Голосовой модулятор

Экран телефона мягко подсвечивал лицо Бомгю в темноте комнаты. На часах было три часа ночи. В углу монитора висело запущенное окно discord, а в наушниках тихо шуршал фоновый шум микрофона. [Чхве Субин] (0:16): Гюри, ты спишь? Пошли в данж, мне без тебя скучно. И… надо поговорить. Снова Джису. ​Бомгю вздохнул, его пальцы привычно замерли над клавиатурой. Гюри. Это имя жгло изнутри, как раскаленный уголь. Два года назад всё начиналось как глупая шутка, случайный аккаунт для онлайн-игры, Бомгю всегда больше нравилось играть за женских персонажей, поэтому играть роль девочки для него не в новинку. А ещё это было удобно, чтобы на Бомгю не вешались токсичные геймеры. Но потом появился Субин. Добрый, заботливый, безумно преданный Субин, который стал для Бомгю всем миром. И теперь Бомгю застрял в теле несуществующей девушки, отчаянно и безнадежно влюбленный в своего лучшего друга по сети. [Гюри] (0:17): Не сплю) Что опять случилось? Давай зайду в лобби. ​Через минуту они уже сидели в голосовом канале. Бомгю включил голосовой модулятор — программу, которую он настроил так идеально, что голос звучал мягко, женственно, но с легкой хрипотцой, списываемой на «вечную простуду». ​— Она снова устроила скандал из-за того, что я не ответил на звонок во время пар, — глухо раздался в наушниках низкий, бархатный голос Субина. — Знаешь, Гюри… мне кажется, мы просто мучаем друг друга. Я пытаюсь, правда. Но когда я с ней, я думаю о том, как мне хочется поскорее вернуться домой и включить компьютер. Поиграть с тобой. Поговорить. ​У Бомгю перехватило дыхание. Сердце сделало кульбит и больно ударилось о ребра. ​— Субин-а… — мягко сказал Бомгю (то есть Гюри). — Может, вам просто нужно сделать перерыв? Если отношения приносят только стресс, то зачем они? — Не знаю, — Субин тяжело вздохнул. — Ладно, забудь. Давай играть. Хватай свой посох, нас ждут великие дела. ​Они играли до пяти утра. Бомгю отчаянно флиртовал — аккуратно, на грани шутки, как делают девушки в играх. Он кидал своему «танку» Субину сердечки из исцеляющих заклинаний, слал милые стикеры в чат, пытался перетянуть всё его внимание на себя. И Субин реагировал. Он смеялся, смущался, его голос становился мягче. Бомгю видел, чувствовал, что Субина тянет к «Гюри». ​Но внутри Бомгю росла чернота. Каждое «ты такая милая», каждое «хотел бы я, чтобы Джису была такой же понимающей, как ты» — резало по живому. Потому что Гюри не существовало. Существовал Чхве Бомгю, парень девятнадцати лет, который задыхался от собственной лжи. — ​Прошел месяц. Отношения Субина с Джису окончательно трещали по швам. Бомгю видел это по их переписке, которая из игровой превратилась в круглосуточный марафон откровений. [Гюри] (2:16): Как дела? Ты сегодня сам не свой. [Чхве Субин] (2:18): Мы поругались. сильно. Я ушёл из дома и сейчас ночую у друга. [Гюри] (2:18): Боже.. Субин, что случилось? [Чхве Субин] (2:23): Она нашла мои скрины из игры. Сказала, что я изменяю ей с виртуальной «шлюхой». Гюри, прости, что впутываю тебя. [Гюри] (2:24): Тебе не за что извиняться! Я всегда тут, ты же знаешь. [Чхве Субин] (2:24): Знаю. И… спасибо тебе. Ты единственный человек, с которым мне по-настоящему хорошо. Я, кажется, принял решение. Бомгю смотрел на экран, и его трясло. Он больше не мог. Эта ложь съедала его изнутри, превращая жизнь в ад. Он любил Субина так, что готов был умереть, но больше не мог притворяться девушкой. Ему казалось: если Субин так дорожит им как человеком, если между ними есть эта ментальная связь, возможно… возможно, есть шанс? Пальцы Бомгю дрожали, когда он набирал сообщение. [Гюри] (2:30): Субин. Нам нужно встретиться в реале. Я живу в том же городе, ты знаешь. Давай в эту субботу? В парке у фонтана, в два часа дня. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Лично. Ответ пришел через долгие три минуты. [Чхве Субин] (2:33): Ого. Сама позвала? Хорошо. Я приду. Мне тоже нужно кое-что тебе сказать, Гюри. — Суббота встретила город ярким весенним солнцем. Бомгю стоял у фонтана уже в полвторого. Его тошнило от нервного напряжения. Он был одет в свой лучший свитер, волосы аккуратно уложены, но пальцы ледяные. В кармане лежал выключенный телефон. ​В 13:55 он увидел его. ​Субин шел по аллее. Высокий, невероятно красивый в черном пальто, с растрепанными ветром волосами. Но главное — в его руках был букет нежно-розовых пионов. Тех самых, о которых «Гюри» как-то случайно упомянула в разговоре год назад. Субин шел, улыбаясь своим мыслям, оглядывая толпу в поисках девушки. Он выглядел счастливым. Свободным. ​Бомгю почувствовал, как к горлу подступает ком. В этот момент он понял, какую ошибку совершил. Но отступать было поздно. ​Субин остановился у фонтана, вытащил телефон и начал что-то печатать. В этот момент Бомгю сделал шаг вперед и подошел к нему со спины. ​— Субин-а… — тихо позвал он своим настоящим, мужским голосом. Но с теми самыми интонациями, которые Субин слышал каждый день. ​Субин обернулся. Его глаза на секунду выразили недоумение. Он посмотрел на парня перед собой, потом по сторонам. — Извини, парень, я тут человека жду… — начал было Субин, но вдруг осекся. Его взгляд сфокусировался на лице Бомгю. ​— Это я, Субин. Я — Гюри, — быстро, глотая слова, заговорил Бомгю. Слезы уже были близко. — Прости меня, пожалуйста. Я создал этот аккаунт давно, как шутку… А потом появился ты. Мне правда нравилось проводить с тобой все время. Я правда считал и считаю тебя своим лучшим другом. Наши разговоры по войсу всегда сидели у меня в голове ещё несколько дней, а потом я окончательно осознал, что влюбился. Я так сильно в тебя влюбился, что испугался всё испортить. Субин, я не хотел врать, правда… Я люблю тебя. ​Субин стоял неподвижно. Лицо его медленно бледнело, превращаясь в каменную маску. Розовые пионы в его руке выглядели сейчас как издевательство. ​— Что? — тихо, опасно переспросил Субин. — Что ты сейчас сказал? ​— Я Чхве Бомгю. Я твоя Гюри… — Бомгю протянул руку, пытаясь коснуться рукава Субина. ​Субин резко отшатнулся, словно от удара. В его глазах вспыхнула такая ярость и отвращение, что Бомгю показалось, будто его ударили под дых. ​— Ты… парень? — голос Субина задрожал от гнева. — Я вчера расстался с Джису. Из-за тебя. Я шел сюда, чтобы признаться девушке, которую, как мне казалось, я полюбил всем сердцем! А ты… ты все это время ржал надо мной? Развлекался? ​— Нет! Субин, нет, ты слышал вообще то, что я сказал? — закричал Бомгю, плевать на прохожих. ​— Заткнись, — выплюнул Субин. Он сжал букет так, что стебли затрещали, а потом просто швырнул его в урну рядом с фонтаном. — Не подходи ко мне. Ты больной. Никогда больше не пиши мне. ​Субин развернулся и быстрым, широким шагом пошел прочь, растворяясь в толпе. Бомгю остался стоять у фонтана. Весеннее солнце продолжало светить, но мир для него окончательно рухнул. — Жизнь превратилась в серый туман. Субин заблокировал его везде и на общем сервере. Бомгю пытался писать с фейков, пытался звонить с других номеров — всё тщетно. Черный список Субина был непробиваем, как Великая Китайская стена. ​Бомгю выл по ночам в подушку. Он удалил игру. Он запер свои чувства в самый глубокий, самый темный сундук своего сознания, повесил огромный замок и пообещал себе: хватит. Ты сломал человеку жизнь, ты обманул его доверие. Забудь. ​Прошло полгода. Шесть долгих, мучительных месяцев. Бомгю почти научился жить заново. Начал ходить на учебу, перестал вздрагивать от каждого уведомления. Он заставил себя поверить, что чувства умерли. Что «сундук» надежно заперт. ​Октябрь выдался холодным и дождливым. Бомгю сидел за столом, листая учебник по экономике, когда его телефон на столе завибрировал. На экране высветился незнакомый номер в мессенджере. [Су.] (23:14): Привет. ​Бомгю нахмурился. Сердце почему-то пропустило удар. Он открыл профиль. Аватарки не было, но ник… Ник был старым, знакомым до боли субинским игровым тегом, который тот никогда не менял. ​Бомгю сидел, уставившись на экран, и забыл, как дышать. [Бомгю] (23:20): Субин?.. [Субин] (23:20): Да. Это я. ​Бомгю правда не ожидал, что тот первый напишет и ждал потока оскорблений. Ждал, что Субин напишет «я всё еще ненавижу тебя». Но пришло другое. [Субин] (23:31): Я пытался. Честно, Бомгю. Шесть месяцев я пытался тебя ненавидеть. Пытался внушить себе, что это был просто обман. Но я не могу. Каждый раз, когда я захожу в игру, я вижу пустое место в пати. Каждый раз, когда происходит что-то смешное, я хочу написать тебе. Я не забыл Гюри… но я понял, что скучаю по твоим мыслям, по твоему юмору. Мне плевать, как это называется. Я соскучился по нашему общению. Давай… попробуем сначала? Как парни. Как друзья. ​У Бомгю перехватило дыхание, глядя на экран. Его «сундук» затрещал по швам, но он стиснул зубы. Он пообещал себе: больше никакого обмана. И никаких надежд. Он будет просто другом. [Бомгю] (23:34): Давай. Я тоже очень скучал, Субин. — Они начали общаться заново. Сначала это было натянуто и странно. Они не созванивались голосом — слишком свежи были раны. Только текст. Они снова скачали старую ММО, создали новых персонажей. Бомгю теперь играл за сурового танка мужчину, а Субин — за мага. Они намеренно поменялись ролями, словно пытаясь стереть прошлое. ​Но постепенно лед таял. Текстовые сообщения сменились ночными звонками. Теперь Бомгю говорил своим настоящим голосом — низким, немного хриплым с утра. И Субин, к удивлению Бомгю, слушал его с тем же упоением. ​— У тебя красивый голос, Гю, — тихо сказал как-то ночью Субин в микрофон. — Спасибо, — отозвался Бомгю, чувствуя, как внутри ворочается запертое, запретное чувство. Он резко перевел тему: — Завтра рейд, не проспи. ​Через три месяца они впервые встретились в реале после того ужасного дня. Субин сам предложил. Бомгю шел на встречу с дрожащими коленями, но всё прошло на удивление легко. Они посидели в кафе, попили кофе. Субин вел себя непринужденно, хотя иногда Бомгю ловил на себе его странный, долгий, изучающий взгляд. ​Прошло еще четыре месяца. Они стали неразлучны. Гуляли по городу, ходили в кино, Субин помогал Бомгю с переездом на новую съемную квартиру. Бомгю держал дистанцию. Он стал идеальным другом. Он закопал свою любовь так глубоко, что сам поверил, будто излечился. Он радовался тому, что Субин просто рядом. ​До сегодняшнего дня. Майский вечер вовсю хозяйничал за окном. Бомгю только что пришел из университета, на улице начался жуткий ливень с грозой. Он переоделся в домашние спортивные штаны и безразмерную футболку, собираясь заварить рамён, как вдруг в дверь его квартиры настойчиво позвонили. ​Бомгю нахмурился. Он никого не ждал. Он подошел, повернул замок и открыл дверь. ​На пороге стоял Субин. Без зонта, абсолютно мокрый до нитки. Черные волосы облепили лоб, с куртки стекала вода, образуя лужу на линолеуме. Но его глаза… они горели каким-то лихорадочным, решительным огнем. ​— Субин? Боже, ты чего мокрый такой, заходи быс… — договорить Бомгю не успел. ​Субин сделал широкий шаг вперед, с силой захлопнул за собой входную дверь и, не говоря ни слова, схватил Бомгю за ворот футболки. ​В следующее мгновение мир Бомгю взорвался. ​Субин прижал его к стене прихожей и резко, отчаянно впился в его губы поцелуем. Это не было аккуратным прикосновением — это был голодный, сокрушительный поцелуй, от которого у Бомгю мгновенно подогнулись колени. Субин целовал его так, словно умирал от жажды, его губы были влажными и горячими, а руки переплелись в волосах Бомгю, удерживая, не позволяя сбежать. ​Сундук внутри Бомгю не просто открылся — он разлетелся в щепки, взрывая сознание накопленной за два года любовью. Бомгю всхлипнул прямо в поцелуй, его руки сами взлетели вверх, намертво цепляясь за мокрые плечи Субина. Он ответил — неистово, отдавая всего себя, растворяясь в запахе дождя и субинского парфюма. ​Субин отстранился буквально на миллиметр, тяжело и рвано дыша прямо в губы Бомгю. Их лбы соприкасались. ​— Я больше не могу, — прохрипел Субин, его руки дрожали на щеках Бомгю. — Хватит. Я пытался быть просто другом. Семь месяцев, Бомгю! Семь месяцев я притворялся, что мне достаточно просто гулять с тобой и играть в эти чертовы игры. Прости, что только что сделал не спросив тебя. ​— Субин… — прошептал Бомгю, слезы текли по его щекам, смешиваясь с каплями воды с волос Субина. ​— Послушай меня, — Субин заставил его посмотреть прямо в глаза. — Тогда, у фонтана… Я разозлился не потому, что ты парень. Я испугался. Испугался того, что парень заставил меня чувствовать себя так, как никто никогда не заставлял. Я сбежал, потому что я трус и в состоянии шока не контролировал себя. Но эти полгода без тебя были адом. А за эти семь месяцев рядом с тобой я смог разобраться в себе. Я смог переосмыслить происходящее и время проведенное рядом с тобой было незаменимым. Я смотрел на тебя и сходил с ума. Мне плевать, парень ты или девушка. Мне нужен ты. Чхве Бомгю. Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. И надеюсь, что твои чувства ко мне ещё не угасли. Прости, что тебе пришлось ждать, но я постараюсь сделать тебя самым счастливым человеком. Только разреши быть рядом с тобой. ​Бомгю смотрел на него, и внутри разливалось такое невероятное, оглушительное тепло, какого он не чувствовал никогда в жизни. Напряжение двух лет, страх, боль, ложь — всё это улетучилось, оставив только чистый, звенящий восторг. ​Он улыбнулся сквозь слезы, потянул Субина за шею обратно к себе и тихо, перед тем как снова утонуть в его поцелуе, прошептал: ​— Разрешаю. Я тоже люблю тебя. Больше жизни. ​За окном грохотала гроза, смывая прошлое, а в маленькой прихожей двое парней наконец-то могли спокойно, глубоко выдохнуть. Они были дома.