавшееся из сумки Грейнджер. Та тут же запустила руку внутрь, вытаскивая небольшой шар. Тот самый, на котором несколько месяцев назад Драко прочёл собственное имя. Но он не походил на бутафорию, созданную Поттером в Выручай-комнате. Оно было… настоящее?       По всей поверхности хрустального изваяния шли трещины. Они оглушающе щёлкали, кусочки стекла вылетали и словно пытались попасть кому-то в глаз. Ещё немного, и шар затрясся, отчего Грейнджер выронила его и отшатнулась. Пророчество раскололось, и услышанная когда-то фраза прозвучала вновь, завершаясь коротким «не исполнено».       Гермиона и Драко переглянулись. Несколько мгновений они смотрели то друг на друга, то на место, где до этого был шар. И лишь после Гермиона заговорила, медленно, словно не веря.       — Ты понимаешь? — прошептала она, делая шаг к нему.       Драко покачал головой.       — «Один из вас станет причиной смерти другого», — произнесла она.       Пару секунд Драко всё ещё не осознавал, к чему именно она клонила, но постепенно, вспоминая свои секундные колебания на пути сюда, Драко догадался. Если бы он остался в школе, если бы не решился полететь за ней, если бы сдался, если бы не попытался… Она бы была мертва. И причиной бы стал не он, а его отказ от чувств во имя мнимого спасения.       Он взглянул в наполненные слезами и искрами радости глаза. Гермиона шагнула к нему, и Драко не смог бы сказать, в какой момент прижал её к себе и поцеловал. Без страха умереть, без боязни стать причиной её погибели. Он касался её губ своими и знал, что это не последний раз, что у них будет ещё множество прикосновений и минут вместе.       Эту войну страх проиграл.