Сломай меня

Сентябрьский воздух был тягучим и влажным, как дыхание старого города. Он пах мокрым асфальтом, увядающими листьями и той особенной сыростью, что бывает только осенью, когда небо затянуто серой пеленой, а солнце пробивается сквозь облака бледными, почти призрачными лучами. Надин стояла на школьном крыльце, вдыхая этот запах, смешанный с ароматом кофе из ближайшего автомата. В руках она сжимала потёртый блокнот в кожаном переплёте, который когда-то подарила ей Миранда. Страницы были исписаны её аккуратным почерком — заметки, наблюдения, рисунки цветов, которые росли в Старом городе. Теперь эти страницы пахли пылью и утратой. Прошло уже три недели с тех пор, как Миранды не стало. Три недели, а боль не утихала — она лишь трансформировалась во что-то острое и гложущее, заставляющее Надин просыпаться по ночам и перечитывать записи подруги снова и снова. В этих строчках были ответы, она чувствовала это. Но расшифровать их могла только она. — Ты опять с этим блокнотом, — раздался знакомый голос за спиной. Надин обернулась. Руди стоял в двух шагах, прислонившись к колонне. Светлые волосы, чуть влажные после душа, падали на лоб, а на губах играла привычная мягкая улыбка. Он был высоким, поджарым, с широкими плечами баскетболиста и глазами цвета летнего неба, которые всегда смотрели на неё с теплотой, ставшей за годы почти родной. На нём была простая белая футболка и джинсы, и он выглядел так, будто только что сошёл с обложки спортивного журнала. Но сегодня в его взгляде была тревога, которую он не умел скрывать. — Это не просто блокнот, — тихо ответила Надин, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Это единственное, что у меня осталось от Миранды. Руди вздохнул, и этот вздох был полон той самой беспомощности, которую он испытывал всякий раз, когда видел её страдания. Он шагнул ближе и легко коснулся её плеча, убирая прядь волос, упавшую на лицо. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми от баскетбольного мяча — она знала это прикосновение с детства. — Надин, я понимаю, что ты хочешь докопаться до истины. Но ты слишком глубоко закапываешься. Старый город — это не место для игр. Там опасно, и те, кто туда суётся, не всегда возвращаются. Она подняла на него взгляд. В её глазах горело упрямство, которое Руди знал так хорошо. Это был тот самый огонь, который она всегда носила внутри, даже в детстве, когда отказывалась сдаваться в спорах или когда защищала слабых во дворе. Но сейчас этот огонь был смешан с болью, и это разрывало его сердце. — Именно поэтому я должна узнать, что там произошло, — ответила она, и голос её дрогнул. — Это не игра, Руди. Это моя подруга. Я видела её за день до того, как всё случилось. Она была одержима, говорила, что нашла что-то важное, что перевернёт всё. А на следующий день её не стало. Как я могу просто сидеть сложа руки? Руди хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он смотрел на неё, на её решительное лицо, на тени под глазами, которые выдавали бессонные ночи, и понимал, что не может остановить её. Но он мог быть рядом. Всегда. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ободряющее, но заметил, как изменилось выражение её лица. Взгляд Надин метнулся куда-то в сторону, и в нём появилось нечто странное — смесь настороженности, любопытства и... чего-то ещё, чего Руди не мог определить. Он проследил за её взглядом. Декс стоял у входа в школу, прислонившись к стене с таким видом, будто весь мир ему был безразличен. Его тёмные волосы, небрежно взлохмаченные, падали на лицо, скрывая глаза, но даже так было видно, как он смотрит — внимательно, изучающе, словно оценивая каждого, кто проходит мимо. На нём была старая кожаная куртка с потёртыми нашивками, одна из которых гласила «BIKER FOR LIFE», и потрёпанные джинсы, заправленные в высокие ботинки. Он стоял, скрестив руки на груди, и излучал опасность — гибкий, как хищник, готовый к прыжку, но при этом ленивый и равнодушный. От него исходил едва уловимый запах бензина и металла, смешанный с чем-то горьковатым, вроде табака, который он, вероятно, курил где-то за углом. Вокруг Декса всегда вилась тень репутации. Ходили слухи, что он ночами проникает в Старый город, что он связан с теневой стороной Сентфора, что он — тот, кого следует бояться. Его почти никто не видел на уроках, и преподаватели махнули на него рукой, как на потерянный случай. Но Надин видела в нём что-то другое. В том, как он стоял, скрывая своё лицо за прядями волос, было больше одиночества, чем опасности. — Опять этот тип, — пробормотал Руди, и его голос стал жёстче, чем он сам ожидал. — Надин, только не говори, что ты собираешься... — У меня есть вопросы к нему, — перебила она, уже делая шаг в сторону Декса. — Надин! — Руди схватил её за запястье, и его пальцы сжались крепче, чем он планировал. — Ты знаешь, кто он? Ходят слухи, что он связан с бандами, что он проникал в Старый город. Ты не понимаешь, с кем хочешь связаться! — Именно поэтому я и хочу с ним поговорить, — мягко, но твёрдо ответила она, высвобождая руку. — Если кто-то знает, что происходит в Старом городе, то это он. Прости, Руди, но я должна. И она пошла. Руди остался стоять на месте, чувствуя, как поднимается волна беспокойства. Он видел, как она приближается к Дексу, как тот поднимает на неё взгляд, и внутри него что-то болезненно сжалось. Он не понимал, что это за чувство — страх за неё или что-то другое, чего он сам не мог назвать. Надин остановилась перед Дексом на расстоянии вытянутой руки. Она чувствовала его запах — кожа, бензин, горький табак и ветер. Его глаза, почти чёрные, смотрели на неё с ленивым интересом, но она заметила, как в них мелькнула искра удивления. Он рассматривал её так, будто видел впервые, хотя они учились в одной школе уже не первый год. И это внимание было странным, почти интимным. — Ты Надин, — сказал он, и голос его был низким, с хрипотцой. Не вопрос — утверждение. — Ты меня знаешь? — она приподняла бровь, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё трепетало от напряжения. — Все знают ту, кто задаёт слишком много вопросов, — усмехнулся он, скрещивая руки на груди. Его усмешка была кривой, почти насмешливой, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Он запомнил её. Он уже знал, кто она. И это почему-то заставило его сердце биться чуть быстрее. — Скажи, зачем тебе знать про Старый город? Надин на мгновение замялась. Она не ожидала, что он будет так прямолинеен. Она ожидала сопротивления, грубости, но не этого — взгляда, который, казалось, видел её насквозь. — Моя подруга погибла, — сказала она прямо. — Я думаю, это связано со Старым городом. Ты знаешь что-то об этом? Декс долго смотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то, что она не могла прочитать — уважение, или сожаление, или, может быть, узнавание той же боли, которую он когда-то чувствовал. Он пожал плечами, но это был не жест безразличия, а скорее защитная реакция. — Возможно, знаю. Но такие вещи не обсуждают на школьном крыльце. — А где обсуждают? — не отступала Надин. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое и манящее одновременно. — Если хочешь знать правду, придётся рискнуть. Я могу показать тебе вход в Старый город. Но ты уверена, что готова? Не каждый возвращается оттуда. Она выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало от страха и неизвестности. Но перед глазами стояло лицо Миранды, её улыбка, её слова: «Я нашла это, Надин! Это изменит всё!» — Я готова. Декс кивнул. И на его губах появилась та самая странная, загадочная улыбка, от которой у Надин перехватило дыхание. Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем нужно, словно запоминая каждую деталь — изгиб бровей, цвет глаз, то, как она кусает губу от волнения. — Тогда до встречи, — сказал он и, не прощаясь, развернулся и ушёл. Надин смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разрастается что-то странное и тревожное. Это не было страхом. Это было что-то запретное, сладкое и опасное — притяжение к тому, кого следует бояться. Руди подошёл к ней и положил руку на плечо. Его пальцы дрожали от напряжения. — Ну что, он что-то сказал? — Он сказал, что может показать мне вход в Старый город, — ответила Надин, и в её голосе послышалось волнение. — И ты серьёзно собираешься идти с ним? — Руди резко развернул её к себе, заглядывая в глаза. Он искал в них хоть каплю сомнения, но нашёл только решимость. — Я должна, Руди. Я не могу иначе. Он отпустил её и отошёл на шаг. Внутри него поднималась волна чувств — страх за неё, желание защитить и ещё что-то, чему он не мог дать названия, потому что оно пугало его самого. --- Дни превратились в недели. Осень в Сентфоре была зелёно-жёлтой, с запахом прелых листьев и частыми дождями, которые оставляли на асфальте мокрые отражения серого неба. Надин заметила, что Декс стал появляться в школе чаще, хотя раньше его практически не было видно. Она видела его в коридорах, на переменах, однажды даже в столовой, где он сидел один за дальним столиком и пил кофе из старой кружки. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, она чувствовала, как по спине пробегает дрожь. Его тёмные глаза следили за ней даже тогда, когда она не смотрела. Он изучал её — как она движется, как смеётся с Руди, как поправляет волосы, когда нервничает. И с каждым днём это становилось навязчивее, глубже. Он не мог перестать думать о ней, о её голосе, о том, как она смотрела на него в тот день. Декс ненавидел это чувство. Он привык не привязываться, не думать о людях больше, чем нужно. Но Надин ломала его правила, и он не мог с этим справиться. Она же старалась не обращать на него внимания. Она убеждала себя, что он — всего лишь источник информации, что она заговорила с ним ради расследования. Но когда она проходила мимо и чувствовала его взгляд на своей спине, её сердце начинало биться быстрее, а в груди появлялся странный, щекочущий жар. Их первая встреча в коридоре произошла случайно. Надин спешила на урок, зажав под мышкой книги, и, завернув за угол, врезалась в кого-то. Твёрдая грудь, резкий запах кожи и бензина, чьи-то руки, мгновенно обхватившие её плечи, чтобы она не упала. — Осторожнее, — услышала она его голос, и он был низким, почти шёпотом. Она подняла голову и встретилась взглядом с тёмными глазами Декса. Они были на расстоянии нескольких дюймов, и она чувствовала тепло его ладоней через тонкую ткань кофты. Он был так близко, что она видела каждую ресницу, каждую чёрточку его лица. Мир на мгновение остановился. В коридоре было шумно, но она ничего не слышала — только собственное сердце, стучащее как бешеное. — Извини, — выдохнула она, пытаясь отстраниться. Но он не отпускал её. Его руки лежали на её плечах, и он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую секунду этого момента. — Ты всегда такая дерзкая, Надин? Или только со мной? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, но глаза оставались серьёзными. — Я не смотрела, куда иду, — ответила она, чувствуя, как краска заливает щёки. Ей было стыдно, но в то же время она не хотела, чтобы он убирал руки. — Повезло, что я оказался на пути, — произнёс он, и его большой палец чуть сжал её плечо, словно случайно. — Ты не ушиблась? — Нет, — быстро ответила она, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. Он разжал руки, и холодный воздух коснулся её плеч, оставшихся без его тепла. Она почувствовала пустоту — странное, тянущее ощущение, которое не могла объяснить. — До встречи, Надин, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, чем она ожидала. Он ушёл, но она ещё долго стояла на месте, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. В этот момент за углом, в тени колонны, стоял Руди. Он видел всё — как они столкнулись, как он держал её, как она смотрела на него. Видел, как её щёки покраснели, как она не отводила взгляда от этого парня, который был воплощением всего, чего Руди боялся для неё. И в груди у него возникло что-то новое и разрушительное. Он не мог вмешаться. Он хотел подойти, оттолкнуть Декса, увести Надин, но его ноги приросли к полу. Он просто стоял и смотрел, как она смотрит на другого. И в этот момент до него дошло — то, что он всегда чувствовал к ней, не было просто дружбой. Это было чем-то большим, глубоким, чего он боялся признать. Руди отступил назад и прислонился спиной к холодной стене. Его дыхание стало прерывистым. Он закрыл глаза и сжал кулаки. Он не имел права чувствовать это. Она была его лучшей подругой, его опорой, его семьёй. Но теперь он знал, что это не вся правда. И эта правда причиняла боль. --- С тех пор Надин стала замечать взгляды Декса. Он смотрел на неё на уроках, когда думал, что она не видит. В его взгляде было что-то настойчивое, почти голодное — это пугало и одновременно манило. Она пыталась убедить себя, что он просто странный, что он не должен её интересовать. Но каждый раз, когда их глаза встречались, она чувствовала электричество, пробегающее по телу. Это было похоже на зависимость. Однажды, проходя мимо учительской, Надин услышала обрывок разговора. — Если Декс не сдаст химию до конца месяца, его отчислят. Она замерла. Сердце забилось быстрее, но она тут же одёрнула себя. Какое ей дело? Она не должна переживать о нём. Он просто источник информации. Но на следующей перемене, когда она увидела Декса, стоящего у окна и смотрящего вдаль, её ноги понесли её к нему, прежде чем она успела остановить себя. — Слышала, у тебя проблемы с химией, — сказала она, стараясь говорить легко, почти беззаботно. Декс повернулся к ней, и на его лице отразилось удивление, быстро сменившееся чем-то более тёплым. — Ты следишь за мной, Надин? — Нет, просто случайно услышала, — она скрестила руки на груди, пытаясь сохранить невозмутимость, но пальцы дрожали. — Говорят, тебя могут отчислить. Он долго смотрел на неё, и в его взгляде читалась борьба — между желанием оттолкнуть её и тем, чтобы оставить рядом. Он хотел сказать ей что-то грубое, чтобы она ушла, чтобы не мучила его своим присутствием. Но он не мог. С каждым днём она завладевала его мыслями всё больше. — Химия — это не моё, — сказал он наконец, и его голос прозвучал глухо. — Я и так с трудом вожусь с формулами. Какая разница, отчислят или нет? Его слова были полны горечи и равнодушия, но Надин слышала в них что-то другое. Она слышала боль, которую он скрывал. — Может, тебе нужна помощь? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Декс прищурился. В его глазах промелькнула искра — может, удивления, а может, надежды, которую он сразу же задавил. — Ты предлагаешь мне помочь? — Ну... если хочешь, я могу объяснить тебе несколько тем, — сказала она, чувствуя, как румянец заливает лицо. Она не могла поверить, что говорит это. — И что ты хочешь взамен? — спросил он с подозрением. Ему казалось, что ничего в этой жизни не даётся просто так. — Ничего, — быстро ответила она. — Просто... не хочу, чтобы тебя отчисляли. В смысле, ты полезен для моего расследования, — добавила она, чувствуя, что оправдание звучит неубедительно. Декс усмехнулся, и в его усмешке было что-то тёплое и человеческое — такое, что заставило её сердце ёкнуть. — Ладно. Завтра после уроков. Я заеду за тобой. — Как заедешь? — опешила она. — На мотоцикле, как ещё? — он развернулся и ушёл, но она заметила, как на его губах застыла улыбка — та, которую он не мог сдержать. --- На следующий день Надин стояла у ворот школы, сжимая рюкзак. Ветер трепал её волосы, и она чувствовала, как сердце колотится в груди. Когда Декс подъехал, она замерла. Его мотоцикл был старым, но ухоженным — чёрный хром, выхлопная труба, которая гудела как рассерженный зверь. Декс сидел на нём с лёгкостью и уверенностью, откинув голову и улыбнувшись ей той самой улыбкой — опасной, загадочной. — Садись, — он протянул ей шлем, и его пальцы на секунду коснулись её, обжигая холодной сталью. Надин взяла шлем, смотря на него. Ей казалось, что она переступает какую-то черту, за которой уже не будет возврата. — Я никогда не сидела на мотоцикле, — призналась она, и голос её дрогнул. — Держись за меня, и не отпускай, — сказал он, и его голос был мягче, чем она ожидала. Она надела шлем и приблизилась к мотоциклу. Его руки легли на её талию, чтобы помочь ей сесть, и она почувствовала их тепло даже через куртку. Её кожа горела там, где он коснулся её. — Держись крепче, — сказал он, и его дыхание коснулось её щеки. Она обхватила его руками, чувствуя мышцы под кожей, и когда мотор взревел, ей показалось, что весь мир исчез. Остались только ветер, скорость и его тепло. Она вцепилась в него, боясь отпустить, и в какой-то момент он положил свою руку на её, сжимая в ободряющем жесте. — Всё будет хорошо, — сказал он, но в его голосе было столько неуверенности, что она поняла — он говорит это скорее себе, чем ей. --- Библиотека оказалась старой, с пыльными полками, доходящими до потолка, и густым запахом бумаги, который смешивался с ароматом дерева и тишины. Свет проникал сквозь высокие окна, оставляя на полу золотистые прямоугольники, в которых танцевали пылинки. Они сидели за большим дубовым столом в дальнем углу, скрытые от посторонних глаз стеллажами с книгами. Надин раскрыла учебник и тетрадь, стараясь выглядеть сосредоточенной, но её пальцы дрожали, когда она перелистывала страницы. — Начнём с основ, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты знаешь о химических связях? Декс сидел напротив, откинувшись на спинку стула. Он не смотрел в учебник. Его тёмные глаза были прикованы к ней — к тому, как она водила ручкой по бумаге, к её губам, которые она покусывала, когда сосредотачивалась. — Связи? — переспросил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я знаю только одну связь — между мной и моим байком. Надин подняла на него взгляд. Внутри неё закипало раздражение, смешанное с чем-то тёплым. — Декс, я серьёзно. — Я тоже, — ответил он, и на его губах заиграла та самая кривая улыбка. — Ты думаешь, я когда-нибудь смотрел на эти формулы? Химия — это просто набор букв и цифр, которые не имеют смысла. — Имеют, — возразила она, чувствуя, как её голос становится мягче. — Это язык природы. Если понять его, можно объяснить всё, что происходит вокруг. Он наклонился ближе, и она почувствовала его запах — кожа, бензин, ветер. Её дыхание перехватило. — Объясни мне что-нибудь, — тихо сказал он, и его голос был хриплым, почти интимным. — Я хочу послушать, как ты говоришь об этом. Надин сглотнула. Она наклонилась к нему, показывая что-то в тетради, и его рука случайно коснулась её, когда она переворачивала страницу. Её пальцы замерли под его взглядом. Он не убирал руку. Его большой палец провёл по её запястью, едва заметно, словно случайно, но этого прикосновения было достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание. — Декс... — прошептала она, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. — Что? — спросил он, и его глаза потемнели. — Я слушаю. Она попыталась что-то объяснить, но слова путались. Его взгляд был слишком тяжёлым, слишком жарким. Он не слушал формулы. Он слушал её голос, её дыхание, биение её пульса под своей рукой. — Ты не понимаешь, — выдохнула она, пытаясь взять себя в руки. — Объясни, — тихо сказал он, и в его голосе было столько искреннего желания услышать её, что она растерялась. Она снова начала объяснять, чувствуя, как его большой палец всё ещё касается её запястья, вычерчивая невидимые круги. Её голос дрожал. Она сбивалась, начинала заново. А он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в мире. — Почему ты помогаешь мне, Надин? — спросил он внезапно, и его голос стал глубже. — Тебе нет до меня дела. — Я... — она замешкалась, встречаясь с его взглядом. — Я не хочу, чтобы тебя отчисляли. Это несправедливо. — Справедливо, — усмехнулся он, но в его усмешке была горечь. — Я никогда не был хорошим учеником. И не стану. Зачем тебе тратить на меня время? — Потому что ты не такой, как все, — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Он замер. Его рука сжала её пальцы чуть крепче. — Что ты видишь во мне такого? — спросил он, и в его голосе было столько уязвимости, что у неё сжалось сердце. — Я вижу того, кто прячет свою боль за грубостью, — тихо ответила она. — Ты не просто хулиган, Декс. Ты кто-то, кто пытается выжить. Я тоже так делала. После смерти Миранды я хотела, чтобы все думали, что мне всё равно. Он долго смотрел на неё, и в его глазах мелькнула искра узнавания. Он понимал её. Лучше, чем кто-либо. — Точно. Твоя подруга, – произнес он. — Да, — кивнула Надин. — Она погибла. И я хочу знать правду. Декс отпустил её руку и откинулся на спинку стула. Его глаза потемнели. — Тогда ты должна знать, что правда в Старом городе. Там есть то, что нужно найти. Но будь осторожна, Надин. Не каждому суждено узнать правду и выжить. Она хотела спросить, что он имел в виду, но он перевёл взгляд на учебник и взял ручку. — Ладно, давай попробуем эту химию. Раз уж ты так стараешься, я не могу подвести тебя. И хотя они пытались заниматься, напряжение между ними было почти осязаемым. Каждый раз, когда их руки случайно встречались, она чувствовала электричество. Его взгляд, его дыхание — всё это заставляло её забывать о формулах и цифрах, которые она пыталась ему объяснять. Когда солнце начало садиться, и комната наполнилась оранжевым светом, Декс закрыл учебник. — Хватит на сегодня, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я и так узнал больше, чем за все годы в школе. Надин облегчённо выдохнула. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. --- Они ехали в тишине, и ветер был единственным звуком, который нарушал их молчание. Надин сидела позади Декса, сжимая его куртку в руках, и чувствовала, как тепло его тела проникает сквозь ткань. Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Но реальность настигала её с каждым поворотом. Когда они приблизились к её дому, Надин тронула его за плечо. — Останови здесь, за углом, — попросила она, и её голос был почти умоляющим. Декс повернул голову, и она увидела, как его челюсти сжались. — Почему? — спросил он, и его голос звучал глухо. — Мои родители... они не поймут, если увидят меня с тобой, — сказала она, избегая его взгляда. — Понимаю, — ответил он, и в его голосе было столько горечи, что у неё сжалось сердце. — Дело не в этом, Декс, — начала она, но он перебил её. — Всё в этом. Всегда. Я знаю, кто я, и кто ты. Твои родители увидят парня, от которого нужно держаться подальше. И они будут правы. Он остановил мотоцикл за поворотом, где тени деревьев скрывали их от чужих глаз. Она сошла и сняла шлем, чувствуя, как холодный воздух касается её разгорячённого лица. Декс тоже снял шлем и посмотрел на неё сверху вниз. Его тёмные глаза были полны боли и нежности, которую он так старательно прятал. — Спасибо за сегодня, — сказал он, и его голос сорвался. — Правда. — Не за что, — ответила она, чувствуя, как её сердце колотится. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Она смотрела на него, и все предостережения Руди, все страхи о его репутации, все рациональные доводы — всё исчезло. Остался только он. — Надин... — прошептал он, наклоняясь к её лицу. Она чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как его взгляд скользит по её глазам, по её губам. Он приближался медленно, словно давая ей шанс отступить. Но она не отступила. Её сердце стучало так громко, что она была уверена — он слышит его. — Декс... — выдохнула она, и её голос дрожал. Он замер в миллиметре от её губ. Его рука поднялась к её лицу, и его пальцы, шершавые и тёплые, коснулись её щеки. Надин закрыла глаза, ожидая, чувствуя, как жар разливается по телу. Но в этот момент раздался звонкий, резкий шаг. Они оба обернулись. Руди стоял на дороге, в нескольких метрах от них. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты, и в них читался шок и боль, смешанные с гневом. Он смотрел на них, на то, как Декс держит её лицо в своих руках, на то, как она смотрит на него с этим выражением — тем, которое Руди никогда не видел у неё, когда она была с ним. — Надин, — сказал Руди, и его голос был хриплым, почти чужим. — Что здесь происходит? Она не нашла слов. Она отступила от Декса, чувствуя, как холодный воздух коснулся щеки, где ещё горели его пальцы. Руди перевёл взгляд на Декса, и в его глазах была такая ненависть, какой она никогда не видела раньше. — Ты, — прошептал он, и его кулаки сжались. — Ты совсем спятил, если думаешь, что я позволю тебе приблизиться к ней. — Руди, я просто занималась с ним химией! — воскликнула Надин, но её голос звучал неубедительно, даже для неё самой. — Химией? — Руди усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем злости. — Ты думаешь, я идиот? Я видел, как ты смотрела на него. Я видел, как он касался тебя. Ты хоть понимаешь, кто он? — Я знаю, кто он, — ответила она, и в её голосе появилась твёрдость. — Он — это Декс. И он не такой, как все думают. Руди шагнул к ней, хватая за руку. Его пальцы впились в её запястье. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы позволить тебе разрушить свою жизнь из-за него. Идём. Он потянул её, и она, бросив взгляд через плечо на Декса, шагнула за ним. Она видела, как Декс смотрит им вслед. Его лицо было напряжённым, на скулах играли желваки. Он хотел вмешаться, хотел остановить их, но он знал своё место. Он был плохим парнем, и она была слишком хороша для него. Он сжал руль мотоцикла до побелевших костяшек, но не сделал ни шага. — Надин, — позвал он, но она не обернулась. Она слышала его голос, но продолжала идти за Руди, чувствуя, как внутри что-то разрывается. Она не могла обернуться, потому что знала, что если увидит его глаза, то не сможет уйти. А она должна была. Пока. ---