Feelings about you…

      — Как тебе?       — О, прекрасно, как всегда, моя госпожа. Вашему отцу понравится. И молодым людям, которые приедут на Вас посмотреть и себя показать, несомненно.       — Нет, дорогая, ты не поняла. Как тебе? — девушка повернулась к тебе от зеркала, роскошное платье зашуршало по полу. Она подвинула тебя из прохода в комнату и закрыла дверь. — Вот так, нас никто не услышит, а подслушают, отец им не поверит и сам же распрощается с любопытными. Так как тебе? — она подошла ближе и потянула за твой галстук, сокращая между вами расстояние до минимума.       Ты — её телохранитель, которого наняли родители после того, как дочурка им сказала, что «рядом с мужчинами некомфортно».       Чёрный костюм тройка, галстук, кобура с «Береттой» и чёрные «классические» «Форсы», которые старшие Каспар просто ненавидели (кроссовки ждут в прихожей, так как «на чистый ковёр госпожи можно только в белых носках!» – именно так говорят все слуги, когда ты надеваешь чёрные), но после аргументов о том, что погоня на каблуках пройдёт так себе, те разрешают и дочери ходить в кроссовках (но только не на такие мероприятия как сегодня, поэтому рядом с твоей обувью стоят роскошные туфли).       А ещё, старшие Каспар не знают, почему ещё ни одно сватовство их прекрасной дочери так и не увенчалось успехом. Всё пытаются… Это торжество не исключение. Господин Каспар все уши неделю назад прожужжал о том, «какие прекрасные джентельмены приедут вместе со своими семьями, с которыми он, между тем, сотрудничает больше 15 лет».       — Как всегда, моя леди. Платье прекрасно настолько, что хочется сорвать его с обладательницы и показать насколько Вам идёт быть без него, — шепчешь ты прямо в губы напротив.       — Чертовка… Я ведь говорила, что мне не нравится официальность из твоих уст по отношению ко мне.       — А месье Каспару не нравится фамильярность. Мне платит месье, малышка, — также шёпотом, но уже ей на ухо, намеренно томно выдохнув её любимое.       — Ещё… Скажи это ещё раз! Или… Поцелуй меня, прошу…       — Чуть позже, моя леди, тебе придётся потерпеть этот скучный вечер. Если начнём сейчас, вряд ли получится остановиться и не испортить эту кукольную красоту.       Ты одеваешь на её руку последнюю дополняющую образ деталь — браслет. Держишь кисть обеими руками и, аккуратно склоняясь, целуешь, проходясь губами по каждой костяшке.       — Мне уже надоел этот вечер… — обиженно выдаёт Навия.       — Почему же? — ты ведёшь девушку под руку ко входной двери.       Там уже ждут старшие и, увидев вас, они выходят за порог.       — Потому что он не даёт нам поскорее остаться наедине.       — Ох, Ви… — будоражащий шёпот касается её уха вновь, когда ты помогаешь ей одеть пальто, нарочно обводя все изгибы, пока делаешь вид, что поправляешь её наряд с пышной юбкой. — Я обещаю тебе прекрасный вечер. Ты ведь сказала отцу, что сегодня хочешь побыть одна в том роскошном отеле?       Вы вышли.       — Я сама забронировала номер.       — Какая самостоятельная девочка…       — Поэтому сегодня мы едем на разных машинах! — вспомнив, воодушевилась девушка.       Около машин вы остановились. Подождали, пока водитель со старшей четой проедет за ворота и подъедет ваш.       Ваш, который единственный знал, что между вами, и держал язык за зубами после того, как ты пообещала пристрелить его, если проговорится, и обыграть всё это, как жертву в перестрелке. Но после, увидев вашу химию, молодой парень смягчился и сам пообещал не вылетать со службы и не выдавать вас даже под выстрелами или увеличением зарплаты.       — Микаэль, — поздоровалась ты, открывая дверь для Навии и помогая девушке сесть в автомобиль. Затем ты села сама, рядом.       Девушка сразу же взяла твою руку и положила на своё бедро.       От этого жеста по телу постоянно растекается тепло, а губы трогает улыбка. Поворачиваешься и невесомо целуешь её в висок, круговыми движениями поглаживая бедро. Ногу та практически сразу по-собственнически закидывает на твоё колено. Второй рукой приобнимаешь её за плечи.       На подъезде к ресторану Навию начинает потряхивать от осознания, что с привычным ласками приходится опять повременить, а весь вечер ей придётся играть послушную папину девочку, пока единственный интерес будет как изваяние стоять сзади и изображать болванчика.       — Чш-ш-ш, малышка, всего пара часов и вкусный ужин, — вновь целуя в висок, шепчешь ты. — Я вот, как обычно, всё время буду терпеть и мысленно облизываться на всё вкусное, что будет в этом ресторане сегодня.       — Мы потом обязательно закажем еду!       — Я уже не сомневаюсь, что меня ждёт самый вкусный ужин, малышка Ви, буду думать об этом. И ты думай.

***

      — Чш-ш-ш-ш… Моя… Да, моя принцесса.       Этот вечер прошёл не так гладко, как предыдущие. Особо настырного наследника пришлось отвадить силой. Парнишка не принимал отказов и продолжал тайные ласки своей грязной ручонкой под столом: бедро, талия… даже грудь. Мельком увидев последнее, опешил даже мистер Каспар. Отчитал юношу за непристойное поведение, и, вероятно, у родителей Навии ещё долго не сотрутся воспоминания о сегодняшнем вечере. Может, даже некий пунктик, не сажать дочь далеко от себя, в компании парней. Ведь даже после того, как его осадили, юноша предпринял ещё несколько попыток. Тогда, с кивком месье, вмешалась и ты, обнажив «Беретту». Тогда уж тот всё понял и, кажется, даже оставил след на дорогом стуле.       В машине её просьба научить общаться с оружием не столько удивила, сколько заставила напрячься. Ты пообещала, что подумаешь над этим.       В номере, без лишних ушей и глаз, девушка сразу кинулась тебе на шею, ища защиты и утешения.       — Малышка… — вся рубашка на плече была мокрой от слёз. Вглубь номера пришлось нести её на руках. — Покажи мне, где? — уложив её на кровать, несмело просишь ты. Отстёгивая кобуру и убирая на ближайшую тумбочку, ложишься рядом.       Она берёт твою руку и проводит по своему телу. Практически весь левый бок. Грязно, непристойно был облапан…       Бережно ты помогаешь избавиться от наряда, который девушка вряд ли когда-либо ещё наденет и вообще захочет видеть.       Вызволяешь мысли из неприятных воспоминаний нежными поцелуями, покрывая всю левую часть тела, как она и указала.       — Мне можно тебя успокоить, малышка? — нежными касаниями выводишь узоры на нежной коже.       Положительным ответом служит немного неловкий стон, последовавший за последним всхлипом, и кроткое «угу» всё ещё охрипшим от рыданий в машине голосом.       Отец нехотя отпустил дочь провести ночь, как он думал, наедине с собой в таком состоянии только после того, как ты пообещала проследить, чтобы ничего непоправимого не случилось, глаз ночью не смыкать.       Ты выполнишь данное слово, по-своему.              Медленно поднявшись, ты стираешь её слёзы тыльной стороной ладони, нежно и чувственно целуешь в губы. И только сорвав ещё несколько уже требовательных стонов, двигаешься ниже. Шея, ключицы. Твоя рубашка улетает вместе с верхом её белья, потому что девушка пожелала поскорее коснуться тебя. Дорожка мокрых поцелуев от груди до кружева…       — Пожалуйста, только не медли… И не молчи …       — Малышка… Любимая… Золото… — слетает с губ, когда руки блондинки впиваются в плечи, требуя больше ласки. Аккуратно убираешь их и фиксируешь, удерживая запястья над её головой на постели. Снимаешь последний предмет одежды.       — Сегодня… Целуй меня больше… Пожалуйста…       Можно сказать, что вы даже ещё не начали, а дыхание уже сбилось.       Кончиком языка проводишь по краю зубов и улыбаешься, замечая, как уже затуманенный взгляд проходится по тебе и останавливается на ремне.       Целуешь вновь, с бо́льшим напором. Опускаешься поцелуями ниже, чувствуя на её коже мурашки. Гладишь венку на запястье, ощущая, как в бешеном ритме пульсирует закипающая кровь.       Вторая рука скользит по внутренней стороне бедра. Вдох девушки прерывает громкий стон с твоим именем. Безумная нежность, рваные вдохи и…       — Пожалуйста… Не останавливайся…       Коленом держишь колено. Кажется, ещё немного и она стечёт с кровати вместе с простынью.       Длинные ногти, что лежат на твоей руке, впиваются в тыльную сторону ладони почти до крови.       Светлые волосы, что рассыпались по кровати, прилипают к рукам и её лицу.       Коленом чувствуешь, как она дрожит. Твои движения начинают то ускоряться, то замедляться до неприличия, по сравнению с уже привычным темпом.       Губы вновь рисуют поцелуями на её теле, от живота до бёдер.       Вскрик. Ты возвращаешься к привычному темпу, постепенно сбавляя его, пока не убираешь руки.       Под ещё пачку раздражённых стонов ослабляешь хватку на её руках. Вытираешь руки о салфетку, взятую с тумбы. Спускаешься этой рукой по телу. Невесомыми касаниями поглаживая руки, плечи… Обводишь ключицы… Двигаешься ниже, ниже… Пока не спускаешься к коленям и не разводишь их больше, удерживая. Целуешь все чувствительные точки, языком собирая всю оставшуюся влагу.       Поднимаешься к губам, в полном расслабляющей нежности глубоком поцелуе.       — Ну что? Так нравится моей принцессе? — выдыхаешь в губы.       — Ты невероятная, — хрипло произносит Навия.       — Воды и спать, малышка.       Отходишь и наливаешь воду из бутылки в стакан, помогаешь ей напиться. Укладываешь и ложишься рядом, накрывая вас лёгким одеялом. Целуешь девушку в лоб.       — Спасибо тебе… Я люблю тебя, очень, — шепчет она, прижимаясь ближе, обнимая так крепко насколько может, ведь ты её единственная защита. От всего.       — Люблю тебя сильнее и никому никогда не дам в обиду, обещаю. Пусть тебе приснятся самые сладкие сны, малышка, — шёпот затерялся в светлых локонах, пряди которых ты легонько перебирала под сопение девушки на своём плече.