Лиловый бантик

— Грр… ррряв! Этот звук заставил меня подскочить и зажмуриться. Следующее «рряв» я услышала уже сидя на руках своего Щита. Как я там оказалась? Хоть убейте, не знаю. — Рэй, я вспомнила, — прошептала я, не открывая глаз. — Что, госпожа? — голос Щита был до обидного спокоен. — Что я боюсь собак! Я услышала и почувствовала, как Рэй тяжело вздохнул: — Может, госпожа, ты сначала посмотришь, а потом будешь бояться? Разлепив глаза, я увидела на полу крытого коридора, по которому мы с Рэем возвращались с тренировки, маленькую собачку на ножках-спичках. Чихуахуа. Так эта порода называлась на Земле. Собачка одарила меня взглядом, полным презрения. Всем своим видом она словно говорила: «Ага, боишься? И правильно, бойся». Чихуахуа явно принадлежала кому-то. Во-первых, такие собачки бродячими попросту не бывают, а во-вторых, на ее шее был завязан лиловый бант. Бант этот трясся и вздрагивал в такт ее рычанию. — Гррр… Вопреки надеждам Рэя, что вид собачки заставит меня перестать бояться, мне лишь захотелось влезть куда-нибудь повыше. Но выше моего Щита лезть было некуда. Разве что ему на голову. — Ух ты, что я вижу, — веселый голос отвлек меня от созерцания лилового банта. — Нет, я, конечно, все понимаю, но не при людях же! — Господин Леон… — Рэй бы поклонился, но ему мешала я, цепляющаяся за него всеми конечностями. — Вы не так поняли! — закончила я за своего Щита, досадуя на то, что мой позор увидели уже два человека. — Ну да, ну да, — молодой аристократ еле сдерживал смех. — Можешь слезать, Сорана, Малышка не кусается. Малышка состроила морду, на которой можно было прочитать: «Кто не кусается? Я?!» Под пренебрежительным взглядом собаки я сползла с Щита на пол, но цепляться за него не перестала. Леон Ланье продолжал болтать: — Как хорошо, что я вас встретил! Мне срочно нужно отлучиться, и я искал, кого попросить присмотреть за Малышкой. Я хотел бы поручить это Зигу или Верене, но они куда-то запропастились… И он хочет оставить ее нам? Нет-нет-нет! — Словом, под вашу ответственность! Я быстро. С этими словами Леон свалил в туман. Буквально в вечерний туман, которым постепенно окутывались дорожки Академии. Чихуахуа села на пол и выжидательно уставилась на нас: «Ну-с, чем удивите?». Я разжала пальцы, сжимавшие одежду Рэя, и шагнула к собаке: — М-Малышка… Х-хорошая собачка… Можно тебя погладить? — Рряв! Гррр…. Меня словно ветром сдуло за спину Рэя. — Госпожа, — обернулся он ко мне, — ты же Меч! Ксигов не боишься, а ее боишься? — А ты Щит! — прошипела я в ответ. — Вот и защищай! Рэй в очередной раз вздохнул и присел на корточки перед собакой: — Хочешь я тебя поглажу, Малышка? И Малышка не стала на него рычать! Напротив, она милостиво подставила под его ладони голову и спинку. Нет, какова несправедливость, а? — Малышка, а давай я… Чихуахуа не дала мне договорить, многозначительно показав свои мелкие и острые, как иголки, зубы. Представив, как эти зубки впиваются мне в ногу, я снова юркнула безопасную зону — за моего Щита. — Она просто чувствует, что ты ее боишься, — назидательным тоном произнес Рэй, беря собачку на руки. На руки! И она даже не рыкнула! Меня охватила зависть. Я тоже хочу подержать собачку! Да, я ее боюсь, но мне завидно, что Рэй может спокойно ее гладить, а я — нет. — М-малышка… — протянула я руку к чихуахуа. — Грр…. Ясно-понятно. Все, не трогаю, не трогаю… — Рряв! И вот уже в третий раз я оказалась позади, схватившись за его рукав. — Грррр! Ррррряв! Рряв! Так ты еще и Рэя от меня защищаешь? А не обнаглела ли ты, собаня? — Гррр… Видимо, да, обнаглела. Малышка не перестала рычать, пока я не отпустила Рэя. Едва я отошла от этой сладкой парочки на шаг, как воцарилась идиллия. Чихуахауа млела на руках моего Щита, а тот гладил ее по спинке, по ушкам, по головке… Кажется, я тут лишняя. Это я ревную к собаке или собака ревнует ко мне? Лишней я себя ощущала до самого прихода Леона. — Ну, как вы там? Подружились? — голос Леона был полон оптимизма, которого я не разделяла. — Рэй — да, а я — нет, — мрачно ответствовала я. Аристократ удивился: — Правда? Малышка — очень добрая и дружелюбная собачка. Добрая и дружелюбная собачка кинула на меня очередной полный великолепного презрения взгляд. — Вот, подарили, а я с ней возись, — в голосе Леона, принявшего собачку из рук Рэя, слышалось притворное недовольство. — Держи свою игрушку, Малышка. Аристократ вынул из кармана замызганную и изгрызенную игрушку в виде ботинка. Игрушка сразу же оказалась в зубах у чихуахуа, что способствовало ее благодушию — она потеряла ко мне и к Рэю всяческий интерес. Проводив взглядом аристократа и его питомца, я задумчиво произнесла: — Мне кажется, или я сегодня проиграла собаке? Рэй благоразумно промолчал.