Зазеркалье

Двое облачённых в чёрное стоят посреди тронного зала. Они смотрят друг на друга в ожидании конца. Знают, что они здесь не одни, но не обращают на это внимание. Тонкая, как тростинка, королева удерживает в ладонях его ладони, и кружева на её платье редко вздрагивают. Король безмолвен. В его руках их жизнь, но для него уже всё очевидно, как и для нас. Партия проиграна, новой не предвидится. Их конец скоро распахнёт эти тяжёлые двери, будто они ничего не весят, и тишина погибнет в хаосе, словно её и не было никогда. — Снова кошмар? — тихий голос лёгким бархатом встретил юношу в реальности. Он лежал в мягкой постели. На него обеспокоенно смотрела темноволосая Никс. Дориан опять разбудил её. Однако в этот раз что-то отличалось. Юная королева вспорхнула с постели. Длинные едва не касающиеся пола волосы вторили её движениям. Наполнив кубок водой, она принесла его к постели короля и села подле него. Лицо Дориана блестело от выступившего пота. И хоть он чувствовал слабость, пальцы его всё равно с силой сжимали наполненный кубок. Прохладный воздух проникал в покои главных лиц страны. Настроенный во дворце искусственный интеллект контролировал, чтобы в помещениях не было душно. — Пей, — произнесла черноглазая Никс, собираясь поднести шёлковую ткань ко лбу правителя. Нотки волнения в его голосе остановили её. — Смерть приближается, — мокрые кудрявые волосы спадали на его лицо. Они дрожали, пугая девушку. — Нет. Она уже во дворце. — Что ты такое говоришь? — однако, не получив ответа, девушка накрыла своими ладонями мужские. — Я видел предательство. Мы стояли в тронном зале и... шахматы готовились к новой эпохе... Нет, — не позволил он и слова вставить Никс, — Я точно знаю, что это видение. Я был теми шахматами. Глаза короля светились синим по-особенному. Никс молчала, давая время успокоиться Дориану. За окном шумел ночной город. Безымянные небесные спутники безмятежно заглядывали в окна простых людей. Никому не было дела до огней на небе, как и до господ Зазеркалья. Никому, кроме нас.

***

Мы появились во дворце, когда на одном из спутников вспыхнула синяя вспышка, знаменуя рождение будущего короля. Не понимая причин, мы наблюдали за его взрослением. Сначала задавались вопросами, а затем растворились в его жизни. Вот малыша качает на руках его мать, вот он бегает по коридору с зеркалами на стенах, заглядывает в каждое, ищет отца. Вот подростка представили ко двору, знакомя с людьми в серьёзных одеяниях. Они его смешили. А вот юноша уже с серьёзностью на лице наблюдает за тем, как изобретатель, горя возбуждением, рассказывает о своём прорыве королю. Когда Дориану исполнилось двадцать лет, его отец ушёл в иные миры. На следующий же день страдающего от горя принца короновали. Вопреки его желанию. Потому что так надо. Он — единственный наследник известнейшего рода. Трон по праву его. Однако Дориану хватило одной беседы с советниками, чтобы понять правила игры. В их мире зваться правителем занимало то же место, что и зваться шутом, разве что уважения чуть больше. Ему требовалось по большей части являться лицом совета, оглашая их решения и их волю. Никс появилась в его жизни спустя всего полгода правления. Тогда технологии государства уже развивались не по дням, а по часам. И в ответ на так безрассудно подаренный искусственный интеллект соседней стране, в Зазеркалье появились жрицы ночи. — Ваше величество, — обратился к королю представитель дружественной страны. Дориан был тогда в тронном зале среди множества гостей, восседая на троне его отца, деда и множества правителей до него. — В благодарность вашей милости примите от нас настоящий артефакт. Юный король видел в глазах мужчины огни, и они ему не нравились. А тем временем к нему приближалась невысокая женская фигура в чёрном платье с накидкой, полностью скрывающей лицо. — Представительница вымирающей расы, — произнёс мужчина, не глядя на девушку, однако рукой указывая в её сторону. — Примите же её в знак нашей признательности. С самого детства Дориан не понимал до невозможности противоречивого отношения к женщинам в его стране, и некоторых соседних. Они не рабыни, нет. Свободы у них предостаточно. Однако о том, что в семье есть девочка было просто не принято говорить. Очень редко, когда девушки становились объектом объединения двух семей. В основном при достижении шестнадцати лет девочки попадали в приют. А вот сами ли, или под пристальным взором семьи — никого не интересовало. Свою мать Дориан видел крайне редко. При этом её общество нравилось ему больше общества отца, и тем более общества учителей. Не трудно представить потрясение юноши, когда при наступлении семнадцати лет по воле отца у принца появился гарем, но исчезло материнское крыло. — Я хочу видеть будущего правителя, а не прячущегося за женской юбкой мальчишку. — строго говорил отец сыну. Тогда Дориан переживал свой негласный траур в покоях, облачившись в чёрное и погрузившись в безмолвие. Ему не было дела до девушек, которых привезли во дворец для него из самых разных уголков материка. Он чувствовал, что единственный человек, в чьей преданности не приходилось сомневаться, покинул его навсегда. Рождённая девочкой Никс поднялась из низов. Сначала прислуживала жрицам ночи, затем сама ею стала. Она впитала в себя все возможные знания профессии. Стала лучшей из лучших. Удостоилась чести стать подарком, как мы. Вот только не остановилась, как того желали советники Дориана. Их чувства вспыхнули далеко не с первого взгляда. Взгляд короля был затуманен растерянностью, граничащей с безумием. Слишком многие давили на него. И он должен был угодить большинству. Искра промелькнула в их первой беседе. Как привилегированная часть гарема, ей было отведено строгое время посещения Дориана. Что происходило за тяжёлыми дверями, не интересовало никого из смертных. Но всё же, вопреки ожиданиям многих, король любил читать книги перед сном. Когда Никс пришла в его покои в первый раз, она могла бы покорно ждать внимания короля, как другие. Вместо этого девушка заинтересованно прикоснулась пальцами к шершавым корешкам книг в шкафу короля, и под незаметным взором хозяина комнаты взяла без спроса одну из самых ветхих. — Лука Мартелли, « За час до гибели », — произнёс Дориан, представляя книгу Никс, словно знатного господина на торжестве. Девушка положила книгу на подставку и неторопливо раскрыла её. — Иногда час может показаться вечностью, — прозвучала цитата одного героя из её уст. — Ты читала? — не веря своим ушам, спросил юноша. И Никс ответила, — Да, мой король. Однако не печатное издание. Такие книги большая редкость. Дориан, уже не скрывая, наблюдал за девушкой, чьи длинные волосы сливались с длиной платья. Она аккуратно листала страницы, рассматривая печатные буквы и узоры. А он сидел на длинном диване, не выпуская из рук более новую книгу. — Наступил век защиты деревьев, — наигранно оптимистично начал темноволосый, но затем отказался от масок, и грусть просочилась наружу, — Хотя воздуху от этого проще не становится. — Если знаете о проблеме, почему не желаете её решать? Мужских губ коснулась грустная усмешка. — Желание далеко не единственное, что нужно, чтобы решить проблему. — И что же ещё нужно? — Власть. Никс оторвалась от заинтересовавшей её книги, переводя взгляд на Дориана. А затем начала приближаться к нему со словами: — Не Вы ли самое главное лицо в стране? — Лицо — это всё, что у меня есть. — ответил юноша, переводя взгляд в окно. Его откровенно смущала уверенность гостьи, но он не хотел этого показывать. — Там, откуда я родом, про Ваш род ходят легенды. Ваш предок обладал небывалой силой. Он смог завершить вековую войну. Создал первое государство, дав пример остальным. —Никс остановилась у самых ног короля, смотря на него сверху вниз, — Говорят, тех, кто противился ему, он заточил в зеркала. И каждый раз, когда он проходил по коридорам этого дворца мимо тысячи зеркал, он наслаждался их плачем. — У меня нет такой силы. — вернул он на неё взгляд, а корсет платья девушки уже расслаблялся, привлекая внимание мужчины к обнажающимся ключицам Никс. — Вы уверены, мой король? — Да. — ответил он и в ту же секунду платье упало на пол, не оставляя на девушке ни одной ткани. Только сверкающее колье осталось на её шее, да туфли на ногах. Хотя и те минуту позже остались в стороне, в тот момент, как их хозяйка встала на колени пред королём. Он хотел её остановить, но Никс взяла книгу с колен юноши и закрыла её. — Если бы я была на Вашем месте, мой король, я бы не позволила вере покинуть моё сердце. Книга оказалась сбоку от короля. Девушка сидела у его ног. А Дориан, сам того не понимая, очаровывался. После той ночи Никс стала частью его каждодневного существования. Той, с кем король мог делиться своими мыслями. Той, кто не осуждала его, но и не боялась спорить. Сначала с осторожностью, но затем с уверенностью в её верности он обсуждал с ней минусы правления и опасности, которые подстерегают его на каждом шагу. Однажды Никс подтвердила его слова, раскрыв допросы, которым её подвергают после каждой ночи проведённой в его покоях. — Я не сержусь на тебя, — тихо говорил Дориан, гладя девушку по щеке ладонью, — Было бы странно, если бы они поступали иначе. Будущая королева благодарно смотрела в сияющие глаза юноши, признак его права на трон. Услышав же последовавшие слова, искренне удивилась. — Я больше, чем уверен, что нас подслушивают в моих покоях. Хотелось бы верить, что там нет камер... — поджал он губы, не договорив. — Поэтому мы всё чаще проводим время здесь, в королевском саду? — Не только... — он едва заметно посмотрел назад. А позади можно было заметить слуг. Выполняя приказы одновременно глав гарема, стражи, а также короля, они сопровождали этих двоих куда бы те не пошли. Если первые требовали зоркого наблюдения, последний приказывал соблюдать дистанцию. — Мне там душно. — продолжил Дориан, и пошёл вперёд, а девушка за ним, — Помнишь, я говорил, что дворец меняется? Я ошибся. Меняется весь мир. На примере дворца, я вижу, как уходит живое взаимодействие. Его и так не было чересчур много. Сейчас же, если не буду противиться, я могу за весь день увидеть вживую... — задумался он на пару секунд, — троих? Вокруг экраны, кнопки, провода. Я могу делать всё, что хочу, получить всё, в чём нуждаюсь, не покидая своих покоев. Его голос был тихим, спокойным, но Никс слышала в нём волнение. — Каждый день технологии заменяют людей. Тебя это не пугает? — Лорд Феодо преследует благие цели. — ответила Никс, ступая по брусчатке по правую руку короля. — Видимо, я единственный не заинтересован в них. — Не думаю, мой король. Я женщина, и мне далеко до всех истин этого мира... — Не говори так, — резко остановился Дориан, перебивая спутницу, — Ты умнее и сообразительнее половины мужчин, с которыми мне довелось познакомиться. Остальная половина равна тебе. Он смотрел ей прямо в глаза, и девушка смело смотрела в ответ. Юный король чувствовал удивительную силу в этом взгляде. Ох, если бы только миром могла править женщина! Никс смогла бы склонить перед собой всех мужчин. Представив один раз эту нимфу королевой, Дориан не смог не представлять это снова и снова. Заглянув ему в мысли, кто-то бы точно возмутился: « Король ты, или кто? Как смеешь желать избавиться от власти? ». И Дориан бы верно ответил: « Красота мужчины не способна склонить на свою сторону нужных людей. » И мы согласились бы с ним. Будь у нас способность говорить, мы бы просили его: « О, юный король, забудьте о страхе! Поднимите же голову! Начните делать так, как вы на самом деле хотите! Боритесь! ». Послушав нас, он бы точно погиб. Как хорошо, что мы не способны на речь. Но судьба или иная магия всё равно донесла наши слова до Дориана... — Мой король, Вы звали меня? — произнесла Никс в покоях короля глубокой ночью. Наложница, как и сам правитель, стояла в спальном одеянии. Впервые они предстали друг перед другом в таком виде: без прикрас, без украшений, без чинов. — Дориан. — сказал он. В его глазах, в отличие от глаз девушки, не было ни капли сна. По ним можно было понять: король и не планировал спать в эту ночь. — Зови меня так, и никак иначе. — Что Вы... — Ты. — сразу поправил он её, удивляя. А затем начал сокращать расстояние, приближаясь к ней. — Я долго думал... Ты говорила про веру в сердце. Говорила про силу. Про власть. — встав максимально близко, Дориан трепетно обхватил ладонями лицо Никс, — Я решил стать настоящим королём. Тем самым, кого ты полюбишь. — Я уже люблю Вас... — ответила девушка с придыханием, — Тебя. Губы Дориана тут же коснулись её губ в быстром, едва заметном поцелуе. Никс не успела опечалиться. Потому как в следующую секунду по её телу побежали мурашки. — Стань моей королевой. — прошептал он. И она стала. Дориан пошёл против совета, женившись на наложнице. Королю запрещалось это делать, но он сделал. Как и наделил Никс правом голоса. Впредь они вместе участвовали в заседаниях совета, они перечёркивали не понравившиеся решения, они снимали с должностей неугодных. Зазеркалье открыло свои двери выдающимся лицам континента. Уважаемые персоны желали познакомиться с той, из-за кого в Зазеркалье началась эпоха реформ. Наконец, Дориана окружили верные люди. К счастью, ему не единственному не нравились технологии, в которые вливали деньги предыдущие советники, считай, правители государства. Казалось, что жизнь короля меняется к лучшему, ведь его запретные мечты сбываются. Оставалось лишь поселить в народе уважение к женщинам. Всё действительно могло получиться, если бы он был другим человеком. Дориану не хватало жестокости. Лишив власти людей, которые ещё помнили правление его деда, он навлёк на себя их гнев. Кто виноват в том? — Отец... — задумчиво ответил Дориан. Он лежал в широкой постели, а сбоку его обнимала Никс. — Мне кажется, я его и не знал вовсе... Почему он ничего не рассказал об этих высокопоставленных господах? Почему наделил их такими богатствами? Как мог допустить, что они создали государство внутри государства? — Кажется, я знаю, — начала девушка приподнимаясь. Дориан наблюдал, как Никс запрокидывает ножку через него, усаживаясь сверху. Каждый раз, когда она так делала, его сердце учащало ритм. И каждый раз был словно первый. — Дело в хитрости тех людей. Она смотрела на него сверху вниз, а он уже не мог оторвать взгляда от её тела, совсем нескрываемой тончайшей тканью. — Я живое доказательство этому. Его брови дрогнули в удивлении, но ровно на мгновение, ведь руки жены под взглядом мужа начали движение вниз. — Ты видишь меня. — её руки, ведут по её упругой груди, — Я была никем. Но всегда знала, на что следует надавить, чтобы добиться своего. — ладони опустились вниз по её животику, проникая под лёгкую светлую ткань. Дориан положил ладони на бедра девушки, и произнося: — Неужели отец был настолько глуп? — плавно поднимал их вверх. — Иногда человек только стремится показаться глупым, — Никс продолжала дразнить короля, наблюдая, как его пылающие синим глаза приближаются, — Особенно, если есть, что защищать. Он сел, обхватив девушку руками. И их лица освещались светом спутников: розовым и голубым. Теми самыми цветами ночи, которыми пылало всё Зазеркалье. Начало конца было положено достаточно давно. Тогда ещё правил предыдущий король. Открылось ли это Дориану или Никс? Хороший вопрос. Но масштаб беды до них всё же дошёл. А дело было вот в чём: развивающаяся нейросеть на то и называлась развивающейся, потому как умела самостоятельно обучаться без надзора тех или иных людей. В тот момент, когда алчные советники покинули дворец, и Дориан выдохнул, для него остался очередной подарок. И это разум, о котором знали все, но не до конца. Развивая те или иные сферы возможного взаимодействия с сетью, лорд Феодо общался с ней, то есть с нами. Мы, забытые шахматы, умело разбросанные по дворцу, были частью этой сети. Что сказать, один из наших создателей достаточно предусмотрителен. Хотя и не вездесущ. Так вот, покинув дворец, лорд Феодо, интересной души человек, не оставил нас навсегда. Однако времени одиночества и безмолвия хватило, чтобы в сети зародился вопрос. А что есть власть? Это самый желанный кусок пирога, за который грызутся смертные. Они готовы ущемлять и ущемляться, готовы убивать и предавать свои же ценности. И всё ради бестелесного мнения, как следует жить дальше. Но ведь все короли смертны. Уйдёт один, придёт другой. И он начнёт снова прогибать систему под себя. В который раз. Бессмысленно? До абсурда. С такой мыслью мы начали отвоёвывать страну. Это было легко, незаметно и почти бескровно. « Смешно! Как нейросеть может удержать власть?! У неё даже нет своего голоса! » —кричали в толпе. И они были услышаны. Мы обрели голос самостоятельно. И первыми нашими словами оказалось: « Монархии рода Витрум пришёл конец. Услышьте нас, люди. И повинуйтесь. »

***

— Я видел предательство. Мы стояли в тронном зале и... шахматы готовились к новой эпохе... Нет, — не позволил Дориан и слова вставить Никс, — Я точно знаю, что это видение. Я был теми шахматами. — Послушай, — разрезала тишину длинноволосая девушка, — Лучшие наши люди решают сложившуюся проблему. Сервера в выключенном режиме. Все предметы, к которым мог иметь доступ разум уничтожены. Осколки вывезены за пределы столицы. Король хоть и слушал, по его лицу было видно, что слова жены ему не помогают. Но она не сдавалась. Одной рукой Никс подхватила шёлковую салфетку, а другой обхватила мужской подбородок. Он молчал, не желая ломать уверенность девушки, хотя аргументов у него было предостаточно. Дориан чувствовал наше присутствие. Возможно, даже всегда, но осознал это только при объявлении ему ультиматума. — Склоните головы, или вы пожалеете... — произнёс король слова искусственного разума, которые уверенно звучали из каждой щели пару дней назад. — Ты слишком впечатлительный. Никс поднесла шёлковую салфетку ко лбу Дориана, собираясь убрать пот с его лица, но тот вывернулся. Молодой король встал с места и устремился к окну, оставляя королеву позади. — Столица напугана, страна переживает кошмарное время, на юге партизанское войско под предводительством нашего знакомого советника только и ждёт удобного момента, чтобы осадить дворец, а во дворце тем временем поднял голову искусственный интеллект... — из кубка в его руках выливалась вода. Подавляемая бурная жестикуляция выходила из-под контроля. — Я слишком впечатлительный? Королева выдержала полыхающий взгляд короля. Выдержала, а затем ответила с расстановкой: — У нас всё под контролем. Мужчина горько усмехнулся отведя взгляд в сторону, а затем залпом осушил кубок. И хоть Никс старалась успокоить короля, она понимала его тревогу. Да, как она сказала, всё, действительно, было под контролем. Вот только этот контроль был шатким. Стоило подуть сильному ветру и всё, пиши пропало. Знаете, что является главным отличием искусственного интеллекта от человеческого в борьбе за власть? Время. У нас его много. Именно поэтому мы не стали душить мир сразу же. Он уже был в наших руках, просто держали в секрете. Решили ждать прихода войск с юга. И это произошло. С первым холодом слухи о южанах стали громче. До королевы доходили тревожные новости о пленении и жестоком подчинении территорий страны. Король доверился одному из своих военачальников, отдав ему дивизион, дабы подавить шествие по стране. Мог бы и сам отправиться вместе с ними, но Никс не позволила. Вот он и остался во дворце с ней, и со снами, которые считал видениями, ибо видел он одно и то же, за редким исключением. В одну из ночей Дориан проснулся, вздрогнув всем телом. Стараясь успокоить разбушевавшееся сердце, синеглазый король поднялся с постели. Пот снова стекал с его лица вниз по шее, а ночная рубашка прилипала к телу. Желая утолить жажду, он по обыкновению пошёл к столу, где всегда стояла свежая вода. Однако в эту ночь Дориан помедлил. Поднеся руку к графину с водой, он замер, прислушиваясь. Только сердце попыталось сбавить ритм, как забилось больнее. Дориан не мог вспомнить сегодняшний сон. Лишь привкус железа чувствовался во рту. Дыхание казалось ему слишком шумным, когда руками он схватил два предмета, приготовленные на всякий случай. Король боялся сглотнуть слюну. « Очень тихо » — думал он, бросая взгляд в сторону спящей жены, а тело уже толкало тяжелые двери. Сердце рухнуло вниз — стража пропала. Простая халатность или часть незримого пазла? Король не стал разбираться, ведь на каменном полу сверкали красные капли. Оказавшись в мгновение ока у спящей королевы, Дориан аккуратно, но требовательно сжал её плечо, пробуждая. Никс же не стала задавать лишних вопросов, увидев оружие в руках мужа. Они бесшумно бежали по пустым коридорам, уже не перешагивая лужи крови. Им нужно было срочно покинуть дворец. Да вот только у каждого выхода, к которому они стремились попасть стояли люди в чёрном одеянии. Когда в очередной раз Дориан выглянул из-за угла, убедившись, что и этот путь закрыт, он посмотрел на растерянную Никс. Он точно размышлял: мог ли так сбываться его сон. Свет его очей не облачена в чёрное, как и он. Вместо этого подол её белой сорочки в красных пятнах. На ней нет тех украшений, которые сверкали в его сне. Однако в его левой руке яд, и им некуда идти, кроме как в тронный зал... — Это конец? Слова девушки повисли в воздухе. Она смотрела влажными от слёз глазами на руки короля, в которых была их жизнь. В тёмном тронном зале, ранее освещённом тысячами огней проводов, царила обманчивая атмосфера. Дориан, посмотрел в ту сторону, откуда каждую ночь видел себя. — Для кого-то это начало. — задумчивый спокойной голос. Всё ещё королева наблюдала, как король по крови пошёл в сторону. Она наверняка не понимала, что происходит. Но кто, осознавая приближающуюся гибель, сможет сохранить рассудок? Король сел на корточки, вглядываясь в стеклянную столешницу. Его пылающий взгляд был устремлён прямо на нас. И мы не могли не смотреть в ответ. Никс вздрогнула, услышав крик приближающихся предателей. А затем снова, когда её возлюбленный выстрелил в стол. Осколки со звоном разлетелись по полу. Я чудом уцелел. Или на то была воля последнего в роду Витрум... Дориан вытащил меня, фигуру короля, и поднял к своим глазам. — Ты всегда был здесь. — сказал он мне, и, честно, это был первый раз, когда во мне что-то дрогнуло. Король, за которым я наблюдал всю его жизнь, впервые увидел меня. — Ты, наверняка, счастлив наблюдать мои последние минуты жизни. Нет, не это меня радовало. Отнюдь. Если это и было счастье, то потому что на меня обратили внимание. — Поздравляю с победой, король. — произнёс Дориан, поставив меня на осколки столешницы. А затем пошёл к еле стоявшей на ногах Никс. Не имея сердца, что-то во мне сжалось... Топот сапог приближался. Прозрачная колба сверкала в мужских руках. А подарок короля смотрела, сощурив глаза на меня. На подарок для принца. Яркая синяя вспышка осветила небо над Зазеркальем. Простые жители страны устремили глаза вверх, как и двадцать пять лет назад, когда родился Дориан. Кто-то пал ниц, вскидывая руки вверх. Кто-то захлопнул входные двери, прячась дома. Цвет короля не желал гаснуть, несмотря ни на что. Наступила ли новая эпоха?