Сбой в системе

Ее привезли слишком поздно: мозг еще функционировал, подавал едва уловимые импульсы, но кровопотеря оказалась колоссальной — рваные раны на животе и шее не оставляли шансов. Мистер Синистер досадливо поморщился, глядя на женскую ген-активную особь, которая уже не могла дышать самостоятельно. Он знал, что отправлять за столь нестабильным образцом Саблезубого было плохой идеей, но остальные Мародеры оказались заняты или недоступны. Мистер Синистер подчеркнул, что женщина ему нужна живая — его опыт требовал работы с ясным сознанием, мистер Синистер собирался узнать, как функционировал мозг технопата при химическом и телепатическом воздействии, однако смысла в эксперименте больше не было. Мертвые хороши как источник генетического материала, но далеко не так результативны, как хотелось бы. Натаниэль Эссекс задумчиво морщил лоб, глядя на вытянувшуюся на операционном столе женщину, смуглую, чьи темные волосы, скрученные в дреды, рассыпались вокруг головы. Аппарат отсчитывал удары сердца, постепенно замедляющегося, Брейнчайлд суетливо метался из стороны в сторону, бросался к женщине, чье лицо приобрело землистый оттенок, бежал к аппарату жизнеобеспечения, совершенно бесполезному при таких ранах, трагично заламывал руки перед мистером Синистером. Это не последний технопат, наверняка удастся обнаружить и других, не менее занимательных экземпляров, однако Натаниэль не хотел терять время. Следовало воспользоваться тем, что есть, и попытаться извлечь максимальную выгоду из этого тела. И серьезно поговорить с Кридом. Его чрезмерно брутальные методы уже не первый раз нарушали планы мистера Синистера. — Хозяин, она умирает, — горестно констатировал Брейнчайлд и поднял на Натаниэля слезящиеся глаза, исполненные такой тоской, будто на цинковом столе истекала кровью его сестра. — Простите, простите, хозяин… Он шмыгнул носом, негигиенично вытер лицо рукавом операционного халата. — Моих умений не хватит, чтобы справиться с тем, что натворил Крид. Он животное, просто кровожадное животное! Зачем же так сильно?! Нельзя было ее просто оглушить? Обязательно потребовалось рвать как кусок мяса?! Мистер Синистер похлопал побагровевшего от возмущения Брейнчайлда по костлявому плечу. — Мы так давно знаем Виктора, что пора бы уже привыкнуть к его чрезмерной экспрессии. — Этого нельзя так оставлять, хозяин, нельзя, — продолжал кипеть Брейнчайлд. Будучи ростом немногим выше десятилетнего ребенка, с большой круглой головой, крупным крючковатым носом, тонкогубым ртом и глубоко посаженными глазами, он в своей ярости выглядел скорее нелепо и смешно, нежели угрожающе. — Крид не первый раз вас подводит. Это недопустимо! Нужно принять меры, хозяин! Нужно!.. — Тише, — обронил мистер Синистер, и Брейнчайлд резко захлопнул рот, стиснул челюсти, будто с трудом сдерживая рвущиеся с языка слова. Тишину нарушал только мерный писк аппаратов и прерывистое дыхание умирающего технопата. Натаниэль шагнул ближе к операционному столу, рукой, затянутой в эластичную медицинскую перчатку, он отвел со лба женщины жесткие косицы, украшенные бусинами. Жаль терять такой потенциал из-за одной лишь несдержанности Саблезубого, однако для создания клона недостаточно ресурсов — это крайне деликатный и кропотливый процесс, а образец недостаточно изучен. Мистер Синистер потому и искал технопата: будучи генетиком и биологом, он относился к технике и механике несколько снисходительно. Все эти машины — творения рук человеческих, а Натаниэль Эссекс намеревался не только постичь законы природы, но и подчинить их. Если в ходе эволюции появились технопаты, значило ли это, что люди понемногу приближались к устройствам неорганическим? Или, напротив, рукотворные творения становились ближе к своим создателям? Однако философия сейчас неуместна, хотя Натаниэль с удовольствием порассуждал бы об этом под чай с крыжовниковым вареньем. Нужно что-то решать с женщиной, и счет уже пошел на минуты. Потерев переносицу, мистер Синистер склонился над технопатом. Брейнчайлд нервно заламывал пальцы, переминаясь с ноги на ногу. — Подготовь ее, — попросил Натаниэль. Брейнчайлд недоуменно моргнул. — Подготовить?.. К чему, хозяин? Вы проведете операцию?.. — Я постараюсь спасти то, что осталось, — пояснил мистер Синистер, — сбрей ее волосы. Подготовь пилу. А я пока займусь остальным. — Ох, надеюсь, ее мозг не пострадал. Мозг — это такая кладезь информации, хозяин. Вы точно сможете выудить из нее что-нибудь занимательное. Вы же гениальный ученый, хозяин. Брейнчайлд растянул узкие губы в льстивой улыбке. — В вашей коллекции образцов столько замечательных экземпляров. Некоторые еще живы! А некоторые — в розыске. Но вас не тронет ни полиция, ни ФБР. Потому что вы гений, хозяин. Вы умнее их всех. Мистер Синистер едва слушал подобострастную болтовню Брейнчайлда. Его пальцы стучали по клавиатуре, Натаниэль напряженно всматривался в строчки на мониторе, прислушиваясь к дыханию женщины. Он должен успеть, иначе Саблезубый будет искать новый образец за свой счет. Мистер Синистер не слишком увлекался информационными технологиями, однако времена менялись, прогресс несся вперед, и за ним приходилось поспевать. Но Натаниэль не ждал от эксперимента слишком многого — это его первый подобный опыт, и все же чувствовал, как обилие адреналина разогнало, разгорячило кровь, которая бурным потоком понеслась по венам. Едва Брейнчайлд обрил голову технопата, мистер Синистер ввел анестезию и сразу же взялся за пилу. Женщина дернулась всем телом, когда металлический диск принялся пилить кость ее черепа. Натаниэль вскрыл ее голову легко, как перезрелую дыню. Открыв доступ к ее мозгу, мистер Синистер отложил пилу и сразу же подключил электроды к еще функционирующему органу. Запахи крови и костной пыли забивали нос, от чего он ощутил зуд под самой переносицей. Не отвлекаясь на подобную мелочь, Натаниэль вернулся к компьютеру и нажал на кнопку. На соседнем мониторе ровная линия принялась ломано изгибаться — вверх и тут же вниз, сердцебиение технопата участилось, по ее телу прокатилась судорога. Активность мозга возросла в несколько раз, после чего мистер Синистер увеличил напряжение еще на несколько позиций. Линия на мониторе взметнулась и потянулась вдоль самого верхнего показателя. — Получается, хозяин? У вас получается? — Потише, пожалуйста, — обронил Натаниэль, продолжая следить за показателями на мониторе. Он не верил в успех: ранения технопата и плохая подготовка играли против эксперимента, однако сознание женщины тянулось к сети, активность мозга возросла почти на шестьдесят процентов, однако тело, искалеченное, ослабленное от кровопотери, начало подводить. Женщина затряслась в конвульсиях так сильно, что троды едва не выскочили, Брейнчайлд навалился на нее всем телом, силясь удержать, но она корчилась с такой силой, что тщедушного Брейнчайлда просто отшвырнуло в сторону. Он упал на пол сломанной марионеткой и тут же вскочил с необычайным проворством, чтобы вновь кинуться к операционному столу. Женщина извивалась с исступленностью анаконды. Кровь сочилась из ран, ее конечности выворачивало, рот приоткрылся в немом крике, глаза едва не вылезли из орбит. Линия на графике превратилась в частокол вертикальных линий. Мистер Синистер утомленно потер лоб. Фордж, Спираль и Пирс знали о подобном гораздо больше; если бы Натаниэль собрал чуть больше данных, чувствовал бы себя гораздо увереннее во время эксперимента, но вынужден только ждать, уповая на удачу. Как будто ей есть место в науке. Операционная система устройства сообщила о перегрузке. Мистер Синистер нахмурился: если компьютер выйдет из строя, это оборвет эксперимент, и технопат просто умрет. Что делать? Вколоть ей успокоительное? А если это помешает оцифрованию? Наука никогда не обходилась без жертв, однако Натаниэль, несмотря на скептический настрой, жаждал положительного результата. — Вколи ей дофамин. Быстрее, — потребовал Натаниэль. Брейнчайлд красиво скривился, насилу удерживая корчившуюся на цинковом столе женщину. Он был весь в крови; лицо технопата, застывшее, искаженное, напоминало языческую ритуальную маску. — Это не поможет, хозяин. Она уже почти мертва. Тело не выдержит… — Делай, что сказано, — мистер Синистер чуть повысил голос. Этого оказалось достаточно, чтобы Брейнчайлд бросился за шприцем. Сознание технопата от слияния с компьютерной системой находилось в стрессе, нужно снять немного нагрузки с тела. Но Брейнчайлд прав, времени у них мало. Поэтому, едва дождавшись, когда Брейнчайлд закончит вводить препарат, Натаниэль усилил напор. Женщину едва не подкинуло на операционном столе, она издала хриплый, булькающий звук, изогнулась дугой, дернулась и обмякла, неловко повернув голову. Ее рука соскользнула с края стола, грудь опала, и прибор тонко запищал, словно москит, сигнализируя об остановке сердца. Мистер Синистер медленно отошел от компьютера. Изображение на мониторе смазалось, рассыпаясь на пиксели, график застыл, прибор жизнеобеспечения беспокойно мигал экраном, сообщая о нулевой активности головного мозга. Брейнчайлд, отдуваясь, вытер кулаком вспотевший лоб. Женщина, изрядно подурневшая в посмертии, напоминала старый сломанный манекен. — Ох, сколько мороки с ней было, хозяин, — Брейнчайлд покачал головой, окинув мертвую женщину неодобрительным взглядом, — дамы не должны доставлять столько неприятностей. — Мои внучки с этим не согласятся, — улыбнулся Натаниэль краем рта. Мысли о девочках всегда приносили умиротворение. Должно быть, потому, что внучки были лучшими из тех, кого он создал. Настоящие произведения искусства — неудивительно, что они смогли так легко привлечь ценителей женской красоты. Мистер Синистер выращивал их как цветы — для собственного удовольствия, для услады глаз, однако последствия от появления девочек оказались намного лучше, чем Натаниэль предполагал. Едва ли он заслуживал такую благодать после всего, что сделал, но не собирался отказываться от той радости, что дарили ему любимые внучки. Да, мистер Синистер их любил. Насколько был способен, как умел, но любил, хотя после смерти жены не думал, что сможет так к кому-то привязаться. — Ваши внучки — истинные леди. И замужние дамы. А это обязывает вести себя прилично, — важно изрек Брейнчайлд, на что Натаниэль саркастически изогнул брови. Он, конечно, старался привить девочкам манеры, однако внучки вспоминали о них лишь по необходимости. Конечно, с возрастом все трое немного остепенились, да и присматривали за ними теперь мужья, а не мистер Синистер, но дерзости они не растеряли. Погрязли в семейных заботах, однако остались творениями Натаниэля, готовыми на все ради него. Разве то, что мистер Синистер позволил девочкам строить свои жизни вместо того, чтобы использовать их тела и умения, не подтверждало его любовь к ним? В груди неприятно защемило — подобное ощущение всегда появлялось, когда Натаниэль долго не виделся с внучками. Он скучал по всем троим: по нахальной самоуверенной Улиссе, по резкой, капризной Скарлет, по кроткой Ириде. Ирида, самая младшая, жила в Лондоне вместе с мужем, Скарлет уехала в Вашингтон, а Улисса, старшая, осталась рядом с мистером Синистером. Она навещала Натаниэля каждую неделю, и сам мистер Синистер регулярно виделся с внучкой и ее семьей. Если бы не правнуки, он бы попросил Улиссу позаботиться о технопате. Улисса умница, Натаниэль сам ее учил, она бы все сделала аккуратно и быстро. Мистер Синистер со вздохом взглянул на труп женщины на цинковом столе; теперь придется начинать все заново. — Что делать с телом, хозяин? Утилизировать? — Извлеки мозг. Хочу посмотреть, что с ним стало после процедуры, — Натаниэль стянул перчатки, ощущая себя бесконечно вымотанным. Подобные тревоги всегда действовали на него угнетающе. Может, следовало отложить беседу с Кридом и навестить Улиссу? В ее обществе все переживания становились незначительными, а правнуки хорошо отвлекали от дурных мыслей. Мистер Синистер прижал пальцы к вискам. Когда-то ему не хватало тишины и уединения: Улисса, Скарлет, Ирида, Мадлен и Клодин умели навести суету, и подобная шумиха мешала работе, но без своих девочек Натаниэль скучал. Ему не хватало внучек и дочерей, его генетических творений. С губ сорвался сухой смешок. Похоже, возраст брал свое, и мистер Синистер размяк. Столько лет посвящал себя научным изысканиям, чтобы в итоге все же не устоять перед сердечными привязанностями. Брейнчайлд отсоединил проводки от мозга технопата, уложил ее ровно на столе, закрыл остекленевшие глаза. Глядя на тело, мистер Синистер не испытывал ни жалости, ни скорби, скорее, легкую грусть от того, что столь любопытный экземпляр мутанта оказался бесполезен. Он вновь повернулся к зависшему компьютеру. Изображение на мониторе дрожало и расплывалось, пиксели муравьями расползались по экрану, и по началу Натаниэль счел это последствиям перегрузки системы, но только до того момента, когда пиксели и неровные штрихи помех начали складываться в очертания лица. Натаниэль замер, пальцы судорожно сжали край стола. Лицо на мониторе беззвучно открывало и закрывало рот, с усилием смыкало веки, поворачиваясь из стороны в сторону. Усталость схлынула, уступая место азарту, мрачное торжество растеклось в груди липовым медом. Похоже, спонтанный эксперимент можно считать более, чем удачным.