Люба

Нас встретила женщина в светлом халате. Она тихо поздоровалась с полицейским, посмотрела на меня долгим, сочувствующим взглядом и осторожно улыбнулась. — Это Люба? — спросила она негромко. Полицейский молча кивнул. Женщина подошла ко мне ближе. — Здравствуй, Люба. Пойдём со мной. Уже поздно, тебе нужно отдохнуть. Я ничего не ответила. Мы медленно направились в кабинет. Я шла рядом с женщиной, крепко прижимая к себе рюкзак. По дороге я невольно начала разглядывать всё вокруг. Стены были белыми и казались бесконечными. Длинный коридор тянулся вперёд, а тусклый свет ламп делал его ещё холоднее. Под ногами тихо скрипел старый линолеум, и каждый мой шаг эхом разносился по зданию. В воздухе стоял незнакомый запах — чистящих средств, старой мебели и чего-то, что я не могла описать. Здесь всё было чисто, но совсем не по-домашнему. По обе стороны коридора были двери в комнаты. Некоторые из них были слегка приоткрыты. Из-за них осторожно выглядывали дети. Кто-то просто молча смотрел на меня, кто-то шептался с соседом, а кто-то быстро прятался обратно, когда наши взгляды встречались. Мне казалось, что все они понимали, почему я здесь. От этого становилось ещё тяжелее. Мы остановились у двери. Женщина тихо открыла её, и мы вошли внутрь. Комната оказалась маленькой и очень простой. Здесь было только самое необходимое — стол у стены, два стула и две кровати, аккуратно застеленные одинаковыми одеялами. Всё выглядело чисто, но без единой домашней мелочи, которая могла бы сделать это место тёплым. Окно было с решётками. Сквозь них виднелся кусочек ночного неба, тёмного и далёкого, будто оно тоже было недосягаемым. И в этой комнате уже кто-то был. На одной из кроватей сидела девочка лет девяти. Она была худенькая, с тёмными слегка растрёпанными волосами и большими внимательными глазами, которые сначала смотрели настороженно. На ней была простая домашняя одежда, чуть великоватая, будто не совсем её. В её взгляде было что-то очень тихое — не страх, а осторожность человека, который уже привык сначала наблюдать, а потом доверять. Она не улыбалась сразу, но и не отворачивалась. Просто смотрела. Женщина в халате мягко подтолкнула меня вперёд. — Это Люба, — сказала она спокойно. — Вы будете жить вместе. Постарайтесь подружиться. В комнате стало ещё тише. Девочка чуть наклонила голову, разглядывая меня так, как будто пыталась понять, кто я и что я чувствую. — Меня зовут Аня, — сказала она спокойно и чуть кивнула. — А тебя? — А меня Люба. На секунду повисла тишина. Аня не торопила, просто смотрела на меня так, будто ждала, когда я сама смогу говорить дальше. Она чуть наклонила голову и мягко спросила: — А почему ты здесь?.. Откуда ты? И всё внутри у меня как будто сжалось. Я попыталась вдохнуть, но получилось неровно. Горло будто закрылось. И я просто расплакалась. Слёзы пошли сами, резко, без остановки. Я закрыла лицо руками и села прямо там, у двери, не в силах даже поднять голову. И в этой маленькой комнате, где всё было чужим — стол, кровати, стены — вдруг стало особенно больно от одной простой мысли, которая наконец дошла до меня полностью: мамы больше нет. Аня ничего не сказала сразу. Только тихо подползла ближе и осталась рядом, слегка обняла, прижалась и сказала чтобы я не плакала. Что у нее тоже не стало мамы. Аня молча сидела рядом, пока я понемногу успокаивалась. Потом она улыбнулась и тихо сказала: — Слушай… давай дружить? Я посмотрела на неё. — Давай… — Будем всегда вместе ходить. Я тебе всё покажу. Где столовая, где ванная, где мы гуляем. Не переживай, ты быстро здесь всё запомнишь. Я снова кивнула. Аня начала рассказывать про ребят, которые жили в детском доме. Сказала, что здесь есть хорошие дети, с которыми можно играть, рисовать и гулять. Аня встала и тихо сказала: — Пойдём. Сначала в ванную. Я молча пошла за ней. Она показала, где можно умыться, где лежит чистое полотенце, дала мне зубную щётку и помогла разобраться, что и где находится. Делала всё спокойно, будто мы были знакомы уже очень давно. Когда мы закончили, Аня сказала: — Пойдём, тебе нужно поесть. Мы спустились в столовую. Там уже было совсем тихо. Все столы были убраны, стулья аккуратно задвинуты. Остальные дети давно спали. Только на одном столе стояла тарелка с ещё тёплой гречневой кашей, сосиска и кружка компота. — Это для тебя, — тихо сказала повар. Я медленно села за стол. Есть совсем не хотелось. Но я всё равно взяла ложку и начала понемногу есть. Аня села рядом. Она ничего не говорила. Просто сидела возле меня, чтобы я не чувствовала себя одной. За стойкой стояла повар. Она делала вид, что занимается своими делами, но время от времени смотрела в мою сторону. В её глазах не было жалости. Только какая-то тихая доброта и сочувствие. Наверное, она уже не раз встречала детей, которые приезжали сюда поздно вечером. Но мне тогда казалось, что весь этот огромный мир сжался до одной тарелки гречки, кружки компота и двух людей, которые молча были рядом со мной, когда мне это было нужнее всего. Пока я медленно ела, мысли были совсем не о еде. Я всё время думала о маме. Как она там?.. Хорошо ли ей?.. Как её встретили на небе?.. Я крепче сжала ложку. Надеюсь, ей не страшно. Надеюсь, она знает, что я её очень люблю. Я подняла глаза на тёмное окно. Мне так хотелось верить, что мама сейчас смотрит на меня. Что она где-то рядом, просто я больше не могу её увидеть. Наверное, она тоже по мне скучает… От этой мысли к горлу снова подступил ком. Я опустила глаза в тарелку и молча продолжила есть, изо всех сил стараясь не расплакаться снова. Аня всё это время видела, как я пытаюсь сдержать слёзы. Она тихо наклонилась ко мне и сказала: — Не плачь, Любочка… не плачь. В её голосе не было жалости. Только тепло. — Доедай, хорошо? Потом пойдём в комнату. Я тебя угощу сладостями. Я посмотрела на неё. — Мне мои волонтёры передали, — улыбнулась Аня. — Они иногда приносят мне разные вкусности. Она немного помолчала и добавила: — А у тебя тоже будет волонтёр. Я удивлённо посмотрела на неё. — Правда? — Правда. Через месяц придут волонтёры, будут знакомиться с детьми. Надеюсь, тебе тоже кого-нибудь подберут. Аня улыбнулась, будто хотела меня немного успокоить. Я ничего не ответила, только тихо продолжила есть. Но внутри впервые за этот день появилось маленькое чувство, что, может быть, я не совсем одна. Рядом сидела Аня. И она ждала меня. Я доела, аккуратно положила вилку на тарелку и встала из-за стола. Я взяла тарелку и тихо подошла к раковине. — Хотите, я помою? — очень тихо спросила я. Повар посмотрела на меня и сразу мягко улыбнулась. — Ты что, деточка? Иди отдыхай. Набирайся сил. Я немного растерялась. — Но я могу… — Успеешь ещё намыть посуды, — сказала она с тёплой улыбкой. — У нас тут девочки по командам каждый день помогают: кто-то моет посуду, кто-то убирает. Я посмотрела на повара и на тарелку в её руках, но внутри всё равно было какое-то непривычное чувство. Я привыкла дома помогать маме. После ужина я всегда мыла посуду. Иногда мама готовила, а я стояла рядом и убирала со стола: собирала крошки, протирала стол, складывала всё на свои места. Мне нравилось ей помогать. Тогда мне казалось, что это просто обычные домашние дела. Я даже не думала, что когда-нибудь буду так сильно скучать по ним. По этим маленьким моментам. По тому, как мама улыбалась и говорила: — Любочка, не спеши, аккуратно. По тому, как мы вместе стояли на кухне. По ощущению, что я дома и рядом со мной самый родной человек. Наверное, именно поэтому я хотела помыть эту тарелку. Мне хотелось хоть на несколько минут почувствовать, будто всё ещё как раньше. Будто я снова дома и просто помогаю маме после ужина. Но повар только мягко улыбнулась и сказала: — Сегодня не надо, деточка. Сегодня тебе нужно просто отдохнуть. И я тихо поставила тарелку обратно. Я сказала это вслух, сама не понимая, почему именно сейчас мне захотелось об этом сказать: — Это мой первый день рождения, который я праздную не дома с мамой и не с тортом, который мы выбирали вместе… А здесь. В детском доме. С тобой, Аня. Я посмотрела вниз и тихо продолжила: — Утром я даже представить не могла, что вечером буду сидеть в чужой комнате… и самое страшное — что у меня больше не будет мамы. Аня удивлённо посмотрела на меня. — У тебя сегодня день рождения? Я тихо кивнула. — Ой… я тебя поздравляю! Она сразу встала с кровати и неожиданно начала улыбаться. — С днём рождения тебя! — тихо запела она. Я невольно улыбнулась. Но внутри всё равно была пустота. Такая большая, что казалось, её ничем нельзя заполнить. Потому что раньше каждое утро в мой день рождения мама первая подходила ко мне, обнимала и очень нежно пела: — С днём рождения тебя… Я всегда улыбалась ей, даже когда только просыпалась. А сейчас её не было. Я сделала вид, что рада. Натянула улыбку, чтобы не расстроить Аню, и тихо сказала: — Спасибо. Аня снова улыбнулась и начала что-то искать в своём шкафчике. — Подожди, — сказала она. — У меня кое-что есть. Она достала небольшую коробочку и осторожно открыла её. — Смотри! В её руках была кукла. Я сразу замерла. Она была удивительно похожа на меня. У неё были большие карие глаза, длинные волосы почти до пояса и такое же спокойное выражение лица. — Правда похожа? — спросила Аня с улыбкой. — Мне её подарили волонтёры. Но она очень похожа на тебя, поэтому я хочу тебе ее подарить. Я аккуратно поставила куклу на свою тумбочку. — Спасибо, Аничка… большое. Аня улыбнулась и села рядом. — Ты будешь спать? — вежливо спросила Аня. Я посмотрела на неё и тихо ответила: — Не знаю… Мне совсем не хочется спать. Аня понимающе кивнула. Она не стала спрашивать почему. Наверное, и так понимала. — Хочешь, я тоже не буду спать? — тихо сказала она. Я удивлённо посмотрела на неё. — Тебе же завтра нужно вставать… Аня чуть улыбнулась. — Ничего. Иногда ночью просто хочется, чтобы кто-то был рядом. Я ничего не ответила. Мы просто сидели на кровати в тишине. За окном было темно. В коридоре иногда слышались тихие шаги взрослых, а потом снова становилось спокойно. Я смотрела на свою новую комнату, на маленькую куклу на тумбочке и на Аню рядом. Сегодня утром я проснулась дома рядом с мамой. А сейчас сидела в совершенно другом месте с человеком, которого знала всего несколько часов. Но почему-то впервые за весь день мне стало немного легче дышать. Я снова посмотрела в окно. Там было тёмное небо, и мне хотелось верить, что где-то там мама. — Ищешь маму? — осторожно спросила Аня. Я ничего не ответила. Просто продолжала смотреть вверх. Через несколько секунд Аня тихо сказала: — Я тоже всегда смотрю на небо, когда мне очень грустно… Когда скучаю по маме. Я повернулась к ней. Она смотрела в окно и тихо продолжила: — Моя мама умерла, когда мне было 4 года. Сейчас мне 9… И меня ещё никто не захотел удочерить. Она немного помолчала. — Может, это и к лучшему. Я удивлённо посмотрела на неё. — Почему? Аня пожала плечами. — Не знаю… Наверное, я уже привыкла быть здесь. Иногда я думаю, что если бы я попала в другую семью, всё могло бы быть ещё сложнее. Она сказала это спокойно, но я слышала в её голосе какую-то грусть. Я слушала её, но в горле стоял сильный ком. Мне хотелось сказать что-то в ответ, но слова не находились. Я только смотрела на небо и думала о маме. О том, что ещё утром она была рядом. Было темно, и Аня не заметила, как по моей щеке тихо скатилась слеза. Я быстро вытерла её рукой. Мне не хотелось, чтобы она видела, как мне больно. Но внутри я всё ещё звала только одного человека. Маму.