Рейды господина аврора

Гарри Поттер ворвался в подземную лабораторию Снейпа с грохотом, достойным боевого заклинания. Тяжелая дубовая дверь содрогнулась от удара его ладони и с жалобным скрипом врезалась в стену, заставив несколько хрустальных склянок на соседних стеллажах мелко задребезжать. Сам аврор замер на пороге, тяжело дыша после быстрого спуска по винтовой лестнице, широкая грудь под расстегнутой кожаной мантией вздымалась, а зеленые глаза горели лихорадочным блеском, который Снейп за пять лет научился распознавать мгновенно. Значит, Поттер опять нашел что-то редкое, смертельно опасное и совершенно ненужное Северусу. И он притащил это в его лабораторию. В руках Гарри действительно был стеклянный террариум, искусно зачарованный, чтобы сохранять внутри адскую температуру и влажность. Внутри, медленно и лениво перетекая кольцами, словно жидкий металл, лежала тварь, от вида которой у любого здравомыслящего мага пересохло бы во рту. Длинное, до полуметра, тело было покрыто черной чешуей с вкраплениями сапфировых искр. На спине твари проступали светящиеся золотистым узоры, похожие на древние руны, а с раздвоенного языка, то и дело высовывавшегося из узкой пасти, срывались сизые капельки яда, моментально испарявшиеся на раскаленном воздухе террариума. — Северус! — голос Поттера звенел от восторга, как у мальчишки, впервые увидевшего шоу драконов. Он переступил порог, и его тяжелые армейские ботинки оставили влажные следы грязи на идеально чистом каменном полу. — Ты только глянь, кого я отбил у контрабандистов! Cerastes infernalis! Я сам ее зачаровывал, пока мы летели на метле через пол-Европы, чтобы она не перегрелась и не сбежала. Она твоя! Снейп медленно отложил серебряный нож, которым только что нарезал корни мандрагоры, и полностью повернулся. Он сделал это резко, но аккуратно, даже складки его черной мантии продолжили безупречно лежать. Снейп был все так же худ, но не так болезненно, как прежде. Серебряные нити в его черных волосах блестели в свете лабораторных светильников, а морщины вокруг глаз, глубокие и горькие, говорили о годах боли и одиночества. Шарф плотно обматывающий его шею и скрывающий уродливые, зажившие рубцы от клыков Нагайны стал обязательной частью его одеяний. Северус Снейп выглядел как живое воплощение ледяной статуи — холодный, еще более неприступный, и лишь едва заметное напряжение в его тонких пальцах выдавало раздражение. Гарри, тем временем, уже водрузил террариум прямо на рабочий стол, небрежно сдвинув в сторону стопку пергаментов с зельеварческими расчетами, и повернулся к Снейпу. Поттер сиял практически в прямом смысле — на его широком лице, тронутом легкой щетиной, расплылась озорная, хулиганская улыбка, которая когда-то сводила с ума весь Хогвартс. За десять лет аврорской службы Поттер превратился в настоящую гору мышц, его плечи едва помещались в дверном проеме, а грудь, обтянутая плотной тканью мантии, казалась высеченной из камня. Когда он шагнул ближе, стало ясно, насколько же он массивнее Снейпа — почти на голову выше, шире в плечах вдвое. Он двигался будто хищник, уверенный и нисколько неудержимый. — Ты только посмотри, что это за экземпляр! — выдохнул Гарри, не в силах сдержать свой щенячий восторг. — Это же Cerastes infernalis! У нее трехуровневая система яда — первый слой парализует, второй разрушает магическую защиту, а третий, самый ценный, работает как стабилизатор. Я уже видел предварительные выкладки в старых манускриптах, если правильно обработать этот яд, он может усилить оборотное зелье в десять раз! — Он обвел рукой террариум, будто показывал Снейпу сокровище. — И представь только, что можно сделать с ее чешуей! Она светится в темноте, а значит в ней содержится редчайший компонент, который используется в зельях маскировки. Я читал, что алхимики шестнадцатого века продавали за такой экземпляр целые состояния! А теперь она твоя! Ты будешь единственным зельеваром в Европе, у которого есть доступ к этому! Гарри подошел почти вплотную, и его зеленые глаза, сияющие от возбуждения, встретились с черными глазами Снейпа. Снейпу пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть в эти ослепительно-зеленые глаза, сияющие обожанием. Горячее тело аврора излучало жар, смешанный с запахами ночного леса, пороха и мужского пота. — Ты притащил в мою лабораторию ядовитую змею, — прошептал он хрипло. — В которой нуждается только безумец. — Я притащил тебе работу для твоего гения, — поправил его Гарри с улыбкой. Совершенно внезапно для всех, включая самого Снейпа. Поттер, уже тогда прославленный аврор, герой войны, человек, которого боялись темные маги по всей Европе, вдруг воспылал к своему бывшему профессору — иссушенному, озлобленному, молчаливому инвалиду с поврежденным горлом — такой всепоглощающей любовью, что это походило на массовое помешательство. Снейп не поверил ни на секунду. Первые полгода он был уверен в том, что мальчишку прокляли, либо подпоили приворотным зельем невероятной силы, либо подчинили темным артефактом, оставшимся от Темного Лорда. Северус, не доверяя никому, сам проверял Поттера — трижды сканировал магическую ауру, исследовал каждую каплю его крови под увеличивающими заклинаниями, перебирал все известные ему противоядия и антидоты, даже приглашал старого целителя из Мунго для независимой диагностики. Результат каждый раз был одним и тем же: абсолютная чистота, никакого внешнего влияния, ни проклятий, ни приворотов, ни зелий подчинения. Спустя пять лет практически ежедневных вторжений в личное пространство, бесконечных подарков, дурацких улыбок и навязчивого обожания, Северус Снейп так и не понял — в чем, Мерлин раздери, такая святая преданность мальчишки? Снейп был старше на двадцать лет, изломан, изранен, почти безголос после того, как отслужил свое время двух хозяевам. Он не умел быть ласковым, не умел благодарить, не умел даже улыбаться без того, чтобы это не выглядело как оскал. А этот накачанный идиот, красавец, которому любая ведьма отдалась бы без боя, каждый день приносил ему цветы (ядовитые), змей (смертоносных), грибы (галлюциногенные) и смотрел на Северуса так, будто тот был солнцем, вокруг которого вращается вся его, Поттера, жизнь. — Зачем, — прошептал Снейп, и в его хриплом, почти отсутствующем голосе послышалась неподдельная, давно забытая растерянность. — Зачем ты это делаешь, Поттер? Гарри на мгновение замер, удивленный тем, что Снейп наконец задал этот вопрос вслух. За пять лет он ни разу не спрашивал, терпя навязчивую добродетель Героя. — Потому что я люблю тебя, — просто ответил Гарри. Снейп медленно поднял одну бровь. Всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы Гарри увидел: привычный ледяной скептицизм вернулся на место, вытеснив растерянность, что мелькнула за мгновение до этого. И в следующее мгновение палочка Снейпа уже была в его руке. Без единого слова, без звука, Снейп взмахнул палочкой, и луч алого света Petrificus Totalus молнией метнулся в грудь Поттера. Но Гарри, словно ожидая этого, уже отпрыгнул в сторону, уходя от заклинания с легкостью человека, который годы провел в рейдах. Он даже не вынул палочку, просто отбил заклинание ладонью в плотной перчатке, и искры рассыпались в воздухе. — Ай-яй-яй, Северус! — рассмеялся он, уворачиваясь от второго невербального проклятия, которое просвистело у самого его уха, оставив после себя сизый шлейф. — Так ты встречаешь человека, который притащил тебе подарок? Снейп не ответил, поскольку был слишком занят. Палочка в его пальцах двигалась почти неуловимо, едва заметными взмахами посылая в Гарри одно заклинание за другим. С бывшим Пожирателем Смерти стоило держать ухо востро и не забывать, что бдительность, по заветам Грюма, и в любовном фронте годна. Очередной луч зеленого цвета метнулся в плечо Гарри, но тот только отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, взмахнул рукой, и заклинание рассыпалось в воздухе дождем искр. — Я люблю тебя! — крикнул он, уже пятясь к двери, но с улыбкой до ушей. — Даже когда ты пытаешься меня проклясть! Снейп сжал челюсти. Его палочка описала сложную фигуру в воздухе, и Levicorpus беззвучно рванулся к ногам Поттера, но заклинание с глухим стуком ударило в стену за его спиной, выбив облачко каменной пыли. — И завтра я вернусь! — пообещал Поттер, уже стоя на пороге, и в его зеленых глазах плясали бесовские огоньки. Снейп сделал резкий выпад палочкой, посылая в Гарри сгусток синего света, но Поттер уже выскользнул за дверь, захлопнув ее перед собой. Заклинание с глухим стуком врезалось в дубовую створку, оставив на ней обугленную отметину. Снейп рванул следом, распахнул дверь и, даже не целясь, швырнул в удаляющуюся спину Поттера банку с засахаренными тараканами. Банка с глухим стуком ударилась о стену коридора и разбилась, осыпая пол хрустящими насекомыми. — Люблю тебя! — донеслось уже издалека, и эхо рассмеялось в каменных сводах. Снейп остановился на пороге, провожая взглядом широкоплечую фигуру, исчезающую в полумраке подземелий. Поттер был единственным, кто мог вывести зельевара из равновесия так быстро и так смешно. Он медленно опустил палочку, провел рукой по лицу и покачал головой. — Идиот, — прошептал он одними губами.