Ты - моя единственная причина болеть

••• Вечер сегодня был самый обычный. За окном давно стемнело, но город даже не собирался спать. Машины во всю колесили под окнами, а старые фонари мерцали жёлтым светом, освещая им улицы и дороги сверху. На часах было всего десять, а Илья всё ещё сидел, скрючившись как креветка, над своим стареньким ноутбуком. Одна нога поджата под себя, вторая упирается в край стола, спина давно онемела в неудобной позе, но он не замечал, пальцы летали по клавиатуре, усердно строча последний абзац перевода. Он был погружён в работу, почти не поднимая головы. Язык текста был английский, но это пока что. Илья уже почти закончил вникать в японский, и через пару месяцев планировал сдать на уверенный «N2». Тогда можно будет брать заказы посложнее, да и вообще открыть для себя новые горизонты. Мысль об этом грела где-то в груди, придавала сил, даже когда глаза начинали слипаться, а пальцы неметь. Илья уже устал. Сегодня был день-марафон. Три заказа подряд, почти без перерыва. Огромные тексты, юридическая терминология, сухие формулировки, которые требовали не просто перевода, а адаптации. Илья выложился на все сто. На это у него, конечно же, потребовалось полдня, но это уже явно было тем, чем он действительно мог гордиться. И он гордился, хоть и молча, внутри себя. Потому что знал: это его путь. Даже если пока просто подработка на фриланс-биржах. Пальцы последний раз прошлись по клавишам, поставили точку. Илья выдохнул, откинулся на спинку компьютерного кресла и издал долгий, усталый стон. Кресло жалобно скрипнуло под ним. Наконец-то. Он закончил. Это не могло не радовать, ведь он провёл за столом хорошую такую часть дня, почти не отвлекаясь на другие дела. Это был его личный подвиг. Он вытянул руки вверх, сцепив пальцы, и с наслаждением хрустнул суставами. Плечи ныли, шея затекла, глаза больно жгло от экрана. Но это было приятное утомление. То самое, когда знаешь, что день прожит не зря. Илья закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону, освобождая место на столе. Перед ним осталась только кружка с давно остывшим чаем, который он так и не допил, и телефон. Тот самый телефон, который последние два часа валялся без дела, молча собирая уведомления, которых парень упорно не замечал. Как бы круто не звучала профессия «переводчик», перевод для Яцкевича был лишь его хобби, или же небольшой подработкой на специальных сайтах. Образования у него в этой сфере как такового нет, но зато есть желание и цель. И свободное время. Перевод был способом скоротать вечера и заработать на жизнь. Но его основной работой, которая кормит его и даёт крышу над головой, пока что остаётся клуб недалеко от его дома, в котором Илья стабильно несколько раз в неделю по несколько часов крутит пластинки и треки на разных вечеринках и тусовках. Диджей. Илья любил это слово. Оно звучало музыкально, легко, как ритм, который он создавал своими руками. Клуб находился в двух шагах от его дома, небольшой, уютный, с приглушённым светом и гудящими колонками. Несколько раз в неделю он вставал за аппаратуру, надевал наушники и переставал существовать как личность на ближайшие несколько часов. Был только звук. Треки, которые он знал наизусть, биты, сменяющие друг друга, лица людей, танцующих под его музыку. Илья дарил им настроение, а они ему энергию. Это было как терапия. Лучшая терапия в мире. А ещё он любил момент, когда ставил последний трек, снимал наушники и смотрел на зал. Мокрые стены от пара, уставшие, но счастливые лица, и чувство, что сегодня всё прошло не зря. Но сейчас музыка была далеко. Сейчас была только тишина квартиры, гудение холодильника и шум машин за окном. Илья прикрыл глаза, медленно выдыхая. На сегодня хватит. Пальцы отваливаются. Нужно было пойти поесть, навернуть что-то быстрое на кухне, залипнуть в короткое видео на ютубе, а потом в душ и спать. Готовиться к выходному. К следующей смене. К новым заказам. Он уже почти встал, когда телефон на столе взорвался вибрацией. Вибро-звонок резко проехался по деревянной столешнице, и Илья вздрогнул так, будто его ударило током. Он резко открыл глаза, сердце на мгновение пропустило удар от неожиданности, а потом он перевёл взгляд на экран. И застонал. «Лёха кореш». Контакт, от которого невозможно спрятаться. Лучший друг. Кто ж ещё может позвонить Илье в десять, мать его, вечера? Он смотрел на телефон несколько секунд, надеясь, что звонок сбросится сам или контакт передумает. Но Лёха был слишком упёртым. Телефон вибрировал и вибрировал, совсем не собираясь замолкать. Яцкевич тяжело вздохнул, на секунду задумался о том, чтоб не отвечать, но всё равно потянулся за гаджетом, нажимая на принятие звонка. Он приложил телефон к уху и закатил глаза. Голос вышел обречённым. — что тебе? — спросил он, и интонация его звучала так, будто его только что разбудили посреди ночи, хотя он даже не ложился. — алё, привет, Илюх! — голос Лёхи прозвучал в трубке с такой звонкой радостью, что Илья на мгновение отстранил телефон от уха. Лёша всегда так орал. У него каждый день был как праздник, — ты как вообще? Чем занят? — всё было замечательно, пока ты не позвонил, — устало ответил Илья, проведя рукой по лицу, — у меня тут тишина и покой, я почти спать собрался. — да ладно тебе! — хохотнул Лёшка, — я как будто часто звоню! — очень часто, — сухо сказал Яцкевич, но на губах у него всё равно мелькнула улыбка. Лёха был невыносимым. Но он был его лучшим другом. — ну... может быть и часто… но это ничего не меняет! — так чего хотел? — поторопил его Илья, — у меня тут, между прочим, планы на вечер. Поесть и поспать. — а! Да! — спохватился Алексей, и Илья почти физически увидел, как он хлопает себя по лбу на том конце провода, — ты не занят завтра днём? — к счастью, нет, — осторожно ответил он, уже чувствуя какой-то подвох, — у меня выходной. Надеюсь провести его в кровати, смотреть что-нибудь глупое и никуда не выходить. — о! Отлично! — обрадовался Лёха, и Илья понял, сейчас начнётся, — у меня завтра игра будет, важная очень! Я тебя приглашаю посмотреть, ты вообще ни разу ещё на моих играх не бывал, друг ещё называешься! Игра. Грёбаный футбол. Илья мгновенно закатил глаза. Он очень хорошо знал этот разговор. Они его вели уже раз пять, не меньше. Каждый раз Лёха пытался затащить его на футбол, и каждый раз Илья находил способ отказаться. — о нет, — выдохнул он, — нет-нет-нет. Лёш, мы же это уже обсуждали. Я не люблю футбол. И вообще не разбираюсь в этом. Я буду сидеть там как придурок. — вот и сиди как придурок! — радостно отозвался Алексей, — меня главное поддержи! Там не обязательно чё-то знать, просто на меня смотри и всё! Больше не надо! Ты ни разу не видел, как я играю, а ты, между прочим, мой лучший друг. — я видел видео, — парировал Илья, хотя знал, что это не аргумент. — это другое! — тут же взвился Кореш, — вживую это выглядит круче! Ты должен почувствовать атмосферу, запахи, лично увидеть, как я мячи забиваю. Ну Илюх, пожалуйста! Ты не представляешь, как мне это важно! Мне нужен ты! Илья замолчал, размышляя. С одной стороны, не хотелось. Вообще ни капли. Футбол был для него самой неинтересной темой, а стадионы тем местом, где слишком много людей и слишком много шума. С другой стороны... Лёха был его другом. Единственным, кто звонил просто так. Кто тащил его гулять, когда Илья закапывался в работе. Кто не давал ему умереть от одиночества в четырёх стенах. Но… Это же футбол. Илья откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, переваривая только что сказанное другом. В голове всё ещё звучал его восторженный голос, пока в трубке была гробовая тишина в ожидании ответа. Но почему футбол? Почему не что-то более... понятное? Не кино, не концерт, не просто посиделки в кафе? Яцкевич вздохнул и на секунду вспомнил, что там Лёха постит в своих соцсетях. Там были мячи, бутсы, фото с командой, видео с тренировок. Лёша жил этим. Илья знал это, потому что Лёха рассказывал. Много, часто, с горящими глазами. Он начал заниматься футболом ещё в школе, когда они учились вместе в одном классе. И именно тогда Лёша открыл для себя этот вид спорта. А потом вложил в него всего себя. Бегал по утрам, даже когда шёл дождь, отрабатывал удары до кровавых мозолей, смотрел матчи по ночам, запоминая тактики и приёмы. Сейчас он играл в местном клубе. Не в каком-то супер-профессиональном, но достаточно серьёзном, чтобы ездить с матчами по городам и соревноваться с другими командами. Илья пару раз видел в ленте фото, как Лёха стоит с кубком, маленьким, но таким важным для него. Лицо Алексея на тех фото сияло. Он был счастлив. А ещё Лёха следил за большим футболом. Знаменитые клубы, звёздные игроки, международные сезоны — он знал всё. Мог часами рассказывать о трансферах, о том, кто куда перешёл, у кого травма, кто в этом сезоне выстрелил. Илья слушал, кивал, иногда задавал вопросы, но на самом деле мало что запоминал. Мир спорта был для него слишком далёким. Слишком шумным. Слишком... не его. Деревяшкин же отдавал этому всё. Футбол занимал большую часть его жизни, и он никогда не стеснялся этого. Он гордился собой и был прав. Он действительно играл хорошо. Илья видел пару его записей с тренировок: быстрый, техничный, всегда знающий, куда отдать пас. Друг явно знал своё дело. Илья иногда чувствовал вину за то, что не разделял эту радость. Что не мог зажечься вместе с ним, не мог искренне восхищаться тем, что так важно для Лёхи. Он задумался. Наверное, Лёха чувствовал это. Его энтузиазм всегда натыкался на непонимание Ильи, но он не сдавался. Звонил, приглашал, просил. И сейчас снова. Илья не мог понять, что движет другом. Илья прикусил губу. Он никогда не бывал на его играх. Просто потому, что его никто особо не звал. Да и сам Илья не горел желанием торчать на трибунах, где сотни людей орут и машут руками. Это было слишком для его чувствительной натуры. Но сейчас... Яцкевич вздохнул. Тяжело, с чувством неизбежности. Потом вернулся в звонок. — ну... — протянул он, всё ещё сомневаясь, — я не знаю, Лёш. Это не совсем моё... — ну пожалуйста! — взмолился Лёха, и голос его стал почти жалобным, — один раз! приходи! Я больше не буду звать тебя! Один разок, поддержи меня, мне это необходимо! Илья снова замолчал. Тишина в трубке затянулась на несколько секунд. Лёша, судя по молчанию на том конце, затаил дыхание в ожидании. Чёрт. — один раз, — наконец сказал Илья, и в голосе его слышалась обречённость, — всего один раз. И только потому, что ты мой лучший друг и я не могу тебе отказать. — что?! — заорал Алексей так, что Илья чуть не выронил телефон, — ты согласен?! — да, боже, согласен! — он закатил глаза, но без раздражения, а даже с лёгкой улыбкой, — но только один раз! — Илюх, я тебя обожаю, ты лучший! Я жду тебя завтра на стадионе к трём! Ты не пожалеешь! — я уже жалею, — устало сказал Яцкевич, но улыбка всё также трогала его губы, — ладно, Лёх, я спать, до завтра. — до завтра! Лёха первым сбросил звонок, оставив Илью в тишине квартиры. Тот положил телефон на стол, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, обдумывая все за и против. Всё-таки стоило один раз в своей жизни поддержать Лёшку в его любимом занятии и наконец-то оправдать своё звание лучшего друга. Лёха же его поддерживает? Конечно. Даже недавно осилил несколько серий «Ван-писа» только ради Ильи, который не замолкал об этом ни на минуту. Значит нужно перебороть себя и в кои-то веки выйти из своей зоны комфорта на благо счастья того человека, кто занимает большое место в его жизни. Илья потянулся, хрустнул шеей, встал и побрёл на кухню. Надо было поесть. Но мысли уже вертелись вокруг завтрашнего дня. Стадион. Незнакомые люди. Мяч, который нужно куда-то там забивать. Он остановился на пороге кухни, глядя на чайник. В голове мелькнула мысль: а что ему вообще надеть? Он не хотел выглядеть странно... Но тут Илья вспомнил о вещи, которая идеально подходит для такого мероприятия. Шарф. Тот самый шарф команды, который Лёха подарил ему недавно со словами «ну у нас там просто остались пару штук не проданных, сказали деть куда-нибудь, вот я решил тебе один отдать». Шарф был фиолетовым, с белыми полосами по краям и логотипом команды. Такие обычно продают на стадионах перед игрой, чтоб болельщики могли узнать друг друга или просто порадоваться мерчом их любимой команды. Илья тогда только закатил глаза, но подарок принял. Шарф всё это время лежал у него в шкафу, ни разу не использованный по назначению. Яцкевич уже стоял у шкафа, открывая дверцу и проводя рукой по полкам в поисках шарфа. Долго искать не пришлось, Илья нашёл его почти сразу, в самом низу под стопкой футболок. Фиолетовая ткань на ощупь оказалась мягкой и тёплой. Он вытащил шарф, повертел в руках, рассматривая логотип команды. Наконец-то пришло его время. Всё-таки не зря он лежал в шкафу добрые полгода. Повесив шарф на спинку стула, чтобы не забыть завтра, Илья вернулся на кухню, наконец готовить себе ужин. В голове всё ещё крутились мысли о завтрашнем матче, и он надеялся, что всё пройдёт лучше, чем он ожидает.

***

Прошло, наверное, минут десять с тех пор, как Илья стоял на входе стадиона, совершенно не понимая, куда ему идти и что вообще нужно делать. Он только прошёл через билетёров и проверку сумок, но те не особо ему помогли, лишь небрежно махнули руками в разные стороны, будто говорили «иди куда хочешь, там разберёшься». Яцкевич растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то указатели, но вокруг были лишь серые стены, несколько дверей с надписями «служебный вход» и гулкое эхо от голосов проходящих мимо людей. К счастью, хотя бы билет не пришлось покупать. Лёха любезно добыл ему проходку и скинул тем же вечером, ближе к одиннадцати, когда Илья уже почти лёг спать. Шарф, кстати, Илья не забыл. И сейчас он висел у него на шее, чуть великоватый, но Илюха почему-то чувствовал себя в нём увереннее. Как будто этот кусок ткани делал его частью чего-то большего. Или просто давал повод не выглядеть чужим и отстранённым. Но этот шарф, как и сам Илья, стоял на входе без движения, потому что Лёша, который обещал встретить его и проводить до трибун, куда-то пропал. Телефон молчал. Сообщения прочитаны, но ответа нет. Илья уже было хотел нажать на кнопку звонка, когда вдалеке, за стеклянными дверьми входа на поле, он заметил приближающуюся фигуру. Фиолетовая футболка, растрёпанные волосы и широкий взмах руками, будто человек пытался привлечь внимание самолёта. Яцкевич выдохнул с облегчением. Это сто процентов был Алексей. Кто ещё мог так радостно размахивать конечностями на весь стадион? — Илюха! — заорал Лёха, когда расстояние между ними сократилось до десяти метров, — ты пришёл! Он подлетел к Илье, схватил его за плечи и начал трясти, будто пытался вытрясти из него всю нелюбовь к футболу разом. — Лё-ёш, — простонал Илья, пытаясь освободиться, — ты меня убьёшь раньше, чем я увижу твою игру. — извини! — засмеялся Лёшка, сразу отпуская его, — я просто рад! Ты даже шарф надел! — он отступил на шаг, оглядывая друга с ног до головы, и на его лице расплылась гордая улыбка, — боже, ты выглядишь как настоящий болельщик. — болельщик на один день, — поправил Илья, но в голосе его не было никакой злости, — только ради тебя. — и этого достаточно! — Лёха хлопнул его по плечу, слегка сжимая его, — пошли, я тебя провожу до трибун. У тебя там очень хорошее место, прямо в центре, всё видно будет. Кореш взял друга под руку и потащил его по длинному коридору, мимо раздевалок, мимо криков других игроков, которые уже разминались где-то рядом. Илья едва успевал переставлять ноги, пытаясь не отставать от Лёши. — вот, смотри, — Лёха остановился у входа на трибуны, резко оборачиваясь на друга, — поднимайся вон туда, шестой ряд, восьмое место, — его рука тут же поднялась вверх, указывая на нужный ряд. Илья машинально проследил за ней взглядом, — просто наблюдай за мной, я сегодня настроен забивать голы, ты должен это увидеть! Илья кивнул, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое волнение. Алексей улыбнулся напоследок, сжал его плечо, а потом убежал обратно вниз, к своим, на поле. Илья же остался стоять один, глядя ему вслед. Потом он поднялся на трибуны, нашёл своё место, действительно хорошее, отлично просматривалось всё поле. Уселся на скамейку, пригладил шарф, поправил свою любимую соломенную шляпу, оглянулся вокруг. Людей было много. Кто-то уже сидел, кто-то стоял, выкрикивая приветствия игрокам на разминке. Солнце светило ярко, но не жарко, лёгкий ветерок трепал и без того вьющиеся волосы, торчащие из-под шляпы. Илья не знал, что делать. Он просто сидел и смотрел, как на поле выбегают игроки. Среди них он сразу узнал Лёху. Его номер «13» сзади на фиолетовой футболке, лохматая причёска и та самая уверенная походка, с которой он всегда ходил. Лёша бегал, разминался, перекидывался мячом с кем-то. Яцкевич даже не заметил, как залип на этом мяче, пока из мыслей его не вытащил резкий звук свистка, заставляющий подпрыгнуть от неожиданности. Игра началась. Илья пытался вникнуть. Честно пытался. Он следил за мячом, но тот мелькал так быстро, что глаза не успевали за ним. Он пытался понять, почему все бегут то туда, то сюда, но это походило на какую-то хаотичную пляску. Однако спустя минут пять Илья просто перестал анализировать. Он просто наблюдал. За мячом, за игроками, за Лёхой, за его бурной реакцией. Илья не разбирался в правилах совсем. Он знал лишь одно, что нужно забить мяч в ворота соперника. Всё остальное было для него далеко. Но этого ему было достаточно. Когда мяч оказывался рядом с чужими воротами, он вдруг начинал понимать, что команда Лёхи атакует. Когда мяч оказывался у их ворот — защищается. Просто. Наглядно. И кажется, что-то вырисовывается. Он смотрел на Лёшу. Тот носился по правому флангу как заведённый, отдавал пасы, принимал мяч, иногда даже бил по воротам. Илья замечал, как друг выкладывается, как пытается сделать всё, чтобы его команда выиграла. Ему стало тепло от этого осознания. Но в какой-то момент взгляд Ильи скользнул слегка влево. Там, на другой стороне поля, двигался другой игрок из команды Алексея. Номер «7». Илья сначала не понял, что его привлекло, просто на секунду задержал на нём взгляд. Но потом он задержал снова. Потом ещё раз. Движения парня были другими. Они не были резкими, как у Лёшки, или суетливыми, как у некоторых других. Они были плавными. Парень словно скользил по полю, предугадывая каждый шаг соперников. Мяч будто сам лип к его бутсам, когда он получал пас, а когда он отдавал передачу, она всегда оказывалась точной. Илья засмотрелся. Поймал себя на том, что забыл про Лёху. Только на секунду. Он моргнул, тряхнул головой и заставил себя снова смотреть на лучшего друга, который в этот момент почти выхватил мяч у соперника. Но карие глаза предательски возвращались к номеру «7». Ермолаев, как гласила надпись на его спине. Илья не знал, как это объяснить. Он просто смотрел на этого парня, на то, как он берёт мяч, как обводит защитников, как бьёт по воротам, сильно и точно, почти без шансов для вратаря. Но мяч попадает в перекладину. Илья впервые в жизни ахнул с разочарованием от того, что какой-то незнакомый парень не забил гол. Он снова перевёл взгляд на друга. Лёха бежал, улыбался, махал кому-то. Илья улыбнулся ему, хотя понимал, что Лёша его не видит. Но вот снова, снова его глаза находили того парня. Номер «7» бежал по центру, получал мяч, разворачивался и Илья не мог оторваться от этого движения. Как он меняет скорость, как корпусом уводит защитника, как бьёт с правой ноги... Он смотрел на Ермолаева слишком долго и внимательно. Он ещё не знал его имени, но его взгляд уже запоминал каждую деталь. Как он поправляет повязку на запястье перед ударом, как он улыбается партнёрам после удачной передачи, как отдёргивает футболку, из-за того, что жарко, как ерошит свои чёрные волосы и откидывает чёлку. Илья ловил себя на том, что с нетерпением ждёт моментов, когда мяч окажется у этого парня. Он переставал дышать, когда тот шёл в обводку. Он выдыхал, когда передача проходила успешно. А потом был гол. Илья даже не понял, как это случилось. Номер «7» получил мяч на краю штрафной, обошёл защитника, чуть сместился в центр и пробил. Мяч, описав дугу, залетел в самый угол ворот. Вратарь соперников даже дёрнуться не успел. И стадион взорвался. Илья вскочил вместе со всеми остальными. Он не знал, что делает и зачем. Он просто поднялся с места, закричал что-то, захлопал. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, как где-то внутри просыпается странное, липкое волнение. Он смотрел, как номер «7» поднимает руки к небу, как к нему подбегают другие игроки, как они обнимаются и радуются. Лёха тоже был там, тоже обнимал этого парня, хлопал его по спине с широкой улыбкой на лице. Илья вдруг понял, что он радуется голу так, будто это забил его друг. Потом он сел обратно, прижал руки к лицу и тихо, нервно посмеялся, понимая, что он уже делает всё не так, как хотел изначально. Это же просто футбол, зачем так радоваться тому, что какой-то парень пнул мяч в сетку? Но внутри него уже что-то начало меняться. Игра продолжалась. Лёха тоже забил, в самом конце, когда соперник уже выдохся. Илья снова вскочил с места, снова закричал, но в этот раз он искренне радовался за лучшего друга. Он видел, как Лёша бежит к трибунам и показывает ему что-то руками, максимально привлекая внимание Ильи и улыбаясь. Илья улыбался ему в ответ и кивал, показывая, что всё видел. Когда прозвучал финальный свисток, Илья почувствовал странную опустошённость. Не плохую. Такую, какая бывает после хорошего фильма или концерта. Он не заметил, как пролетели эти два часа. Он не заметил, как устал сидеть на жёсткой скамейке. Он просто смотрел, как игроки обнимаются, как Лёша поднимает руки вверх, как команда собирается в круг. Илья улыбнулся. Он впервые в жизни подумал о том, что футбол, может быть, не так уж и плох на самом деле. Яцкевич задержался на трибунах, когда все начали вставать и расходиться. Ему хотелось подождать, пока схлынет вся толпа, пока улягутся эмоции. Он смотрел, как люди спускаются вниз, как кто-то обнимается у выхода, как игроки уходят в свои раздевалки. Наконец, когда трибуны почти опустели, Илья встал и направился вниз. Он не знал, где ждать Лёху, но интуитивно вышел в холл, туда, где был гардероб для посетителей, небольшой магазинчик с мерчом команд и одинокая кафешка, в которой можно было купить газировку и картошку фри. Илья остановился у витрин, разглядывая шарфы и кружки с логотипом команды, думая о том, что только что увидел. И о том парне. О номере «7», который зацепил его чем-то таким, чему ещё Илюха не придумал название. Он почти забыл о времени, когда услышал сзади знакомый голос: — Илюха! Он обернулся. Лёха уже переодетый, в своей обычной футболке и джинсовых шортах, с влажными после душа волосами, бежал к нему, раскинув руки. На его лице сияла яркая улыбка, сейчас он был счастливее всех на планете. — ты был на игре! — закричал он, снова хватая Илью за плечи, — ты видел меня? Ты видел мой гол?! — видел, — улыбнулся Илья, кивая, — и даже понял, что это гол. Лёха засмеялся, зажмурившись от счастья. — ты лучший, Илюх. Я тебя обожаю. Ты даже не представляешь, что для меня значит, что ты пришёл. Я все два часа знал, что ты там меня поддерживаешь! — и я, знаешь... — Илья замялся, помолчал, а потом тихо добавил, — мне даже понравилось. Честно. Алексей замер. Он смотрел на Илью, приоткрыв рот, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. — правда? — спросил он, — ты не шутишь? — правда, — кивнул Яцкевич, — я не всё понял, но... было интересно. И ваша команда крутая. Лёша моргнул, переваривая услышанное, а потом на его лице засияла такая улыбка, что Илья испугался, что друг сейчас начнёт плакать от счастья. — ты не представляешь, что я сейчас чувствую, — сказал Лёха, его голос дрогнул. Он действительно был счастлив, что друг наконец-то разделил с ним эту радость, — пойдём. Пойдём на поле, я познакомлю тебя с ребятами. Они ещё там, ждут. Теперь ты должен их увидеть вблизи! Илья не успел ничего сказать. Лёшка уже схватил его за руку и потащил за собой, обратно на стадион, через боковой вход, прямо на газон. Они прошли мимо раздевалок, мимо какого-то сотрудника в оранжевом жилете, который только махнул им рукой, но не стал останавливать, наверное узнав Лёху. Запах травы ударил в нос, когда они вышли на поле. Густой, сочный, с нотками влажной земли и свежести. Илья на мгновение зажмурился, впитывая это ощущение. Когда стоишь на поле, оно кажется совсем другим. С трибун оно выглядело как зелёный прямоугольник, но отсюда, из центра, оно тянулось во все стороны, и казалось, что даже до ворот идти целую вечность. Илья перевёл дыхание, оглядываясь. Даже не верится, что всего несколько минут назад здесь бегали эти парни, забивали голы, кричали друг другу. Теперь поле пустовало, только трава ещё хранила следы от бутс, тёмные полосы и выбитые куски дёрна. В центре стояли пять парней и о чём-то разговаривали, скорее всего о сегодняшней победе. Их оживлённые голоса и обсуждения были слышны издалека очень хорошо, то и дело прерывавшиеся дружеским смехом и подколами. Илья сразу узнал их всех. Он видел их на поле, даже запомнил пару фамилий. Но среди них также стоял он. Илья узнал его сразу же. Ермолаев, под номером «7», тот самый парень, на котором он задерживал взгляд весь матч. Правда, сейчас футболки с фамилией и цифрой на нём уже не было, вместо неё красовалась обычная чёрная футболка, которая сидела на нём свободно, но почему-то выглядела очень уютно. Он стоял чуть в стороне, разговаривал с каким-то русым кудрявым парнем и пил воду из бутылки, запрокинув голову. Илья заметил, как движется его кадык, когда он глотает, как он проводит тыльной стороной ладони по губам, убирая лишнюю влагу. Почему-то это простое движение показалось Илье очень... естественным. Завораживающим. — ребят! — громко объявил Лёха, отвлекая Илью от мыслей. Он взмахнул свободной рукой, привлекая внимание компании, — это Илья! Мой лучший друг! Все голоса в тот момент оборвались, а головы повернулись к нему. Илья почувствовал, как уши начинают гореть, и внутри всё сжалось от неловкости. Он не привык быть в центре внимания. Но он заставил себя улыбнуться и поднял руку в неловком приветствии, слегка помахав пальцами. Первым к нему подошёл высокий парень с белыми кудряшками. Илья узнал его, это капитан команды. Во время игры он постоянно подбадривал остальных, хлопал по плечам и что-то выкрикивал с центра поля. Теперь он стоял напротив Ильи, и его улыбка была очень тёплой. — я Саня, — сказал он, с улыбкой протягивая руку для рукопожатия, — Лёха про тебя рассказывал. Очень много. Рад наконец познакомиться. Этот парень сначала выглядел строго, высокий рост, широкая спина, уверенная осанка. Но когда он начинал улыбаться, строгость сразу уходила с его лица, уступая место сияющей улыбке. Его белые кудряшки были красивыми и выглядели, на самом деле, очень ухоженными. — привет, — ответил Илья, чувствуя, как лёгкая улыбка трогает его губы, — приятно познакомиться. Ты же капитан команды, как я… слышал? — да, стараюсь им быть. Я если что, только на поле злой, а так я очень даже добрый! — усмехнулся Парадеев, отпуская его руку. — ну-ну, — фыркнул Лёха рядом, и Илья увидел, как Саша закатывает глаза, зыркнув на Лёшку с прищуром. — Горилыч, Раговский, хватит там уже хернёй маяться, дуйте сюда! — крикнул Парадеев, оборачиваясь к двум друзьям, которые всё ещё стояли чуть дальше и продолжали перекидываться фразами, оживлённо споря о чём-то. Их жесты были резкими, а смех громким, — проявите уважение! Парни вмиг перестали дурачиться. Переглянулись, хмыкнули и через секунду уже оказались перед Ильёй. Первый был широким в плечах, с руками, которые наверняка могли сломать мяч одним сжатием. Телосложением он был чуть массивнее остальных, как будто занимался не только футболом, но и ходил в тренажёрный зал. Наверное, не зря его назвали Горилычем. — ну что, как тебе наша игра? — спросил он, протягивая руку и пожимая ладонь Ильи с такой силой, что тот на мгновение испугался за свои кости. Горилыч широко улыбнулся, и его улыбка была простой и искренней, — понравилось? — очень, — с такой же улыбкой выдавил Илья, пытаясь не скривиться от крепкого рукопожатия, — вы круто играете. — мы знаем, — засмеялся Горилыч, и подмигнул, наконец отпуская его руку и разрешая выдохнуть, — но приятно слышать, что это замечают даже те, кто в футболе не шарит. Илья хотел возразить, что он уже начал кое-что понимать, но его перебил второй парень, тот, которого назвали Раговским. Он выглядел старше остальных, с более серьёзным выражением лица, но когда он улыбнулся, его улыбка оказалась такой же яркой и тёплой. — я Влад, — он махнул Илье рукой, подходя ближе, но не нарушая личные границы, как это сейчас сделал его друг, — а это Даня, он просто всегда забывает представиться, потому что думает, что все должны знать его имя после одного удара по воротам, — усмехнулся Влад, указывая на Горилыча, который на это лишь закатил глаза, но улыбнулся. — помолчи лучше, парфюмер, — закатил глаза Даня, но улыбнулся при этом, — я просто дружелюбный. — ты просто ломаешь людям руки при знакомстве, — усмехнулся Влад и перевёл взгляд обратно на Илью, — ты как, цел? — вроде да, — улыбнулся Илья, разминая запястье, — рука ещё шевелится. Все рядом засмеялись, и эта лёгкая, дружеская атмосфера стала постепенно окутывать Илью. Он чувствовал, как напряжение стекает с плеч, как он перестаёт думать о том, что выглядит нелепо. — вот там ещё Андрюха и Саныч, — привлёк к себе внимание Саша, указывая на ещё двоих друзей, что стояли поодаль. Андрей поднял руку, приветствуя Илью и первым направился в его сторону. Он пожал новенькому руку, представился лично ещё раз и ещё подметил про шарф на шее у Яцкевича. Илья опустил взгляд на шарф, который всё ещё висел у него на шее, и почувствовал прилив тепла от того, что кто-то заметил этот жест. А потом к ним подошёл и Саша Ермолаев. Он уже был переодетый в обычную одежду, как и Лёха. Без формы он выглядел почти обычным парнем, но в его осанке и походке всё равно чувствовался спортсмен. Он двигался с той же лёгкостью, что и на поле, плавно и уверенно, с той же тёплой улыбкой на губах. Он остановился перед Ильёй, посмотрел прямо в карие глаза, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у Ильи вдруг перехватило дыхание. Саша протянул руку. — Саша. Можно Фрама, если хочешь, типо прозвище, — сказал он негромко, и голос его был спокойным и мягким, — приятно познакомиться, Илья. Илья взял его руку, и почувствовал, что внутри у него что-то ёкает, когда их ладони встретились. Он посмотрел в голубые глаза Саши и почему-то не смог оторваться. — да, очень приятно, — ответил он, чувствуя, как его голос чуть дрогнул. Он смотрел на Ермолаева, и ему казалось, что время замедлилось. Рукопожатие затянулось на секунду дольше, чем было нужно, и Илья не мог оторвать своих глаз от его голубых, таких светлых, с тёплым оттенком, словно в них плавился лёд. — я… тебя видел на поле, — продолжил Илья, понимая, что звучит немного глупо, — круто играешь. Особенно... особенно тот момент со вторым голом. Саша чуть склонил голову набок и улыбнулся шире. — спасибо, — сказал он, — ты смотрел на меня? А я тебя заметил на трибунах. Ещё до игры. Когда ты с Лёхой стоял, он показывал тебе, куда идти. Я подумал тогда, что надо постараться. Не подвести. — подвести? — удивился Илья, — меня? — Лёха сказал, что ты в первый раз на футболе. Ну, я решил, что если ты пришёл, то должен увидеть что-то красивое, — Саша пожал плечами, и это движение было очень естественным и расслабленным, — чтобы ты не пожалел. Илья моргнул. Ему показалось, или Саша действительно выделил его среди всех зрителей? Сердце забилось быстрее, а в груди разлилось странное, тёплое чувство. — ну, у тебя получилось, — ответил Яцкевич, и его голос прозвучал теплее, чем он планировал, — я даже запомнил. Они смотрели друг на друга, и Илья чувствовал, как между ними возникает что-то неуловимое. Какой-то электрический ток, который пробегал по рукам и оседал в груди. Саша не спешил отводить взгляд, и Илья тоже не мог оторваться от его голубых глаз. Казалось, этот момент можно было растягивать бесконечно. Как они смотрели друг на друга, как Саша красиво улыбался, не натянуто, не дежурно, а искренне. Как Илья понимал, что его дыхание перехватывает, а в груди становится тесно от того, что там рождается что-то новое, пока ещё непонятное, но такое приятное. Но в этот миг весь этот момент был оборван одним единственным человеком, который действительно способен был рушить любые слишком красивые сцены. Лёха подскочил к ним, буквально вклиниваясь между Ильёй и Сашей, вставая между ними, и с громким смехом обнял их обоих за плечи, разворачивая в сторону остальной компании. — так, народ! — закричал он так громко, что эхо разнеслось по всему стадиону, — я предлагаю отметить победу и знакомство в маке! Как вам идея? Группа вдруг загудела и зашевелилась. Кто-то хлопнул Лёху по спине с такой силой, что тот покачнулся. Кто-то уже начал громко обсуждать, что будет заказывать, перебивая друг друга. Горилыч начал рассказывать о своих любимых бургерах, а Парадеев то и дело вставлял саркастичные комментарии и шутки о том, что он сейчас точно съест весь ближайший фастфуд. Илья шёл рядом с Сашей, и он чувствовал, как тот смотрит на него, как улыбается, даже когда Лёша уже тащил всех к выходу с поля, подгоняя весёлыми кличами и шутками. А внутри у Ильи, где-то глубоко в груди, просыпалось то самое, странное и новое чувство. Он пришёл на футбол ради друга. А нашёл повод остаться. •••