Ловушка для Эдди

‎Субботние вечера в Дерри обычно пахли пылью, дешёвым попкорном и безысходностью. Но для Ричи Тозиера этот конкретный вечер пах мятой, медицинским спиртом и тем самым дурацким стиральным порошком с лавандой, который миссис Каспбрак закупала оптом. ‎Они сидели в подвале дома Тозиеров — единственном месте в городе, где можно было укрыться от удушливой летней жары и, что более важно, от гиперопеки мамаши Эдди. На старом пузатом телевизоре, который Ричи саморучно притащил со свалки и починил с помощью синей изоленты и пары "ласковых" слов, мигал синий экран. ‎— Тозиер, если это снова будет какая-то порнографическая чушь, я клянусь, я уйду, — Эдди сидел на краю старого дивана, поджав под себя ноги. Он уже успел обработать антисептиком пульт от кассетного плеера и теперь подозрительно осматривал банку с газировкой. ‎— Эдс, обижаешь! — Ричи картинно прижал руку к сердцу, поправляя на носу тяжелые очки, которые то и дело сползали. — Твой верный слуга Ричард… потратил целых три доллара в прокате, чтобы раздобыть данный шедевр кинематографа! Никакой пошлятины. Чистое искусство. В затылок дышит самому Хичкоку! ‎Ричи повернулся к Эдди спиной, чтобы скрыть торжествующую ухмылку чеширского кота. В его руках была кассета в чёрном пластиковом боксе без обложки. На ней красовалась лишь кривая надпись маркером: "Адский дом, 1973. ОЧЕНЬ СТРАШНО". ‎План Ричи был гениален в своей простоте и авторитарен в исполнении. Последние три недели Эдди вёл себя как заведённая пружина: сдавал тесты на аллергию, мерил пульс каждые сорок минут и, что самое ужасное, почти не позволял Ричи к себе прикасаться — даже дежурные толчки локтем в бок вызывали у Каспбрака лекцию о передаче бактерий через трение тканей. Ричи не был экспертом в психологии, но он чертовски соскучился по тому, как Эдди хватал его за рукав, когда пугался бродячих собак. А значит, нужно было создать условия, в которых бактерии отойдут на второй план перед лицом первобытного ужаса. ‎— И что это за "искусство"? — Эдди прищурился, пытаясь разглядеть надпись на кассете. — Как называется? ‎— "Звуки музыки", Эдс! Ремейк с Джули Эндрюс, только там больше поют про христианскую мораль и меньше крутят юбками, — соврал Ричи, не моргнув и глазом, и с грохотом загнал кассету в утробу видеомагнитофона. — Специально для твоей тонкой душевной организации. ‎Экран качнулся, пошли серые полосы помех, а затем подвал заполнил низкий, вибрирующий гул органной музыки. Название фильма выплыло кроваво-красными буквами. ‎Эдди замер. Его рука медленно потянулась к правому карману шорт, где в вечной боевой готовности лежал ингалятор. ‎— Ричи… это не Джули Эндрюс. ‎— Ой, прости, перепутал коробки! — Ричи с разбегу запрыгнул на диван, приземлившись в паре дюймов от Эдди, отчего тот подскочил. — Но обратного пути нет. ‎— Ты придурок, Тозиер, — выдохнул Эдди, но с дивана не встал. Гнетущая атмосфера фильма уже начала затягивать его, как зыбучие пески. — Если у меня случится приступ астмы из-за страха, моя мама засудит твоих родителей, а тебя заставит мыть наш туалет до конца твоих дней. Без перчаток. ‎— М-м-м, интригующая перспектива, — Ричи закинул ноги на журнальный столик и поудобнее перехватил миску с попкорном. — Смотри на экран, Каспбрак. Шоу начинается. ‎ ‎Первые двадцать минут фильма прошли в относительном спокойствии, если не считать того, что Эдди каждые три минуты комментировал антисанитарию старого особняка, в который заселились главные герои-исследователи паранормальных явлений. ‎— Смотри на эти стены, — шептал Эдди, подаваясь вперед. — Там же чёрная плесень. Она выделяет микотоксины, Ричи! Им не экстрасенс нужен, а бригада дезинфекторов. Они все умрут от отёка лёгких ещё до того, как призраки до них доберутся. ‎— Эдс, заткнись и жуй попкорн, — лениво отозвался Ричи, хотя сердце его билось чуть быстрее обычного. Не из-за фильма. Экранный свет падал на профиль Эдди, подсвечивая его ровный нос, вечно нахмуренные брови и то, как забавно он поджимал губы, когда нервничал. ‎На экране тем временем обстановка накалялась. Музыка стала тише, сменившись зловещим скрипом половиц. Один из героев шёл по тёмному коридору, держа в руках прибор для измерения электромагнитного излучения. Камера медленно панорамировала, создавая ощущение, что за персонажем кто-то наблюдает из угла. ‎Эдди перестал жевать. Его пальцы судорожно сжали край диванной подушки. ‎— Почему здесь так темно? — спросил он изменившимся голосом. — У них что, нет денег на нормальные лампочки? Зачем идти туда, где нет света? Это нерационально. ‎— В этом и фишка, Эдди. Понимаешь, если бы они включили свет, призракам пришлось бы предъявлять налоговую декларацию, а они этого страсть как не любят, — попытался разрядить обстановку Ричи своим фирменным голосом оратора, но Эдди даже не улыбнулся. Он придвинулся к Ричи чуть ближе. Буквально на пару сантиметров. Но для Тозиера эти сантиметры ощущались как километры завоёванной территории. ‎На экране послышался резкий, леденящий душу женский плач, переходящий в хриплый смех. Камера резко повернулась — в зеркале промелькнуло искажённое лицо с пустыми глазницами. Музыкальный аккорд буквально ударил по ушам. ‎Эдди коротко вскрикнул и вжал голову в плечи. ‎— О господи! Ричи, выключи это, выключи! ‎— Ну уж нет, мы только дошли до самого сочного, — Ричи демонстративно закинул пульт за спину, но его рука как бы случайно осталась лежать на спинке дивана прямо за плечами Эдди. — Это всего лишь спецэффекты, Эдс. На дворе семьдесят третий год, это просто тонна грима и томатный сок. ‎— Это выглядит слишком реально! — Эдди уже не смотрел на экран. Он уставился на свои колени, часто дыша. — У меня… кажется, у меня начинается… ‎— Так, стоп, — Ричи мгновенно растерял весь свой шутливый настрой. Он убрал миску с попкорном. — Дыши, Эдс. Посмотри на меня. Никаких призраков нет. Есть только я, ты и этот вонючий подвал. ‎Эдди поднял глаза. В полумраке его зрачки были огромными, отражая синие вспышки телевизора. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, что у Ричи на секунду перехватило дыхание. Каспбрак сделал судорожный вдох, потянулся к карману, но вместо ингалятора его пальцы наткнулись на руку Ричи, которая теперь переместилась на диван между ними. ‎И Эдди ухватился за неё. Так, словно Ричи был единственным плотом в бушующем океане. ‎Рука Эдди была прохладной и слегка влажной от волнения. Его пальцы крепко переплелись с пальцами Ричи, сжимая их с удивительной для такого хрупкого мальчика силой. Ричи замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Ловушка сработала даже лучше, чем он планировал, но теперь внутри него самого росла какая-то странная, глухая паника. ‎На экране тем временем началось самое жуткое: паранормальная активность в доме вышла из-под контроля. Двери хлопали сами собой, с потолка капала кровь, а зловещий шёпот, казалось, шёл прямо из углов подвала Тозиеров. ‎Очередной резкий звук — грохот падающего шкафа в фильме — заставил Эдди окончательно сдаться. Он издал тихий, жалобный звук и буквально ввинтился боком в Ричи, пряча лицо в изгибе его шеи и плеча. ‎У Ричи внутри словно что-то оборвалось и перевернулось. ‎Эдди упёрся лбом прямо в ключицу Ричи. Его слегка кудрявые от влажности, пахнущие лавандовым шампунем волосы кололи подбородок Тозиера. Эдди весь дрожал, и Ричи чувствовал каждое его быстрое, прерывистое дыхание кожей через тонкую ткань своей старой футболки. ‎— Тозиер, ты придурок… ты такой придурок, — глухо бормотал Эдди куда-то в чужое плечо, не разжимая пальцев на его руке. — Зачем ты это купил… зачем мы это смотрим… ‎— Эй… — голос Ричи, обычно громкий и трескучий, сейчас прозвучал на удивление мягко и тихо. Он осторожно, пробуя почву, опустил свою свободную руку на спину Эдди, прижимая его к себе чуть плотнее. — Всё хорошо, Эдс. Я здесь. Ничего тебя не тронет. Я не позволю. ‎— Там… там в углу… — Эдди зажмурился ещё сильнее, хотя и так ничего не видел. — Мне кажется, этот дом проклят. И твой подвал тоже проклят. Здесь пахнет смертью. ‎— Здесь пахнет моими старыми кроссовками для физкультуры, Эдс, — Ричи тихо рассмеялся, и этот вибрационный звук в груди подействовал на Эдди успокаивающе. — А они, конечно, могут убить пару колоний бактерий, но к призракам отношения не имеют. ‎Эдди чуть пошевелился, устраиваясь удобнее. Он не собирался отстраняться. Напротив, он словно пытался полностью раствориться в Ричи, спрятаться от всего мира за его широкими (как Ричи любил думать) плечами и дурацкими шутками. Ричи чувствовал, как тепло тела Эдди медленно проникает сквозь одежду, согревая его собственное вечно мёрзнущее нутро. ‎Они сидели так минут десять. Фильм продолжал бушевать на экране: крики, скрежет, пугающие визуальные образы — но для парней на диване звуки постепенно уходили на задний план. Ричи медленно, почти неосознанно, выводил пальцами круги на спине Эдди, успокаивая его, как напуганного зверька. Эдди постепенно перестал дрожать. Его дыхание выровнялось, став глубоким и размеренным. ‎— Эдс? — тихо позвал Ричи. — Ты как? Живой? Ингалятор нужен? ‎— Заткнись, Тозиер, — донеслось из плеча. — Если я подниму голову, я увижу эту мерзость на экране. Так что я посижу так. И это исключительно в целях безопасности моих глазных нервов, понял? ‎— Понял, шеф, — Ричи улыбнулся, глядя в темноту подвала. — Сиди сколько хочешь. Моё плечо полностью в твоём распоряжении. Могу даже выставить счёт за аренду. Один цент за минуту комфорта. ‎— Я вычту это из тех денег, что ты должен мне за комиксы, — проворчал Эдди, но его хватка на руке Ричи не ослабла ни на йоту. ‎ ‎Когда на экране поползли финальные титры, сопровождаемые уже более спокойной, хотя всё ещё очень мрачной музыкой, в подвале стало ощутимо тише. Синеватый свет сменился белым шумом окончания плёнки. ‎Эдди медленно, очень неохотно отстранился. Его щека была розоватой — то ли от духоты, то ли от того, что он слишком долго лежал, прижавшись к Ричи. Он быстро взглянул на телевизор, убедился, что кошмар закончился, и только после этого отпустил руку Ричи. На ладони Тозиера остались чёткие белые следы от чужих пальцев. ‎— Ну и дерьмо, — резюмировал Эдди, пытаясь вернуть своему голосу привычную строгость, хотя он всё ещё слегка подрагивал. — Худшие три доллара, которые ты когда-либо тратил. Шедевр кинематографа, говоришь? Да там сюжет полон дыр! Почему они просто не уехали в первую же ночь, когда из крана потекла кровь? Это же очевидное нарушение всех санитарных норм! ‎Ричи сидел, откинувшись на спинку дивана, и с улыбкой наблюдал за этой тирадой. Эдди возвращался в норму. Его внутренний ворчливый старик снова взял штурвал, и это было прекрасным знаком. ‎— Зато, — Ричи подмигнул ему, поправляя очки, — у этого фильма был один неоспоримый плюс. ‎— И какой же? — Эдди недоверчиво прищурился. ‎— Он помог одному очень зажатому мальчику-астматику понять, что объятия с Ричи Тозиером гораздо эффективнее любого плацебо от миссис Каспбрак. Смотри, ты ни разу не воспользовался ингалятором! Моя грудная клетка исцеляет, Эдс. Я должен открыть клинику. ‎Эдди на секунду замер, осознавая сказанное. Он действительно ни разу не потянулся за лекарством, пока сидел, уткнувшись в Ричи. Его лицо стремительно залилось краской, доходя до самых кончиков ушей. ‎— Ты… ты сделал это специально! — выдохнул Эдди, тыча в Ричи указательным пальцем. — Ты знал, что это хоррор! Ты специально выбрал самый страшный фильм, чтобы… чтобы что? Чтобы поиздеваться надо мной? ‎— Чтобы ты перестал вести себя так, будто я сделан из чумы, Эдди, — тихо и честно сказал Ричи, убирая напускной пафос. — Ты три недели ко мне не прикасался. Я начал думать, что ты меня ненавидишь. Или что от меня воняет хуже обычного. ‎Эдди опустил руку. Весь его праведный гнев мгновенно испарился, уступив место какому-то странному смущению. Он посмотрел на свои кеды, потом на Ричи, чьи глаза за толстыми линзами очков сейчас смотрели необычайно серьёзно и тепло. ‎— Ты идиот, Ричи, — тихо сказал Эдди, и в его голосе не было злости. — Я не ненавижу тебя. Просто… мама постоянно твердит про эти микробы, про болезни… Это утомляет. Но ты… ты не микроб. ‎— Спасибо, это лучший комплимент в моей жизни, — Ричи снова ухмыльнулся, протягивая руку и взъерошивая и без того растрёпанные волосы Эдди. — Ладно, Каспбрак. Пойдём наверх. Моя мама наверняка приготовила лимонад. И обещаю: следующий фильм будет про говорящих щенков. Никакой крови, никакой плесени. Только щенки. ‎— Ловлю на слове, Тозиер, — Эдди поднялся с дивана, потягиваясь. ‎Они пошли к лестнице, ведущей на первый этаж. Ричи шёл чуть позади, глядя на узкую спину Эдди. Его план сработал. И пусть подвал Тозиеров не был проклят(наверное), Ричи точно знал, что в этот вечер они оба оказались во власти магии, которая была посильнее любых призраков из старых фильмов. ‎